Вечность в твоих глазах

      Перед входом в отделение Гринготтса в Мюнхене я оказался аж за полчаса до назначенной встречи и никак не решался войти. Впервые за последнее время моя паранойя, старательно взращённая Англией, снова подняла свою голову, цепко напоминая об осторожности. Страх выкручивал внутренности и снова мобилизовался, подозревая врага в каждом кусте и проходящем мимо человеке.       Эти две недели были волшебными. Тревоги и волнения, сопровождающие мой последний день в Великобритании, дали о себе знать, что лично для меня скорее плюс, чем минус. Ночи терзали меня лишь неясными силуэтами и вспышками, что позволило сравнительно неплохо высыпаться. С одной стороны столь нормальное состояние вызывало смутное беспокойство, но с другой, сейчас мне нужно было держать себя в руках и сделать все, чтобы меня не нашли. Никогда раньше я не чувствовал себя настолько свободным и спокойным.       По здравому размышлению, мне показалось, что задерживаться в одном городе больше пары дней не самая удачная затея, поэтому с помощью турагента в Амстердаме я составил примерный маршрут исходя из своих школьных знаний и тех мечтаний, которые были у маленького мальчика из чулана под лестницей. Разумеется, не обошлось без незапланированных смен маршрута, что лично меня мало волновало. Из каждого города я увозил множество фотографий и впечатлений. Снимал в основном людей, совершенно случайных, но сейчас каждый из них казался мне по-настоящему прекрасным. Каждый из этих мужчин и женщин был отражением своего города, его душой. Десятки снимков на простой не магической камере стали началом моей персональной коллекции.       В основном я останавливался в небольших гостиницах, практически все время проводя в праздных шатаниях по улицам городов. Я пытался впитать в себя их черты, очарование улиц и неповторимый шарм. Каждое место по-своему отличалось от всего, что я когда-либо видел. Они манили меня неизведанностью, новыми впечатлениями и авантюризмом. Не обошлось и без курьезов.       Совершенно случайно, прогуливаясь по центру Амстердама в ожидании времени отбытия поезда, я забрел в «квартал красных фонарей» и не знал, куда себя деть от стыда и смущения. Местные жрицы любви наверняка про себя посмеивались над красным как помидорка мальчишкой, который лихорадочно пытался найти выход и не смотреть по сторонам. Разумеется, я не мог не потеряться. Причем в трех соснах. Когда я наматывал уже третий круг мимо одних и тех же окон - меня неожиданно схватили за руку. Красивая женщина мягко улыбалась мне и с тщательно скрываемым весельем в глазах предложила проводить до выхода. Я мялся, стеснялся и старательно отводил глаза от выставленной в обильном декольте груди. Ее, видимо, настолько умилил мой вид, что перед тем как я покинул столь экзотичное место, она наклонилась, на мой неискушенный взгляд слишком близко и прошептала прямо на ухо, чтобы приходил снова, когда повзрослею. Убегал я оттуда под ее заливистый смех, желая вот прямо сейчас провалиться сквозь землю.       Или как я буквально за несколько часов до этого случайно зашел в кофешоп. Хотел просто перекусить, но у меня спросили документы, а на мое логичное удивление, объяснили, куда я собственно попал. Местные знатно повеселились за счет моего ошарашенного лица, и сказали, что неплохая кофейня находится чуть выше по улице. Оттуда я удирал, наверное, даже быстрее чем от жрицы любви. Это было смешно и стыдно. Пробовать что-то такое, в моем состоянии было плохой идеей, а рисковать понапрасну мне не хотелось.       Брюссель запомнился мне безбашенным весельем с местными уличными музыкантами. Мы пили вино под проливным дождем, смеялись и распевали песни, кто-то даже пытался меня научить играть на чем-то, но выходило так себе. После была шумная гулянка в нескольких барах, куда меня затащили эти самые артисты. Мы не знали имен друг друга, общались на смеси языков, но были безумно довольны вечером и веселой компанией.       Париж поразил меня в самое сердце трехдневным романом с очаровательной француженкой по имени Марсель. Мы встретились на Монмартре, столкнувшись во время танца, и не расставались до самого моего отъезда. Между нами не было секса, только долгие прогулки вдоль каналов, разговоры обо всем, совместные трапезы в небольших ресторанчиках и романтика, кружащаяся в воздухе. Это было лично для меня гораздо интимнее любой физической близости. Доверие и понимание, как центр мира, объединенного в один для двух столь непохожих людей. Наш первый и единственный поцелуй произошел на той самой Эйфелевой башне, куда мы, окрыленные легкой влюбленностью, забрались ради шутки. Сияющие огни, легкая музыка и восторженные люди замерли в этот миг. Во всей вселенной не было ничего важнее девушки, доверчиво расслабившейся в моих руках. Эти улицы и ее милое лицо навсегда останутся в моей памяти, как одни из самых счастливых воспоминаний. Мы отдались этому мимолетному чувству на все время, отмеренное нам судьбой. Расстались столь же легко, как и встретились, и я увозил с собой наш портрет, написанный ее руками, а моя благодарность этой легкой нимфе грела душу и избавляла от кошмаров.       Милан остался в моей памяти в ассоциации с еще одним молодым художником, который скрасил мое одиночество. Мы познакомились, когда он пристал ко мне с целью нарисовать портрет, а я долго не мог понять чего ему собственно надо. Юношу звали Энрике, он был студентом Академии изящных искусств Брера, и по возрасту немного старше меня самого, но пообщавшись несколько часов, мы уже не смогли разойтись. Он рассказывал мне удивительные вещи о жизни и мире, в которые даже будучи магом, было сложно поверить. Мы вместе ходили по галереям и улицам очаровательного города, создавая свою атмосферу теплоты и душевного равновесия. Он показывал мне достопримечательности и самые неизвестные, но очаровательные уголки города. Я позволил себе впервые задуматься, что возможно меня привлекают не только девушки. Поворотным моментом для моего сознания стал поцелуй, подаренный им прямо перед отправкой моего поезда, уносящего меня в другую страну. Мы знали, что больше никогда не встретимся, и я почувствовал какое-то щемящее чувство, похожее на легкую грусть. Когда я пришел в себя, поезд уже отъезжал, и я долго смотрел в окно, наблюдая, как этот удивительный человек машет мне с перрона. В моих руках был врученный мне альбом, на первой странице которого был карандашный набросок. Я долго смотрел на него, удивляясь тому, как этот удивительный человек видел мир и меня.       Вместо чопорного Цюриха, я неожиданно оказался в сказке под названием Лихтенштейн, куда меня пропустили каким-то чудом, но оказавшись на месте я понял, что проволочки того стоили. Эта страна, словно сошла со страниц сказок о Фейри. Я успел прогуляться по горам и ощутить себя частью мира, его крохотной песчинкой. Именно здесь пришло осознание того, ради чего я собственно сражался. Брегенц показал мне озерную красоту, вызывающую странный трепет и благоговение. А еще он подарил мне свидание со смешливой немкой, которое просто подняло настроение на некоторое время, но заставило отчаянно скучать по Парижу и Милану.       Самыми ценными за эти две недели были знакомства. Калейдоскоп лиц, которым от меня было ничего не надо и они видели перед собой просто Гарри. Каждый из них общался со мной только потому, что сам этого хотел, и это грело сердце, ослабляя тиски болезни, которая за эти дни так и не показала себя.       И вот я прибыл в точку назначения и безбожно волнуюсь перед встречей. Сегодня, так или иначе, решится моя судьба, и я наконец-то смогу дать о себе знать друзьям. Процедура прохода в магическую часть ничем не отличалась от той, что была в Амстердаме. Усмотрев в толпе неспешно ковыляющего ко мне старого гоблина, я не удержался от радостной улыбки. Эта морда, хоть и была малоприятной, зато абсолютно точно «своей», практически родной, поэтому для нее я заготовил подарок еще в Бельгии в виде шоколада с острым перцем.       Не знаю, почему я вообще на это решился, но ошарашенное выражение на лицах всех служащих банка воистину того стоило. Гоблин прижимал к себе руками коробку с шоколадом с таким видом, будто не мог поверить, что маг в принципе мог это сделать и вручить сувенир при всех, однако у этого события были неожиданные дивиденды, о которых я не мог и подумать. Отношение ко мне гоблинов потеплело на несколько тонов. Скорее всего, это было связано с какими-то традициями, о которых я не знал, но меня это мало волновало. А вот смущенная благодарность старика была неимоверно приятной.       Кабинет, в котором должен был состояться разговор, мало чем отличался от своего английского сородича, но там меня ждал сюрприз в виде радостно пищащего феникса, который не преминул испортить мою прическу, ради того, чтобы показать, как он соскучился. Фоукс остался в Англии, ведь его перемещение камином было невозможно, и я не думал, что увижу его снова. Ласково проведя рукой по гладким перьям, я неожиданно наткнулся на веселый взгляд незнакомого мужчины.       Он был откровенно некрасив, но очень улыбчив и в целом производил приятное впечатление. Нас представили. Это оказался американский консул, уполномоченный на принятие окончательного решения по моему вопросу.       В целом американская сторона готова была принять меня в качестве гражданина, но у них было несколько немаловажных условий. Первое: прохождение полного медицинского обследования и курса адаптации, что займет чуть больше полугода. За это время я должен много выучить и пройти курсовое лечение. Мое психическое здоровье внушало принимающей стороне некоторые опасения, и это было понятно. Тот факт, что я маг, а не маггл, всего лишь ускорит процедуру принятия гражданства, а не отменит ее. Вторым условием стала невозможность в дальнейшем навестить родную страну.       - Поймите нас правильно, мистер Поттер. Укрывая вас от преследования, мы ничего не теряем, однако наши отношения с Англией оставляют желать лучшего, а ваше обнаружение именно у нас — это в любом случае достаточно большой риск. При этих обстоятельствах ваше возвращение на родину, даже на очень короткий срок будет расценено как государственная измена. Хорошенько подумайте обо всем. Мы вас не торопим.       Это не слишком меня поразило или зацепило. Да, было обидно, что я не смогу никогда вернуться домой и навестить дорогие сердцу могилы. Не то, чтобы я не понимал невозможность этого действия, когда убегал, но в глубине души еще была надежда вернуться. Я помолчал немного, мысленно взвешивая все за и против такого предложения, а затем согласился. Терять мне уже было нечего, а американцы меня не выдадут, да и со знанием языка адаптироваться будет намного проще.       - Что ж, я рад, что вы трезво принимаете ситуацию и не пытаетесь торговаться, мне это импонирует. Итак, сейчас мы с вами поступаем следующим образом. Я выдам вам документы, которые вы должны будете выучить до вашего переезда и принять ряд решений, по указанным там вопросам. Как только мы уладим все формальности, ваш феникс принесет вам наше письмо с инструкциями. Надеюсь на вашу сознательность, юноша. Ах, да. Советую просмотреть документы уже сегодня и начать подготовку не позднее завтрашнего дня. Это существенно сэкономит наше общее время.       Мужчина крепко пожал мне руку, и оставил нас наедине с пожилым гоблином, вслед за ним вылетел и Фоукс, ласково проведя на прощание крылом по волосам. У меня еще оставались незаконченные дела, которые я хотел уладить поскорее. Первое я попросил зеленошкурых о помощи в развитии бизнеса того милого ирландца, который помог мне и выделения стипендий для двух художников, которых встретил на пути. То, что сделал для меня каждый из этих людей, было неоценимо и бесценно.       Второе, я попросил гоблина отправить письма моим друзьям через банк, который оказывал такую услугу. Гринготская сова не привлечет особого внимания, и позволит мне сообщить, что я в порядке. Если кто-то из них решит прислать ответы, то оставить их в моей ячейке до востребования. Гоблин посмеялся надо мной, но согласился выполнить все просьбы. После передачи писем мы решили, что я пока поживу в окрестностях Мюнхена и раз в неделю буду приходить в банк, в ожидании письма из США. Уточнить этот момент для консула не составляло особого труда.       Последним вопросом, который я задал с волнением, стало местонахождение Тедди Люпина и его бабушки. Гоблин выглядел странно после этого вопроса, впрочем, я и не ожидал хороших новостей. Тедди назначили другого крестного из состава «Ордена Феникса», а сама Андромеда, порекомендовала мне держаться от них подальше и полностью приняла сторону министерства. Не могу сказать, что слушать это было приятно, но я собирался позаботиться о сыне Люпина, несмотря ни на что, попросив сделать перевод на его имя в трастовый фонд. Все было анонимно и через банк. На свое совершеннолетие несостоявшийся крестник получит отличный подарок.        Уже вечером я устроился на веранде в номере отеля, расположившегося в каких-то 15 минутах езды от Мюнхена, и в дальнейшем планировал время от времени менять город пребывания. Маленькие города имели свое неповторимое очарование средневековья и очень мне нравились, а чашечка горячего кофе поднимала настроение.       В документах был свод законов, несколько брошюр, которые должны были прояснить мне все тонкости моего положения и кипа учебников. Тот факт, что я маг, для Америки играет небольшую роль, поскольку их общество, по сути, объединено. Гражданство едино для всех. По сути дела, сейчас в своих руках я держал достаточно подробные инструкции и к своим действиям и одновременно меня предупреждали о том, с чем я столкнусь сразу по прибытии.       В целом вариантов было всего три: служба в армии США, натурализация и инвестирование. У каждого варианта были свои плюсы и минусы. Службу в армии я отринул сразу, поскольку не считал ни нужным, ни адекватным дразнить гусей и свою психику.       Самым простым был способ натурализации. По Закону об иммиграции и гражданстве иностранец может получить гражданство США, если: ему исполнилось 18 лет, он легально въехал в страну и прожил в ней, по крайней мере, пять лет, является «высоко нравственным человеком», имеет двух поручителей, может продемонстрировать владение английским языком и знакомство с историей США и их государственными институтами, а также готов дать присягу на верность. Для магов срок проживания составлял три года и то при принесении магической присяги, но остальные требования оставались теми же.       Инвестирование было неплохой идеей. При вложении денежных средств в экономику страны на определенную сумму, на два года предоставляется грин-карта. Если деньги вложены повторно, то выдается разрешение на постоянное жительство. После этого через 5 лет можно получить паспорт. Здесь стояла пометка, что при крупных благотворительных вложениях, только для магов существует программа, где только после одобрения их кандидатуры Конгрессом, срок до выдачи паспорта может быть уменьшен до полугода. Резолюция о решении в отношении меня уже стояла, и, следовательно, было позволено воспользоваться данным способом сокращения сроков. Иными словами, если я вложусь до въезда в страну, то полгода буду жить по грин-карте, получая необходимую помощь, а при повторном вложении к моменту подхода сроков, смогу стать гражданином страны. К слову экзамены никто не отменял. Они были и тут.       Я решил посмотреть разработанные для меня варианты. Судя по всему, составлением планов занимались коллективно с гоблинами. Однако, сделав скидку на возраст и отсутствие базовых знаний, постарались писать более понятным языком. Здесь специально для меня выбрали несколько адекватных вариантов, которые могли бы меня заинтересовать, причем оставляя выбор достаточно широким. После долгих раздумий я, наконец, определился с окончательным выбором, который завтра обсужу со своей личной «мордой». Он гоблин очень умный, может, даст пару дельных советов.       Успокоившись на этот счет, я открыл свод законов, углубляясь в чтение. Мне предстояло очень много работы, прежде чем я смогу стать свободным гражданином другой страны. Красивый закат освещал крошечный городок, предрекая перемены в моей бурной жизни.