Третий вариант

Питер вскакивает с кровати прежде, чем окончательно проснуться. Ноги путаются в простынях, и он с грохотом падает на колени, больно ударяясь ими об пол, но сразу же встает, не думая о этом. Оказавшись на полу, Питер вылетает из своей комнаты и бежит по коридору к двери в комнату девочек, которая всегда слегка приоткрыта. Он врывается без раздумий, и только тогда понимает, что он босой и совершенно безоружный, но когда Паркер нащупывает выключатель, и появляется свет, он видит… Ничего. Это просто Лили и Эмма, и они обе сидят в своих кроватях. А Лили кричит. На мгновение Питеру показалось, что он перепутал девчонок: он никогда не видел Лили такой, потому что она всегда была яркой, счастливой и смеющейся. Но все сомнения исчезают, когда она тянется к мальчику, все еще всхлипывая, и зовет его: — Питер! Питер пересекает комнату и обнимает ее. Лили тут же вцепляется в него, обняв руками за шею и обхватив ногами за торс, поэтому Паркер поднимает ее с кровати и разворачивается, чтобы самим сесть, держа девочку на коленях. — Что случилось? — спрашивает он. — Лили, тебе больно? Но Лили слишком сильно плачет, чтобы говорить, поэтому Питер прижимается к ней, поглаживая ее по спине и пытаясь успокоить свое собственное взбесившееся сердце. Через плечо девочки он смотрит на Эмму. Она не плачет, но бледна и выглядит еще меньше, чем обычно. Ее плечи сгорблены, а одеяло прижато к груди. — С тобой все в порядке, Эмма? — спрашивает Питер. Эмма колеблется — потом кивает. — Вовсе нет! — всхлипывает Лили. — Конечно нет, они же ей сделали больно! — Ш-ш, Лили, все в порядке. Все в порядке, послушай, Эмма в порядке. Она в порядке. Питер встает и оборачивается, чтобы Лили могла видеть Эмму через его плечо. Он так и стоит, пока рыдания Лили не превращаются в простую икоту. — Ш-ш, видишь? — говорит он. — Видишь, она в порядке. Хорошо? Лили кивает ему в щеку, и Питер снова оборачивается. Он смотрит на вход. В дверях стоит Скип. У Питера появляется то же самое скрученное чувство в животе, которое было у него, когда Лили пробралась в его комнату в первое утро, и когда Нед появился без предупреждения. Лицо Скипа на мгновение становится пустым, а непроницаемость его выражения нервирует больше, чем гнев — Питер не знает, как взять себя в руки. Потом просто улыбка. — Привет, девочки, — говорит он, входя в комнату. — Плохая ночь? Лили судорожно вздыхает и высвобождается из объятий Питера. Она бросается на руки к Скипу, и он тут же ее подхватывает. — О, детка, все хорошо, — говорит он, — все хорошо, все хорошо. Это просто один из твоих ночных кошмаров, он не настоящий. Питер внезапно чувствует себя бесполезным. Он стоит в центре комнаты с пустыми руками, необъяснимо смущенный, все еще перебарывая инстинкт борьбы или бегства. Сердце бешено колотиться, и он чувствует огромную дозу адреналина, но мозг быстро справляется с ситуацией. Никакой опасности. Просто дурной сон. Скип ловит его взгляд. — Извини, Питер, я просто вырубился. Я должен был быть быстрее. Ты можешь вернуться в постель. Питер моргает, потом смотрит на Эмму. Она все еще смотрит на него. — Ты в порядке? — переспрашивает мальчик. Он не хочет уходить, не убедившись в этом. Эмма снова кивает, а затем, к ужасу Питера, шепчет ему первые слова, которые она сказала с тех пор, как он приехал: — Я в порядке. — Ладно, кхм, извини, я просто… Покраснев, Питер начинает уходить. Скип кладет руку ему на плечо, когда он проходит мимо. В голове зарождается желание — тут же сбросить руку. Питер едва удерживается, чтобы не отойти назад — вместо этого он весь напрягается, как тогда, под тяжестью объятий Скипа. Но на этот раз Скип его не тянет. Он просто сжимает плечо Питера, недолго, а затем опускает руку. — Мы поговорим утром, — тихо говорит он. Питер кивает, стараясь не выдать своей нерешительности, когда обходит его кругом. Скип закрывает дверь.

***

Питер просыпается в свой первый школьный день, чувствуя себя совершенно не отдохнувшим. Он поставил будильник на ранний час, боясь проспать, но теперь он долго лежит в постели, обдумывая события последних двадцати четырех часов и страшась того момента, когда ему придется выйти на кухню, где он услышит, как Скип готовит завтрак. Это было всего лишь объятие. Просто дружеское объятие. Просто кошмар и на этот раз, кошмар был не для него. Но Питер чувствует… ужас. Постоянный, отвратительный, тошнотворный ужас. Это все равно, что вернуться к Арлингтонам и ожидать следующего удара. Это все равно что услышать стоны голодного Фелипе посреди ночи или сидеть в темноте и ждать, когда за дверью раздастся щелчок, говорящий о том, что Бен вернулся домой после ночной смены. Сломан, сломан, сломан. Неужели он будет таким до конца своей жизни? Неправильный. — Питер? Услышав зов Скипа, Питер перестает медлить. Он хватает рюкзак, который Скип купил для него, засовывает одноразовый телефон в задний карман, а Старкфон в передний и направляется на кухню. Би уже там, помогает девочкам одеться на улицу. Питер задерживается, размышляя, не испортил ли он что-то, увидев Лили такой уязвимой, не испортил ли он все, сунув свой нос туда, куда его не просили. — Питер! — Лили подбегает к нему, обнимает за ноги. — Доброе утро, доброе утро. Папа просил передать тебе, чтобы ты хорошо провел первый день в школе, так что хорошего тебе дня, ладно? Прежде чем Питер успевает ответить, она возвращается к Би. Мальчик моргает и краем глаза замечает, как Скип мрачно поджал губы. — Спасибо, Лили, — отвечает Питер. — Я тоже надеюсь, что у тебя будет хороший день. У тебя и Эммы. Затем происходит нечто неожиданное и одновременно подтверждающее то, что Питеру не приснилось событие прошлой ночи. Эмма делает шаг вперед, быстро обнимает его и спешит обратно к Би. На мгновение наступает общее потрясение, когда Питер, Би и Скип обмениваются удивленными взглядами, а затем Скип шагает вперед, прочищая горло: — Ладно, девочки. Идем. Би быстро приходит в себя. Она улыбается Питеру и выводит девочек за дверь. Оставив его наедине со Скипом. — Иди сюда, сядь, — говорит мужчина. Питер делает это с опаской. Скип ставит перед ним тарелку со свежими фруктами и йогуртом. Пальцы Питера дергаются, но он не берет ложку, а просто смотрит, как Скип садится напротив него. — Я должен перед тобой извиниться, — тихо говорит он. — Нет, все в порядке. Я же…за что? — За прошлую ночь, — говорит Скип. — Я немного перебрал с выпивкой, мне не следовало так вести себя с тобой и с Лили. Спасибо, что позаботился о ней до моего прихода. Питер рад, что у него все в порядке, но все же желудок не успокаивается. Паркер поймал себя на том, что борется с желанием положить яблоки с тарелки рядом в карман, так что он складывает руки на коленях, чтобы утихомирить их. — И часто такое случается? — спрашивает мальчик. — Я имею в виду, с ней все в порядке? Я думал… я просто не ожидал этого, наверное. Только не от Лили. Скип вздыхает. — Я стараюсь не говорить об этом с моими мальчиками, пока не буду уверен, что они достаточно взрослые для этого, — говорит он. — Девочки… они очень восприимчивы, а подростки могут быть чересчур легкомысленными — я не люблю рисковать, провоцируя у них новую волну потрясений. Но я думаю, что ты заслуживаешь объяснений. Думаю, что ты доказал, что достаточно ответственен и готов заботится о девочках. — С ними что-то случилось? Скип кивает. — Я знаю, что ты сталкивался с жестокостями этого мира, Питер, но даже если так, я не хочу обременять тебя… тем более в твой первый день в школе. — Нет, все в порядке. То есть, это не нормально, но я хочу знать. Я хочу помочь. Скип улыбается, но немного грустно. — Ты теперь мой помощник, не так ли? Я понимаю с каждым днем это все больше и больше, — он вздыхает. Улыбка исчезает. — Питер, эти девочки родились в очень неблагополучном окружении. Их биологические родители были… мягко говоря, они были не готовы. Их мать была зависима от героина, и поэтому девочки тоже родились зависимыми. Она бросила их в больнице, и в течение первых нескольких лет у них постоянно менялись приемные родители. Иногда я благодарю звезды, что не знаю всех подробностей, но я знаю достаточно, чтобы сказать, насколько сильно они пострадали от нескольких своих первых родителей. Они были слишком маленькими, чтобы запомнить это, но у Эммы на спине есть шрамы от сигарет, а когда я только взял их, Лили постоянно кричала, как будто ее пытали каждый раз, когда она видела мужчину с бородой… такие вещи оставляют след, даже если не остаются в памяти. У Питера дрожат руки. Плохие вещи просто случаются. Но они не должны были случаться. Сама мысль о том, что кто-то может сделать нечто ужасное с этими девочками, вызывает отвращение. Скип дает Питеру секунду, чтобы собраться с мыслями, прежде чем продолжить. — До меня было несколько семей, — говорит он, — которые пытались ухаживать за девочками. Хорошие люди с наилучшими побуждениями. Но даже если девочки на самом деле не помнят, что с ними случилось, когда они были маленькими, насилие оставляет следы в подсознании. Их поведение было… ну, скажем прямо, Питер, оно было кошмарным. Припадки крика, насилие, бессонница. Они вырывали себе волосы, нападали на любого, кто пытался их остановить. Нападали на членов приемных семей. Нападали на приемных родителей. Когда соцзащита обратилась ко мне с просьбой принять их, это был их последний шаг — я в основном занимался с подростками, такими как ты, и я признаю, что предложение взять двух потенциально опасных маленьких девочек пугало меня. Но на тот момент у меня было достаточно опыта со сложными случаями и, кроме того, им больше некуда было идти. Возможно, это звучит странно, но я почувствовал, что это… мой долг, я полагаю, заботиться о них. Ты должен позаботиться о себе, Педро. Это не так, Фелипе. Иногда приходится заботиться о других людях. Иначе случаются плохие вещи. Иначе люди стреляют в безоружных мужчин в переулках, запрещают детям есть или тушат сигареты о спины маленьких девочек. Нельзя заботиться только о себе. Внезапно вчерашнее смущение возвращается, но на этот раз не потому, что он чувствует себя незваным гостем. Это потому, что он не так подумал о Скипе: плохо подумал о Скипе вчера вечером, когда он обнял Питера, и вновь плохо подумал о нем, когда впервые услышал крики Лили. Сломан, сломан, сломан. Не со Скипом что-то не так. С ним. — Я… — хрипит Питер. — Боже, мне так жаль. — Нет, нет, я говорю тебе это не потому, что хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо, Питер. Я же сказал, что хочу извиниться. Мы с девочками проделали большую работу за последние два года, но, как ты уже заметил, все еще не идеально. Они справляются с этим по-разному. Эмма… Ну, видишь ли, она никому не доверяет, кроме меня и Би. И, похоже, теперь и тебя. Где-то под стыдом мелькнула гордость. — А Лили, — продолжает Скип. — Лили очень эмоциональная. Ты видел. Но под всем этим… она справляется с плохим, стараясь его не замечать, знаешь, блокировать. Кошмары появляются как результат этому, хотя я думал, что у нас все под контролем. Похоже, что прошлой ночью я накосячил. Позволил ей съесть слишком много праздничного торта. Слишком много сахара. Прости, ты, должно быть, ужасно спал после этого. Питер качает головой.  — Я хорошо спал, — лжет он. — Просто волновался. — Это я знаю. Я имел в виду то, что сказал вчера вечером, Питер. Ты же отличный ребенок. Питер снова улыбается, на этот раз чуть шире. Он чувствует облегчения — его страхи были необоснованны. Все в порядке: это просто его мозг, создающий из малюсеньких мух, которых даже может и не быть, огромных слонов, думая обо всем заранее слишком плохо. Он возьмет свой мозг под контроль и все станет хорошо. — А можно мне? — Питер сглатывает. — Я могу помочь тебе с девочками? Вообще? Я могу что-нибудь сделать? Теперь Скип улыбается. — Все, что тебе нужно сделать, — говорит он, — это продолжать быть замечательным старшим братом, каким ты был до сих пор. И хорошо показать себя в школе. Которая… кстати говоря! Первый урок начинается через двадцать минут. Ты сейчас можешь опоздать из-за моей болтовни. Пошли, я тебя отвезу. Они оба встают на ноги. Питер уже собирается направиться к двери, но прежде чем он успевает это сделать, Скип снова обнимает его. Успокоение последних десяти минут ускользает прочь. Скип сжимает его немного крепче, чем нужно, словно хочет показать Питеру, насколько он силен, как вдруг Питер исчезает из кухни. Он сидит на заднем сиденье старенькой машины. Он лежит на огромной скрипучей кровати в подвале. Он забивается в угол, пытаясь увернуться от кулаков Райана… Слишком близко, слишком близко… … а потом все заканчивается. Скип отпускает его и уходит. Питер качает головой и трет глаза, отгоняя непрошеные воспоминания. Берет себя в руки и уходит в школу.

***

— Нет! Ни за что! Это нарушение нашего конституционного права на безопасность или что-то в этом роде! Питер чувствует жар где-то в области затылка, когда пробирается к своему месту и падает на него, сопротивляясь желанию оглянуться. Он ощущает на себе взгляды всех присутствующих в классе — всех, кроме Флэша, который с широкими глазами смотрит на учителя, только что представившего Питера классу. — Если Вы закончили с мелодрамой, Флэш, — говорит женщина и снова обращает свое внимание на доску, — мы изучали ковалентные связи. Однако Питер замечает, как она смотрит на него, когда он поворачивается. У нее так же много сомнений, как и у Флэша. Хотя Паркер ничего другого и не ожидал, но все равно оказалось больно. Но он не может подумать об этом, потому что Флэш, сидящий впереди Питера, резко разворачивается у нему. — Как тебе удалось вернуться сюда, Паркер? — требовательно произносит он. — Это правда, что ты столкнул пожилую женщину с пожарной лестницы? — спрашивает блондинка, сидящая рядом. Питер стонет, но девушка, отнюдь не испуганная надуманной жестокостью Питера, протягивает ему руку. — Бетти Брант, — говорит она. — «Утренние новости Мидтауна», редактор отдела ежедневных происшествий школьной газеты. Есть ли у меня шанс получить интервью? Тюремная система сломана, Питер, и большинство детей здесь имеют такие же права, как и ты. Можешь ли ты рассказать что из себя представляет колония для несовершеннолетних на самом деле? — Ты же не поощряешь его прямо сейчас, — шипит Флэш. — Паркер — тот еще вредитель, да, к тому же, он, вроде как, совершил покушение. Я пожалуюсь в школьный совет. Он и Бетти Брант ругаются тихим шепотом. Это довольно сильно отвлекает, так что Питер, который на самом деле довольно решительно настроен доказать, что он не опасный преступник, и совершенно не хотел испортить все в свой первый же день из-за Флэша, наклоняется вперед. — Эй, — шепчет он, — сейчас ты надолго замолчишь, ведь я хочу оставаться паинькой, потому что иначе мне придется нарушить твое конституционное право на безопасность, чтобы заставить тебя заткнуться. Флэш краснеет и открывает рот, но прежде, чем он может выдает свой возмущенный ответ, его прерывает смех. Питер оборачивается. Девушка на заднем ряду ухмыляется, прячась за копной темных вьющихся волос. Он улыбается ей, испытывая облегчение от того, что хоть один человек не боится его, но прежде, чем успевает посмотреть ей в глаза, она утыкается носом в экземпляр «Потерянного рая» у себя на столе. — Поскольку мистер Паркер настолько уверен в себе в свой первый же день, что даже не слушает наш разговор, — говорит учитель, — возможно, он хотел бы рассказать нам, что такое банановая связь? Питер оборачивается, и его уши горят. Флэш ухмыляется до тех пор, пока Питер не рассказывает что это за химический тип связи. В конце урока Питер пытается поймать взгляд той девушки — видит Бог, он хочет завести любого друга здесь, которого только сможет получить — но она выходит из класса в ту же секунду, как звонит звонок, склонив голову, с кучей книг в руках.

***

Та девушка с копной темных волос поднимает настроение, по крайней мере, если учитывать тот факт, как остальная часть Мидтауна относится к Питеру. К третьему уроку он уже почти скучает по школе, в которую ходил, когда жил у Арлингтонов: там дети могли из кожи вон лезть, чтобы помучить его, но, по крайней мере, они признавали его существование. — Мне кажется, я умер во сне, — говорит он, когда находит Неда в столовой. — Я похож на призрака? Неужели я невидимка? Пожалуйста, скажи, что ты меня видишь. Вместо ответа Нед предлагает ему тайное рукопожатие, которое заставляет Питера улыбнуться. Они обедают в углу кафетерия, и Нед, благослови его Господь, ведет себя совершенно спокойно, хотя на них не смотрит абсолютно никто. — Они это переживут, — говорит он, когда мальчики садятся за стол. — Ты всего лишь слух этой недели. Подожди, пока кто-то порвет штаны на уроке физкультуры или будет пойман целующимся в музыкальном зале, они сразу же забудут о тебе. — Возможно, — Питер оглядывается через плечо, и девочка позади него проливает молоко, подпрыгнув от его взгляда. — Хотя это и странно. Я привык быть боксерской грушей, а теперь все ведут себя так, будто это я собираюсь избить их, чтобы забрать карманные деньги. — И это плохо? — Нед роется в своем рюкзаке. — Ты самый плохой парень, которого когда-либо видела эта школа. Признай это, мой друг. Ага! Он достает из сумки пачку брошюр и протягивает их Питеру. Паркер сдергивает одну сверху, на которой нарисован Далек*, и читает надпись вслух: — Клуб робототехники: уничтожим конкуренцию на региональных в этом году, — он удивленно поднимает бровь, взглянув на Неда. — Ты предлагаешь признать мое задирство так? — Ну, ты прав. Помнишь, как ты говорил, что я определенно твой лучший друг и, возможно, самый великий человек, которого ты когда-либо знал? Все это внеурочные занятия, которые моя мама заставляет меня посещать. Я подумал, раз уж ты так сильно меня любишь, то мог бы сделать мой огромный список кружков более сносным, посещая со мной один или два, которые ты мог бы… — Да, чувак, я согласен, — говорит Питер без колебаний. — Согласен на все. — Серьезно? — Нед, явно готовящийся к более долгим уговорам, тут же облегченно выдыхает. — О боже, ты даже не представляешь, насколько лучше будут репетиции группы с тобой. Моя мама заставляет меня играть на тубе. Туба, Питер, как будто мне мало… ты в порядке? Питер замер. Перебирая брошюры, он наткнулся на одну для внеклассной программы обучения грамоте, в которой старшие дети, по-видимому, идут в начальную школу, чтобы читать вместе с четвероклассниками. «Там, где растет Красный папоротник» заметно выделяется среди всех книг на брошюре. — Эм, — говорит Нед, — тебе не обязательно посещать все занятия, Питер. Если чтение — не твое… — Нет, я хочу. Я не хочу все время быть дома. И почему? Подумай, Питер. Почему? Потому что со мной что-то не так. — Хорошо… ты уверен, что в порядке? Питер проводит рукой по брошюрам, ерзая. Теперь именно он избегает взгляда Неда. — Как ты думаешь, Бен бы… знаешь, ему бы понравился Скип? — О. А, ну… А почему ты спрашиваешь? Он… он хорошо с тобой обращается? — Да. Да, он классный. Типа, очень, очень классный. Я думаю, что просто… это немного выводит меня из себя. Как будто он слишком милый. Наверное, я просто чувствую, что не заслуживаю этого. Или еще что-нибудь. — Питер, — Нед вырывает брошюру из рук Питера, заставляя его поднять глаза. — Ты через многое прошел, чувак. Я имею ввиду, действительно сумасшедшее количество дерьма. Я думаю, это… имеет смысл, что ты слегка раздраженный. Но люди могут быть добры к тебе. Ты ведь это знаешь, да? Питер улыбается. Это требует усилий, но как только уголки его губ поднимаются, ему становится легче. — Спасибо, Нед. Нед расслабляется. Он улыбается в ответ. — Конечно. Ты же знаешь, что я всегда рядом, чувак. А теперь, если ты закончил быть угрюмым, пожалуйста, позволь мне рассказать тебе о капитане команды по академическому декатлону. Это единственный клуб, за который ты меня поблагодаришь.

***

Постепенно жизнь Питера начинает приходить в норму. Он присоединяется к музыкальному оркестру, математическому и робототехническому клубу, а также к команде по академическому декатлону (и сразу же начинает бешено влюбляться в капитана, Лиз, как и предсказывал Нед). После того, как он сдает несколько домашних заданий, большинство учителей забывают о своей первоначальной настороженности и перестают наблюдать за ним краем глаза, когда они думают, что он не заметит. Настороженность учеников школы проходит не так быстро, но после абсолютно спокойного месяца, когда Питер даже заточку не притащил, они быстро теряют к интерес к мальчику. И через шесть недель все, кроме Флэша, относятся к нему как к любому второкурснику, а Питер не особо беспокоится о том, что Флэш, как и раньше, относится к Паркеру, как к грязи. Он очень занят. Он отлично учится в школе. У него есть Нед. Все почти так же, как и раньше, за исключением того, что отсутствие Бена в его почти «прежней жизни» кажется более заметным теперь, когда он окружен напоминаниями о дяде и о том, что он сделал для мальчика. Заметным, но не ранящим. И так же, как и с родителями, со временем все становится лучше. Дома тоже все стало более спокойным. После того первого кошмара Лили крепко спала всю ночь, и по мере того, как тянулись недели, Питер все больше и больше убеждался, что его первоначальная настороженность по отношению к Скипу была просто результатом какой-то странной реакции на обстоятельства, в которых он стал жить. Помимо нескольких неприятных объятий и слишком долгих взглядов, Скип просто идеальный родитель — внимательный, сочувствующий, готовый помочь в любой момент. Он никогда не заменит Бена, но Питеру все больше нравится Скип, когда он видит, что на кухне его ждет упакованный обед или сообщение, в котором мужчина напоминает, что не стоит задерживаться допоздна, что он скучает. Питер очень любит девочек. Он любит их почти так же, как любил Бена, любит так сильно, что это немного пугает его. Они любят его в ответ: Лили, такая же подвижная, как всегда; Эмма, более спокойная, но с каждым днем она все больше привязывается к мальчику. Теперь они обе целуют его в щеку перед сном каждый вечер. Со временем пугливость Питера сходит на «нет». Он лучше спит. Он не крадет так много еды — только когда слишком напряжен из-за тестов или, однажды, он сделал это перед первой игрой по декатлону, но в остальном его маленький секрет не увеличивается. Даже упырь на плече отступил, его шепот становился все тише и тише, пока Питер почти не перестал его слышать. Он снова начинает верить, что все будет хорошо. До тех пор, конечно, пока все не разваливается.

***

Питер возвращается домой поздно вечером. Сегодня пятница, и Лиз задержала их допоздна на тренировке, чтобы подготовиться к региональному этапу, который состоится в следующие выходные. По пятницам у Скипа и девочек семейная терапия, так что Питер едет домой на метро, ожидая войти в пустую квартиру. Он с нетерпением ждет, когда телевизор будет в его полном распоряжении — в другое время на экране без умолку разговаривает Свинка Пеппа — но когда он заходит, обнаруживает Скипа на диване, смотрящего спортивную передачу в беззвучном режиме со спящими девочками по бокам. Прежде чем Питер успевает захлопнуть за собой дверь, Скип показывает ему, чтобы мальчик был тише. Питер понимает. Он снимает ботинки при входе, а затем на цыпочках подходит ближе к дивану, и когда он оказывается совсем близко, замечает мокрые дорожки от слез на щеках каждой из девочек. — Тяжелый сеанс, — шепчет Скип. — Нам пришлось закончить его раньше, и мы смотрели Диснеевские фильмы всю ночь, чтобы успокоить их. Они заснули посреди Моаны. Может ты поможешь мне уложить их в постель? Питер осторожно берет Эмму на руки, стараясь не разбудить, а Скип поднимает Лили, укладывая ее себе на плечо. Вдвоем они несут их по коридору и кладут, полностью одетых, в кровати. Лицо Эммы морщится, когда Питер опускает ее, но она не просыпается; просто переворачивается на другой бок и начинает сосать большой палец во сне. Паркер поднимает глаза, чувствуя, что Скип наблюдает за ним. Скип кивает в сторону кухни. — С ними все будет в порядке? — спрашивает Питер, усаживаясь за обеденный стол, пока Скип роется в холодильнике. Он появляется с пивом, делая большой глоток, прежде чем сесть напротив Питера и вздохнуть. — С ними все будет в порядке, — говорит он. — Иногда терапия подобна вытягиванию яда из раны — это болезненно, но необходимо. Но, черт меня побери, я ненавижу видеть, как эти девочки плачут, — он делает еще один глоток. — Спасибо за помощь, Питер. Я думал, что руки онемеют, прежде чем ты появишься. — Ну да. Я просто рад, что они в порядке. — Так и будет. А ты как? Выглядишь немного напряженным. Питер пожимает плечами. — Это всего лишь приближающиеся соревнования. Даже мистер Харрингтон волнуется, потому что Мидтаун всегда занимает высокие места, так что в этом году ждут того же, как некое наследие, наверно. Знаешь, большое давление. Питер ожидает, что Скип снова скажет какой он умный, как ему повезло, что он в команде по декатлону — теперь это уже привычные слова — но вместо этого Скип долго рассматривает Питера, а затем подает пиво. Питер смеется, думая, что это, должно быть, банальная папина шутка, но смех быстро затихает, когда он видит выражение лица Скипа: серьезное, размеренное. Смотрит на Питера так, будто он его изучает. — Попробуй, — говорит мужчина. — На вкус он лучше, чем на запах. Сердце Питера начинает биться сильнее, хотя сначала он не может сказать почему. — Кхм, ты ведь несерьезно, правда? Это что, какой-то тест? Теперь Скип смеется, но в этом нет ничего смешного. Внезапно упырь появляется снова. Его шерсть стоит дыбом. — Никакого теста, Пит. Первое пиво — это большой шаг в жизни молодого человека, и я думаю, что ты доказал, что достаточно взрослый для этого. Я бы хотел быть тем, кто даст тебе первую бутылку. Валяй. Питер не хочет, но что-то в голосе Скипа, в том, как он продолжает смотреть на лицо мальчика, пока они разговаривают, заставляет его взять бутылку и быстро сделать маленький глоток. Это намного, намного хуже, чем пахнет. Питер чуть не давится этим — ему удается сглотнуть, но он отплевывается, кашляя, и вытирает рот тыльной стороной ладони. Скип, уже смеясь по-настоящему, забирает пиво, прежде чем Питер успеет его пролить. — Ладно, ладно, — говорит он, — может быть, пока и нет. Ты действительно все еще маленький ребенок в некотором смысле, не так ли? Питер, у которого уже слезятся глаза, старается не показывать, как сильно все внутри жжет. Скип никогда раньше так с ним не разговаривал. Он не понимает, что происходит. Нет, ты не понимаешь, не так ли, потому что ты никогда не слушаешь меня, ты никогда… Питер резко встает на ноги. — Мне надо почистить зубы, — говорит он. Скип откидывается на спинку стула и делает еще один глоток. — Конечно, — отвечает мужчина. — Спокойной ночи, Питер. Питер почти спотыкается, направляясь в свою комнату. Сердце колотится, а тихий голосок визжит ему в ухо.

***

Как и в ночь того странного объятия, Питеру требуется много времени, чтобы заснуть. Точно так же, как в ту ночь, он просыпается от пронзительного звука. Но на этот раз это не крик Лили из-за ночного кошмара. Это звук его двери — петли скрипят, когда она открывается. Питер садится на кровать. Кто-то стоит в дверном проеме, вырисовываясь силуэтом на фоне тусклого света, льющегося из коридора. В какой-то момент Питеру кажется, что ему снится кошмар, потому что эта фигура слишком большая для человека, и она слегка покачивается, как будто ей трудно удержаться на ногах. Затем Скип, шатаясь, выходит из коридорного света и направляется в глубь спальни. Но это не Скип, каким его когда-либо видел Питер. Даже в темноте мальчик замечает, что его глаза не в фокусе, может чувствовать запах зерна и спирта вокруг. На этот раз Скип не просто навеселе — он пьян в стельку. И прежде чем Питер успевает что-то сказать, Скип преодолевает оставшееся расстояние между ними и садится на край кровати. Питер отшатывается. В его голове звучит сирена, и она воет (слишком близко, слишком близко, слишком близко), но Паркер парализован. Он даже не думает вставать. — Скип? — спрашивает мальчик. — Все в порядке? Скип слегка качается, пытаясь поймать взгляд Питера. — Посмотри на себя, — бормочет мужчина. — Всегда так заботишься обо всех остальных. Всегда такой милый. Когда ты пришел ко мне, я думал, что ты будешь… совсем другим. Как другие мальчики. Они всегда дрались со мной, ты же знаешь. Их мне и пришлось учить. А вот ты… ты. Ты совсем другой. Ты гораздо лучше. — Скип, — говорит Питер, и его голос становится все громче, хотя он из-за всех сил пытается сохранить свой шепот. — Я думаю, ты должен вернуться в постель, кажется, ты слишком много выпил. А потом Скип накидывается сверху. Это происходит так быстро, что Питер даже не успевает подумать о том, чтобы убежать или попытаться столкнуть его — не то, чтобы он мог, если бы попытался. Только что он сидел на кровати, а в следующую секунду уже рухнул на матрас под тяжестью тела Скипа, в то время как мужчина обхватил его руками и не отпускал. Мысли Питера путаются в панике. Он не может понять, что происходит, не может даже думать — все, что он знает, что он должен уйти, должен скинуть этот вес, чтобы бы просто вздохнуть (слишком близко слишком близко СЛИШКОМ БЛИЗКО), так что он говорит: — Слезай, Скип, пожалуйста, слезь с меня, пожалуйста, просто… Скип прикрывает рот рукой. — Заткнись, — шепчет он. — Не притворяйся, что тебе это не нужно. Ты всегда был… таким милым мальчиком… Скип начинает двигать бедрами. Наконец-то Питер все понял.

***

Ты счастлив, Питер? Ты счастлив? Ты..?