Еще немного про будни и выходные Савады Акиры и тех, кто мимо пробегал

Каков господин, таковы и слуги              (Японская мудрость)

             — Эй, Хибари! Ты здесь?       Этот вопрос был задан абсолютно, слишком безмятежным тоном для того, кто стоял в коридоре перед дверьми кабинета главы Дисциплинарного комитета. Тетсуя на секунду прикрыл глаза от внутреннего содрогания, мысленно прикинув, что ему делать и как не оказаться меж двух огней, если начнется драка. Дверь быстро и бесцеремонно распахнули, отчего Тетсуя резко выпрямился и медленно обернулся полубоком к вошедшему, приготовившись отпрыгнуть к стене. Все входы-выходы оказались перекрыты.       Мелкие демоны столкнулись взглядами. Испепеляющий Хибари-сана и самоуверенный Савады.       Сейчас. К стене и перекатом спрятаться за спинку дивана.       — Ой, простите, я вам помешала, — разрушила атмосферу, предшествующую схватке, Савада и неожиданно свернула к шкафам, полностью игнорируя все остальное. — Вы продолжайте, продолжайте, я подожду.       Даже не так. Она не только полностью проигнорировала раздражение Хибари-сана, но и пошла хозяйничать к подносу, приготовленному для приема чая. Тетсуя не без опаски скосил глаза на Хибари-сана, пока еще продолжавшего сидеть на месте — наверняка в шоке от вопиющей бесцеремонности. Но когда спустя пару минут стало ясно, что Савада абсолютно не реагирует на убийственные намерения, зато сразу же отложила в сторону бамбуковую мешалку и промежуточную чашу для заварки как что-то лишнее в процессе приготовления, Хибари-сан бросил Тетсуе:        — Выйди.       Будет ложью утверждать, что Кусакабе покинул кабинет без чувства облегчения. Пожалуй, слишком даже поспешно поклонившись, он в три широких шага покинул кабинет и уже там позволил себе мысленно возмутиться. Савада настолько бесцеремонно заходит в кабинет и пользуется вещами хозяина этого кабинета. Что дальше?! Она так и в дом к Хибари-сану придет?!              

***

      — В какую поездку? — с этого ошалелого вопроса Тетсуи началась его головная боль, длившаяся более недели.       Тренировочную. В тренировочную поездку. Хибари-сана позвала с собой Савада на недельку, и он… согласился. Конечно, чем еще можно было заманить Хибари-сана… И Кусакабе искренне надеялся, что ничем. Что на этом причины и заканчиваются. Тренировки с Савадой Акирой, неделю, в другом городе в гостинице рядом с храмом. Все звучит абсолютно невинно и безобидно… Как и сама Савада, тщательно скрывавшая за собой тайну Азазеля.       Если забыть, что никаких догадок по поводу того, что скажет клан Хибари, нет. И что всю эту неделю Хибари-сан будет совершенно не под наблюдением и не под защитой.       Вот с такого вот стресса начались летние каникулы Тетсуи.       — Хибари-сан, а что скажет Хибари-сама?       — Я не планирую его оповещать.       — А люди при особняке?..       — Скажешь, что я в отъезде на неделю.       — А…       — Я беру с собой телефон. Будешь слишком часто звонить — камикорос.       Примерно таким вот образом Кусакабе Тетсуя оказался в ситуации, в которой не мог лишний раз заикнуться о поездке, ее подозрительности, подозрительности Савады; о том, что ему делать без Хибари-сана; о том, что ему делать, когда Хибари-сан однажды не придет на завтрак и прислуга, а потом и охрана особняка все поймет, а ведь охрана особняка — боевики клана Хибари, и что ему с ними делать — в общем, вообще ни о чем не мог заикнуться без угрозы для собственного здоровья.       Это не говоря о том, что это все выглядело так, будто Хибари-сан что-то насчет этой поездки пытался скрыть. Иначе зачем так стращать Тетсую, чтобы он даже заговорить о ней не мог?       Хибари-сан чаще всего недоговаривал несколько вещей: если они были связаны с кланом, с Пламенем и с Азазелем. И последний случай, с учетом того, как Хибари-сан залегендировал свои отношения с Савадой, казался очень, напрягающе возможным.       

***

             Под давяще-черным от туч небом дул сильный ветер, качая высокие верхушки деревьев. У подножия храмового комплекса небольших размеров, расположенного на возвышении, к которому вела долгая лестница, стояли две небольшие фигурки. В сумерках чернела черная шевелюра и так же трепалась ветром пронзительно-светлая. Люди — один — в пластинчатом доспехе о-ёрой со снятым и удерживаемым в руках шлемом кабуто, другая — в многослойном наряде из шелка — стояли друг напротив друга.       — И что это значит, Савада? — раздался злой и высокомерный голос.       — Ты думал, что уничтожил клан Мори, — тихому детскому голосу, в котором слышалась улыбка, не мешали порывы ветра. — Твой отец думал, что его злейший враг, Шинген, мертв, а раз так — то вы можете жить спокойно. Но вы забыли про вторую половину клана. Клана Намимори больше нет, зато остался Нами.       В темноте сверкнули два огненных глаза. Тонкие девичьи губы искривились в усмешке.       — Тебе хватит и того, Кёбунага.       От темноты вдалеке начали отделяться живые тени, целенаправленно двигавшиеся к двум подросткам от далекого приземистого здания гостиницы. Слышались звуки знакомой и незнакомой речи и редкие выстрелы.       Молодой господин сощурил глаза:       — Ты привела на приватную встречу целое стадо травоядных интервентов.       Девчонка повернулась в ту сторону и набрала в легкие воздуха:       — Сюда! Враг у храма Хонно! — и, поворачиваясь к Хибари-сану, издала смешок. — Не только их. Хибари многим перешли дорогу…       Хибари-сан резко поскучнел лицом.       — Что за ерунду ты несешь, Савада? — менторским тоном выговорил он ей. — Сразу видно, что ты гуляла историю. Шинген был Такеда…       Савада закатила глаза:       — Ой, что я, отца своего не знаю? Да, меня приняли Савады, но и что с того?       — И вообще-то ты гайдзин.       — Это незначительное отклонение от плана, — отмахнулась Савада.       — И храм не Хонно, — устало прикрыл веки Хибари-сан.       — Что происходит? — ошалело спросил Тетсуя.       Оба демоненка резко повернулись к нему. Тетсуя запоздало прикусил язык.       — Что ты здесь забыл, Кусакабе? — медленно процедил молодой господин, впившись льдистым взглядом. — Я же оставил тебя присматривать за замком!       — Э-э-э…       — Тетсу! — растянула губы в светлой улыбке Савада, следя сощуренными оранжевыми глазами. — Присоединяйся! В следующей сцене мы сжигаем храм, будет жарко!       На Кусакабе внезапно снизошло спокойствие.       — Хибари-сан, меня послали сказать, что если вы не вернетесь домой немедленно, Хибари-доно загрызет нас до смерти.       Сзади донесся оглушительный вопль:       — Хибари, мой лучший соперник! Сейчас мы ЭКСТРЕМАЛЬНО решим, кто кого!       И повернувшемуся на вопль Кусакабе прилетело в челюсть.       

***

      Тетсуя открыл глаза и уставился в потолок с двумя мыслями: «Что за бред мне приснился?» — и — «Сасагава даже во сне тупой».       На дворе была ночь. Тихо и спокойно, только в его снах такой выматывающий шум.       Тетсуя поерзал, устраиваясь поудобнее, и попытался заснуть. Но даже не смог закрыть глаза.       «А что, если это все-таки ловушка? — думал он. — Хибари-сан сказал, конечно, про прихрамовую гостиницу и школьников, собравшихся туда в поездку. Черти собрались жить рядом с храмом совершенно буквально. Но все равно, а вдруг? Мы же говорим о кланах этих… Что, если то, что мы не видели взрослых Савад, ничего не значит? — Тетсуя вновь некстати вспомнил о сомнениях в том, не приемный ли ребенок Савада Акира, и о возможных интригах вокруг босса и наследования, о которых они даже не подозревают. — Ведь такие, как она, из ниоткуда не взялись… Если клана нет в Намимори, это значит, что он может быть где-то еще… А что, если?..»       Тетсуя перевернулся на другой бок, с силой зажмуриваясь.       «Надо рассказать Хибари-сама», — подумал он и тут же себя одернул. Рассказать, да… А почему же этого не сделал Хибари-сан? Почему вообще Хибари-сан боится и брата, и отца? Зачем Хибари-сана послали искать «босса», с какого в принципе перепугу Хибари отдавать свою кровь «травоядным интервентам»?       А зачем Хибари-сан столькое позволяет Саваде? Даже если предположить, что он действительно к ней хорошо относится.       Всем известно, что у отдельно взятой страны нет друзей. Есть партнеры, есть те, кто ищут в них выгоду — экономическую, например. Но это временно, интересы меняются. Так в любой политике: выгодно дружить — будет пропаганда дружбы, внезапный подъем любви и восхищения к союзникам. Взаимный обмен продукцией самых разных индустрий, диалог культур. Но вот интересы изменятся вмиг, и тут же за спиной обливают помоями, если не втыкают в эту спину нож. Это элементарная история, это элементарная политика. Путать союзников и друзей — ошибка профана или далекой от политики домохозяйки.       Это касается всех сфер, и подобных кланов тоже. Наверняка.       Да, такие, как Хибари — особая категория людей. Жестокие, рациональные, властные и недосягаемо-далекие, с большими амбициями и ежедневными рисками. Но даже так — за своих держатся. Родная кровь — это наивеличайшая гарантия верности, чем любая, какую только могли изобрести. Да, это не исключает того, что могут навредить своему. Но из всего, что исключает — это гарантия максимальная. Особенно у них, где без клана ты никто. Верность делу, принадлежность — это не просто слова, это данность, это скучная правда жизни. У тех же якудза их достижения и их ошибки написаны по всему телу и останутся с ними на всю их жизнь. Раз и навсегда. Будь то их сила, положение в якудза и род деятельности — или количество проступков, укоротивших фаланги пальцев. Всё — на всю жизнь.       Даже обывателю работу с более-менее неплохой должностью — и то сложно сменить. Раз сменил, два, три — а четвертый работодатель заинтересуется, почему, если работник хороший, он не остался в первой же компании насовсем, навсегда — работать и достигать высот выслугой лет. Исторически так.       Как там, на Западе — кто знает.       Хибари не кажутся настолько далекими от реалий той жизни, которой живут, чтобы путать союзников и друзей. И к категории друзей у клановых демонов в лучшем случае может быть отнесена их собственная семья, больше никто. Савада по происхождению и общей надежности, как из ниоткуда вылезший персонаж — возможно, привет от врагов — даже как союзник крайне сомнительна.       Но почему Тетсуе кажется, что Хибари-сан готов сделать ошибку? Настолько невероятную, что ее даже осмыслить сложно.       В политике нет друзей. В Хибари нет тех, кто не в политике.       Контакт Вонголы и Торикай, где точка пересечения — сестра босса и сын главы Хибари, — острие политического накала. Уже не так важно, что думают и что хотят Савада и Хибари-сан.       Что бы ни произошло, в итоге они все равно останутся повязаны со своими семьями до конца жизни. Конца жизни своей — или семьи.       Либо ты ставишь превыше всех интересов интересы своей семьи, либо ты предатель. Соблюсти интересы сразу всех, кого бы хотелось, невозможно. Особенно если в обширный, невероятно обширный круг «интересов к соблюдению» вливаются интересы кого-то другого. Кого-то, кто принадлежит стороне, чьи интересы идут вразрез с интересами «родной» стороны.       Хибари-сан решил играть на своей собственной стороне. Или все так, как выглядит, и он решил играть на одной стороне с Савадой? Или все сложнее?       Или он начал долгосрочную игру с учетом того фактора, что Савада, которая Небо и которая сестра босса — особа противоположного пола?       Не то чтобы это было слишком амбициозно для Хибари-сана, но вот как-то… Тетсуя вполне мог представить, как поморщился бы на это Хибари-сан. Не в его духе. Но все же…       Да, подозрительность порождает призраков. А сомнения — истину.       Под такие и близко не идиллические мысли Кусакабе все же уснул.       

***

      — Шимидзу-сан? — заглянул Тетсуя в медкабинет.       — А… Д-да? — немного нервно отозвалась медработница школы.       Тетсуя с предельно серьезным лицом выложил свое настоятельное предложение. Глаза медсестры сделались по пять йен.       — Н-но… это как-то, — промямлила она, избегая смотреть на посетителя. — В нашей школе такое не принято…       — Но это нововведение повсеместно, и потому такое даже странно слышать, — закончил за нее Кусакабе. — Во всех более-менее продвинутых школах, не говоря о школах в столице, такая практика не нова и это проводится каждый год. Итак, вас не затруднит исполнение ваших прямых обязанностей? Или нам следует связаться с вашими коллегами, минуя вас? Лично?       — Нет-нет, — торопливо помотала головой медсестра. — Разумеется, я сегодня же попытаюсь решить этот вопрос… Но ведь… Вы же понимаете, такое будет в первый раз, и согласование…       — Займет у вас не более суток, я надеюсь, — неумолимо заключил Тетсуя. — Сейчас начало недели, и на то, чтобы со всеми связаться и всех найти, не уйдет много времени.       Тетсуя положил на стол лист.       — Здесь небольшие заметки по поводу тех пунктов, что должны будут быть освещены. Наш недосмотр, что мы не озаботились этой проблемой до начала летних каникул. С другой же стороны — к началу учебы осенью все как раз будет готово, и когда ученики вернутся с каникул, мы сможем провести пробные разговоры…       Медсестра понятливо закивала головой, собравшись.       — В таком случае эти беседы разумнее будет проводить дважды в год: в самом начале года, весной, и прямо перед летними каникулами. Но все же… — она поджала губы. — Они все равно будут раздельными. Переход от полного избегания этих тем к… таких подробностям… Вы понимаете…       Тетсуя уверенно кивнул, чувствуя некоторую неловкость:       — Хорошо. В таком случае будут беседы — раздельные, и краткие брошюры — для всех.       — Хорошо, — кивнула медсестра.       — Через день я снова загляну, чтобы утвердить план беседы, — кивнул Кусакабе.       Распрощавшись с медсестрой тогда, он, как и говорил, заглянул к ней через день и после короткого обсуждения понес материалы «на согласование начальству».       Эти самые материалы он положил в самый конец тех бумаг, которые принес Хибари-сану. Брошюрка с инструкциями по безопасному поведению со счастливо лыбящимся схематичным человечком, показывающим большой палец, и прилагающиеся документы юркнули под гору белых листов. А потом Тетсуя упорно ждал, следя за уменьшением стопки, момента, когда молодой господин будет наиболее рассеян. Когда половина стопки закончилась, Кусакабе решился.       — Хибари-сан, — ввернул он как бы между прочим. — Кроме того там будут некоторые темы, выдвинутые медсестрой для беседы с учениками, которые будут проводиться ежегодно. Такое проводится теперь везде, только мы несколько отстаем. Требуется, чтобы вы были ознакомлены…       — Бумаги здесь? — постучал Хибари-сан по стопке, не отводя взгляда от того, что читал.       — Да, Хибари-сан…       — Тогда утихни и не мешай.       Тетсуя с радостью заткнулся. Но, по мере того, как таяла стопка, у него сдавали нервы. И в конце концов он, отговорившись тем, что он кое-что забыл сделать, с предельно благонадежным видом покинул кабинет.       Находиться там, когда Хибари-сан дойдет до ЭТОГО, ему не хотелось…       Вот только он забыл, что за подписанными документами придется вернуться.       

***

      — А… — удивленно выдавила Шимидзу-сан, когда Тетсуя вернул ей смятые листы бумаги с жирной, очень жирной печатью посередке, держа одну руку у солнечного сплетения и стараясь не хромать.       — Все одобрено, Шимидзу-сан, вернемся к этой теме в следующем семестре, — вежливо свернул разговор Тетсуя. — Оставляю это вам на сохранение.       — Обязательно вернемся, — воодушевилась Шимидзу-сан, — это и в самом деле очень важная тема, в больнице сказали, что следование современным стандартам весьма ответственно и похвально! К тому же когда на пороге лето: жара, открытая одежда, молодость, пора горячих порывов…       Медработница была смущена и довольна одновременно:       — Уроки полового воспитания и техника безопасности — очень актуальная тема! Детям следует прививать сознательность с раннего возраста…       — Полностью согласен с вами, Шимидзу-сан, — искренне поддержал Кусакабе, стараясь не морщиться: еще бы Хибари-сан был с ними согласен, и все было бы совсем хорошо.       Увы, Хибари-сан едет в поездку с Савадой. Увы, Тетсую с собой не берут. Увы, максимум, что может он — это напомнить Хибари-сану быть осторожнее в летней поездке, куда его позвала Савада и куда Тетсую не берут. В том числе и в этом смысле.       Пришлось исхитряться. И то…       Что бы было, если бы он сказал это прямо, Кусакабе не хотел знать.       Стоит сказать, вообще в данной ситуации виновато то, что в тот раз, после того дурацкого сна, Тетсуя умудрился много чего надумать и снова уснуть. И ему опять приснилось.       Судя по количеству снов, Кусакабе ни разу не праведник, которым они не снятся.       Снилось ему то, что Хибари-сану не досталось отдельного номера в гостинице, и если он поедет, ему придется делить один с Савадой. Кусакабе как услышал, так словно в камень превратился. Хибари-сан не мог не понимать, как это выглядит, и если его это не смущало, то…       О, ужас.       Спорить с Хибари-саном опасно, потому Тетсуя поступил иначе.       — Что это? — холодно бросил Хибари-сан, изучая глазами коробочку.       — Хибари-сан, я купил печенья с предсказаниями вам в поездку…       — Разве они не продаются в храмах? Я и сам мог купить там, куда еду.       — Сегодня особенный день: вы уезжаете. Сегодня можно.       Кусакабе откланялся и ушел раньше, чем Хибари-сан из природного любопытства сломал печенье, не собираясь его есть. Печенье, кстати, местами выглядело подозрительно неровным, словно ручная продукция.       — Не верьте технике безопасности, слушайте голос своей интуиции, — с непониманием пробежался Хибари-сан глазами по тексту.       И из того же природного любопытства или упрямства раскрошил все имевшиеся печенья.       «Остерегайтесь солнечного удара». «Приют всегда можно найти в храме». «Не забывайте чистить зубы». «Семь раз проверь, потом доверяй». Много глупостей на манер предсказания, якобы смешных. И более предостерегающие: «Друзья близко, а враги еще ближе». «Чем выше заберешься, тем дольше лететь».       «Берегитесь женщин».       — Глупость какая-то, — фыркнул Хибари-сан, тряхнув коробкой.       Из нее выпало последнее печенье, сломалось пополам. На бумажке значилось:       — «Побойся Ками, ей двенадцать!»       …В общем, когда Тетсуя проснулся в холодном поту от того, что с ним теперь будет, и понял, что еще пока ничего, в голове у него прочно сидела мысль о подобном повороте поездки.       После долгих размышлений его осенило, как напомнить Хибари-сану об осторожности и при этом сделать это не от своего лица.       Видимо, либо Хибари-сан оказался слишком брезглив и впечатлён тем, что оказалось на его столе, либо Кусакабе вел себя слишком подозрительно. Судя по претензиям: «Что это такое? Хотя бы со своим нижним бельем эти травоядные разберутся без меня!» — вероятно первое. Так и представил: берет Хибари-сан отчет учителей, отчет с планом следующего фестиваля, отчет…отчет…отчет…и тут подробная инструкция с иллюстрациями.       

***

      В коридорах школы звенел сигнал на урок, и звуки перемены сменились на торопливые топотки в стороны классных комнат. Двоечники, прогульщики и прочие неудачники, оставшиеся на лето, которых в этом году хватало, доводили свои оценки до ума. Но в этом классе не было учителя, да и учеников-то по сути — тоже.       За учительским столом мрачно покусывал стебелек здоровый детина в черной форме, с широким, немного раздвоенным подбородком и диковатой даже для молодежи прической. На правом рукаве у него красовалась ярко-красная повязка.       У дверей подпирали собой стену двое ребят схожего вида и комплекции.       В дверь со стороны коридора спокойно, с ленцой постучались. Дверь без разрешения открылась, и в класс зашли двое, на вид ученики старшей школы: первый — видимо, тот самый, кто стучался, с вальяжной походкой, руками в карманах, мерзковатой самонадеянной ухмылкой и острым взглядом в противовес, — и второй, его ровесник, олицетворяющий собой нервозность, с немного дергаными движениями и подозрительным взглядом, беспрестанно мечущимся по сторонам. Внешность он имел практически непримечательную, если бы не волосы, четко отдававшие рыжиной.       — Про-о-стите-е-е за опоздание-е-е, — протянул сквозь улыбку вальяжный парень, входя в помещение, даже не взглянув, в отличие от второго, на стороживших вход. — Однако у нас тут получается… Что-то вроде встречи выпускников, нэ? Что скажешь, Ямада, уже весь в ностальгии?       — Скажу, что стерва Ито не здесь, — прогудел голос из коридора, и в класс, чуть наклонившись в дверном проеме, пролез некто, по габаритам даже ближе к борцу сумо, чем те, кто были в классе изначально. Он, заметив привставшего в приветствии Кусакабе, пристально на него посмотрел, а затем коротко кивнул, будто в приветствии. Заместитель главы Дисциплинарного комитета настороженно кивнул в ответ. — Я же говорил, что она и SMS не прочитала.       — Может, опаздывает, — отрывисто произнес, кажется, все же крашеный рыжий, кося взглядом на еще одну пару ребят в черной форме, которые не стали заходить в помещение, остались сторожить со стороны коридора и то и дело бросали на них взгляды.       — Хм, — хмыкнул лощеный, за прической следивший не меньше Кусакабе или других комитетчиков. Пожалуй, не только за ней все же. Если бы не школьная форма соседней школы, наверняка строго регулируемая, он бы не только обвешался всякими побрякушками. — Что ж, это ее проблемы.       Он хохотнул. И расплылся в гнусноватой улыбке.       — Хотя хотел бы я видеть ее лицо, когда она поймет, насколько подвела… Главу, — сказал с большой паузой.       — Рад приветствовать тех, кто все-таки дошел до нас, — расслабленные разговоры прервал уверенный голос. По голосу ощущалось, что это говорить начал человек, привыкший это делать, с поставленной речью и не привыкший терять время попусту.       Трое новоприбывших, наконец, уделили внимание выпрямившемуся за учительским столом заместителю местного демона и божка в одном лице.       — Присаживайтесь, — указал взглядом Кусакабе Тетсуя, выдерживая нейтральный деловой тон. — Мы все собрались здесь с одной целью и даже, почти наверняка — с одним приказом. А именно — сработаться на короткий срок, но максимально эффективно, — не дожидаясь, пока его предложению последуют, продолжил говоривший. — Потому я спрошу сейчас: какова вероятность, что Ито Мегуми появится здесь в течение ближайших десяти минут?       Все трое, опешив от скорости и напора, с которым заместитель Хибари Кёи говорил, замерли, да так и стояли, пока не прозвучал вопрос. Речь была вежливой, однако, как и многие люди, днями напролет только и делающие, что чем-то руководящие и что-то координирующие, Кусакабе уже не умел говорить не тоном ведущего или начальника. Или не умел тогда, когда был настроен на деловой лад.       — Мы предполагаем, что она могла даже не прочитать сообщения, — первым из троих, как ни странно, собрался нервный парнишка, на которого тут же покосились остальные двое. — А звонки она сбрасывает… с некоторого времени.       Тут уже он покосился на оставшихся двоих, сделавших вид людей, предельно заинтересованных обстановкой.       Кусакабе Тетсуя на секунду дольше, чем следовало, подержал глаза закрытыми. Почему-то этот жест вызвал раздражение на лице самого самодовольного из троицы. Раздражение он, впрочем, довольно быстро затер, снова напялив улыбку.       — Я бы попросил вас снова попытаться связаться с Ито Мегуми, — открыв глаза, обратился Кусакабе к троице, чуть дольше задержавшись взглядом на том, кто ему ответил, а потом мельком посмотрев на ряд стульев и парт.       Трое гостей, то ли уловив намек, то ли вспомнив, что так и не присели, решили это исправить.       — Медзухиро, твоя очередь, — протянул с улыбкой самый лощеный.       Названный Медзухиро, уже набиравший что-то на извлеченном мобильном, только нахмурился в ответ. Потом прекратил набор и положил телефон рядом с собой на парту.       — Две минуты, — ответил он на непонимающие взгляды.       — Ты что, дурак — опять SMS писать? — прогудел Ямада, выпрямившись на жалобно всхлипнувшем стуле. — Она даже на звонки не отвечала, какой смысл в SMS?       Дисплей мобильника Медзухиро засветился, и телефон пополз по парте, вибрируя. Медзухиро приложил его к уху.       — …Почему вы не сказали мне о приказе Савады-сан?! — женский ор и шум ветра из трубки худо-бедно можно было разобрать во всех уголках классной комнаты.       Ямада и другой из троицы смотрели на Медзухиро так, будто у того выросли щупальца.       — Ты что, волшебник? — с подозрением осведомился переставший тянуть улыбку тип.       — Мы звонили тебе несколько раз каждый, а также слали SMS, — нервно ответил в трубку Медзухиро.       — …Конечно до меня ничего не дошло! Вы достали и в черном списке еще со среды, идиоты!       — Надеюсь, теперь ты осознаешь безответственность своего поведения. У тебя семь минут, и мы начинаем без тебя, — сдержанно ответил Медзухиро и выстучал дробь, потыкав на сброс звонка.       — Мураками, ты это тоже видел? — оторопело прогудел Ямада.       — Я же говорю — магия, — повторил тот, к кому обращались. — Как ты прорвал блок, ябеда?       Медзухиро, помолчав, ответил:       — Я попросил Саваду-сан поговорить с девушкой, которая нас бросила.       — Ты что?! — рявкнул Ямада, уставившись на того со злым лицом.       — Потише, — одернул его Кусакабе, напомнив о себе. — Учебное время.       — Ты совсем забыл приказ Главы? — тихо и как-то нехорошо произнес Мураками, стукнув пальцами по столу.       — Я и не вышел за рамки степени официального знакомства, — парировал Медзухиро. — Лишнего не сказал. А то, что Савада-сан общалась с моим знакомым, многие видели. Как раз полный обрыв общения будет выглядеть более странно.       — Это ты про того бодигарда? — пытливо прищурился Мураками, использовав заимствованное слово, и ухмыльнулся.       — Не вижу причины для насмешливого тона, — огрызнулся Медзухиро. — Масато, в отличие от вашего отребья, выглядит достаточно прилично для исполнения этих обязанностей! Саваде-сан не стоит тратить свое время на всякий сброд, для этого есть мы…       — Интересно, что может твой Масато против «нашего отребья», — гулко хмыкнул Ямада, сказав это так, будто прозвучавшее было не вопросом.       Кусакабе пока молчал и внимательно слушал перепалки, мысленно занотируя новые детали.       В коридоре послышался приближающийся шум, чьи-то голоса. До сидящих в классе донесся обрывок фразы: «…Не туда!» — а потом стремительный топот прогрохотал вдоль класса по коридору, будто неслась не одна девушка, а по меньшей мере мечник в железных ботинках. Дверь, шумно отъехав в сторону, явила взмыленную девушку с растрепавшимся высоким хвостом на затылке.       Уже открыв широко рот, она заметила на себе взгляд Кусакабе Тетсуи и проглотила все рвущиеся слова. Только горящий взгляд пообещал сидящим за партами парням всё пламя Пекла. Но к присутствию заместителя второго демона Намимори она отнеслась настороженно и быстро взяла себя в руки.       — Ито Мегуми, — сделал глубокий приветственный кивок зам ГДК. — Полагаю, можно приступать.       Ито только бросила взгляд с прищуром на Кусакабе, но ничего не сказала, садясь на выбранное место, на первую парту, но как можно дальше от всех ребят.       Несколько секунд тишину нарушало в основном дыхание пытающейся отойти от недавнего забега Ито. Кусакабе Тетсуя взглядом дознавателя пробежался по лицам недружной публики и чему-то кивнул.       — Поскольку все в сборе, думаю, мы можем начинать, — снова с готовностью в голосе заговорил он.       — Что начинать-то? — заставил Кусакабе прерваться голос Мураками. Тот, до этого сидевший нарочито расхлябанно, снял одну ногу с другой и чуть наклонился вперед, складывая руки в замок.       Под всеобщим вниманием Мураками снова усмехнулся, чувствуя себя в своей стихии.       — Для нас на время отъезда… нашего Главы ничего не меняется, — пояснил он свою позицию, сопровождая речь не слишком оживленной жестикуляцией. — Все тот же круг обязанностей, те же проблемы, которые мы решаем сами. Та же территория.       Мураками поднял острый взгляд на Кусакабе.       — А вот у вас без вашего главы уже могут быть проблемы, — мягко и вкрадчиво расставил парень с лощеным видом колючие акценты. — Так что же мы обсуждаем, Кусакабе? — Мураками, почти не меняя позы, незаметно окончательно начал выглядеть подобравшимся для выпада.       В комнате сгустилось напряжение, которое коснулось и невольно переглянувшихся остальных гостей, и собравшихся молчаливых охранников в черном у входа.       Островком непоколебимости оставался учительский стол. Кусакабе внешне никак не отреагировал на данное заявление, не шелохнувшись. Его лицо — даже наоборот, стало более спокойным, когда он посмотрел прямо глаза в глаза Мураками, и почему-то сразу стало заметно, насколько Кусакабе превосходит того в габаритах. Во внешнем виде, как у взрослого мужчины; в какой-то неуловимой… основательности. Глаз любого из присутствующих за недолгое время молчания сравнил такие вещи совершенно непроизвольно. Молчание словно обострило контрасты.       Абсолютное спокойствие заместителя Хибари Кёи оказалось неожиданно неуютно для трех ребят и одной девушки, что прямо-таки ощущалось кожей. Несмотря на разницу в количестве представителей сторон (а парни в черном у входа могли оказать разве что силовую поддержку), казалось, стороны не уступают друг другу. Особенно не понравились прищурившемуся Мураками игры в гляделки, которые, казалось, совершенно не напрягали Кусакабе Тетсую.       Наконец, Кусакабе сделал ровный вдох и заговорил:       — Этот вопрос уже обсудили до нас. Я не вижу причин поднимать его снова. И мне, и вам был дан один приказ — поддерживать порядок, я так понимаю? Или кто-то хочет его оспорить?       В его голосе не звучало угрозы — сухая констатация факта, но тем не менее, трое слушателей синхронно напряглись, сверля Кусакабе глазами.       Мураками издал короткий смешок, больше похожий на фырк в сторону. В комнате замерло удивление и недоумение такой реакцией от не понимающих его игры коллег.       — Не пытайся увести разговор в сторону, Кусакабе, озвучивая очевидные вещи, — произнес Мураками, самую чуточку приподняв уголки губ и смотря на Кусакабе так, будто видел его уловки насквозь. — Чего ждем от этой встречи мы? На самом деле — лишь подтверждения того, о чем было заявлено Главой. Пока нет нашего Главы… и вашего тоже…       Мураками коротко дернул губы в широкую ухмылку, тут же ее убирая.       — …У нас беспрекословное перемирие… и сотрудничество. Все, что требуется — чтобы за эту неделю отсутствия глав Намимори остался на месте. Мы делаем для этого все, что нужно, вы делаете для этого все, что нужно. Если что-то внезапно случается и чьих-то сил не хватает на устранение проблемы, кто-то запрашивает поддержку. Всё, — Мураками сделал жест руками, разведя их в стороны, говоря этим, что все, финал. — Обмениваемся контактами для координации действий — и больше от нас ничего не требуется для выполнения полученных приказов, о которых ты говорил. Не так ли? Так что же? Мы можем вставать… и расходиться?       Мураками прищурил холодные глаза, улыбаясь приклеенной улыбкой.       — Вот только почему-то мне кажется, что мы серьезно недоговорили… Итак, что же мы обсуждаем, Кусакабе? — он откинулся на стуле, закинув локти на спинку и не отрывая взгляда от Кусакабе Тетсуи. — Признаться, было бы странно узнать, что я сюда шел только ради сомнительного удовольствия видеть рожи уважаемой публики…       — Говори, да не заговаривайся! — бросила злым тоном единственная девушка среди парней. — Из «уважаемой публики» рожи здесь — только у тупых мужланов!       Мураками приподнял брови.       — О? Ну, — он показатально оглядел комитет, Ямаду и в конце себя. — Наша куноичи научилась делать неочевидные комплименты?       — Она просто забыла сказать, что у скользких угрей не рожа, а морда, — хмыкнул и басом заметил Ямада, посмотрев на Мураками и тем самым давая тому понять, кого считает «скользким угрем».       Мураками воздел руки в примиряющем жесте:       — Ладно-ладно, для красивого словца вставил, — елейно произнёс он, на что ему ответил на удивление дружный тройной хмык, выражавший все сомнение, в котором участвовал даже не напоминавший о себе, но тщательно внимающий Медзухиро.       Взгляды гостей, переставших пялиться на Мураками, перетекли на второй предмет концентрации всеобщего внимания — незаслуженно забытого Кусакабе Тетсую, который так и не ответил на вопрос.       — Позвольте уточнить. Мне показалось или Мураками-кун забыл озвучить ваши действия при получении запроса на поддержку? — заметил он, слегка нахмурясь.       — Не показалось, — удовлетворенно произнес Мураками, с улыбкой и неприятным взглядом смотря на заместителя дисциплинарного комитета. — Ито-чан, пояснишь ему?       — За «-чан» я тебе язык укорочу, — огрызнулась девушка.       Мураками прикрыл сложенными пальцами рот в жесте раскаяния, при этом продолжая улыбаться.       — Прости, но «-сан» у меня достоин только Азазель-сан, несмотря на всю твою воинственную красоту.       Несмотря на то, что это явно была очередная насмешка, Ито Мегуми удовлетворилась ответом и продолжила:       — Тебе не показалось, Кусакабе, — холодно и строго отчеканила она. — Сначала мы согласуем наши действия с Азазелем-сама, а уже затем предпримем их.       Кусакабе иного и не ожидал. Он на секунду прикрыл глаза, поворочав во рту травинку.       — Вот именно это мы обсуждаем, судя по всему. Видите ли, — заместитель ГДК вздохнул, прикрывая глаза. — Если разрешите, я зайду несколько издалека. Нрав у Хибари-сана крутой, думаю, вам об этом известно. И, пересказывая его наставление по сути — он будет очень занят. И даже если здесь…       Кусакабе громко и отчетливо постучал пальцем по столу.       — …Будет вопрос жизни и смерти, лучше тысячу раз подумать, прежде чем мешать Главе. Потому что если помешаем, это уже может стать вопросом смерти — и очень жестокой смерти.       На этом моменте все присутствовавшие комитетчики с каким-то смирением прикрыли глаза на секунду.       — Мы для того и собираемся и говорим здесь и сейчас, чтобы не мешать Главам. Я позволил себе исходить из того, что приказы нашим… образованиям были даны симметричные. Или так было донесено до Хибари-сана…       Кусакабе цепко оглядел Генералов, прищурившись:       — Но, возможно, Хибари-сан был введен в заблуждение? Или введен в заблуждение был и… ваш Глава? Тогда не стоит ли нам урегулировать это недоразумение здесь и сейчас, не дожидаясь момента, когда на это может не оказаться времени?       В руке Кусакабе блеснул металлом телефон, на который с затаенным напряжением воззрились все без исключения, включая охрану на двери.       — Хибари-сан и ваш глава сейчас должны быть в пределах взаимной досягаемости… — добавил Кусакабе.       — Кусакабе-сан, а может, не… не стоит? — неуверенно подал голос один из комитетчиков у двери.       — Ты прав. Я оставлю это на крайний случай, Андо-кун, — телефон приземлился на поверхность стола неподалеку от правой руки заместителя ГДК. — Но не исключаю, что крайний случай может наступить и сейчас.       Кусакабе снова сложил руки в замок на столе и посмотрел на Генералов:       — До того как предпринимать столь скоропалительные шаги, я хотел бы уточнить. Не передавала ли и Савада-сан что-то о своей занятости?       Генералы напряженно помолчали, попереглядывавшись. Мураками вполголоса выговорил:       — Похоже, я должен извиниться перед нашим ябедой…       — Что… Что? — с пораженным, дезориентированным выражением лица повернулся к Мураками Медзухиро.       — Я сказал, что ты, оказывается, еще можешь похвастаться хоть каким-то собственным авторитетом. Нужно было просто найти, с чем сравнить, — едко и нахально ухмыльнулся Мураками.       Эти слова достигли цели, правда, немного не той, в которую мог метить Мураками.       У комитетчиков у входа практически исчерпалось терпение.       — Есть такое слово: субординация… — емко парировал Баба.       — Говоришь об авторитете, а об авторитет собственного главы вы только ноги не вытираете, как так посмотреть! — не выдержал оскорбления начальства Андо. — Раз на приказ вам наплевать.       Генералы словно частично закаменели, частично воспламенились.       — Вы кого за дураков держите, нас? Или, может, вашего главу? — не замолкал Андо.       — Кусакабе-сан, второй вариант? — негромко в это время спросил Баба Хидео, оценив весомость заявления.       Кусакабе ответить не успел. С места с не ожидаемой от такой туши легкостью вскочил Ямада с застывшим на лице гневом, перевернув крохотную в сравнении с ним парту и метнувшись к выходу. Одновременно с ним, с момента, как Ямада вскочил, случилось несколько событий одно за другим. Кусакабе подскочил на ноги лишь мгновением позже. Ямада уже преодолел полпути.       — Так-та-а-ак, — нехорошо протянул Мураками.       Ито сместилась с «линии огня», разрывая дистанцию, похожее сделал Баба, не сумев устоять на месте, когда в твою сторону несется нечто столько громоздкое и угрожающее.       Ямада, подлетев к Андо, схватил его, как пушинку, и встряхнул за грудки, оторвав с ногами от пола и чуть не долбанув головой об стену — настолько сильно его тряхнул:       — Никто не смеет так говорить о Саваде-сан! — рявкнул он, потеряв еще пару секунд, и начал замах.       Завершить как следует его, без сомнений, сокрушительный удар правой ему помешали практически одновременные сначала удар под колено от напарника обладателя красной повязки, а после Кусакабе Тетсуя, который, подоспев, практически повис немалым весом на отведенном назад плече и запястье Ямады.       Неизвестно, что он хотел сделать изначально, но на то, чтобы Ямада ударил не в лицо Андо костяшками кулака, а стукнул в стену, его действий хватило. Ямада сдавленно выдохнул сквозь зубы, отдернув правую руку к себе, но левой Андо не отпустил и отвлекся, чтобы стряхнуть заместителя Дисциплинарного комитета.       — Пожалуйста, прекратите! — требовательно повысил голос Кусакабе, продолжив стоять сбоку от Ямады. — Мы здесь не для того, чтобы драться!       Сказано это было в том числе для Андо и Бабы Хидео, который уже готов был помочь товарищу. Дверь распахнулась, и в кабинет вбежали еще двое молодчиков в черной форме. Только услышав окрик Кусакабе, непривычно повысившего голос, они замерли в нерешительности, смотря на своего товарища, так и продолжающего висеть в воздухе. К чести Андо, он пытался выбраться, схватившись за запястье его удерживающее, но пока безуспешно.       — Ямада-кун? — обратился заместитель, взглянув на высокорослого парня. Бритоголовый Ямада Фуюки все еще не выглядел удовлетворенным таким развитием событий и не спешил разжимать левую руку. Все остальные генералы, видя, что накал страстей не падает, вскочив, продолжали стоять на ногах, приготовившись к драке. Даже Мураками Хидики, прекратив улыбаться, остро следил за начинавшейся заварушкой.       Кусакабе продолжал сверлить взглядом Ямаду. Тот резко дернул рукой и отбросил Андо в сторону парт. Парень в гакуране сшиб собой три парты, прежде чем остановился. Но сразу же попытался выпрямиться, отчего напряженные плечи заместителя слегка расслабились.       — Кое-кому следовало бы следить за языком, — ничуть не менее яростно процедил Ямада.       — Вынужден заметить, это работает в обе стороны, — незамедлительно перевел стрелки Кусакабе, с намеком повернувшись к Мураками Хидики. — Если мы хотим закончить эту встречу без ненужных трат времени, и на ремонт тоже, возможно, стоит вести себя соответствующе.       Заместитель бросил взгляд на стену с раскрошившимся покрытием и сжал-разжал покрасневшую руку, которой отводил кулак Ямады. Кусакабе зацепил стену по инерции, но даже так рассадил руку. И еще легко отделался.       Ямаду подобные проблемы, однако, казалось, не коснулись.       — Даже при отсутствии босса, любой, кто осмелится в нашем присутствии оскорбить его, рискует за это поплатиться, — оставил он за собой последнее слово, говоря это почему-то Кусакабе.       Кусакабе еще раз внимательно оглядел Ямаду.       — Никто из здесь присутствующих, зная Саваду-сан лично, не собирался ее оскорблять, — спокойно заметил он.       Ямада прищурился и ничего не ответил. Кусакабе развернулся и широким мерным шагом вернулся на свое место. За его спиной кинул многообещающий взгляд на второго комитетчика Ямада, но сдачи за свое колено давать не стал и, в пренебрежении едва взглянув на остальных представителей комитета, грузно протопал на ближайшую свободную и ровно стоящую парту, сев на этот раз на нее сверху.       Обоюдное недовольство друг другом никуда не делось, но по крайней мере все были готовы сначала слушать, прежде чем все-таки подраться. Дверь в коридор закрылась, но в помещении остался еще один комитетчик из коридора, не считая двух, что стояли и до этого.       — Ну так что? — напомнил о себе Мураками. — Хибари слишком многим оттоптал хвосты, и вы теперь ждете, что мы прикроем ваши задницы, пока ваш страшила будет в отъезде? Что-то без него вы не выглядите круче гор.       — Стоять, — дернувшихся было с места комитетчиков приморозил к полу оклик. — Попрошу держать себя в руках, — уже совсем ровно напомнил Кусакабе Тетсуя, поворачиваясь к собеседникам. — А вас, Мураками Хидики, — он оглядел остальных, — и, разумеется, Ямаду Фуюки, Медзухиро Коичи и Ито Мегуми тоже. Я попросил бы не провоцировать конфликт там, где этого можно избежать.       В отличие от Ямады, даже не шелохнувшегося на данную просьбу, Медзухиро под тяжелым взглядом повел плечами — видимо, стараясь не поежиться, — а острая, подвижная как ртуть Ито окинула заместителя главы комитета оценивающим взглядом, словно уже держала в руках тренировочный меч.       Кусакабе Тетсуя откинулся на спинку стула, сцепляя руки на столе в замок, и перекатил во рту стебелек.       — Как я понял, вас интересуют проблемы, в которые может втянуть вас комитет, используя появившийся между главами договор на время их отъезда, — разумно предположил заместитель.       Мураками в этот момент с очевидным трудом удержал какой-то очередной комментарий, и на его старания не расплескать яд с опаской косился Медзухиро Коичи.       — Должен сказать честно, не знаю, что может служить гарантом отсутствия у нас таких намерений или проблем… — продолжил заместитель. — Возможно, вас успокоят существующие уговоры между комитетом и другими местными обитателями, которые могли бы стать проблемой. Вернее, уговоры Хибари-сана с ними.       Он говорил, не прекращая смотреть в основном на Мураками. Было очевидно, что из собравшихся подростков на данном конкретном поле, поле переговоров и выдвигания условий взаимодействия, противником заместителя главы готов быть, вероятнее всего, в основном этот «Генерал» Альянса.       — Неожиданное беспокойство. Похвальное рвение исполнить приказ о сотрудничестве так буквально, — с ничего не выражающим лицом вроде как похвалил Кусакабе. — Полагаю, тогда подобный обмен сведениями будет двусторонним, не так ли?       — Посмотрим по обстоятельствам, — с кривой улыбкой ответствовал Мураками Хидики.       И не преуспел в том, чтобы вывести из состояния равновесия Кусакабе Тетсую. Впрочем, те, кто знали Мураками Хидики хоть немного близко, знали и о том, что такая манера поведения для него привычна и неизменна. Не только для Кусакабе Тетсуи или комитета Мураками так расстарался. Заставить его вести с собой иначе пока что мог лишь Азазель.       — Как мне казалось, вам должно было быть известно, как проходило водворение Хибари-сана в Намимори. Ведь вы же были здесь раньше и видели, кто был до, а кто — остался, — совершенно буднично произнес Кусакабе Тетсуя. — Господин Ватада с господином Хибари сумели прийти… к консенсусу. Хибари-сама не любит, когда его беспокоят, а Ватада-сан не любит вызывать недовольство Хибари-сама.       По выражениям лиц Генералов можно было догадаться, что они не поняли ничего из сказанного. В отличие от Мураками и Кусакабе, который продолжил:       — Те, кто не был так понятлив или удачлив, не побеспокоят Хибари-сана по другим причинам.       Пауза, повисшая после этих слов, была физически ощутима. И даже те, кто не понимал, о чем шел разговор, поняли значение этой фразы и молчания.       Медзухиро дернул бровями, поджав губы, Ямада был тих и тяжел, как булыжник, Ито — внешне спокойна, не считая кулака, сжимавшегося на столе, за которым она сидела.       — О чем он, слизняк? — бросила она Мураками. — Хватит изъясняться так, как будто мы тут за мебель! То свалка, то околоумная говорильня…       Девушка, действительно, как и Медзухиро Коичи, до сих пор была не при делах, и ее раздражение было понятно.       — Ватада Кадзухиса, и если тебе незнакомо это имя, то ты, вероятно, и про Момокьёкай не слышала ровным счетом ничего? — процедил ей, не оборачиваясь, уголком рта Мураками.       Медзухиро побледнел.       — Вижу, вы знакомы, — заметил низкий голос заместителя.       — Разумеется, все, кому надо, со мной заочно знакомы, — вздернул с усмешкой брови Мураками, отвечая Кусакабе. — Однако, как соседям, приходилось и с ними дело иметь…       — Не сочтите за бесцеремонность, но это вы у них как у соседей выкупили долю в парке аттракционов? — ввернул Кусакабе Тетсуя. — Как, кстати, вам это удалось? — он окинул взглядом собеседника. — Возраст, если мне не изменяет память, должен был оказаться препятствием на пути к оперированию столь… объемными суммами или дорогостоящим имуществом.       Лощеный развел руками:       — Ну, тут кто успел, как говорится… Уступать эту долю вам на условиях вашего диктатора им не очень хотелось… пришлось искать… альтернативы, — как бы невзначай указал на себя Мураками. — Вообще, наверное, вам стоит сказать спасибо за помощь. Без того всеобщего переполоха, что устроил ваш Хибари, я бы вряд ли сумел получить такой навар.       Он цокнул языком.       — Такая энергия — и такая бессистемность. Несколько точек, которые держали иногородние, я взял просто потому, что они бежали отсюда, роняя тапки. Ваш Хибари разломал курятники, дав разбежаться курицам, а собрать не собрал. По большей части. Такая расточительность… — скорбно покачал головой лощеный. — А в чем цель? Просто навести шороху?..       — Дисциплину.       — Что? — удивленно переспросил Мураками у Кусакабе.       — Целью Хибари-сана была дисциплина в Намимори, — твердо заявил тот. — Вычистить город от всякой швали и навести порядок. Готов поздравить вас с тем, что после этой уборки вы остались на месте, и надеюсь, что это говорит о вашей благонадежности, — полностью серьезно присовокупил он. — Удача была на вашей стороне, когда вы решили стать генералами Альянса.       — Болтаешь ты лучше, чем дерешься, — все еще недовольно заметил молчавший Ямада, разрушая атмосферу.       Кусакабе сделал на это философский вид.       — Всё-всё-всё! — недовольно вклинился Мураками. — Если тебе так неймется с кем-то подраться, потерпи недельку и только намекни Главе, а сейчас говорят люди с мозгами по умному поводу.       — Говорят, мозги выглядят похожими на майонез, — гастрономически оглядел его Ямада. — И выдавливаются, наверное, так же.       Он хрустнул кулаками, размером с голову лощеного каждый. Медзухиро поерзал на месте. Андо отчего-то позеленел.       У Мураками сделалось странное выражение лица. Кусакабе Тетсуя устало прикрыл глаза.       

***

      В тот день больше ничего особо полезного так и не было озвучено. Заместителю несколько раз присылали какие-то сообщения, и после очередного собрание, и без того не заладившееся, было довольно быстро свернуто. На усталом лице Кусакабе Тетсуи было непросто разглядеть что-то кроме усталости, но то, что ему приятно прощаться с напрягающим душевные и физические силы обществом генералов-людоедов, не вызывало сомнений. Вслух он, однако, дипломатично выразил на прощание надежду, что им удалось внести некоторую ясность в отношения Альянса, Генералов и комитета.       Вышедшие на улицу за ворота школы Генералы не спешили расходиться. Вернее, это был готов сделать Мураками, отбыв в обществе Ямады Фуюки, однако…       — Стой! — сурово свел брови Медзухиро Коичи. — Ты ничего не забыл?       Мураками, наморщив лоб, оглянулся на Медзухиро с почти искренним недоумением. Позе крашеного со скрещёнными на груди руками неожиданно вторила единственная девушка среди ребят.       — И что же я мог забыть, прилипала? — лощеный Генерал, уже повернувшийся, чтобы уходить, задержался на месте.       — То, — нахмурилась Мегуми. — Ты за спиной Азазеля-сама водишь опасные знакомства? А может, ты собираешься переметнуться к своим дружкам?! Это якудза, да? Я знала, знала, что никому их вас нельзя верить! — ткнула обвиняющим перстом в Ямаду и Мураками Ито.       — Тщ-щ-щ-щ, не ори, — зашипел на нее Мураками, показывая быть тише. — Посреди улицы!       — Я не собираюсь молчать! — взвилась Мегуми. — Хватит молчания! Ты у нас за спиной проворачиваешь невесть что все это время, а мы и не знаем?!       Она угрожающе прищурилась, понизив голос:       — Или ты все рассказываешь, или ты ответишь…       Коичи перевел серьезный взгляд с Мегуми на Хидики.       — В общем и целом — поддерживаю Ито. Слишком много тайн внутри одной организации от своих же, Мураками, — отрывисто выпалил он.       — Ну кто бы сомневался, — с перекосившимся лицом выдавил, как будто сдаваясь, Мураками.       Потом посмотрел на Ямаду, который молча буравил его взглядом.       — И ты туда же? — кисло произнес он.       — Мы слишком нихера не поняли из того, что поняли ты и этот, трубастый, — пробасил Ямада, неожиданно цепко глядя с высоты своего немаленького роста.       — Зачем вам это понимать? Вам это и не нужно… — начал было он.       — Главе ты то же самое скажешь? — колко вставила Мегуми.       — Или не скажешь? — поддакнул Коичи.       Мураками, запрокинув голову, выдохнул. Постоял так немного, что-то выглядывая в небе.       — Идем, — коротко бросил он, разворачиваясь.       — Куда? — тут же дернулся за ним Медзухиро.       — Куда надо, — ядовито огрызнулся Мураками, — не здесь же разговаривать.       

***

      В стильном коттедже, построенном на западный манер, куда их привел Мураками, как минимум двум из Генералов было не по себе. Возможно, не по себе им было в том числе и из-за личной охраны Хидики, невзрачной и неразговорчивой, которую они подцепили по пути к дому за очередным поворотом. Охрана, казалось, ждала там главного бизнесмена всего Альянса все это время, а к школе не подходила, чтобы не привлекать внимания. Или на них так повлияла поездка в черном автомобиле с затонированными стеклами, в который грузный Ямада еле впихнулся. Проехать пришлось достаточно много, пересечь центр города, чтобы добраться до частного района с новыми застройками жилых домов.       А возможно, странным было то, что Мураками, ничтоже сумняшеся, прошел в дом прямо в обуви, не задерживаясь на пороге.       — Простите, тапочек не выдаем, — закатил он глаза. — На всех не напасешься, — бросил через плечо, ступая уличной обувью прямо на идеально чистый ламинат.       Поднявшись по широкой лестнице с фигурными перилами на второй этаж, хозяин дома завел их в комнату, обставленную на причудливом стыке аскетизма и роскоши: футуристический дизайн интерьера и малое количество предметов обстановки: темно-серый пол, светлые стены, пара картин неясного содержания, подсветка, равно вмонтированная в потолок и обеспечиваемая лампами на длинных шнурах, продолговатый приземистый красноватый диван, очень мягкий даже на вид, огибающий стол из толстого стекла, и новенький телевизор со стереосистемой. В комнате было мало чего бы то ни было, но то, что было, выглядело очень дорого.       На диван ребята садились скованно.       — Пусть нам принесут чего-нибудь, — сделал неопределенный заказ Мураками, и один из его людей отлучился из комнаты. — Все остальные — свободны.       Комната опустела, и Мураками недовольно уставился на гостей, как будто ждал, что и они испарятся.       — Долго ты еще будешь тянуть? — процедила Ито, скрестившая руки на груди и закинувшая ногу на ногу.       — О чем еще ты не говорил с Савадой-сан? — подозрительно вторил Медзухиро.       — Как же мне влом возиться с вами, скорбными, кто бы знал, — процедил Мураками, непривычным для него жестом потирая виски.       Потом посмотрел на них и диагностировал:       — Это как же вам поумнеть надо, чтобы вы доперли, что я вам буду объяснять! И я-то ладно, а вам обратно ходу будет нет.       — Ты будешь говорить по делу или как? — вспыхнула Ито, ударяя пяткой в туфле по столешнице, на которую опасливо покосились Медзухиро и Мураками, но стекло оказалось крепким. — Мы не затем пришли, чтобы выслушивать твой сторонний треп и отговорки!       Мураками смерил Ито внезапно холодным взглядом.       — Потому что вы никак не поймете, что вам это не нужно. А главное — что вы не нужны там, куда так упорно лезете.       Мураками задержался взглядом на Ито и Медзухиро.       — Я выплыву, потому что этим занимается вся моя семья уже долгие годы. Я не нищеброд, как некоторые — а с деньгами и в аду не пропадешь, и меня всегда подстрахует отец. Он, — Мураками показал большим пальцем на Ямаду, — потому что у него, наоборот, ничего нет, кроме Азазеля-сана, и терять нечего. После него хоть горы, хоть ямы. У меня есть деньги, у него мускулы. А вы…       Он указал на оставшихся двоих.       — Совсем обычные люди, сколько ни пыжьтесь.       — Мы, — прошипела в ответ Мегуми, — сейчас набьем тебе морду, и посмотрим, как тебе помогут твои деньги. Присвоить себе Азазеля-сама я не позволю никому из вас!       — Я умываю руки, — тут же покладисто опустил руку Мураками, обреченно прикрывая глаза.       — О чем вы там говорили насчет Момокьёкай и Хибари? — тревожно спросил Коичи, наклоняясь вперед и упирая локти в колени.       Мураками на него снисходительно посмотрел.       — Пока вы тут игрались в песочнице, я из нее выбрался и начал делать первые шаги во взрослом мире, — с ядовитым наигранным вдохновением сказал он, складывая руки домиком. — Ведь денег на обеспечение нужд моих и Альянса с неба не падает. Да-да, представьте себе, и даже папочка не присылает. Иначе бы у него уже наверняка появились ненужные Азазелю-сама вопросы.       Это был ответ на скептические взгляды трех Генералов.       — Поэтому я стал наращивать какой-нибудь капитал. Там мне перечисляют процент за крышу, там — я и вовсе выкупил долю или акции. И даже поддерживание капитала Альянса тоже требует денег, представьте себе. Чтобы получать деньги — надо платить деньги. Вот только…       Мураками помолчал.       — Такой деятельностью занимался, конечно, не только я. Большую часть возможностей захапали местные якудза и отступать от своего никогда бы не стали… добровольно. А часть захапали и не местные, — заметил он, приподнимаясь и устраиваясь поудобнее на диване.       Дверь в комнату открылась, и женщина с невыразительным лицом закатила сервировочный столик на колесиках, на поверхности которого стояло несколько стаканов на треть литра с трубочками и кусочками фруктов на краю.       — Это что? — вопросил Фуюки, глядя на то, как на стол по очереди выставляются стаканы, потом графины с соком и еще какой-то неясной жидкостью и ряд закусок.       — Это мне, потому что мне придется много говорить, чтобы вы поняли, в какую задницу так упорно прете, — Мураками взял один и отхлебнул немного.       Ребята неуверенно взяли каждый свой стакан, слегка запотевший от разницы температур содержимого стакана и воздуха в комнате. Ито в принципе почти не уделила внимания стакану, начав ждать продолжения. Медзухиро же не пил, подозрительно изучая на запах сок или что-то на него похожее.       — Школьные банды — это, конечно, мило и забавно, но полезно будет только в перспективе. Когда все эти сопляки подрастут.       Ямада крякнул на слова о сопляках, но не стал перебивать.       Хидики продолжил:       — Ну, а пока с них что возьмешь-то? Воробьиные слезки. Потому мне и пришлось лезть выше. Осторожно, — добавил он на всякий случай, словив негодующий взгляд Мегуми. — Там я словами об Альянсе или Азазеле не разбрасывался пока.       — А как же тогда они тебя не?.. — начал Коичи.       Мураками поднял вверх руку с двумя пальцами.       — Моя фамилия, — он загнул один, а потом и второй. — И Хибари.       — Хибари? — переспросил Ямада.       — Хибари, — ухмыльнулся Хидики. — Появился он стремновато, но вообще очень удачно, конечно. От него, как потравленные тараканы, сбежала большая часть тех, кто мне так мешал до этого. Освободилось много ниш, которые я постарался занять.       — А Момокьёкай? — не забыл, с чего начинался разговор, Коичи. — С ними у тебя какие дела были?       Мураками поморщился:       — Хибари их сильно прижал. Раньше бы я к ним так прямо не полез, но у них был выбор: потерять много — или очень много. И я в каком-то смысле был их выходом. Частично я сумел перекупить некоторый их бизнес и сейчас имею бóльшую долю. А оставшуюся получают Момокьёкай через своих лиц. Так бы им не осталось ничего, — Хидики легкомысленно пожал плечами с самодовольной ухмылкой: — Главное было — сделать вовремя предложение.       Но пальцы на его стакане сжимались слишком сильно, когда он отпил еще немного.       — А ты не совсем трус, — со странной интонацией заметил Ямада.       — Но совсем идиот, — возразила Ито.       — Спасибо за комплименты, — широко заулыбался Мураками. — А ты, Ито-чан, не завидуй. Зато я полезный для Азазеля-сама.       Мегуми фыркнула, отворачиваясь, а взгляд Мураками, которым он смотрел в стену поверх стакана, стал серьезным:       — Мне было чертовски интересно узнать, кто прикрывает Хибари, что он так резво всех разогнал, — медленно проговорил Мураками. — Я искал и пытался спрашивать, но… Пока просто понял, что без Азазеля я бы здесь не остался.       — В каком… смысле? — осторожно спросил Коичи.       — В таком, — Хидики отставил пустой стакан. — В лучшем случае бы тоже бежал быстрее ветра, а в худшем… Этот заместитель Хибари, Кусакабе, — он, кстати, тоже не местный, прибыл вместе с Хибари, — он прямо сказал, что Хибари зачем-то чистил город. Конечно, многие просто испугались маньяка, который может прийти к тебе в любое время суток и которого потом почему-то не привлекут к ответственности, и сделали ноги. А многие… Например, дурь в Намимори теперь не обнаружить даже случайно. Ее нет.       Он многозначительно посмотрел на Генералов.       — Это сделал Хибари? — похоже, вопрос Медзухиро иллюстрировал вывод, который сделали из слов рассказчика. Все, притаив дыхание, ждали ответа.       Мураками сокрушенно вздохнул и покачал головой.       — Это единственное, что вы уловили из сказанного? — он провел рукой по лицу. — Ох, ну я и раньше знал, что вы безнадежны, ладно.       Хидики убрал руку от лица, твердо сказав:       — То, что Хибари лично пришил некоторых активистов, это полдела. Важно, что насовсем с какой-либо территории такая продукция убирается силами примерно… на уровне государства. Хибари на правительственного агента и близко не тянет. И получается…       Он намекающе посмотрел на Генералов. На лицах слушающих было написано отчаяние, которое постигло их при попытке что-то понять. Некоторые же думали, судя по взглядам, что Мураками со своими теориями зашел уж слишком далеко.       — Кто-то крупный за Хибари стоит, получается, — расслабился Хидики, становясь безразличным к тому, насколько его понимают Генералы. — Крупный и… криминал, наверное. Вот только фамилия Хибари мне ни о чем не говорит. Совсем. Через мои источники о нем не узнать. Я пробовал. А искать через сеть отца — все равно что прямо сказать ему, что я тут делаю и во что вляпался.       — Так, может, оно и лучше? — спросил Медзухиро. — Один Хибари Кёя опасен сам по себе, а его, оказывается, еще и кто-то такой прикрывает!       — Не-е-е-ет-нет-нет, — покрутил головой Мураками. — Нет. Тут у меня дела. А если появление Хибари — это что-то серьезное — а это что-то серьезное, — то меня отсюда выдернут, не успею и мяукнуть. Мне от этого один вред. И вам никакой пользы.       — Хибари такой же, как Савада-сан, — гулко пророкотал Ямада.       Все взгляды мгновенно скрестились на нем.       — Глупо даже сравнивать… — начала было Мегуми, но ее перебил Коичи:       — Точно! Савада-сан так и говорила! — он посмотрел на Мураками. — Это все еще не подсказка?       Хидики ответил не сразу.       — Если за Хибари стоят такие же, как он и Азазель, тайное криминальное общество подобных им… — он хмыкнул. — То можно и не рыть на них информацию. Не найдем.       — Почему это? — вскинулся Коичи.       — Да потому, что ты вот смог бы сейчас отличить Саваду-сан от обыкновенного человека? — задал риторический вопрос Мураками. — Если бы сразу не знал? Она малолеткой уже маскировалась всем на зависть. Стоит еще подрасти…       Хидики поднял руку, привлекая внимание и прося тишины.       — Это первое. А второе — что я недавно говорил про то, какого уровня силы должны стоять за Хибари? Вы хоть раз в жизни прежде слыхали о ком-то подобном?       Медзухиро с Ито переглянулись.       — В общем, безопасность в организациях подобного уровня и масштаба работает на совесть, — подытожил Хидики. — Из всех известных мне людей ответить, может, мог бы отец.       Мураками не договорил, но спрашивать отца он уже отказался ранее, и все это помнили.       — Я мало что понял, — признался Коичи.       — Какой сюрприз!.. — едко вставил Хидики.       — Но… — продолжил, не обращая внимания, Коичи, — кажется, нам очень повезло, что глава Альянса — Желтоглазый.       Мураками всплеснул руками:       — Ну надо же! А то я не об этом распинался!       — Если бы Савада-сан не была из этих, Хибари бы никто не остановил, — негромко закончил Медзухиро.       Хидики только хмыкнул на эти слова, не став возражать.       — Ками, с кем приходится работать, — снова покачал он головой. — С вами даже не поговорить, хотя вроде живем на одной планете и общаемся на японском. Но кто-то слишком тупой, чтобы не только говорить, но и думать…       — Больше полезного ты ничего не скажешь? — осведомился Ямада, пристально посмотрев на Мураками сверху-вниз. — Это все, о чем вы трепались с Кусакабе?       Хидики острым взглядом обежал огромного Фуюки, задержавшись на лице, и, подумав, помотал головой.       — Хотя, — он замер, прижав большой палец к губам. — Хибари… Этот Кусакабе… Как он зовет своего босса?       — Хибари-сан? — вопросительно посмотрел Коичи на задающего глупые вопросы Мураками.       Хидики ткнул пальцем в крашеного:       — На «-сан». А в разговоре назвал «-сама». И либо он показывал степень подчиненности своему господину, либо он на самом деле говорил о другом Хибари. Который «-сама».       Генералы замерли.       — Старший этого «Хибари-сана»? — как-то сипло уточнил Медзухиро.       — Понятия не имею, — пожал плечами Мураками, нагибаясь вперед и наливая себе в стакан из графина. У него стало задумчивое лицо, и, отставив стакан в сторону, Мураками взялся пальцами за подбородок. — Хотя… Есть кое-что. Когда только началась эта заварушка с Хибари и я пришел к этим выводам, что вам, дуболомам, только что озвучил, я спросил нашего Азазеля об этом.       — Саваду-сама? — оживилась Ито, вперившись и почти пожирая его взглядом.       Остальные двое тоже с живым интересом вновь взглянули на рассказчика.       — Я озвучил ей догадки о том, что за Хибари стоит кто-то крупный… — слушатели, судя по нетерпеливым лицам, едва удерживали себя от того, чтобы не стукнуть тянущего слова Мураками. — И она мне ответила…       — Что?! — не выдержал Медзухиро.       — Она сказала: «Я знаю».       Трое гостей уставились на Мураками, ожидая продолжения. Тот же, казалось, наслаждался произведенным эффектом и уже спокойно отпил из стакана, не обращая на них внимания, и лишь легкая улыбка выдавала, что это все было сделано специально.       — Савада-сан знала об этом с самого начала? — переспросил Ямада.       — Конечно, знала! — воскликнула Ито.       — Кажется, она вообще не придала этому разговору особого внимания, — заметил Мураками. — Затем просто отмахнулась от меня. Похоже, больше рассказать либо не могла, либо не хотела.       — Так Савада-сама может быть знакома с этим «Хибари-сама»? — задумался над этим Медзухиро, задав вопрос.       — Как знать, — пожал плечами Мураками. — Ответить может лишь она сама. Но я это все рассказывал не для того. Азазель, хоть пока и мал, и лишь глава банды подростков, но это лишь временно. Она знает, с чем имеет дело, и однажды спросит, пойдете ли вы за ней и дальше, — говорил Мураками все серьезным тоном, а затем неожиданно сменил его на более для него привычный: — А может, и не спросит, вы ж бестолковые. Посмотрит на вас, привыкших лепить куличики в песочнице, и подумает: зачем вы ей?       — Да что ты такое говоришь?! — взвилась Ито с гневным лицом, поднявшись на ноги.       — Правдивые речи не красивы… Сейчас ей удобно, и она позволяет нам ходить под ее именем, — продолжил Мураками, спокойно взглянув на нее. — Я приложу усилия, чтобы ей и дальше было удобно достать через меня что-то необходимое или узнать информацию. Чем ей необходима будешь ты?       Ито неожиданно как будто растерялась, и запал ее поутих. И Медзухиро с Ямадой помалкивали, смотря на Мураками.       — Советую подумать над этим сейчас, — осмотрел он каждого взглядом, а затем прикрыл глаза и махнул рукой. — Ну, заканчиваем увлекательнейший мой монолог, дожевываем, что понадкусывали, и добро пожаловать отсюда.       В голосе лицемерного Хидики звучала ненаигранная искренность.       

***

      В кабинете Хибари-сана очень провокационно стоял диванчик. Ужасно провокационно. Прямо неприлично.       Тетсуя бы так и лег.       Сказать по правде, не то чтобы его так вымотала встреча физически. Ну, правую руку он уже обработал как надо и больше о ней не вспоминал. И даже не сказать, что переговоры с «Генералами» утомили ментально. Но то ли виновато то, что такой стимул к постоянной работе, как Хибари-сан, в отъезде, то ли как раз возросший из-за этого уровень общего беспокойства постоянно давил на Кусакабе, — так или иначе, когда напряжение, вызываемое «Генералами», ушло вместе с ними, Тетсуя был готов лечь и уснуть прямо на столе, за которым сидел.       Кусакабе пошел с собой на компромисс и откинулся на спинку дивана. Нет, не спится. Зато думается так, что лучше бы спалось.       Тетсуя, не моргая, уставился в белый потолок, думая сразу обо всем и ни о чем, время от времени фокусируясь на той или иной мысли. Мысли о Хибари-сане он не выделял, но они и так преследовали его постоянно. Ничего нового он бы не придумал. А нервы не бесконечные.       Генералы. Кусакабе был и поражен, и готов к тому, что произошло при попытке наладить контакт.       Изначально у него не было каких-то намерений насчет встречи с главами Альянса. Это была формальность, демонстрация следования приказам Хибари-сана и Азазеля. Он понимал, что за общение с ними сможет составить не только более полное представление о них в отдельности, но и об Альянсе в целом. Хотя бы немного больше о взаимоотношениях внутри организации Азазеля.       Он ожидал агрессии, прощупывания границ дозволенного, каверзных вопросов. Кусакабе проговаривал с теми ребятами комитета, которых он отобрал присутствовать на встрече, возможные развития событий и их действия в тех или иных случаях. Чего он не ожидал, так это того, насколько дезорганизованы будут временные союзники. Насколько они не сплоченные — дружны, как собаки с обезьянами — и…       Тетсуя прищурился. На первый взгляд, кроме Мураками для Альянса никто так не важен. Ито Мегуми лишняя, как и, возможно, Медзухиро, хотя тот кое-как себя оправдывает. Ямада нужен ровно настолько, насколько он полезен Мураками.       Мураками. Генералы Альянса ни разу не равны. Фактически Альянсу, а возможно, и Азазелю жизненно важен только он. Кусакабе искал по нему информацию и кое-что нашел. Даже если он не использует все ресурсы, какие мог бы, он — казна Альянса и его снабжение. Учитывая, чем располагает подчиняющийся Азазелю Мураками, непонятно, зачем Саваде понадобились остальные трое Генералов.       Тетсуя потер руку. Ладно, зачем мог понадобиться Ямада Фуюки, он еще понимал.       Отсюда ведут два варианта: он чего-то не знает об оставшихся двух или эти двое — каприз Азазеля, не более. Учитывая уровень организованности всего Альянса, вполне может быть, что они просто для количества.       Мураками был проблемой. Точнее, в случае чего он окажется главной проблемой. В этот раз он очень старался узнать, чего ждать от комитета и Хибари-сана. А еще он явно вынуждал Кусакабе раскрыть карты, чтобы он выдал, что же держит всех зубастых обитателей в Намимори в узде, не только же авторитет опасного, но одного-единственного демоненка? Тетсуя этого ожидал и был готов отделаться расплывчатыми намеками. Но довольно дешевые провокации компенсировались невероятной способностью Мураками к раздражению.       Кусакабе недовольно нахмурился. Им очень повезло, что Андо отделался малым. Когда Ямада сорвался с места, Тетсуя боялся, что эта туша устроит Андо минимум нешуточное сотрясение мозга затылком об стенку, а то и демонтирует незадачливым комитетчиком хлипкую преграду. Но в таком случае недовольством Хибари-сана они бы не отделались. Интересно, как бы отнесся к подобному Азазель. Которая Савада-сан.       А заварил это все один человек. Мураками очевидно главный среди Генералов, и это несмотря на то, что никто не собирается ему подчиняться. Просто он очень неплохо манипулирует своими товарищами. Этот Мураками из любителей ходить по грани?       Хотя это следовало заподозрить еще давно. Попытаться что-то получить с той напряженной ситуации в Намимори, виновником которой стал Хибари-сан…       Вообще-то Тетсуя не очень любил вспоминать эту сторону появления Хибари-сана в этом городе и старался этого не делать. И был рад, что то прошлое тоже старалось о себе не напоминать.       Начни Кусакабе ворошить память — и он тут же вспомнил бы, отчего же он так боялся Хибари-сана… да и в целом — всего, там, где оказался.       Однако Мураками Хидики начал действовать именно в тот неспокойный период, и не учитывать это нельзя.       Тетсуя догадывался, что Хибари-сана, должно быть, сориентировали по раскладу в Намимори еще в клане. И тем не менее нельзя сказать, что юный Хибари ринулся избавляться от всего лишнего сразу, как прибыл в город. Нет, сначала Хибари-сан подолгу пропадал в городе (и хорошо, если делал это в более-менее повседневной одежде, а не выглядел так, как будто перепутал дату в календаре или словно занимается косплеем. На самом деле, когда Тетсуя попытался объяснить, что не так, он и сам понял, что аргументов, кроме как «заметно», против хождения в той одежде, к которой Хибари-сан привык с юных лет, и нет. Ведь «нарядно» или «недешево» одеться не значит — «нелепо» или «неприлично»). Пропадал и возвращался. Кусакабе догадывался, что Хибари-сан знакомится с городом, но вот для каких целей…       Сейчас Тетсуя мог бы сказать более уверенно по поводу того, какие силы делили Намимори до их прибытия. Якудза. Крупный клан, Момокьёкай, был местным. Что помельче — было «филиалами» кланов, базировавшихся в других городах и просто решивших попытаться пустить корни и здесь. Между ними и Момокьёкай был вялотекущий конфликт, который отошел на последний план, когда возникла угроза от Хибари.       Были иные преступные элементы. Якудза по мелочи не размениваются. Мелкие кражи, самовольные убийства, изнасилования — это такая публика не привечает. Некоторая — даже запрещает подобное в своих рядах. Как правило. Впрочем, что такое правило? Может, правилами Средней Намимори запрещено ношение оружия… И это работает до первого, кто сможет нарушить запрет без последствий для себя.       В любом случае упомянутые преступления были, и то, что все они на совести якудза, вызывало сомнения.       Были и босодзоку*, и Кусакабе не без оснований подозревал, что юный Хибари именно у них подсмотрел ту прическу, с которой Тетсуя ходит вот уже больше года. Этих молодцов, правда, хватило на один раз покусания Хибари-саном, чтобы либо завязать, либо больше никогда не появляться в Намимори. Сам Тетсуя процесс изгнания байкеров из Намимори не видел, но почему-то упорно представлял толпу детин в черных плащах, похожих на комитет, удирающих от тринадцатилетнего Хибари-сана на мотоциклах.       «Филиалы» иногородних якудза Хибари-сан «выгрыз» подчистую. По крайней мере тех, кто не сообразил спасать жизнь бегством. С них он только начал. Первая же его вылазка в таком духе была заявлением о его намерениях, однако, чтобы мальца меньше полутора метров ростом восприняли серьезно, потребовался еще один акт устрашения похожих масштабов. А между тем Хибари Кёя-сан не стоял на месте, решая проблемы по мере поступления, и параллельно понемногу расчищал себе пространство, чтобы четко определять: кто до сих пор не ушел и не сбежал — мишень. Здесь хулиганов погоняет — несерьезно, до больницы, — там на каких-то сомнительных личностей наткнется.       И некоторое время Кусакабе приходилось ходить по городу осторожно. Юный Хибари, нарочно или нет, слишком сильно взбаламутил городок, а потому приметному Тетсуе, появившемуся пару раз с молодым господином на людях, приходилось неспокойно. Конечно, он по здравому размышлению не ходил один по темноте по закоулкам — да ему и не приходилось как-то. Но даже так на него было несколько нападений людей, пожелавших остаться неизвестными. От кого-то отбился и они сбежали, от других отбился и сбежал сам: у кого-то из группы нападавших оказался пистолет, и, удачно вырубив вооруженного, дальше пытать удачу Тетсуя не стал, прислушавшись к нехорошим предчувствиям. Кто знает — где один, там и еще может быть.       На самом деле, в рядах якудза в Намимори было не так уж много людей, иначе бы один Хибари-сан не справился до того, как они бы поняли, что стоило объединить усилия. Но если так подумать, у Тетсуи были некоторые сомнения по поводу того, что Хибари-сан действовал совсем сам. Слишком уж ему везло все это время. Да и спал дома очень спокойно для человека, который завёл так много неприятелей. Кусакабе подозревал, что роль охраны особняка была большей, чем ему казалось раньше, но подтверждений у него тому не было. Кроме догадок. Просто вряд ли такой человек, как глава Хибари, не подстраховался бы.       Тем удивительнее было, что от некоторых вещей город юный Хибари вычищал практически лично. И, кстати, долго и с переменным успехом. Некоторые вещи оказались слишком живучими. Нет, не распространение наркотиков. Хотя и это тоже.       Хибари-сан, убрав тех, кого терпеть не собирался, заявил оставшимся (в основном Момокьёкай), что не трогает их до тех пор, пока они не портят Намимори. В качестве предупреждения он ликвидировал всех людей с татуировками Фудо-мёо, Хагоромо-Теннё и Лакшми**. Однако…       — Хибари-сан, — позволил себе дать совет Кусакабе в период борьбы с этой статьей доходов якудза. — До каких пор будут существовать ловцы жемчуга?       Хибари-сан тогда непонимающе нахмурился, не зная, как воспринимать эти слова.       — Пока есть жемчуг, — уверенным тоном предположил он.       И замер. Глаза у него немного остекленели.       Тетсуя был с ним солидарен. В конце концов, еще можно убить сутенеров. Или разогнать бордель разок-другой. Что, как надеялся Тетсуя, Хибари-сан лично делать не станет. Но женщины-то останутся. Которые другим не привыкли и не будут зарабатывать.       В общем, это было последним аргументом «за» то, чтобы наконец начать с Момокьёкай переговоры. И в итоге договориться.       Раздалось пиликанье мобильного. Кусакабе, чуть не задремавший на диване, тут же очнулся и принял вызов.       — Хай, — с готовностью сказал он: звонил Хибари-сан.       — В городе все по-прежнему? — без предисловий спросил молодой господин.       Они договаривались, что Хибари-сан будет звонить, когда ему вздумается, чтобы проверить, не случилось ли что-то, не распоясались ли якудза либо же Альянс Савады, на месте ли школа, учитывая подрывника-террориста, и самое главное — не давал ли о себе знать Хибари-сама, учитывая отъезд сына с подведомственной территории.       — Да, — коротко ответил Кусакабе, помня о том, что по мелочам болтать не следует, а раз с Альянсом разошлись мирно, то и подавно не следует выдавать подробности по телефону. Отчет подождет до возвращения Хибари-сана.       — А у вас?.. — не удержался Тетсуя и тут же прикусил себе язык, мысленно заставив себя встряхнуться.       Вполне вероятно, что он лезет не в свое дело, и Хибари-сан ранее уже сказал Кусакабе помалкивать.       — Порядок, — коротко отрезал Хибари-сан уже слегка раздраженным тоном и бросил трубку.       Слушая гудки, Тетсуя отнял телефон от уха и вслух вздохнул. Почему? Ну почему его не взяли с собой?       Вопрос был риторический.       Кусакабе решил отвлечься, перечитав сообщения, которые ему приходили во время встречи с «Генералами».       По очереди ему писали несколько ребят, отслеживающих перемещения Савады Тсунаёши с «Наставником». Сегодня Савада, оставшийся на летнюю школу из-за неуспеваемости (интересно, что об этом думает его Наставник), вместе с Ямамото Такеши отбыли из школы довольно рано: в расписании было мало занятий. Так что встреча в полтретьего состоялась вполне спокойно.       И, по наблюдениям людей комитета, отслеживавших перемещения целей, Савада пришел домой и больше оттуда не выходил.       А вот к нему — приходили. Если верить сообщениям Нисиды.       13:45. «Ямамото с контуженным пришли».       13:45. «Этот курит и ругается постоянно, как Ямамото его терпит?».       13:45. «Ямамото ржет на обещания его убить. Я бы поостерегся, реально ведь подорвет. Может, его уже тоже контузило?»       13:46. «Ой, это не вам, Кусакабе-сан!»       13:50. «Все в порядке, эти двое зашли, слышно, как вопят все трое. Физику решают».       14:30. «Кажется, я начинаю понимать физику».       14:31. «Простите, пожалуйста, Кусакабе-сан! Это опять не вам».       15:10. «Кто такая Хару? К Савадам сейчас пришла».       15:11. «Кусакабе-сан, это Араки. Я отбираю у Нисиды мобилу, дальше писать буду я со своего».       Кусакабе хмыкнул. Личное знакомство с генералами было настолько оживленным, что SMS ему совершенно не могли помешать. Дальше шли сообщения с другого номера.       16:00. «Всё тихо. Слишком. Но никто не выходил».       И недавнее.       17:00. «Кусакабе-сан, еще не все?»       Тетсуя, коря себя за промедление, напечатал ответ: «Всё. Свободны». Затем вспомнил о делах и принялся разбираться в документах, которые никто не отменял, рассортировывая, какие и куда нести.       От процесса его оторвало новое сообщение. И еще два раза вибрировал телефон до того, как Кусакабе его достал.       18:00. «Кусакабе-сан, это опять Нисида, к Савадам пришла эта иностранка. Сестра контуженного».       18:00. «Я оттуда уже давно ушел, я сейчас просто мимо проходил. Может, вам будет интересно».       18:00. «Вы не поверите, она порвала их домашку по физике. Теперь я вижу, что они брат и сестра».       Тетсуя еле успевал открывать все новые сообщения. Но наступило затишье. Кусакабе вздохнул и отложил телефон…       Через десять минут пришло очередное сообщение. Тетсуя с негодованием посмотрел на мобильный, но все равно прочитал.       18:11. «Кусакабе-сан, к ним пришел какой-то мужик!»       Кусакабе напрягся. «Каких-то мужиков» в доме Савады, вроде бы, не водилось. Кто это? Савада-отец? Еще кто-то?       18:12. «Лысоватый и толстый. Это тоже Миура».       Тетсуя быстро напечатал ответ: «Что значит «тоже»?»       18:13. «Ну, как эта, которую недавно топили, а потом доставали».       Кусакабе несколько раз перечитал сообщение. Потом со слабой надеждой в чем-то разобраться уточнил: «Кого топили?»       Нисида Гидо с готовностью пояснил.       18:13. «Миуру Хару же».       Тетсуя постоял, глядя в экран. Подумал. А потом набрал номер:       — Нисида-кун? Зайди, пожалуйста, в школу, если ты свободен. Я хотел бы узнать про Миуру Хару, если можно, поподробнее.       — Хай, Кусакабе-сан! — через трубку был слышен чистый восторг. — Я не занят, в магазин я уже сходил, а пока ходил, ходил мимо Савад, туда и обратно, вот там и…       — Расскажешь при встрече, — свернул беседу Тетсуя, — жду тебя в кабинете главы, Нисида-кун.       — Хай! А…       Кусакабе малодушно сбросил звонок, притворившись, что не услышал. Потом с силой сжал переносицу и вздохнул.       Скучно в отсутствие Хибари-сана не будет.       

***

      — …И вот он, опять с вытаращенными глазами, ныряет за ней и вытаскивает ее во всех этих доспехах и мотоциклетным шлемом, из-под которого вода так и хлещет — а шлем не снимается! На ушах застрял! Ему контуженный орет, что нужно дернуть посильнее — ногой в плечо, говорит, упритесь, Джудайме! — глупое, кстати, прозвище, — а там же стекло можно сдвинуть! В шлеме стекло убирается! В общем, — перевел дух Нисида. — Шлем они в итоге сдернули. Эта Миура везучая, даже воды как-то не сильно нахлебалась, искусственное дыхание ей делать не пришлось, и хорошо, а то что бы этот контуженный еще этому придурку в трусах насоветовал, и выглядело бы вообще неприлично…       Нисида уставился на Кусакабе с тревожным выражением лица, словно пытаясь вспомнить что-то очень важное:       — А! А клюшку они таки утопили.       — Какую… клюшку? — с трудом выдавил Тетсуя, чувствуя, как наморщившийся в изумлении лоб у него не разгладился, и с силой проводя по нему, пытаясь стереть морщины.       — Ну хоккейную же! — всплеснул руками Нисида. — Которой Миура с тем Савадой драться собиралась! И вот теперь они закорешились. В гости бегают…       Тетсуя снова с силой провел рукой по лицу и прикрыл ладонью рот, укладывая рассказанное в голове. Какая-то девчонка. Из школы Мидори, куда так просто не попадешь. Дочка профессора математики. Пошла драться с предполагаемым наследником Вонголы. На мосту. Нарядившись во взятые откуда-то традиционные доспехи, почему-то еще мотоциклетный шлем и вооружившись хоккейной клюшкой. В драке двое на одного двух недомафиози и одной школьницы последнюю взрывной волной перекинуло через перила, и она бултыхнулась в воду, откуда ее вытащил своими волшебными силами Савада.       И была утоплена хоккейная клюшка. Да.       Ничего необычного. Совершенно ничего необычного. В Намимори странные девочки и странные представители криминала — это норма.       Но еще одного Азазеля Тетсуя не перенесет… Хотя если бы девочка была не только настолько же странная, но и сильная, из драки она бы вышла победителем. Или хотя бы сбежала.       «Нет, — подумал Тетсуя. — Азазель бы в такое не полез».       Итак. В рядах «контуженных» прибыло. Судя по тому, что сброшена с моста Миура была взрывной волной. Хотя если судить по ее поступкам, контужена она была давно и надежно. Савада Тсунаёши и его прихлебатели чудить только начали и останавливаться не планируют. И их число растет. Схожее — сходится.       Хибари-сан. На кого вы оставили Намимори?       Возможно, им потребуется некоторая доля удачи, чтобы пережить эту неделю.                                                               Примечания:              *босодзоку              они же каминаридзоку («кланы грома»)       «Босо» — гонки, «дзоку» — клан. Японская субкультура с довольно криминальной репутацией. Банды байкеров с характерным стилем в одежде, повторяющим военную форму Второй Мировой, черные плащи с названием банды на спине. Одна из самых известных таких банд как часть своего имиджа использовала нацистскую свастику.              **Фудо-мёо, Хагоромо-Теннё и Лакшми              Татуировки с данными персонажами говорят о конкретных ролях человека в якудза.       Фудо-мёо — буддистское божество, часто изображаемое с грозным оскалом, с мечом в одной руке и веревкой в другой. Покровитель торговцев. Человек якудза с такой татуировкой связан с наркоторговлей и/или контрабандой.       Хагоромо-Теннё — богиня любви. По легенде была похищена рыбаком. Такая татуировка наносится либо якудза, занимающимися схожими «похищениями женщин для любви», либо самим похищенным.       Лакшми — богиня изобилия, процветания и благополучия в индуизме. В данном контексте означает якудза-сутенёров, занимающихся покрываемой их бандой проституцией, борделями и прочим.