Вечность в твоих глазах

      POV: Гарри Поттер       Я потрясенно смотрел вслед убегающему Эдварду Каллену и лихорадочно размышлял. Надо отметить, мысли были весьма однообразны и фактически умещались в одну емкую формулировку: «Какого черта?».       Коснувшись губ пальцами, я почувствовал, что меня мутит. Ситуация складывалась непростая. Наивно было предполагать, что все пойдет как надо, но все-таки мне казалось, что разбудить меня сможет Гермиона, ну или Сара. Да, для снятия проклятья нужны чувства и эмоции и собственно совершенно не имеет значения какие: любовь, ненависть, приязнь, благодарность, дружба. Подошло бы все что угодно. Любая из моих подруг легко могла освободить меня, но сделал это самый невыносимый и самоуверенный вампиреныш во вселенной.       Спасительную мысль о возможной ненависти Эдварда ко мне пришлось отринуть. В конце концов, не зная истины, я точно не стал бы целовать своего врага и весьма сомневаюсь, что кто-то поступил бы иначе. Зная же причину, проще оставить все, как есть и побыть в тишине и спокойствии без раздражающего фактора поблизости. Только вот оставшиеся варианты меня знатно обеспокоили. Быть объектом любовной одержимости вампира совсем не улыбалось. Да, черт возьми, он мне даже не нравится!       Неожиданно я вспомнил все, что узнал от своего бывшего врага прежде чем покинуть мир мертвых. Том Реддл с весельем поведал мне, как Теодор Смит открыл этому чертовому вампиру мои самые сокровенные тайны, дав из самых лучших побуждений доступ прямо под кожу. Если предположить, что Эдварда угораздило в меня влюбиться, то ситуация грозила сама по себе перейти в разряд катастроф. Усталость и общая нервозность спровоцировали взрыв ярости, слепой и безграничной. Я хотел убить обоих прямо сейчас, заставить заплатить: одного за знания, ему не предназначенные, второго за преданное доверие.       Гнев поднимался волнами, он практически сжигал меня, не хуже того пламени в младшей школе. Не хуже огня нового знакомого, вынудившего меня играть по его правилам. Ненавижу. Мной так часто манипулировали, бросали словно куклу на исполнение своих планов. Чего мне ждать в этот раз?       Тут я одернул себя и постарался взять в руки расшалившиеся нервы. В конце концов, если размышлять логически, пока ничего страшного не случилось, ну, а нарушение границ личного пространства не в счет. Понимание того, по какой спирали развивалась эта история, постепенно перерастало в уверенность.       Вероятно вампир пытался от меня избавиться. Для этого ему надо было найти информацию, чтобы с большей долей вероятности выкурить меня из города. Причины можно узнать и потом, важнее его стремление найти компромат. Мог ли Том совершенно случайно забыть об этом обмолвиться? Если вычеркнуть слова: "случайно" и "забыл", то мог и еще как. Сейчас у этой души мало развлечений.       Решение Теодора показать Эдварду мое убежище становится объяснимо. Если к тому моменту Каллен успел узнать о деятельности фонда и людях, которым мы помогаем, то решение Смита во что бы то ни стало переломить мнение кровососа и заставить его отступиться от первоначального плана, обосновано. Он действительно хотел меня защитить, и я не могу его винить за методы.       Откровенно говоря, влюбленность вампира меня ни к чему не принуждает. Если совсем припечет, то я всегда могу поговорить с Аро и попросить его заслать это семейство куда-нибудь на северный полюс, а в самом крайнем случае попрошу Смита найти толкового менталиста, который сможет стереть это чувство у вампира, и он продолжит нормально жить. Хотя возможно ли это - еще большой вопрос.       Невольно вспомнились янтарные глаза и бронза волос. Они сейчас так ярко стояли перед глазами, что казалось, я могу различить каждый блик света, играющий с лицом. Лгать себе можно до бесконечности, но можно с легкостью признать, что Эдвард красив. На мой вкус даже слишком. Я не видел в нем того живого магнетизма, что всегда привлекал внимание, влюблял и очаровывал. Та же Сара казалась мне куда милее, чем замершая маска живого мертвеца.       Затем я практически воочию увидел мелькнувшую в наш первый разговор на биологии обиду во взгляде и болезненный интерес. Они дарили восковой маске его лица жизнь и делали его практически совершенным. Вспомнилось, как еще раньше в голодных черных глазах мелькнуло нечто, чему я никак не мог найти объяснения. Мысли обратились к его падению и моему мимолетному, практически неощутимому испугу, что я чего-то не учел. Тогда я не обратил внимания на кольнувшее беспокойство, но раскладывая мысли по полочкам, надо признать самому себе, что оно было.       Возможно ли, что я не ненавижу его на самом деле? Если подумать, то моя гипертрофированная агрессия к миру, а в особенности к тем, кто отрицает свою природу, могла сыграть роль в той предвзятости, что я испытываю к семье Калленов. В конце концов, самое сильное неприятие вызывал у меня только Эдвард, который повел себя хуже всех. Остальные и вовсе не показались плохими и даже были приятны в общении.       Углубляясь в прошлое, я заставил себя подробно вспомнить эпизод с его попыткой извиниться. Может тогда он хотел рассказать обо всем, а я не стал его слушать? Настроение конечно было убитым, но ведь Каллен пришел. Разве имеет значение изначальная причина, если я и правда мог не услышать его просто из неприязни. Такое ведь уже было с Малфоем-младшим, так почему бы не наступить на те же грабли снова? Да и мой издевательский намек на более традиционные методы приглашения на свидание тоже не давал покоя. Не то, чтобы я был серьезен тогда, но все же.       Совершенно не отдавая себе отчет в действиях, снова прикоснулся кончиками пальцев к губам, но в этот раз вместо отвращения ощутил нечто странное, иррациональное и далекое от ненависти. Я еще не мог с точностью понять, что же это такое, но твердо решил дать Эдварду шанс, если он о нем попросит. Просто потому, что именно сейчас мне стало жаль его.       Любить без ответа, полагая, что к такому как ты никто не сможет испытывать светлых чувств - это было хорошо мне знакомо. Я просто понаблюдаю и буду плыть по течению. Посмотрим, что будет дальше. Сейчас я дам ему возможность стать моим другом и, если нам обоим повезет, этого окажется достаточно. Не хотелось бы прибегать к крайним мерам.       Если пораскинуть мозгами, то не так уж и много мне известно о разуме. Только в голову настойчиво стучалась мысль: если вампир действительно влюблен, получится ли уничтожить такие эмоции, как будто ничего не было? Может быть, это самый верный способ его убить?       – Ты сейчас думаешь, что стереть чувства это легко, да, Гарри? – Я резко обернулся на голос и увидел как всегда идеального Смита. Гнев снова поднялся было в груди, но слегка поостыл при виде мужчины. Он стоял, привалившись к дверному косяку, только выглядел паршиво: под глазами залегли глубокие тени, а лицо бледное как у смерти.       – Мистер Смит. Очень и очень рад. Заходите, не стойте в дверях. Нам многое надо друг другу сказать.       Он замялся, но смотрел мне в глаза. Я не собирался сдаваться, но хотел услышать объяснения этого человека.       – Ты был прав, Гарри. Мы в дерьме, и виноват в этом лишь я. – В этом голосе было столько надлома, что я смирил свои эмоции. Загнал их в дальние уголки сознания и вынудил умолкнуть.       – У тебя есть шанс, Теодор. Только один шанс. Попробуй объясниться.       POV: Теодор Смит       Признаться, я устал. Мой подопечный настоящее стихийное бедствие, способное собрать все мыслимые и немыслимые проблемы на миллиметр площади. Странно, что с такими талантами он все еще жив, но совершенно не удивительно, что приобрел бессмертие. Невозможность умереть и шило в пятой точке. Сочетание, граничащее по своей самоубийственности с ночёвкой на минном поле без карты.       После короткого разговора с Калленом я вышел покурить на улицу. Парней нужно было оставить наедине, чтобы дать Эдварду крохотную возможность приблизиться к объекту его одержимости, а возможно и стать ему приятелем. Когда я заметил спешный побег вампира из палаты, то сразу понял, что парень таки решился на небольшое проявление своих бурлящих чувств. Очень сомневаюсь, что Поттер оценит такой порыв, но по крайней мере, Эдвард не узнает о его осведомленности.       Смотря в спину удаляющегося вампира, я только тяжело вздохнул и стал размышлять о превратностях судьбы. Не люблю «хладных», особенно тех, кому при обращении еще не было двадцати. Они неуправляемы, беспокойны и частенько создают проблемы. Вот и сейчас этого клыкастого угораздило влюбиться в того, кто ему недоступен. Если подумать, то любовь вообще жуткая штука, но сильнее нее может быть только ненависть.       Если бы вампир возненавидел моего подопечного, все в конечном итоге вышло бы сравнительно неплохо. Инциденты, разумеется, присутствовали бы, куда без них, но не смогли бы вызвать того, что грозило разбить несколько сердец.       Я хорошо изучил Поттера и знал, что если он откажет вампиру, то и ему будет больно от этого. Живые мертвецы способны полюбить лишь раз за свою вечность, а не встретив ответа, они уходят. Совершают самоубийство. Помочь я не смогу, просто потому что разбитое сердце не лечится. Я могу стереть всю его память, но образ все равно останется, пусть фрагментарно, пусть практически неощутимо для мага, но для бессмертных вроде Калленов это превратится в муку.       Я вообще с трудом понимал, как вампиреныш, воспитанный на понятиях столетней давности, мог влюбиться в кого-то столь неподходящего. Гарри, если смотреть по принципам воспитания, существовавшим в детстве Эдварда, не соответствовал ни по полу, ни по возрасту, ни даже по темпераменту. Мне сложно было представить отношения между заласканным любимчиком судьбы и сломленным солдатом, лишь чудом уцелевшим в мясорубке.       Все, что я знал о клыкастом подростке, говорило лишь о том, что Гарри никогда не признает его равным. Сколько бы ни кичился этот младенец своей хищной природой, списывая на нее все недостатки собственного характера, серьезного опыта у него нет. Семья у него была в обеих ипостасях и главное: сына своего родители любили. До войны он не дошел и глупо умирал от «испанки» в госпитале. Время, проведенное с Карлайлом, должно было заставить его повзрослеть, но не получилось. Он все еще тот паренек, что мечтает о подвигах и большой любви. К своему несчастью, с последней он таки повстречался.       Гарри же совершенно другой тип личности. Временами мне чудилось, что за дорогим парфюмом спрятался искусно замаскированный запах стали. Парень похож на метательный нож, запущенный рукой профессионала. Быстрый, ловкий, незаметный и смертоносный.       Докурив, я не торопясь направился в палату. По идее, мой юный друг должен был немного прийти в себя и теперь нам предстоял сложный разговор. Я пытался его немного оттянуть, но время рано или поздно заканчивается.       И вот теперь яростный взгляд зеленых глаз, казалось, прожигал во мне дыру и выворачивал наизнанку самые потаенные мысли. Я не мог ответить ему ничем, кроме как поединком мнений. Мальчишка, что сидит на больничной койке, сейчас был диким и опасным зверем, но я помнил иное время. Страшное и равно беспощадное к нам обоим.       Понимал ли я причину гнева? О, да. У юноши поводов было полно. Начиная с моей глупой эскапады в Нью-Йорке и заканчивая явным потаканием одному вампирчику. Я понимал, что вероятнее всего доверие между нами будет надежно подорвано, но если ради того, чтобы защитить его, мне понадобится предать, то я сделаю это без раздумий.       Скорее всего, он не сможет меня простить. Гарри – упрямец с сильной волей. Ребенок, которого слишком часто ломали, не считаясь ни с мнением, ни с желаниями. Только вот сейчас ситуация практически критическая.       – Ты был прав, Гарри. Мы в дерьме, и виноват в этом лишь я.       Видимо что-то такое прозвучало в моем голосе, что парень загнал свои эмоции подальше и ответил мне уже практически спокойно.       – У тебя есть шанс, Теодор. Попробуй объясниться.       Объясниться. А как рассказать мальчику, что мне дурно от одной лишь мысли, что он в очередной раз попал в беду? Как описать ужас, что испытываешь, когда у юноши неприятности?       Собравшись с мыслями, я начал свой рассказ. Не скрывая деталей поведал, насколько обеспокоился прибытием вампира в Нью-Йорк и как бесился с его необдуманных действий. Приводя парня в маленькое убежище, принадлежавшее Поттеру, я рассчитывал доломать тот образ, с которым он приехал. Просто хотел заставить кровососа увидеть что-то кроме его иррациональной неприязни. Своего я добился и смог защитить своего юного друга. Моя исповедь была закончена, но Поттер молчал.       – Мне жаль, что так вышло.       Он кивает, но все еще молчит, и мне становится страшно. Я отчаянно не хотел потерять его доверие и уважение. Воспоминания накатывали волнами, и я невольно снова переживал все это, пока ждал вердикта.       Впервые я узнал об этом парне, когда меня послали по запросу о переезде в нашу благословленную богом страну. В Америке о мальчике-который-выжил слышали, но и только. Меня этот юноша не интересовал вовсе и за его похождениями я не следил.       Практически все маги нашей общины полагали, что пацан избалован и дерзок, с шилом в заднице и без царя в голове. Узнав, куда и зачем еду, многие приятели только смеялись и сочувствовали необходимости подтирать сопли проклятому лайми, так что к своему приезду я не питал теплых чувств и иллюзий, собираясь ставить самые жесткие условия его переселения.       Гоблины, которые и занимались этим странным для них делом, молчали как южанин на допросе северян. Они лишь качали своими уродливыми головами и выдавали теорию о желании клиента сохранить тайну. Эти отговорки были глупыми и совершенно не свойственными расе финансистов. Злость накапливалась, и парень виделся мне во все худшем свете. Однако в первую очередь я был профессионалом и пытался сохранять иллюзию невовлеченности.       Первое, что меня поразило при личной встрече – это даже не феникс, ласково взъерошивший волосы и растрепавший мальчишку, а тот факт, что фактически еще ребенок, совершенно не отдавая себе отчета, зашел в кабинет, привычно оглядывая его на наличие засады. Положение рук и ног, общая напряженность позы сказали о его намерении в случае опасности уйти перекатом с линии огня больше, чем любые слова.       Мой смех едва не спровоцировал атаку со стороны подростка. Я обратил внимание, как дернулась к палочке рука, готовая отражать нападение. Однако, к моему изумлению, парнишка молниеносно взял себя в руки и практически заставил расслабиться свое тело, отодвигая инстинкты подальше. Крепкое рукопожатие и нехарактерное для ребят его возраста поведение.       Я наблюдал за ним очень внимательно и видел то, что возможно не замечали остальные. Тонкие, практически незаметные полоски шрамов на кистях рук, оставленные кандалами или чем то похожим. Юноша не пытался их скрыть, скорее просто не замечал, и это было чертовски неправильно. Не должен ребенок привыкнуть к увечьям.       А еще меня поразила готовность гоблина защищать своего странного клиента до самого конца. Этот представитель своей расы был готов оторвать мою голову при малейшей угрозе подопечному, поэтому пришлось подобраться и говорить максимально корректно.       В общении Гарри Поттер не зажимался, не юлил, не пытался казаться важнее, чем он есть, и даже мое условие выслушал спокойно. Я предполагал, что пацан сразу передумает, но он дал свое согласие на то, что нога его не ступит на английскую землю. Вообще весь его образ, принесенный нам из Англии, казался неправильным. Не так себя ведут избалованные ублюдки, вкусившие крови. Скорее это был солдат, прошедший горнило войны и уцелевший.       Разговор закончился, и я покинул кабинет, оставив Поттера наедине с поверенным, но устроился в кафе прямо напротив банка. Ситуация буквально не давала покоя. Казалось, что за досужими сплетнями нечто важное было безнадежно упущено. Тогда я вспомнил сухие строчки одного из самых страшных отчетов, что мне приходилось видеть.       Когда начались беспорядки в Англии, туда была отправлена группа хорошо обученных полицейских. Их задачей была не разведка, а просто оценка ситуации. Тридцать человек уехали на задание. Вернулось лишь четверо. Их рапорт, полный боли и страхов, содержал один интересный момент: двое подростков из сопротивления, спасших их. Возможно ли, что Поттер был тем самым парнем, о котором они писали и рассказывали?       Когда я, наконец, увидел выходящего юношу, взгляд невольно зацепился за сгорбившуюся фигуру. Совсем юный мальчишка явно хотел казаться меньше, чем есть. В каждом движении царила усталость и какая-то отчаянная безнадежность. Впервые в моем ледяном сердце всколыхнулась жалость, которую я еще пытался подавить.       Тогда, после его ухода, я вернулся в банк и спросил то, о чем ранее не задумывался: зачем представителю древнего и благородного рода, богатому и очень популярному юноше надо переезжать так далеко. Гоблин сверлил меня взглядом, но, в конце концов, рассказал то, что меня интересовало.       Ужас. Одно лишь слово, очень емко описывающее всю его жизнь. Я не мог понять, как так вышло, что целая страна прячется за спиной мальчишки. Как могут взрослые маги переложить всю ответственность на одного ребенка, а сами отсиживаться в теплых домах. Гоблины поведали мне и о том, какова в действительности цена победы для юных участников войны: подорванное здоровье, расшатанные нервы и жизнь, обрушающаяся как карточный домик на ветру.       Эпилогом этой заранее проигранной битвы стал подлый удар в спину от тех, кого Гарри Поттер защищал, рискуя всем, что у него было. Понимал ли я, что проклятые лайми не отступятся и продолжат свои преследования? Разумеется. Это было ожидаемо, но оставить юношу на произвол судьбы мне не позволяла гордость и желание досадить этим подлым островным крысам.       Почему-то вдруг вспомнилась сгорбленная спина и потухший взгляд, когда парнишке казалось, что никто не видит этой слабости. Тогда впервые за всю свою карьеру, я поднял все связи и знакомства, чтобы как можно скорее перевести ребенка подальше от опасности.       Время летело быстро, но англичане вышли на Поттера раньше, чем мы успели отбыть. Это было даже неплохо, ведь в конечном итоге появился реальный шанс узнать, как именно эти вонючие островитяне следят за свободным гражданином.       Я подсознательно еще ожидал бури, как только мы заперли его в посольстве, улаживая последние дела. Шли дни, но юноша молча принимал свое затворничество. Не думаю, что его все устраивало, но он учился и пытался приспособиться. Более того, оказывается, он догадался о причинах.       Когда все вопросы были улажены, осталось только найти способ слежки, и, узнав правду, все что оставалось мне и тем, кто проверял вещи Поттера - это скрежетать зубами и посылать на головы этих мерзких людишек все известные проклятия. Забрать у ребенка самое ценное, что было в его непростой жизни, отнять последнюю память о родителях и возможность видеть их хотя бы так, на фотографиях. Жестокость за пределами человеческого понимания, абсурдная и неоправданная. Тогда я решил, что условие о невозможности ступать на землю предков не вступит в законную силу, о чем и доложил начальству незамедлительно. В конце концов, когда он даст присягу при принятии гражданства, то она будет магической и страну он не предаст.       Потом ситуация раскручивалась как смерч. Медленно и неотвратимо она приближала меня к событиям этого дня. Я помнил его, опустошенного, практически убитого, окутанного проводами на койке больничной палаты, подарившего мне даже в таком состоянии двух лучших друзей. Все страхи и сомнения, боль и попытки вытащить паренька из раковины отчужденности мелькали перед глазами яркими вспышками. Эту череду прервал тихий голос, вынесший вердикт.       – Я не могу тебя винить. Сейчас мы забудем это и просто продолжим жить дальше. - Он прислушался к себе и продолжил. - Однако, если ты еще раз предашь меня, то я больше не смогу тебя простить. Никогда. Наши пути просто разойдутся, Теодор.       Радость затопила сознание, я был готов сиять, но сейчас, мне еще предстояло раскрыть Гарри ситуацию в Форксе, и реакция меня заранее беспокоила.       – Ты должен узнать кое-что еще, Гарри. И тебе это не понравится.       Как любой гражданин, проживающий в огромном мегаполисе, мне было сложно понять местные порядки. Я не понимал, как здесь разносятся новости, да еще и столь быстро. С приезда пожарных не прошло и получаса, а все местные жители знали не только скудные в тот час подробности, но и об участии в этом деле Гарри.       Каюсь, я пережил немало удивительных минут, постоянно отвечая на вопросы о его самочувствии, что лились со всех сторон. Иногда мне казалось, что даже кофеварка спрашивает у меня о делах подопечного, поэтому, дабы не сойти с ума, отправился помогать Чарли и вызванному мной отряду в расследовании.       Сутки понадобились группе, чтобы практически поминутно установить хронологию трагедии. Еще сутки ушли на то, чтобы докопаться до всех мотивов и провести обыски. Дело оказалось откровенно паршивым, особенно когда Гарри станет известна вся его подоплека.       Когда я заподозрил участие мага, то не подумал о самом простом варианте: маг не помогал, он делал. Это казалось поначалу нелогичным, ведь слишком многое проворачивалось вручную, но после прояснения всех обстоятельств начала вырисовываться жуткая картина.       Жила была одна семья не слишком сильных волшебников. Их счастье закончилось год назад, когда маленькая дочь совершенно случайно споткнулась и неудачно упала с лестницы. Малышка погибла, а ее мать совершила глупость гораздо более страшную.       Женщина была из рода, отмеченного безумием, таких немного, к счастью, но они не стоят на контроле. Из-за родовых особенностей, смерть дочери попросту сорвала все тормоза. Несчастная не стала звонить ни в скорую, ни в полицию, просто убила себя рядом с телом дочери. Вернувшись вечером с работы, отец семейства сразу наткнулся на жуткую картину.       Мне было страшно представить, что он пережил в ту секунду, когда сразу после открытия входной двери разрушилась его жизнь. Мужчина практически сошел с ума от горя, получив двое похорон в один день и навсегда разлучившись с любимыми. Именно тогда было положено начало всех этих событий.       Сначала мужчину частенько видели в ближайшем баре, заливающим свое горе. Он был агрессивен, не отвечал ни на какие вопросы и только молча пил. Помощь соседей несчастный тоже отказывался принимать. В его душе смешалась ненависть к жене и безумная боль от утраты дочери. Этот человек так и не смог простить той, кому принес брачные клятвы, ее жестокий и низкий поступок. Однажды пожилая соседка из дома напротив видела, как к нему кто-то пришел. Она не смогла рассмотреть лица, только вот с того момента все изменилось.       Наш преступник перестал захаживать в бар, зато его частенько видели в магазинах. Он словно разом успокоился, да и выглядел практически счастливым. Жители городка радовались, что сосед начал выбираться из своего горя и не обратили внимания на странности его поведения и вещи, которые он покупал. Большинство решили, что к мужчине приходил врач и прописал ему транквилизаторы, помогающие справиться с отчаянием.       Тем не менее, именно этот человек тщательно спланировал поджог так, чтобы количество жертв было максимальным. Директор позже смог опознать преступника, который несколько раз посетил школу под предлогом отдать вещи дочери нуждающейся семье и в свой последний визит попросил провести экскурсию, так как скоро к нему должен был переехать племянник. Директор не задался вопросами и показал все что мог, заманивая нового ученика в учебное заведение. Разумеется, никакого племянника не существовало в природе.       В день трагедии, вероятно неслучайно совпадавшей с днем смерти девочки и ее матери, он пришел в школу. Будучи не самым сильным магом, ему пришлось многое делать своими руками, а не с помощью волшебной палочки. Сначала он повредил провода коммуникации, наложив слабенькие чары, не позволяющие сразу заметить неполадку. Заклинание гораздо более сильное легло на школу, и еще под одним ходил все это время он сам.       Сначала преступник заклинил дверь в столовой. В шуме и гаме обеденного перерыва никто и так бы этого не заметил, а под заклинанием шансов не осталось совсем. Теперь у людей не было даже малейшей возможности выбраться из ловушки самостоятельно. Прежний визит безутешного родителя закончился исчезновением всех ключей от запасного выхода: так он получил уверенность, что никто не сможет сбежать. Все окна заранее были опрысканы специальным зельем, не позволяющим их разбить, а двери и так были крепки. Высадить их у обычных не обученных людей не получилось бы при всем желании.       Затем преступник спустился в подвал. Там он одним ударом лома убил охранника, спокойно пьющего виски в подсобке, и тем же инструментом безнадежно повредил систему пожаротушения. Дело оставалось за малым: облив припасенным керосином все вокруг себя, он поджег здание, а затем отправился на второй этаж и начал все поджигать там. Людям в столовой была уготована страшная участь медленной и мучительной гибели от удушья.       Дети, оставшиеся в классах, спрятались, как только поняли, что происходит что-то не то. Их он не заметил только потому, что был абсолютно уверен: все люди, находящиеся в здании, заперты в столовой. Малышам повезло. Они смогли выжить только благодаря безумной слепоте этого человека.       Убийца не заметил и того, что его план трещит по швам и не успел среагировать, ведь обнаружил он постороннего только тогда, когда Гарри прошел мимо него, пошатываясь, в сторону последнего ребенка. На тот момент мой подопечный уже серьезно надышался угарным газом и вряд ли мог нормально соображать. Если смотреть по остаточным следам, парень еще и сильно выдохся, когда проводил диагностику. Ее недостатком было то, что человека под отводом глаз она не замечает, поэтому Гарри и был уверен, что на втором этаже никого кроме детей нет.       Чем занималось это бездушное чудовище в тот промежуток времени, когда на первом этаже занимался освобождением людей Гарри, мы не знали до самого обыска его дома. Снаружи здание казалось самым обычным, но вот внутри начинались странности. Почти все комнаты казались заброшенными: толстый слой пыли на всех поверхностях, паутина и крысиный помет очень четко демонстрировали это. Обжитыми были только два помещения: детская в самом доме и гараж.       В детской не оказалось ничего подозрительного, а вот в гараже я неожиданно заметил нечто странное. На стене в углу была нацарапана очень знакомая фраза: «Я не должен лгать». Там же профессионалы обнаружили люк, ведущий вниз.       Дальнейшее мне очень хотелось бы вырвать из памяти или никогда не видеть. Позже я постоянно корил себя за глупость и невнимательность, а ведь именно мой юный подопечный просил меня донести до определенных кругов мысль о необходимости проконтролировать наличие выживших английских фанатиков. Он пытался объяснить мне насколько это опасно, но я был уверен, что погибли все, и не стал узнавать подробности.       Теперь же я видел перед собой последствия моей же глупости. В конце концов, Поттер не паникер, он трезво и взвешено оценил ситуацию и предупредил меня о возможных проблемах.       Подпол гаража оказался ритуальным жертвенником. И поклонялись там кровавому богу, с которым я лично был знаком, как с Гарри Джеймсом Поттер-Морганом.       К счастью, там не было его портретов, но в отличие от своих коллег я четко знал, как выглядят такие домашние храмы. Нарисованная на огромном зеркале кровью молния и надпись: я иду тебя искать. Малый алтарь был выточен из лавового камня, украшенный сплетёнными ветвями акации, ивы и кипариса. Рядом скромно лежали маленькие букеты из ландышей и лилий. В центре малого алтаря скрупулёзно выложенная из бузиновых палочек пентаграмма, оказалась увенчана копией «письма смерти». Того самого.       А вот жертвенник оказался не пуст. На нем лежала юная девушка в белом платье. Ее длинные волосы касались пола, и их цвет в свете свечей казался практически кровавым. Убийца сделал все, чтобы сохранить ее красоту после смерти, поэтому жертва не разлагалась и источала аромат ладана и мирры.       Во время обыска нам очень повезло наткнуться на записную книжку. Рисунки чередовались с планами и отдельными словами. Нормальные записи были разрозненны, и разбираться в них будут специалисты, но одно мы поняли совершенно точно. Жрецы, нашедшие нашего убийцу, обещали, что если он подарит свою душу и тело их богу, то тот, в великой своей мудрости и силе вернет его дочь.       Однако даже я не ожидал того, что произошло дальше. Группа была рассредоточена по ритуальному залу, когда неожиданно нас непонятной волной отбросило к стенам и прижало так, что вдохнуть было сложно. Мы, достаточно сильные и умелые маги, не могли пошевелиться, когда рядом с мертвой девушкой, разделяя алтарь и жертвенник, ярко вспыхнуло пламя. Оно было жутким и неестественным. Стоило ему шатнуться в сторону зеркала, как раздался отвратительный скрежет.       Если бы я мог, то закрыл уши руками, но все что оставалось и мне и боевикам – это молиться и наблюдать, пытаясь не сойти с ума. Время тянулось практически бесконечно. Звук бил по нервам, заставляя морщиться и пытаться отрешиться от творящегося вокруг. Никто из нас не заметил, как этот кошмар закончился, и мы оказались свободны. Только после вскрика молоденького стажера, все посмотрели на алтарь.       Теперь на зеркале была выцарапана надпись, от которой меня пробрала дрожь.       «Алиса подскажет путь».       – Знаете, сэр, кажется, тут нужны демонологи или экзорцисты. А лучше и те и другие.       Выбравшись из этого адского места, я долго стоял на свежем воздухе, а потом начал набирать номера. Ситуация грозила выйти из-под контроля. Начинать надо с фанатиков. Тот мужчина стал первым, но вряд-ли последним, а я должен сделать все, чтобы защитить своего юного друга и свою страну.       Еще мне предстоял визит в дом Калленов. Я не очень понял, о какой Алисе идет речь, но возможно имелась в виду пророчица из семьи вампиров. В конце концов, никого другого из мифических созданий с похожим именем в округе попросту нет.       POV: Гарри Поттер       Рассказ о событиях в Форксе меня потряс. Я понимал, что огненная тварь оставила мне послание, но очень сомневался, что Элис Каллен хоть что-то сможет прояснить. Рассеянный взгляд бродил по палате и вызывал странное ощущение беспокойства, словно что-то было не так прямо сейчас.       – Я рад, что ты очнулся, парень. – Тихо сказал Смит, отрывая меня от мучительных раздумий. – Кстати, очки на тумбочке. Новые. Твои, к сожалению, восстановить не удалось.       Тут я сообразил, что это была за мысль, настойчиво жужжащая в подсознании. Я видел все четко, только вот привычных стекол между моими глазами и миром не было. Мои руки сами потянулись к лицу, и появилось ощущение безысходности и страшной ошибки.       – Рассказывай. – Голос старшего товарища был спокоен, только я понимал, что сейчас его одолевает страх. Он явно что-то подозревал.       – Мне тоже нужен демонолог. – Хриплым голосом, ответил я, не поднимая глаз.       – Они уже здесь, целая команда, если честно. – Тут мужчина замолчал, а после продолжил срывающимся голосом. – Ради всего святого, скажи, что не встречался с огненным мстителем!       – Прости, Теодор, но я не должен лгать.