Третий вариант

— Здесь ты будешь спать. Мистер Арлингтон швыряет сумку с вещами на кровать в углу подвала, пружины матраса которого тут же протестующе скрипят. На длинном оранжевом удлинителе висит лампочка, освещающая комнату. Стиральная машина и сушилка находятся всего в нескольких метрах от изголовья кровати. Питер садится рядом с сумкой и молчит. Мистер Арлингтон — невысокий, толстый, лысый мужчина, скрещивающий руки на груди всякий раз, когда смотрит на Питера. Он, кажется, ждет, что Питер что-нибудь скажет, но в голове у того нет совершенно ничего. Нескончаемая пустыня колючей пустоты. — И никакой благодарности? — через некоторое время говорит Мистер Арлингтон. — Это именно то, чего я должен ожидать от тебя? У Питера даже нет сил возмущаться. Он просто пожимает плечами. Мистер Арлингтон усмехается и топает вверх по лестнице, и Питер следует за ним. Выбравшись из подвала, мальчик отслеживает свой путь из гостиной на кухню, наблюдая за пылью, которая просачивается сквозь половицы — его потолок. Мистер и миссис Арлингтон — кузены Питера. Его последние живые родственники. По словам помощника шерифа, Арлингтоны действительно напряглись для того, чтобы Питер смог остаться у них. Ну, или, по крайней мере, пока они со всем не разберутся. Разве это не мило с их стороны? Только вот с чем они собирались разбираться? Питер хотел бы знать. Может, что будет с оставшимися вещами Питера? С завещанием дяди Бена, с его вещами? Где Питер окажется теперь? Где проведет оставшуюся жизнь? Мысль о последнем кажется Питеру колючей и тревожной. Такой же противной, как и другие мысли, посещающие его в последнее время. Он ложится на двуспальную кровать, сразу же проваливаясь в глубокую выемку в центре древнего матраса. Рефлекторно тянется к телефону, но понимает, что его забрали как улику, потому что он был весь в крови. Он не может снова позвонить Мэй. Он не знает, сможет ли когда-нибудь снова позвонить ей. Ему становится жарко от неловкости за их недавний разговор. Стыд душит его еще сильнее, когда он вспоминает, как смотрел на двери в участок, пока ждал возвращения офицера, собиравшего его вещи дома у Бена. Как надеялся, сильнее, чем когда-либо, на то, что она появится. Но зачем ей это? Кроме тех нескольких недель в прошлом году и некоторых совместных выходных в детстве, они едва знакомы. То, что она нравится Питеру, не значит, что она захочет его забрать… Питер переворачивается на другой бок, пытаясь отогнать эту мысль. Его сумка ударяется о колени, но он не может заставить себя заглянуть внутрь. Они даже не позволили ему собрать свои вещи. В конце концов, около входа в подвал слышатся шаги, но дальше лестничной площадки они не идут. Раздается щелчок. Качающаяся лампочка гаснет, оставляя Питера в темноте. Он ждет слез, как это было с его родителями. Но вместо этого, из пустоты в голове, вырываются две мысли. Черные, как смола. Первая: «Дядя Бен мертв». Вторая: «Это моя вина». После этого Питер еще долго не спит.

***

Кузены ничего не рассказывают Питеру о себе. Он не знает, чем они занимаются на работе. Не знает, есть ли у них собственные дети. Он даже не знает, женаты они или являются братом с сестрой, хотя, все-таки, склоняется к последнему. У них одинаковый укороченный рост, как будто кто-то срубил им часть ног. Они одинаково скрещивают руки на груди, когда смотрят на Питера. — Ужин в шесть вечера, — говорит ему миссис Арлингтон. — Если пропустишь, до завтра ничего не получишь. И никаких перекусов между приемами пищи. И еще, школа предоставляет обед для таких детей, как ты, так что обедаешь там, понял? Вот как она представляется. Пока она говорит, мистер Арлингтон несет сумку Питера из подвала. Он бросает ее на пол перед миссис Арлингтон, и они вдвоем выдирают все содержимое, вышвыривая аккуратно сложенную одежду. Питер молча наблюдает за ними, чувствуя, что находится не в этом пыльном старом дуплексе, а где-то очень, очень далеко, за пределами Нью-Йорка. Может быть, на другой планете. На нем все еще тот наряд, который ему дали в участке. Слишком большой для мальчика, да и пахнет плесенью. Он наблюдает, как одежда, которую дядя Бен купил ему, валяется у самых ног, но не может заставить себя прикоснуться к ней. Под ногтями все еще его кровь. Кузены прикарманили себе наручные часы, банковскую карту, которую Бен дал ему на всякий случай — на ней было около сотни долларов — и старенькую нинтендо, которую офицер, должно быть, схватил со стола Питера. Мальчик не говорит родственникам, что она ничего не стоит. Он вытащил ее из мусора несколько недель назад, думая, что они с Беном могли бы починить приставку вместе. Но с тех пор у них был один из тех самых безмолвных периодов, поэтому она все еще не работает. Когда сумка полностью опустошена, кузены откидываются на спинку стула с одинаковыми выражениями разочарования на лицах. Мистер Арлингтон бросает Питеру сумку. А мальчик спотыкается, когда ловит ее. — Иди прими душ, — говорит он. — Я звонил в школу сегодня утром, тебя приняли. Если поторопишься, то успеешь на половину уроков. Питер идет в ванную, надеясь, что вода заглушает звук рвоты, длящейся слишком долго.

***

Средняя школа в этом районе бедная и переполненная. Половина учителей даже не замечает, что у них появился новый ученик, ведь они слишком заняты борьбой с ежедневным хаосом. Питер проводит первую половину дня, отскакивая от плеч других учеников в коридоре, держа голову опущенной, чтобы избежать взглядов и насмешек и не понимая, почему он получает их. Но потом он прячется в туалете до седьмого урока, и только тогда замечает свое лицо в покрытом граффити зеркале. Он чертовски бледен, и его щеки покрыты слезами, о которых он и не знал. Дядя Бен мертв. Это моя вина. Питер вытирает лицо и направляется обратно в коридоры, переполненные незнакомцами.

***

Примерно через неделю после того, как Питер переехал жить к кузенам, их навещает социальный работник. Когда она приезжает, Питер чувствует проблеск надежды — первое различимое чувство, которое он испытал с той самой ночи. Конечно, она увидит, что его кровати по меньшей мере пятьдесят лет и что звук труб в подвале не дает ему спать по ночам. Конечно, она заметит, что нормальной пищи практически нет, а дешевый алкоголь и пустые бутылки из-под него валяются на каждом шагу, что еда, которую ему дают кузены — что-то из быстрого приготовления, что весь дом пропах кошкой насквозь. Она увидит и отправит его куда-нибудь получше, в приличную приемную семью. Но социальный работник ничего не говорит, шатаясь по дому. Она средних лет, слегка прихрамывает и выглядит более измученной, чем Питер. Осматривая его угол в подвале, она просто кивает и что-то записывает в блокнот. Питер думает, что она скажет что-нибудь о холодильнике, но когда она открывает его, он оказывается наполовину наполненным, и она снова просто кивает. — Ну, Питер, — говорит работница, когда заканчивает, уже натягивая куртку и направляясь к входной двери, — твои кузены согласились подписать соглашение о временной опеке. Так что, похоже, ты можешь остаться здесь на некоторое время. Я все подготовлю. Тебе что-нибудь нужно, прежде чем я уйду? Она переводит взгляд, с читаемой мольбой в глазах Питера на кузенов, стоящих по обе стороны от него, и выглядящих, словно приземистые карикатуры на королевскую гвардию. — Думаю, у нас все в порядке, — говорит мистер Арлингтон, сжимая плечо Питера. Социальный работник вздыхает с облегчением и поспешно уходит, прежде чем кто-либо из них передумает. Ты счастлив, Питер? Никто не придет его спасать.

***

Дети в новой школе ненавидят Питера. Через несколько недель он совершенно случайно стал всезнайкой. Но вся учебная программа здесь оказалась гораздо легче и сильно отступала предыдущей школе — Питер не смог бы все завалить, даже если бы попытался. Но он не хочет пытаться. Занятия в школе — единственное, что его отвлекает, потому что у кузенов дома нет ни компьютера, ни даже книг. Да и в добавок, Питер обнаруживает, что, когда он не отвлекается, его голова начинает гудеть, как в ту первую ночь у Арлингтонов, и та нескончаемая колючая пустота в голове приобретает особенно острый край, слишком болезненный для изучения. Его пихают в школьном коридоре. Девушка на полметра выше его, каждый день выбивает из рук обед, если Питер сразу же не садится за обеденный стол. Мальчик, которого, судя по бороде, должно быть, оставляли на второй год по меньшей мере три раза, бьет его по лицу, пока они ждут автобуса. Без любых на то поводов и объяснений. Просто разбивает Питеру очки и, возможно, нос, и садится в автобус. Несмотря на все это, школа становится убежищем Питера. Дуплекс кузенов — мальчик не может смириться с мыслью, что назовет его настоящим домом, — худшее место, где Питер когда-либо был. Неважно, что он почти не спит, или что он каждую ночь ложится в свою скрипучую, ужасную кровать с пустым желудком, или что кошачий запах начинает просачиваться в одежду, делая Питера еще большей вороной в школе. Напряжение здесь делает это место невыносимым. У мистера Арлингтона, кажется, есть какая-то работа, потому что его обычно нет дома, когда Питер возвращается из школы. С другой стороны, миссис Арлингтон ничего не делает, кроме как целый день сидит на диване и смотрит романы, делая перерывы только для того, чтобы прошаркать на кухню и взять еще одну бутылку выпивки. Однажды Питер попытался сесть на диван, чтобы сделать домашнее задание, свет в подвале был слишком тусклым, и, обнаружив его там, миссис Арлингтон ударила его по затылку свернутым журналом. — Ты перекрываешь телевизор, — невнятно пробормотала она, и Питеру потребовалось все самообладание, чтобы не убежать, когда он направился обратно в относительную безопасность своей подземной спальни. Несмотря на немедленное отступление Питера, миссис Арлингтон, похоже, вошла во вкус во время удара. Она стала брать с собой журнал, куда бы ни пошла. Если она застукает Питера на кухне… Если он забудет снять обувь у двери. Если он пропустит одно из своих обязательных домашних дел — стирку, уборку за котом, мытье унитаза, подметание полов, вытирание пыли с телевизора — удар журналом по затылку. Теперь Питер никогда не оставляет следов. Когда мальчик находится в дуплексе, он чувствует себя чертовски нервным потому, что всегда ждет следующего удара. Когда мистер Арлингтон приходит домой по вечерам, они с миссис Арлингтон некоторое время кричат друг на друга перед сном. Питер обычно в этот момент находится в подвале, но от шума головная боль усиливается, и заснуть становится намного труднее. Ты счастлив, Питер? «Нет. Но, ведь, это моя вина, не так ли?» — думает мальчик.

***

— Тссс. Питер возвращается из школы в «Арлингтон». Он больше не ездит на автобусе до дуплекса, отчасти из-за бородатого мальчика, но, главным образом, потому, что он добирается туда слишком быстро. Он оглядывается через плечо, думая, что где-то позади может пролетать пчела. Ничего. Он продолжает идти. — Тссс. Питер оборачивается. На этот раз круглое лицо Неда Лидса материализуется из-за мусорного контейнера. — Нед? — ТС! Питер моргает несколько раз, предполагая, что уже сошел с ума, но это определенно Нед: он одет в свою футболку Мидтаунской средней школы и несет контейнер для завтраков — Питер подарил его Лидсу на прошлое Рождество — на котором есть картинка с любимым супергероем Неда — Халком и яркая зеленая надпись: «Халк крушить обед!» — Что ты здесь делаешь? — совершенно безучастно спрашивает Питер. Нед оглядывается через плечо, затем кивает в сторону ближайшего переулка, и Питер автоматически следует за ним со странным сюрреалистичным чувством, что он, каким-то образом, вошел в яркий сон. Только когда они оказались за вторым мусорным контейнером, Нэд разворачивается к нему и крепко обнимает Паркера. — Боже мой, — выпаливает он, — боже мой, Питер, я так сочувствую насчет Бена. Мальчик осознает, насколько крепко он держал себя в узде в течение нескольких дней, недель… С тех пор, как Бен умер, когда он наконец немного расслабляется, тая на плече Неда, как лед на солнечных лучах. Питеру требуется секунда, чтобы обнять в ответ, но когда он это делает, Нед сжимает руки сильнее и не отпускает еще какое-то время. Объятие прекращается, и Нед смотрит на Питера сверху вниз, пока улыбка медленно сползает с лица. — Чувак, — шепчет он, — ты ужасно выглядишь. Питер смотрит на себя. Теперь, когда Нед говорит об этом, Паркер обнаруживает, что его одежда выглядит особенно большой на нем, а он не замечал этого до сих пор. — Почему мы шепчемся? — спрашивает Питер, поднимая голову. Нед снова оглядывается куда-то назад. — Я не должен быть здесь, — говорит он. — Я сказал маме, что поеду на встречу команды по академическому декатлону, так что, наверное, мне придется присоединиться к их команде в следующем году, но на самом деле я сел на автобус до этой улицы. — И ты думаешь… Ты думаешь, что твоя мама услышит нас? Здесь? — Чувак, ты же знаешь, что у моей мамы повсюду уши. Я почти уверен, что видел, как она стояла надо мной, когда я спал прошлой ночью, просто дыша. Наверное, она ждала, что я скажу во сне. Что-то странное происходит с лицом Питера. Он внезапно чувствует себя напряженным. Ему требуется секунда, чтобы понять, что он улыбается. — Откуда ты знаешь, где меня найти? — спрашивает он. — Вообще-то, это было нелегко. Ты знал, что твой телефон отключен? Я пошел к директору Сандерс, но она сказала, что ты перевелся, и она не знает куда. Затем я попытался позвонить в полицию, но они не сказали ничего, поэтому я написал письмо в СЗД*, на что они мне ответили: «кому нужно, тот знает. Не беспокойте нас снова», так что мне пришлось взломать их серверы и самому найти адрес твоей приемной семьи, а потом мне просто оставалось придумать себе отговорку, что бы уехать сюда. — Ты все это сделал? — удивляется Питер. — Нед, это невероятно. Тот отмахивается. — Питер, почему ты не попытался связаться со мной? — Мой телефон… — Ну да. Но сейчас двадцать первый век, если ты не знал. Об интернете, я так понимаю, ты не слышал? Улыбка Питера исчезает. Он смотрит на свои кроссовки, уже давно давящие в носках, хотя он не может себе представить, чтобы просить у Арлингтонов новые. По правде говоря, мальчик думал о том, чтобы написать Неду по электронной почте в те первые несколько недель. В школьной библиотеке есть компьютеры, хотя им около десяти лет, и они прикованы к столам стальными велосипедными замками. Но каждый раз, когда он входил в систему, он просто сидел там, слишком замороженный, чтобы даже открыть свой почтовый ящик. — Я… — Питер закрывает рот и смотрит на Неда, пока выражение легкого раздражения на лице друга не сменяется беспокойством. — Питер, — говорит он. — Что происходит, чувак? Слова буквально вырываются из горла, но то, что сейчас выходит — глупо, очевидно и явно совершенно не то, что ожидает услышать Нед. — Бен умер, — наконец, говорит Паркер Выражение лица Неда снова дрогнуло. — Это моя вина. Произносить эти слова вслух — все равно что произносить заклинание. На этом заканчивается ужасное проклятие тишины, оцепенения и неподвижности, которое в последние недели больше, чем дуплекс Арлингтона, было тюрьмой Питера. Но это не свобода. Ощущения, будто вся кровь приливает к конечности, которая была почти мертва из-за отсутствия кровообращения, и всепоглощающая боль от горя, шока и гнева, появившегося так внезапно, заставляет Питера опуститься на колени. — Это я виноват, — всхлипывает он, закрывая лицо руками. — Это моя вина, Нед. Он умер из-за меня. Он даже не осознает, что рука Неда лежит у него на спине, пока рыдания не утихают через некоторое время. Когда он, наконец, поднимает голову и делает глубокий, прерывистый вдох, рядом с ним сидит Нед, и на его лице видны блестящие дорожки от слез — не такие воспаленные, как у Питера, но все еще блестящие на свете солнца. — Пошли, — говорит Лидс. Нед берет Питера под руку и поднимает на ноги. Питер не спрашивает, куда они идут, просто следует за ним, слегка спотыкаясь в своих слишком тесных кроссовках и не поднимая глаз, пока они не оказываются в пиццерии, а Нед у стойки, разговаривая с кассиром. Нед заказывает четыре ломтика, протягивает два Питеру, и они сидят на тротуаре перед кафешкой, наблюдая за потоками вечерних машин. Пицца ужасна, но соленость восполняет то, что было потеряно в слезах, да и Питер не ел так много с тех пор, как он переехал. Нед даже дает ему свой второй кусок, и только когда Питер доедает, он начинает говорить. Он рассказывает Неду о своих ночных вылазках из дома. Он рассказывает ему, как Бен забрал его из галереи той ночью. Как они поругались. Как дядя закрыл его собой, когда грабитель появился в переулке, но Питер, нервничая, почти инстинктивно рванулся вперед, как будто мог остановить пистолет, выглядывающий из куртки мужчины. Как этот человек испугался, и тут сверкнула вспышка, а потом… Нед сглатывает, когда Питер замолкает. — Твои новые… Твои приемные родители, — говорит он. — Они хорошо к тебе относятся? Питер горько смеется и качает головой. — Но я это заслужил, — говорит он. — Если бы не я, Бен никогда бы не вышел из дома в ту ночь. Если бы я этого не сделал… — Питер. Питер поднимает голову. Нед выглядит ошеломленным. — Ты не… Питер, это была не твоя вина. И даже если это было бы так, чего не было, если бы они не были… Если они неправильно к тебе относятся, это не круто. Это ненормально. Ты должен сказать кому-нибудь, Питер, ты должен… — Кому я должен рассказать, Нед? Мой социальный работник просто говорит, что вещи «адекватны», когда она приходит. И они адекватны, я думаю. Они кормят меня, я хожу в школу и… — Они тебя бьют? Питер вздрагивает. — Питер! — Нет! — Питер пытается отступить, но Нед уже сильно шокирован. — Это не… Это на самом деле не удар. Просто… они иногда толкают меня, когда я не… Они не причиняют мне боль. Нед ставит недоеденную пиццу на тротуар с тошнотворным видом. — Тебе надо выбираться оттуда, чувак. — И куда же я пойду? — горько смеется Паркер. — Ну, может, мои родители… Приподнятая бровь Питера тут же заставляет Неда прекратить. — Хорошо, не вариант. Но что-то же можно придумать. Это противозаконно. СЗД* должна найти тебе хороший дом. — Я не думаю, что они должны что-то делать, Нед. Нед встает так резко, что Питер вздрагивает и чуть не роняет свою тарелку. — Питер, — говорит он, и Питер понимает, что никогда не слышал такого строгого голоса Неда. Почти как у взрослого. — Как ты думаешь, что сказал бы Бен, если бы знал, как они с тобой обращаются? Думаешь, он этого захочет? Ни за что, чувак. Ты был лучшим, что с ним когда-либо случалось. Он сам говорил тебе об этом. — Это было до того, как я убил его, — отвечает Питер резче, чем хочет. Но Нед не отступает. — Я тоже знал Бена, — продолжает он. — И это чушь собачья. Он любил тебя, Питер. Конечно, он последовал за тобой, потому что это то, что должны делать ответственные родители. Он не жалел о своем поступке. Но это? — он показывает на Питера, тощего и жалкого, в разбитых очках и изношенной одежде, с распухшим от слез лицом. — Бен никогда бы не захотел этого для тебя, чувак.

***

Вернувшись в тот вечер в свой подвальный угол, Питер слушает, как рядом с его головой лязгает сушилка, как будто она полна столового серебра, а не полотенец. Голос дяди снова и снова играет в его голове, как старый винил. — Ты счастлив, Питер? — говорит призрачный Бен. А Ты? Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной. Наверху хлопает дверь.  Не всегда есть явная причина. Иногда все просто сложно. Мистер Арлингтон начинает кричать. Его крики теряются в шуме сушилки, но сегодня он звучит особенно злобно. Через секунду миссис Арлингтон встает и присоединяется к нему. Голос Неда присоединяется к голосу Бена. Это то, что должны делать ответственные родители. Неужели Бен действительно его возненавидит? Последние два месяца это казалось чем-то само собой разумеющимся, но сегодня Питер не уверен. Третий голос присоединяется к крику наверху. Он не такой внятный, но, скорее всего, женский. Соседка, должно быть, снова пришла жаловаться на слишком громкий телевизор. — Ты не должен позволять ему толкать тебя, Пит, — говорит Бен, протягивая Питеру пакет со льдом. Питер прижимает его к локтю, покрытому синяками от удара Флэша о шкафчик. — Почему? — Так проще, — пожимает плечами Питер. — Я знаю, что на прошлой неделе ты заставил его перестать названивать Неду по выходным. Мне позвонила миссис Лидс. Питер ухмыляется, хотя локоть все еще пульсирует. — Собиралась сказать тебе, какой я герой? — Ах, нет. Она сказала мне, что если ты снова попадешь в драку, она отправит тебя в колонию. Но я читал между строк, — они улыбаются друг другу. Но потом Бен продолжает. — Не понимаю, приятель. Ты готов защищать Неда, но не себя? Питер вздыхает. — Просто все не так, когда это кто-то другой. Так проще. Не знаю почему. Выражение лица Бена становится чрезвычайно серьезным, как бывает только в самых редких случаях. — Тебе, — говорит он, — Позволено защищаться. Ты так же важен, как и все остальные, Питер Паркер. И не забывай об этом. Призраки прошлого исчезают. Как и голоса наверху. Ответственность — это не выбор. Дверь снова хлопает. Борьба окончена.

***

Теперь Питер проверяет электронную почту после уроков. Проходит всего пару дней, и ребята разрабатывают довольно хорошую систему для встреч. Нед использует свои сбережения, что бы Питер мог купить билет на автобус до Квинса, где теперь он проводит два дня в неделю. В конце концов, Арлингтонам все равно, в какое время мальчик возвращается домой, пока не попросит еды в неположенное для этого время, тогда, как мама Неда устроила бы истерику, узнав о том, как ее сын проводит вторник и четверг. Пройдя небольшой путь проб и ошибок, они обнаруживают, что лучшим местом для встреч является Мидтаунская старшая школа. Ее двери всегда открыты для желающих позаниматься после уроков, а прочие студенты слишком заняты своими делами и не обращают внимание на лишнюю парочку подростков, болтающихся вокруг, что означает лишь то, что у ребят появляется возможность использовать многие дорогие удобства школы. Питер и Нед строят наборы лего в одной из классных комнат, развлекаются в химической лаборатории и спокойно снимают обручи в спортзале. Питер даже использует школьные инструменты, чтобы починить свои сломанные очки. Нед постоянно таскает для Питера еду. Гораздо больше еды, чем дают в дуплексе. А пока там никого нет, миссис Арлингтон нечего бить свернутым журналом. Жизнь становится лучше. — Хотел бы я ходить сюда с тобой в следующем году, — говорит Питер, когда они как-то вечером выходят из школы. — На прошлой неделе я ходил в новую школу. Это полный отстой. У них даже нет углубленки по естествознанию. — Чувак, — стонет Нед. — Нет даже чего-то типа продвинутой биологии? — Я не уверен, есть ли у них обычная биология. — Это похоже на нарушение прав человека. Уже почти лето. Обычно Питер был бы в восторге от вечеров, проведенных за видеоиграми с Недом и поездками на Кони-Айленд с Беном, но в этом году мысль об окончании школы наполняет его страхом. Он знает, что не сможет провести весь день с миссис Арлингтон, но он у него нет больше идей, куда еще сможет пойти: миссис Лидс записала Неда в четыре разных летних лагеря, и он уедет почти до начала нового учебного года. — Может быть, ты поговоришь с директором, — предлагает Нед. — Я встретил его на одном из соревнований по академическому декатлону в прошлом году, он кажется очень крутым. Похоже, его дед был военным, поэтому он практически знает Капитана Америку. — Ты думаешь, Капитан Америка сможет вытащить меня в центр города? — Держу пари, что да. Он бы сказал: «наука — это круто. Без науки, как ты думаешь, где бы я был?» Они смеются. Даже школа Питера использует простейший ДНК Кэпа для уроков. — Но на самом деле, — говорит Нед, когда они приближаются к автобусной остановке, — держу пари, директор согласится. Ты уже ездишь сюда на автобусе, не так ли? Они не откажут в обучении. — Из-за чего они это сделают? — Потому что ты был самым умным ребенком в школе. Чувак, теперь, когда я думаю об этом, они, вероятно, будут умолять тебя вернуться. Ты должен спросить! Или… Или я могу спросить за тебя! Распределение в июле и… Автобус приехал. Питер оглядывается через плечо, в основном, чтобы скрыть огонек надежды, вспыхнувший в его груди. Может быть, Нед прав. Его оценки все еще хорошие, и кузенам все равно, что он делает, если это не стоит им денег. В конце концов, у него уже есть пропуск на автобус. — Да, — говорит Питер, когда двери автобуса с шипением открываются. — Да, это было бы действительно здорово. — Да, конечно. Как было бы здорово видеть друг друга каждый день? — Это было бы здорово, — Питер поднимается по ступенькам автобуса. — Увидимся на следующей неделе? — Ты же знаешь. Впервые с тех пор, как Бен умер, Питер приходит в дуплекс, улыбаясь. Но это не на долго.

***

— Где тебя черти носили? Питер вздрагивает, закрывая за собой дверь. Он ожидал, что кузены уже спят, как обычно в это время, но они оба бодрствуют и одеты в уличную одежду. Даже миссис Арлингтон, чья обычная униформа — клетчатый халат и домашние тапочки, одета в ужасное желтое платье в горошек. У Питера сердце упало куда-то в пятки. Есть только одна причина, по которой миссис Арлингтон переодевается. — Твой социальный работник только что ушел, — говорит мистер Арлингтон. — Ты хоть представляешь, какими глупыми ты нас выставил? — Извини, — говорит Питер, уже съеживаясь и прижимаясь спиной к двери. — Я не знал, что она придет. — Мистер Паркер часто уходит, не сообщая вам, куда именно? — гаркнула миссис Арлингтон совершенно не так, как говорит социальный работник, хотя не оставалось никаких сомнений, кого она изображала. — Эта сука смотрела на нас, как на изгоев. Как будто мы не позволили тебе жить здесь за наши деньги, есть нашу еду, использовать наши вещи, как свои собственные. Боль ощущается сильнее, чем обычно, и у Питера перехватывает дыхание, когда мистер Арлингтон делает шаг к нему, перекрывая практически все пространство между ними. — Можно подумать, — говорит он, пока миссис Арлингтон подходит к нему сзади, — Что ты не благодарен нам за гостеприимство. Ты благодарен за то, что ты здесь, Паркер? Питеру требуется слишком много времени, чтобы понять, что он должен ответить «да». Он смотрит на своих кузенов с закрытым ртом, пытаясь дышать через нос, когда боль в груди сжимается. И к тому времени, когда их глаза расширяются от ярости до невообразимых размеров, уже слишком поздно отвечать. Они оба бросаются к мальчику, но миссис Арлингтон быстрее. Она отталкивает мистера Арлингтона локтем в сторону и хватает Питера за плечо короткой, но, вместе с этим, удивительно сильной рукой. Кузина трясет Питера так, что его голова стучится о дверь, и он с хрипом втягивает воздух. Приступ астмы. Его не было уже больше восьми месяцев, но он все еще узнаваем, как свое собственное отражение. Но прежде чем Питер успел что-либо сказать, миссис Арлингтон снова встряхнула его, и на этот раз он ударился о дверь с такой силой, что та задрожала, а по всей голове разошлась острая боль. — Ты хоть представляешь, через что мы прошли, чтобы ты оказался здесь? — шипит она. — Дерьмо, с которым нам пришлось смириться, особенно с этой пиздой, смотрящей на нас… — Мне нужен мой… — Заткнись! Ингалятор Питера в сумке, а она лежит в подвале. Рука миссис Арлингтон впивается ему в плечо с такой силой, что у Питера начинают слезиться глаза (или, может быть, потому, что ему становится все труднее наполнять легкие, которые начинают ощущаться как смятые бумажные пакеты). — Деньги! Еда! Ты шныряешь вокруг, как какой-то плаксивый маленький гоблин, как будто тебе все равно, насколько ты дорогой и что наша щедрость едва ли нам компенсируется! В груди у Питера что-то хрустнуло. — Дорого? — он хрипит. — Ты едва кормишь меня, насколько дорогим при этом я могу быть? Миссис Арлингтон так потрясена, что отпускает Питера. Мистер Арлингтон делает шаг вперед. — Послушай, парень… Но он не успел что-либо сказать. Миссис Арлингтон ударила Питера по лицу. Рука мальчика прилипает к горящей щеке. Легкие пусты. Глаза миссис Арлингтон выпучились, и она стала похожа на жабу. И прежде чем Питер успел открыть рот, чтобы снова заговорить о необходимости ингалятора, она снова ударила его. — Как ты смеешь! — кричит она. Еще удар. — Как ты смеешь! Как ты смеешь! Питер поднимает руки, чтобы прикрыть голову, задыхаясь от мольбы, но миссис Арлингтон вне себя от ярости, а мистер Арлингтон, когда мальчик замечает его между ударами, выглядит смущенным, но не делает попытки вмешаться. — Стоп, — выдыхает Питер. — Хватит. Стой! Он вытягивает руки, намереваясь схватить кузину за локоть, но вместо этого его ладони встречаются с мясистой грудью Миссис Арлингтон, и прежде чем он успевает остановиться, толкает ее. Миссис Арлингтон спотыкается. Она покачивается на каблуках — на секунду ее руки прокручиваются в воздухе почти комично — затем опрокидывается, приземляясь на свою широкую спину с мягким шлепком. Все смотрят на нее, широко раскрыв глаза, и молчат, а она таращится на Питера и начинает кричать. На этот раз Питер не колеблется. Когда мистер Арлингтон опускается на колени рядом со своим визжащим напарником, Питер перепрыгивает через них обоих и бежит к двери в подвал, не обращая внимания на крики позади. Он делает паузу ровно настолько, чтобы запереть дверь изнутри, а затем, в спешке, практически падает вниз по шатким деревянным ступенькам, чтобы опрокинуть сумку и выхватить ингалятор из вываливающегося наружу кармана. Сначала легкие наполняются альбутеролом, потом воздухом. Крики наверху не стихают.