Вечность в твоих глазах

      По военной привычке, я автоматически наложил чары, искажающие для возможных шпионов разговоры, сводя их к пустым беседам. У меня не было уверенности в слежке, но перестраховаться не мешало. В глазах девочки на несколько секунд мелькнул испуг, ведь помня мое состояние, она не знала чего ожидать.       - Успокойся, мелкая. Слушай внимательно. Сейчас ты вызываешь Флер. Я точно знаю, что она не оставила бы тебя без способа экстренной связи, верно? — Блондинка неуверенно кивнула. — Тогда действуй. У нас с тобой очень мало времени.       Потянулись минуты тягостного ожидания. Габриэль ощутимо нервничала, а я старался обдумать свои вопросы к друзьям. Наконец дверь в палату открылась и в зону действия чар влетела, хлопнув дверью, Флер, но тут же споткнулась о мой скептический взгляд.       - Итак, я рад, что ты пришла, Флер. А теперь вы слушаете меня и делаете, как я скажу. Если я правильно интерпретировал действия гоблинов и министерства, то дата слушания уже назначена? — Девушка ошарашенно молчала, откровенно не понимая, какая муха цеце покусала меня сегодня, однако ее молчание сказало больше любых слов.- Чудесно! Дорогие друзья, вы вообще собирались ставить меня в известность, что со дня на день меня признают опасным для общества психопатом?       Флер, вопреки всем моим ожиданиям со слезами бросилась мне на шею. Из ее бессвязных слов выходило, что ребята планировали мое похищение, но все упиралось в тех, кто безвылазно следил за палатой. По прогнозам врачей, я не должен был оправиться до самого заседания суда, на котором министерство назначило бы Амбридж моим опекуном, и по не совсем понятным мне причинам, колдомедики не стали афишировать тот факт, что мое состояние значительно улучшилось. Вероятнее всего они решили помочь мне вопреки приказу сверху и все это время слали липовые отчеты, что и позволило Габриэль и друзьям находиться со мной. Действительно, будь я тем овощем, которым являлся по прибытии в Мунго, то не слышал бы ничего из того, что мне говорили, и это сделало бы усилия друзей по моему спасению напрасными. Гоблинов же допустили ради того, чтобы они убедились в моей недееспособности.       У наших же друзей дела шли откровенно плохо. Гермиона с трудом выбила разрешение на переезд в Австралию, ее отпустили только за счет того, что она стала не нужна, однако установили запрет на возвращение в течение пяти лет. Стало понятно, почему она не появлялась последнюю неделю. Остальные тоже уезжали в разные страны, включая и всю команду Джинни, которым предложили отличные условия в Гамбурге. Невилл и его бабушка, прихватив чету* Лавгудов, удалились в Португалию, и возвращаться не планировали. С каждым днем участников битвы за Хогвартс на территории страны оставалось все меньше. Флер и Билл продали свой дом и отправились под теплое крылышко родителей блондинки. Чарли осел в заповеднике и пока не высовывался. Оставалась главная проблема: бросить меня на растерзание новому правительству они не могли, а магические способы моей транспортировки не были возможны. Это оказался тот самый случай, когда спасение зависело только от меня и ребята с бессильной яростью и болью наблюдали, как я пытаюсь выплыть. Смотрели и молчали, не в силах снова разрушить мою жизнь.       Я крепко обнял верную подругу. На самом деле мне было страшно. Я хоть и был некоторым образом наивным, все равно понимал, что происходящее сейчас на родине выходит за пределы адекватного и разумного поведения. Не мог я не понимать и того факта, что как только опекун получит доступ к сейфам, вероятнее всего меня уберут и эти мысли пробуждали меня ото сна, приводя в боевую готовность. Когда-то Грюм сказал, что после войны нельзя сразу бросаться в мирную жизнь. Он оказался прав на все сто процентов. В голове сам собой начал формироваться план действий, пока еще без деталей и корректировок, но костяк уже был.       — Итак, вот что нам сейчас нужно. Первое: под любым предлогом ты немедленно забираешь сестру и увозишь ее за пределы страны. Далее, всем нашим отсылаешь предупреждение, о необходимости срочного отбытия за границу, если таковые еще есть. Как я понял, вы приходите только ко мне, и, вероятнее всего, тех, кто остался здесь, немного, верно? — Девушка уверенно кивнула. — Тогда сообщай всем, что никто не должен возвращаться. Дальше, до получения известий от меня вы ведете обычный образ жизни. Первые места, где меня станут искать — это рядом с вами. Действуйте по обстановке, но не позволяйте никому заманить вас в Англию. Я тут немного пошалю перед побегом, так что имейте в виду. Жду патронуса, когда все подтвердят отсутствие в стране, хорошо?       Девушки, обнадеженные, покинули палату, а я остался наедине с Фоуксом, который косил на меня хитрющими глазами, но не делал никаких попыток уйти. До самого вечера я старательно прикидывался овощем, которого все видели последние месяцы. Феникс, видимо решивший, что я прекрасно подойду на роль развлечения для заскучавших пернатых, просидел все время в изголовье кровати. Я наблюдал, пытаясь понять, откуда идет слежка.       По-военному точный взгляд автоматически отмечал все самые удобные места для наблюдения. За окном не следили, будучи в полной уверенности, что моя тушка не сделает ни одного лишнего телодвижения, и это было глупо. Я оживлял память того страшного года в палатке, когда я и Герми были в первую очередь солдатами-диверсантами. Все знания стягивал в клубок, разрушая поставленные ранее запреты. Да, я прекрасно понимал, что за эту мобилизацию всех ресурсов организма придется дорого заплатить, но выбора-то и не было.       Ночью прилетел очаровательный лебедь, сообщивший голосом Делакур, что у них все готово, и они ждут новостей от меня. Я, наложив отвлекающие внимание чары, быстро придал одеялу на кровати форму спящего человека, что повышало шансы на более позднее обнаружение моего исчезновения. Наивные, если уж мы смогли сбежать из поместья Малфоев, то больничная палата - это мелочь, внимания не стоящая. Натянув мантию-невидимку, я собирался аппарировать до хорошо знакомого леса, а через пару прыжков уже в Лондон, но мои планы нарушил крылатый товарищ, неожиданно опустившийся на плечо и усвиставший вместе со мной, в качестве балласта в неизвестном направлении.       С яркой вспышкой, характерной для пространственного перемещения Фоукс-экспрессом, мы появились в безлюдном сейчас холле банка. Вернее не так. Посетителей не было, а вот воинственно настроенные гоблины в броне были. Несколько сотрудников уже спешили в нашу сторону, подозревая, черт его знает в чем, поэтому я счел за лучшее снять мантию. Под ней все еще была больничная пижама, поскольку я собирался поколдовать над ней в другом месте, но благодаря огненной курице не срослось, хотя я и был ему благодарен. Выследить после такого перемещения конечную точку маршрута не получилось бы.       - Доброго времени суток, господа. Приношу свои глубочайшие извинения за столь экспрессивное появление и внешний вид. Представляете, в больницах, увы, не дают ничего кроме пижам. — Я с ехидцей раскланялся и уточнил, кто желал меня видеть.       Мне навстречу вышел пожилой и совершенно незнакомый гоблин, который с видимым усилием подбирал слова. Он предложил мне пройтись до кабинетов во избежание встреч с незнакомцами, которые сейчас были излишни в нашей общей ситуации. Я согласился на это предложение и отправился вслед за сопровождающим. До небольшого и, на мой вкус, совершенно неуютного кабинета мы добрались быстро, и все это время рукоять волшебной палочки, готовой в любую секунду сорваться с предохранителя вместе с хозяином и начать защищаться, приятно холодила кожу. Перед тем как войти в помещение, я, совершенно не отдавая себе в этом отчета, проверил его на предмет возможной засады, чем вызвал одобрительный взгляд старика.       - Мистер Поттер, приятно удивлен видеть вас. Должен признать, во время нашей вчерашней встречи Вы не произвели на нас никакого впечатления, особенно как человека, готового идти на риск прямо сейчас, впрочем, все это мелочи. Мы позвали вас сюда, чтобы оказать вам помощь, если вы чуть адекватнее, чем пишут в газетах. — Я посмотрел на него с недоумением и скепсисом. Гоблины, вмешивающиеся в дела волшебников, — это что-то новенькое. Старик скрипуче рассмеялся и неожиданно зло блеснул глазами. — Я служу в этом банке больше лет, чем вам и вашим родителям вместе взятым. Я ненавижу вас, магов, всей своей сутью. Вы мне противны. Меня передергивает от перспективы оказывать вам помощь, но я задолжал вам. Знаете ли вы, мистер Поттер, что у меня было два сына: Крюкохват и Крюкозуб. Одного убил небезызвестный вам Том Марволо Реддл, а второго на днях казнило министерство за категорический отказ выдавать опись содержимого ряда сейфов. Мне не за что любить таких, как вы. Однако наш долг помочь вам, мистер Поттер, как человеку, который спас моего сына и убил его убийцу. Для меня, как отца, это значит очень много. К тому же этот мальчишка показал мне свои воспоминания о вашем разговоре. Мы, гоблины, ненавидим крестражи гораздо сильнее, чем магов, однако мой сын еще об этом не знал. По нашим меркам он был совсем подростком. Вам стоило только сказать, зачем вы пришли, и не понадобилось бы лезть в чужой сейф.       Наш разговор был длинным и содержательным. Мы оба были не в восторге от компании друг друга, но у нас была общая цель. Убитый горем старик, пытающийся не показывать своих чувств, рассказал мне всю правду о том, что сейчас происходит. Он делал все, чтобы отвлечь меня от своей личности, но не понимал, что он такой же, как я сам. Замороженный. Неживой. Мои чувства снова застывали, покрываясь ледяной коркой. Сначала война, а боль потом. Пострадать я успею, когда окажусь в безопасности. Сколько себя помню, эта черта была центром моей личности и моего внутреннего стержня, и мне казалось, что он слеплен из того же теста. Мы были слишком похожи сейчас, чтобы нравиться друг другу.       Ситуация с его слов оказалась много хуже, чем мне виделось при прочтении статей. Единственной причиной, по которой гоблины решили вмешаться в ситуацию, как мне казалось, было желание насолить министерству напоследок и увести курицу, несущую золотые яйца, подальше от этих берегов. Месть в духе гоблинов. Достаточно изощренная.       Причины такого поведения власти оказались очень банальны. Я стал опасен для тех, кто оказался на ключевых постах, особенно для «розовой жабы». Мои знания обладали властью уничтожить их всех. Если бы я не исчез сразу после войны, то люди в первую очередь слушали бы мой голос, даже если бы я говорил им абсолютную нелепицу. Это пугало новую верхушку, особенно учитывая мое нестабильное психическое состояние. Они осознавали, что если я выйду на улицы и начну говорить, пусть после статей мне понадобится намного больше сил, то меня услышат. Министерство будет свержено и начнется анархия. Это пугало еще и тем, что лично мне это было не нужно.       Второй причиной оказались деньги, точнее их отсутствие в казне. Страна на всех парах неслась к финансовому кризису, связанному с тем, что большую часть средств на функционирование государственной структуры выделяли аристократы, чье поголовье сильно уменьшилось после войны. Те, кто был на другой стороне баррикад, поддерживать новую власть не собирались, пытаясь спрятаться за стенами родовых домов. Однако даже родовая защита не могла спасти оставшихся в живых членов родов. Политика репрессий набирала ход. Вышел указ министра о том, что все, на чьей руке обнаружена «черная метка», подлежат казни через «поцелуй дементора». Не было ни судов, ни следствия. Гребли всех, кто оказался в зоне риска, не желая слушать никаких слов оправданий. Убивали даже малолетних представителей родов, только из-за страха и желания выжечь «пожирательскую заразу».       Многие успели уехать в первые часы после победы, пока всей стране было не до них. Так спаслись Нарцисса и Драко, которые уехали под покровительство старшей ветви рода во Франции. Люциус же решил остаться. Точных причин никто не знал, но он заплатил за свою глупость жизнью и душой. Успели сбежать спорные фамилии: Забини, Нотты, Паркинсоны, Гринграссы. Последними «Туманный Альбион» покинули Лонгботтомы, забрав с собой и родителей Невилла. Остались в стране только Абботы в лице единственного представителя. Ханна отдала свою лояльность министерству, и именно это стало официальной причиной разрыва ее с Невом помолвки. Впрочем, это было даже к лучшему, ведь друг был влюблен в Полумну уже несколько лет, и данный факт позволил ему назвать невестой любимую.       Денег в стране не осталось совсем. Гоблины не давали конфисковать сейфы вымерших родов в пользу министерства, несмотря на угрозы и требования. Если бы новое правительство не казнило всех неугодных, включая малолетних представителей, они могли бы выплыть, пойдя на уступки, но, увы, они оказались достаточно глупы, чтобы убрать потенциальную угрозу в зародыше. Стали понятны причины, по которым после «первой магической» казней было немного. Однако Кинг этих тонкостей не знал.       Мои сейфы стали бы спасением для всей страны. Назначенный опекун просто переводил средства на счета правительства, оставляя только какую-то мелочь на содержание. Моя смерть в больнице развязала бы всем руки, позволив министру выйти из ситуации без потерь, успев подготовить плацдарм независимости. А то, что для спасения своих задниц придется снова пожертвовать мной, так это мелочь, которую не стоит принимать во внимание. Действительно, мне же не привыкать, а являясь сломанным овощем в палате «святого Мунго» я вряд ли бы понял, что именно со мной сотворили. Случайный выброс магии и все. Герой погиб. Вечная память и почет. Слезы на похоронах и сейфы, полные золота, на благо государства.        Я упорно не понимал, почему те небольшие средства заинтересовали этих людей, на что старый гоблин посмеялся и сообщил, что мое понятие «небольшие», странно даже с точки зрения гоблинов. На мою выгнутую бровь в духе профессора Снейпа, старик выразительно расхохотался и протянул мне листок с описью содержимого моего сейфа. Я брал пергамент как опасную змею, чем вызвал еще больше удовольствия на гоблинском лице, а прочитав сумму, начал тереть глаза.       Как выяснилось, род Поттеров оказался не менее древним, чем семья моего крестного, однако изначально менее богатой. Последние поколения были на грани банкротства из-за неуемных трат и поддержки «Ордена Феникса». Да, в сейфах семьи было достаточно денег для меня, мальчишки, который вырос в чулане, но сущие кнаты для тех, кто привык жить на широкую ногу. При моем первом посещении средств едва ли хватало на десять лет жизни в среднем достатке. Однако после смерти крестного и окончания войны, на счетах осела некая сумма, которой хватит на проживание любой роскошности для меня и пары поколений моих потомков. Причина была проста. Все средства Блеков единоразово были перемещены в мой личный сейф, что сделало меня самым завидным женихом Англии. Но и на этом финансовые вливания не закончились, зато пошли неожиданности.       Первым моментом стали выплаты обязательных контрибуций от членов организации «Пожиратели смерти». По древним законам, все аристократические рода были обязаны выплатить мне определенную сумму золотом, за причинение вреда последнему представителю «Древнейшего и Благороднейшего». По меркам родовых хранилищ, суммы были не слишком велики, но не забываем о количестве этих самых «пожирателей» и итог выходит внушительным. Еще одной неожиданностью стало наследство в виде «Ужастиков Умников Уизли». Весь бизнес, за исключением непроданной по распоряжению Фреда и Джорджа продукции, был пущен с молотка, и эти суммы тоже осели на моих счетах. Осталась только продукция, которую близнецы так и не выпустили в продажу, поскольку она была отголоском войны. Последней стало объединение моих сейфов с «фондом поддержки Гарри Поттера», который решением моего опекуна Альбуса Дамблдора был заморожен до моего совершеннолетия. За долгие годы туда накапало достаточно средств, чтобы имея только его, я мог ни в чем не нуждаться. После войны были еще поступления, но уже в мой личный сейф в виде благодарности от простых граждан.       Ну, что я могу сказать. Причина гоблинского смеха стала понятной, хотя настолько больших денег я не ждал. Это, с одной стороны, решало многие проблемы, но с другой - делало меня отличной мишенью для нынешней власти. На самом деле я упорно не понимал, зачем мне столько, но отказываться не спешил, мало ли. Еще оставались артефакты и украшения, которые гоблины заранее убрали в специальный сундук. Опись всего была у меня в руках, но изучать ее сейчас было недосуг.       Дальше мы стали обсуждать, что делать. Вариантов, в общем-то, было всего три. Первый: гоблины прячут меня в пределах страны, делая новые документы, и я всю свою жизнь живу на полулегальном положении. Да, я мог бы наблюдать события, находясь рядом, не оставляя за собой любимые могилы и родину, но меня это не устраивало, поскольку прятаться и бояться обнаружения было глупо, а сроки оговорить не смог бы никто. Ждать же у моря погоды не в моем характере. Второй вариант: устроить бучу, отстояв свою независимость. Мое влияние на магов было достаточно велико, чтобы устроить мини-Армагеддон, однако, новая война уничтожит страну. Будут смерти. Будет боль. Моих знаний и навыков не хватит, чтобы вытащить из болота всех, а значит, я должен буду принять на себя слишком много ответственности. Жизни у меня не будет, только служение на благо обществу. Поэтому я решил воспользоваться третьим вариантом и уехать. Бросить страну на произвол судьбы и научиться жить для себя одного.       Методом долгих споров для переезда была выбрана Америка. Основной причиной стало отсутствие языкового барьера, хотя и тут была одна проблема. Я должен был получить разрешение на проживание у местного Министерства Магии, что могло занять ощутимое время. Тогда-то гоблины и предложили мне пересечь границу уже сегодня на маггловском самолете при помощи чужих документов и оборотного зелья.       У гоблинов была целая база людей, чьи документы они могли бы позаимствовать на время и вернуть обратно, заплатив кругленькую сумму. Все пути отхода шли через Ирландию, которая всегда была не в ладах с Великобританией. Стоило сказать, что некому человеку с ирландскими корнями грозит политическое преследование, как люди становились на диво сговорчивыми, предлагая даже убежище. На запрос из Дублина уже пришел ответ и был найден контактер. Владея небольшим бизнесом, он частенько улетал в другие страны и возвращался обратно, поэтому данная поездка никого не заинтересует, а самое главное, что он был совершенно на меня не похож.       Меня представили подростком, с матерью ирландкой, который попал под полицейский надзор из-за некорректных высказываний и нуждается в срочном вывозе из страны. Через два часа состоится встреча с неким Мартином О’Кэрроллом в Дублине, он и дает мне свою внешность. Ему показали фото моей матери, чтобы он убедился, что не помогает «проклятому томми», а действительно оказывает помощь сородичу. Цвет моих глаз тоже сыграл в этом не последнюю роль. И вот я стал для этого странного человека своим. Даже не будучи со мной знаком, он категорически отказался от вознаграждения за услуги, только попросил вывезти «мальчишку» как можно скорее, чем убедил меня, что я обязан его отблагодарить, но позже, чтобы не обидеть вспыльчивого мужчину.       С помощью феникса я переместился в особняк Блэков. Времени особо не было, но не отметить факт проводимых обысков не получалось. Моя комната была буквально перерыта, что значительно подняло настроение. На войне, я понял самое главное - тайник должен быть не магическим и незаметным. Авроры, перерыв все, так и не обнаружили мой сейф, который с легкостью нашел бы самый тупой полицейский. Отогнув угол ковра и сняв несколько досок, я доставал из хрона единственное, что мне было нужно: рюкзак с чарами расширения и уменьшения веса. Все, что я хотел забрать с собой, было именно в нем. Напоследок я спустился вниз, чтобы поговорить с Вальбургой и предложить ей отправиться со мной, но старая леди категорически отказалась от моей идеи и предпочла остаться тут. Настаивать на своем я не осмелился.       Я решил не делать крупномасштабных пакостей, но оставить последний сюрприз в месте, которое мог бы назвать домом. Отсчитав из кошелька 30 галеонов и красиво разложив их на трюмо в коридоре, наложил заклинание, позволяющее только Кингсли их взять. На зеркале, мирно висящим прямо над золотой композицией, оставил надпись: «Ваши 30 серебряников, господин министр. Наслаждайтесь!». Вместо подписи нарисовал молнию, которая абсолютно точно скажет, чей сюрприз они видят. Вряд ли маги оценят тонкую иронию, но делать что-то более оскорбительное было очень плохой идеей.       Я стоял на пороге дома на площади Гриммо, не покидая его пределов, и прощался. День отъезда наконец-то настал. Я ждал так долго, что было ощущение вечности, хоть и не знал, что жду именно этого. Глупо все получилось, но сделать так стоило с самого начала, не доводя ситуацию до точки кипения, за которой сжигаются мосты. Меня переполняло волнение и предвкушение. Наполненный шкодливым удовлетворением, я в последний раз оглядел дом. Он тоже прощался со мной. Это было грустно, но необходимо. Напоследок, прямо перед тем, как феникс унес меня навстречу новой жизни, я посмотрел прямо в глаза удивительной женщины, которая навсегда останется в моем сердце. Она не любила меня, но помогла чем сумела, даже несмотря на то, что была всего лишь портретом.       - Прощайте, моя Леди.