Вечность в твоих глазах

      POV: Эдвард Каллен.       Уже знакомым до последнего камня путем я, надежно скрытый ночной темнотой, проник в место, где от мира спряталось настоящее сокровище. Мерный писк приборов для моего чуткого слуха отражался звоном тысяч колоколов, но важнее всего был человек, опутанный проводами. Парень лежал на постели и едва не сливался с ней. Уже три долгих дня в этой палате днем не протолкнуться. Люди приходят со всего города, в надежде, что мальчишка, сделавший для них столь много, очнулся, но ответ был один и тот же.       Чаще всего у его постели находились две девушки. Сара и Белла за последние дни очень сблизились, ощущая общее горе. Тяжелее всего состояние друга давалось блондинке, которая, впервые доверившись кому-то, отчаянно боялась потерять его навсегда. Девушки практически не плакали и старались оказать максимум помощи его отцу и только вечером, перед самым уходом, отчаянно просили Гарри Поттера очнуться. Футбольная команда тоже всячески пыталась помочь, но их быстро выпроваживал отец новенького, равно как и всех остальных посетителей.       Генри Морган, осунувшийся и вряд ли спавший больше пары часов в сутки, неотлучно находился при мальчике. Только на ночь Карлайлу удавалось убедить его покинуть больницу и немного отдохнуть. Отношения этих двоих складывались на редкость плохо. Было видно, что моего отца задевает отношение старшего Моргана: холодное и отстраненное, будто встретил старого врага. Было и то, о чем отец не говорил вслух и лишь я знал, благодаря своим способностям, что нашего создателя очень настораживает поразительное сходство Генри с другим человеком, встреченным им в шестидесятые на каком-то конгрессе. Вдобавок ко всему, доктор Морган не доверял заботу о сыне никому, даже тому врачу, с которым изначально они и приехали, разве только девочкам, Теодору Смиту и Чарли Свону было позволено чуть больше прочих. Однако отец заметил кое-что странное: взрослые почему-то очень боялись за парня.       Все это было днем, но ночью приходило мое время. Я бывал в его палате ежедневно. Проникая, словно вор, через окно, проводил время до рассвета у постели человека, который смог стать моим миром. У постели единственного кто мне нужен, но еще и того, кто ненавидел меня всей душой.       Десять шагов, что отделяли меня от совершенства, я преодолевал медленно. Каждый раз я надеюсь, что Гарри лучше, что он посмотрит на меня своими невозможно изумрудными глазами и подарит успокоение. Пусть ненавидит, проклинает, желает убить, но живет. Разочарование наступает слишком быстро, и я снова теряю себя, в отчаянной попытке проникнуть за стену, выстроенную между нами.       Эта ночь ничем не отличается от предыдущих. Я все так же прохожу к креслу его отца и аккуратно прикасаюсь к руке. Холодная как лед и безжизненная. Мне страшно смотреть, но иначе я тоже не могу.       Здесь нет ни вампира, ни человека, только двое, один из которых слишком сильно виноват перед вторым. Я снова пытаюсь раскрыть рот и сказать хоть слово, но не могу.       — Итак, ты снова здесь, Эдвард. — Спокойный голос позади меня заставил вспомнить то, с чего началась вся эта история. Началась, впрочем, лишь для меня.

***

      То мое провальное расследование в Нью-Йорке дало очень мало результатов, правда, по глупости позволил себе забыть, где нахожусь и едва не вляпался по самые уши. Хотя, если говорить откровенно, то «едва» — не совсем верное определение.       Все оказалось очень просто. Я начал искать людей, которым он помог, в надежде получить чуть больше воспоминаний. Мне было необходимо восстановить картинку в своей голове, а кусочков паззла не хватало. Поэтому, коротко переговорив с семьей, которая пока ничего не добавила к имеющейся информации, и, получив просьбу купить какие-то странные леденцы в не менее странном магазине, я отправился рыть землю носом.       В главный офис фонда проникнуть оказалось очень легко. Он располагался в Уорлд Трейд Сентер, и по факту был разделен на три части: приемная, архив и финансовое управление. Я с трудом мог себе представить, как дети, попавшие в затруднительную ситуацию, приходят сюда. Архив практически не охранялся, но даже туда пришлось лезть в окно, благо его оставляли нараспашку, пользуясь высотой и остеклением. Железная дверь не позволила бы пройти в другое место, так что, при любом раскладе, вору делать в таком месте было нечего. Больше всего я боялся, что кто-нибудь меня заметит, но люди удивительно невнимательные создания.       Именно в архиве меня поджидал первый неприятный сюрприз: кроме прошений никаких данных не было. Совсем. Каждая папка содержала в себе несколько бумаг, на которых стояла резолюция: «одобрено», «исполнено», «отклонено» и «на рассмотрении».       Просмотреть исполненные удалось в первую ночь, только результат был едва ли выше чем нулевой. Как я понял, он спасал детей, которые не могли себе помочь, а иногда и прятал семьи, имевшие несчастье попасть под удар. Черт возьми, этот «центральный офис» существует только для работы с правительством и прочими важными людьми, а для всех остальных по городу было хаотично разбросано несколько десятков приемных точек, отмеченных на карте, но куда потом забирают людей, я так и не понял.       Удалось отыскать и несколько адресов, видимо затесавшихся в текст прошений, но все они располагались в неблагополучных районах, и, вероятнее всего, были уже пусты. Ночь закончилась, а ответов не прибавилось. Я глотал глухое раздражение на пацана, который заставляет меня заниматься всякой ерундой. И все равно продолжал с упорством носорога лезть в его жизнь.       Днем я начал свою прогулку по городу. Три адреса оказались, как я и предполагал, пустышками. В квартирах несколько месяцев никто не жил и это немного настораживало. Удачей обернулся для меня переход между последними адресами, когда по чистой случайности мне удалось столкнуться с парнем из памяти Эйба. Его имя не вспомнилось, да и он не обратил на меня внимания, продолжая свой путь, только я не решился упустить, возможно, единственный шанс на ответы.       — Простите! — Я бросился за ним, не подумав о последствиях. — Могу я с вами переговорить?       — Че надо? — На меня уставились глаза дикого зверя, готового вцепиться в глотку.       — Меня зовут Себастьян Мейсен. — Я достал из кармана удостоверение частного детектива, выданного мне ради шутки кланом Денали. Пожалуй, говорить с такими как этот парень стоит, имея за спиной хоть какое-то прикрытие, пусть и настолько ненадежное. — Я частный детектив, и хотел бы задать вам пару вопросов.       — Отвали. — Парень попытался уйти, но я не дал. В его мыслях он уже расстрелял меня пару-тройку раз и избил еще с десяток. Милейший человек. Если Поттер общается с подобными отбросами общества, то ничего удивительного, что и сам стал опасным психопатом.       — У меня пара вопросов, касательно мистера Поттера и той помощи, которую он вам оказал. — Ненависть. На меня ее вывалили много, вперемешку с опасениями. Парень потянулся за оружием, и пришлось поторопиться с объяснениями. Легенда была очень глупой и состряпанной буквально за секунды, но мне казалась практически идеальной. — Не нервничайте. Я работаю на одного пожилого джентльмена, который просто хочет удостовериться, что фонд не является средством отмывания денег или еще чего-то похожего. Этот мужчина, собирается оставить крупную сумму после своей кончины, и желает удостовериться, что финансы не пойдут мимо. — Настороженность не ушла, но руку от пистолета парень убрал. — Мне не нужны подробности или имена. Достаточно если вы расскажете в общих чертах.       В голове парня замелькали картинки воспоминаний, что мне и было нужно. Вообще, я редко использую именно эту часть дара, потому что стараюсь не сосредотачиваться на мимолетных образах, обычно просто слушая фоном текущие мысли. Это как если человек просто постоянно говорит. Чей-то голос громче, чей-то тише, и есть, как выяснилось, те, кто молчит. Сейчас приходилось поднапрячься, чтобы увидеть и различить. Сложно, муторно, но необходимо.       Вот очередные угрозы и нападение на отца. Застрелен враждующей группировкой из мести, не понятно за что, правда, но факт остается фактом. Угроза не исчезает, и после похорон парень отчаянно ищет как уберечь мать и маленького братишку. Очень не хочется, чтобы он пошел по его стопам.       Вот получение анонимного послания о фонде, где могут помочь. Вечер, и в свете фонарика неровно пишется мольба о спасении близких. Акт отчаяния, без надежды на ответ. И удивление, когда через пару дней видит в своем доме белого тощего парня.       Видит и не может не восхититься. Простая одежда, но взгляд и каждое движение пропитано внутренней силой: такой мелкие банды поклоняются. Он знает, что если этот чужак решит его убить, то сделает это и никакие законы и люди его не остановят.       Долгий разговор и понимание, что пацан устал. Смертельно устал смотреть на дерьмо, и это осознание делает его практически своим.       Гарри Поттер сначала увозит его семью на изолированный остров. Он называет это временным убежищем. Визиты к ним остаются в памяти кордоном охраны и огромным каменным забором с колючей проволокой по периметру. Почти тюрьма, за тем исключением, что выйти отсюда легко, попасть — нет.       Счастливые лица родных, искренне благодарящих его за то, что он смог их спасти, как высшая награда. Безумная благодарность к мальчишке с зелеными глазами и иррациональное желание защитить того, кто делает все это не только для их банды, но для всех, кого может.       — Не здесь. — Короткий ответ, полный решимости. — Приходи к углу Индиан Роуд и Двести восемнадцатой улицы в полночь. Не опаздывай.       — Почему туда?       — Не хочу рисковать.       Парень пошел по своим делам, а я решил узнать, куда он меня послал. Место встречи нашел по карте, купленной в ближайшем киоске, и понял, почему именно туда меня пригласили. Огромный парк не внушал доверия, на таких площадях и при специфичном контингенте, заманить и хорошенько порезать не составит особого труда, и я не был уверен, что пойду на эту встречу. Точнее, приду и сначала послушаю его мысли, и если этот парень придет поговорить, то мы пообщаемся.       Еще с трудом отыскал остров, отмеченный на карте как необитаемый. Туда предстояло отправиться только завтра, но, тем не менее, я внимательно изучил подступы. Не хватало еще привлечь внимание. Хотя, терзали меня смутные сомнения, что внимание я уже привлек.       К месту встречи отправился заранее, благо в нужной мне точке было достаточно деревьев и кустов, чтобы спрятаться. Народ здесь ходил разный, но откровенно неприятных людей было больше: наркоманы, проститутки, пьяницы и более серьезные товарищи пользовались прикрытием леса и отсутствием копов вовсю. Странно, что городской совет все еще не расчистил это осиное гнездо.       Мой новый знакомый появился примерно за два часа до назначенного срока в большой компании. Их мысли были полны гнева и пьянящей радости от охоты. Я не сразу понял, что дичь для этих людей — я. Крепких парней было бы достаточно, будь я действительно частным детективом. Тогда, скорее всего, в этом парке меня и прикопали бы.       Когда один из парней начал проводить инструктаж, я поразился его дурости. Стало понятно, что парни привыкли к уличным разборкам, а не военным засадам, однако их план мог удаться. Самое странное, что каждый из них пришел сюда, чтобы защитить того, кто все еще видит в них людей и искренне хочет помочь. В глазах этих монстров, не гнушающихся ни убийств, ни насилия, мое персональное проклятие было практически святым. Просто парень, хлебнувший дерьма, но не сломавшийся как они. Человек, выбравший не путь саморазрушения, а дорогу милосердия. Его зеленые глаза пристально наблюдали за мной из памяти этих людей и осуждали.       Пять часов понадобилось этим головорезам, чтобы понять: молодчик их кинул и не пришел. Они несколько раз проверили округу, обсуждая возможные варианты действия и моего поиска, но все-таки ушли. Однако я оставался на месте и отслеживал ситуацию, опасаясь возвращения новых знакомых. Только сейчас до меня дошло, в какие неприятности я влез по глупости. Знал ведь о ситуации в Нью-Йорке, но не дал себе труда подумать.       Выбрался из своего убежища когда уже практически рассвело и неспешно отправился в сторону отеля. Нужно было добраться до номера и привести себя в порядок. Шел медленно, мог, конечно, воспользоваться транспортом, но не хотелось. Надо было о многом подумать.       Образ Гарри Поттера перед глазами, того, каким я его видел, разбивался вдребезги. Что придет на его место? Кто знает. Моя ненависть, порожденная страхом и жаждой, таяла, как туманная дымка в рассветный час, и вместе с ней уходила злоба.       Администратор встретила меня заинтересованной улыбкой, но не стала задавать вопросы, а теплый душ, вообще не особенно нужный, настроил на благодушный лад. Решив, что неплохо было бы отправиться на место прямо сейчас, я снова покинул гостеприимные стены. Можно было добраться на такси или общественном транспорте, но проще было пойти пешком, заодно прогуляться до магазина, о котором говорила Розали.       Даже на общественном транспорте путь предстоял неблизкий, по крайней мере, если судить по тому, что удалось узнать. Остров Хоффман, ныне принадлежащий фонду, имел крайне неудобное расположение для частых визитов, но его было очень легко защитить. Сложно подобраться, практически невозможно преодолеть заграждения.       Охранный пункт пускает только по специальным разрешениям, а катера, также принадлежащие Поттеру, ходят всего дважды в сутки. Можно воспользоваться и вертолетной площадкой, только если пилот и пассажиры не подтверждают разрешением пребывание на острове, их просят удалиться, а в случае отказа стреляют на поражение.       Я рисковал, и сильно, но это место последнее, где можно найти недостающие кусочки паззла. Почему это оказалось жизненно важным, мне не удавалось понять, но раскрыть настоящее лицо мальчишки с зелеными глазами стало целью, практически наваждением. Остров, как оплот последней надежды, в том числе и моей, манил. Я не знал, сколько на нем сейчас человек, примерно представлял расположение зданий, но и только.       Дорога в итоге заняла больше пяти часов. Торопиться было некуда, ведь до ночи на острове делать нечего. Еще надо было найти место, откуда можно войти в воду, но тут я решил проблему просто. По дороге к нужному месту, где мой заплыв не заметят, был один из крупнейших прокатов автомобилей, имеющих представительства во всех крупных городах. Идея была реализована быстро.       Добрался до места в итоге только к вечеру и посчитал это удачей, которая вообще мне сопутствовала: на парковке рядом с пляжем было достаточно свободных мест, а через пару часов вообще не останется практически никого. Оплатив место до утра у улыбчивого старичка, я, оставив свой транспорт, отправился на разведку.       Ветер на пляже был очень силен. Его порывы практически сбивали с ног, но это было неплохо. Еще пару часов, и я смогу безбоязненно отправиться в точку назначения. Разглядывая далекий остров, я убеждался, что моя идея выйдет боком. Если бы не вампирская природа, добраться было бы невозможно.       Место назначения, спустя несколько часов, встречало меня неласково. Камни и высоченный забор с установленной с внешней стороны колючей проволокой. Увидев причал с катером и пункт охраны, я присвистнул. Не знаю, что там внутри, но здание, обшитое бронебойными пластинами, вызывало трепет. А Поттер, оказывается, серьезно подошел к вопросам безопасности. Жаль его разочаровывать, но вампира это не остановит.       Отсюда уже долетают осколки мыслей. Они обычные, и в них почти нет намеков на нужного мне человека. Люди просто живут и думают о своем. Их не так много, как могло бы показаться, всего полсотни человек, и этот гул тает в моей голове, растворяясь в плеске воды.       Перебраться за ограждение было сложно, и несколько раз меня практически замечали, но дурное везение оставалось и не дало человеческим глазам зацепиться за постороннего. Только попав на территорию, я осознал все масштабы проделанной новичком работы. Несколько зданий, соединенных между собой невидимыми нитями, и в каждом были люди.       Я передвигался по деревьям в надежде добраться до административного корпуса, где был кабинет хозяина и архивы, но продвигаясь вдоль корпусов, невольно ловил образ своего проклятия. Особенно сильным он оказался там, где были дети и семьи. Их счастье рвало меня на части, оставляя душу обнаженной.       Как мало этим малышам было нужно: красивая комната, чистая одежда и много заботы, которую многие прежде не видели. В их мыслях образ зеленоглазого дьявола был очень светлым, пропитанным теплотой и душевностью. Сам еще мальчишка, но никогда не отказывал им ни в помощи, ни в разговоре. Он мог в дорогом деловом костюме влезть на дерево, чтобы снять бумажного змея, или пожалеть упавшего малыша.       Административное здание острова оказалось самым отдаленным и было значительно меньше, чем все остальные. Оно встретило меня темными провалами окон и полной пустотой. Сначала я наткнулся на архив. Длинные стеллажи с сотнями папок, выстроенных в порядке мне не знакомом. Взяв одну наугад, я поразился тому, как много ужасов скрывалось под безликой обложкой, и таких историй еще много. На бумаге остался след человеческого страдания и боли, который уже не получится вымарать. Подумав, я понял, что находиться здесь не было смысла. Да, информация о детях была не лишена интереса, но сама по себе она мало что мне даст.       Я планировал хорошенько обыскать кабинет новенького. Он нашёлся практически сразу, и, не услышав ничего подозрительного, я вошел в первое помещение. Приемная секретаря оказалась пустынной, практически безликой. Видимо, все бумаги уже в офисе директора фонда, а включать компьютер не лучшая идея. Да и потом, свет привлечет внимание, которое мне нужно как оленю пятая нога.       О том, что произошло дальше, я вспоминал множество раз, и никак не мог найти ответ на простой вопрос: какой черт меня вообще дернул лезть во все это? Только память снова и снова подкидывала темную дубовую дверь, которую я своими руками открыл. Стоило сделать шаг в темноту, как дверь захлопнулась с треском, а глаза резануло ярким светом ламп.       — Чудесный вечер, не правда ли, мистер Мейсен? Или мне стоит называть вас «мистер Каллен»? — Приятный голос молодого мужчины ввел меня в ступор и ощутимо напугал. Он сидел за столом, вперив в меня ледяной и пронзительный взгляд своих серых, практически бесцветных, глаз. Кипа документов и бокал вина довершали картину абсурда. Пока я не зашел внутрь, не слышал ни стука его сердца, ни мыслей! Сейчас я понимал, что он человек, но, черт побери! Четвертый! Что за осиное гнездо я разворошил по глупости! Какого черта здесь творится? Тело автоматически отреагировало на опасность и приготовилось к нападению, пока не заметил дуло странного оружия, направленного прямо на меня. — Боюсь, мой друг, что этот малыш лишит вас жизни еще до того, как вы решитесь напасть. Особая конструкция, знаете ли.       Я замер, оглушенный и обездвиженный. От штуковины, больше похожей на пистолет, за версту пахло угрозой существованию вампиров. Кажется, этот бой я проиграл еще до того, как вступил в него.       — Кто вы?       — Не стоит так переживать, юноша. Итак, меня зовут Теодор Смит, и я являюсь другом семьи Морган. Должен признаться, не ожидал встретить здесь члена вампирского клана, да еще и проживающего в штате Вашингтон. — Я молчал, а мысли лихорадочно метались в голове. Этот странный человек знает! Придется его убить. Зачем я вообще сюда влез! — Не стоит думать настолько громко, друг мой. Думаю, Аро будет несколько недоволен вашим поведением, хотя я могу побыть добрым самаритянином и не сообщать ему о вашей маленькой оплошности.       — Аро?       — Аро Вольтури, если вы еще, конечно, помните, кто дергает вас за ниточки. В конце концов, правительства должны сотрудничать друг с другом, вы не находите?       Ступор. Аро рассказал людям о вампирах и не убил? Такого не может быть. Просто невозможно. И вообще, заходя в комнату, я не слышал сердцебиения, а сейчас оно отчетливо. Надо было заговорить с этим типом, но язык не поворачивался.       — Можете немного отойти от новостей и осмотреться, юноша. Я пока закончу ставить печати. Гарри иногда бывает удивительно невнимательным. — Мужчина покачал головой в притворном осуждении. — Только ради бога, не искушайте судьбу, иначе пострадает весь ваш клан. Вы меня поняли?       Я кивнул, и мистер Смит вернулся к прерванному занятию, давая мне возможность осмотреться. В самом кабинете создалось ощущение заброшенности. Да, были какие-то бумаги и документы, но ни следа личного присутствия. Светлый, просторный, много зелени, но все было безликим, будто и нет здесь хозяина. Обычно выдают личность сущие мелочи: стеклянные шары, книги, да даже расположение предметов на столе. Либо Поттер не использует этот кабинет вообще, либо намеренно не оставляет следов присутствия.       — Вам здесь не нравится. — Не вопрос, утверждение уверенного в своей правоте человека.       — Здесь очень пусто. — Коротко ответил я, следя за действиями незнакомца.       — Этот кабинет лишь дань необходимости. Поговорим начистоту, мистер Каллен. Вас заметили еще в центральном офисе, а уж когда вы с громким улюлюканьем решили пообщаться с людьми определенного толка, вас вообще записали в трупы. Сколько тебе лет было при обращении?       — Семнадцать.       — Вечный подросток, значит. — Мужчина нахмурился, пристально разглядывая меня, и впервые за очень долгий срок было неловко. — Ни капли мозгов, зато много самомнения. Вот за это я и недолюбливаю молодняк. Вы неуправляемы! Чем вы думали, юноша, когда сунулись к бандитской группировке?       — Я не думал.       — Вот в это я поверю. Итак, ты пришел сюда, чтобы уничтожить моего подопечного. Заставить его, в лучшем случае, убраться из вашего города, а лучше на тот свет.       — Нет! То есть, да! Но нет! — Я уже и сам не знал, зачем все это затеял.       — Как интересно. И зачем вы здесь, мистер Каллен?       — Я не знаю. Правда, не знаю.       — Хочешь его убить? — Спокойный тон вопроса огорошил.       — Никогда!       — Унизить?       — Нет!       — Заставить уехать?       — Нет.       — Ты странный, парень. — Мой собеседник тяжело вздохнул. — Впрочем, я хочу тебе кое-что показать. Иди за мной.       Мужчина встал из-за стола и подошел к стене. Отодвинув часть деревянной панели, он ввел код. В тот же момент с легким шумом открылась потайная дверь, за которой скрывалась лестница, ведущая наверх.       Комната под самой крышей была странной, но живой. Хотя больше это напоминало небольшую квартирку, в которой мог бы жить одинокий парень.       — Думаешь о том, зачем настолько обеспеченному человеку это место?       — Да. Здесь очень странно. И я не понимаю. Он может выбрать любое помещение, тогда почему именно здесь?       — Об этой комнате знают всего шесть человек в мире, считая тебя, и я рассчитываю, что мой подопечный не узнает об этом самоуправстве. — Я кивнул, не очень понимая, почему этот странный человек раскрывает мне Поттера, дает доступ практически ему под кожу. — Гарри делал ее на случай, если надо будет немного побыть в одиночестве, и есть еще кое-что. Его главное сокровище.       Только сейчас я обратил внимание на одну стену, плотно завешанную детскими рисунками. На каждом из них были простые и понятные детские мечты о будущем, но главное, был человек, который их спас. Иногда рядом с мамой и папой, иногда это были портреты, но в любом случае для Гарри они, видимо, были очень ценны. Места для новых практически не осталось, но было видно с каким трепетом и бережностью развешивались эти незамысловатые подарки. В самом центре была композиция из нескольких фотографий, на которых было изображено мое персональное проклятие в компании детей, которым помогал. Снимки были разными, но насквозь пропитанными теплотой и нежностью.       — Ты кое-что пропустил, вампир. — Тихо сказал Смит, указывая вверх.       Там, практически под потолком, аккуратными готическими буквами сияла надпись, сделанная золотой краской.       Ты здесь ради этого.       Это оказался срыв. Если бы я мог, то рыдал взахлеб, понимая, что творится в голове у этого парня, чья жизнь, очевидно, крутилась только вокруг тех, кому он давал кров и защиту. Образ монстра, который я нарисовал себе, окончательно растаял, как будто и не было его. Теперь, несмотря на жажду, появилось нечто иное, что заставляло поставить его на пьедестал. Я боялся думать о чувствах, что его хрупкий образ будил во мне.       — Теперь понимаешь, чью жизнь ты хотел разрушить, придя сюда? — Голос Смита звучал словно из-под толщи воды, и вряд ли я мог понять, что он несет. — Зачем ты пришел, вампир?       — Чтобы сохранить его жизнь, но теперь…       — Что теперь?       — Он стал моей жизнью. — Я впервые озвучил это, и на несколько мгновений стало легче.       — Я рад.

***

      И вот снова голос этого человека разрушает иллюзию уединения, когда неожиданно мне в плечо утыкается холодная жестяная банка. Я автоматически перехватываю ее и недоуменно верчу в руках.       — Выпей. Ты уже минимум три дня не ел и, положа руку на сердце, видок паршивый.       — Что это? — Я крутил в руках странного вида банку, на которой было написано название бренда: «Рецепты Валахии от дядюшки Влада».       — Напиток, замешанный на крови. Он немного притупит жажду, но постарайся сегодня поохотиться.       — Я не… — Сложно объяснить человеку, что жажда отступила и я ее почти не ощущаю. Вся моя жизнь, все мысли и желания сосредоточены лишь в этой небольшой палате.       — Понимаю твои чувства, но, по большому счету, ты ничего не можешь сделать. Его нельзя обратить, Каллен. Совсем. Он просто не сможет этого пережить. — Боль резанула по сердцу острым скальпелем. Эти слова лично для меня означали конец. Я смогу быть с ним совсем недолго, а после вечность буду таким же, как Маркус Вольтури. Лучше умереть вслед за этим невероятным юношей, чем жить без него. — Если он не очнется, то послезавтра его увезут на вертолете в Сиэтл, как и других детей. Там в палатах стоят камеры, и я хочу попросить тебя приходить только в приемные часы. Удалить записи будет вне моей власти.       Я опустил голову, чувствуя себя раздавленным. Я его не увижу. Долго, если он вообще решит сюда вернуться. Это было практически физически больно. Видимо, нечто отразилось на моем лице, потому что мужчина положил руку мне на плечо.       — Все будет хорошо, парень. Ты должен верить в него. Он очнется.       После этого Смит покинул палату, а я остался наедине с человеком, которому уже подарил свое бессмертное сердце. Когда это произошло? Наверное, на улицах Нью-Йорка, еще до встречи с Теодором Смитом. Тогда, когда несколько парней отчаянно готовились защитить юношу от меня. Хотя, может быть, она зародилась, стоило лишь мне увидеть его сломленным и осознать, что я не хочу повторения этой сцены. Не желаю видеть закрытыми изумрудные глаза и опутанное проводами хрупкое тело. Не его вина, что парню сердце бездушной твари нужно как оленю пятая нога, но оно уже в его руках. Я, чудовище из детской сказки, готов сделать все, что угодно, но не дать ни себе, ни кому-либо еще разрушить его жизнь.       Сейчас так отчаянно казалось, что все мое прошлое было лишь подготовкой к встрече с этим уникальным человеком, которого я не мог назвать своим. Наверное, любовь именно такова: готовность отдать все, чтобы любимый человек был счастлив. Вечная борьба с желанием подарить себя целиком и раствориться в чужих глазах без остатка. Вампир внутри меня бился в агонии, требуя заявить свои права на мальчишку, сделать его таким же, но я не давал ему ни воли, ни права выбора.       Сейчас все, что я хотел, быть рядом пока это возможно. Забыть о времени и просто неподалеку наблюдать. Видеть его улыбку и веселый смех. Одно это сделало бы меня достаточно счастливым. Я понимал, что вряд ли Гарри когда-нибудь посмотрит на меня так же, как я на него. За короткий срок этот парень стал моей болезнью, мукой и наркотиком.       Незадолго до рассвета я в последний раз посмотрел на знакомое лицо, белое как мел и любимое до дрожи. Тогда, в ту странную секунду, поддавшись порыву отчаяния, я аккуратно поцеловал его в уголок губ. Легкое касание, все, что мог себе позволить кто-то вроде меня, но каким невероятным счастьем оно наполняло. Я уносил с собой украденный поцелуй, понимая, что чудовище не имеет права на любовь.       Уже не оборачиваясь, я выскользнул в окно, совершенно не замечая ошарашенного взгляда изумрудных глаз, провожающего мою фигуру.