Третий вариант

В висках набатом стучит кровь. Он понимает, что это, скорее всего, нормально, учитывая, как его отделали, пока он был без костюма, и что это, невероятное, чудо: насколько боль незначительна. Однако он все равно чувствует небывалое облегчение, когда, наконец, может на время расслабиться, даже если эта эйфория будет длиться считанные мгновения. — Рука онемела, — говорит он, пока Наташа пересекает комнату, направляясь к нему. — Это нормально? Через стеклянную дверь он видит, как Росс уходит, и теперь он уверен, что женщина не хочет говорить, пока тот не уйдет. И, когда госсекретарь, все-таки, исчезает за углом, она кладет руку ему на плечо — столь неожиданный, но не менее приятный жест дружбы. — Все хорошо? Нет, он не в порядке, но чувствует, что будет неправильно сказать это прямо сейчас. Все они были там, на том сражении. Они видели, как Барнс сбежал. И оба прекрасно понимают, что произойдет, если он вместе со Стивом пересечет границу. Такое не требует особого акцента. Поэтому он просто говорит: — Тридцать шесть часов. Боже… — У нас катастрофически мало людей. И это действительно так. Как и весьма преуменьшенный факт таланта Наташи к преуменьшению. — И где, спрашивается, Халк, когда он так нужен? Не объявлялся? Наташа натянуто улыбается. — Ты уверен, что он был бы за нас? Снова это не тот вопрос, что требует ответа. Когда воцаряется тишина, Наташа добавляет: — Но есть один человек. И у Тони, кажется, тоже.

***

С тех пор, как Чувачок-паучок заявил о себе в самом начале весны, Тони узнал про него все, что только мог — после промаха с Альтроном, Старк сделал это частью своей работы: он должен знать о каждом индивидууме, потенциально имеющем чуть больше способностей, чем все остальные — однако, в отличие от, скажем, Ванды, он дал этому акробату немного больше свободы. Безответственно? Может быть. Безрассудно? Вполне возможно, что да. Однако, видя, насколько этот «паук» аккуратен — серьезно, за все время, худшее, что он вытворил — несколько вмятин на авто, которые он же спас от аварии, что, к слову, в супергеройских кругах можно сравнить разве что с подгоревшим на завтрак омлетом — Тони позволил себе немного расслабиться, особенно учитывая тот факт, что у него было, на чем зациклиться. Кроме того, разве его не окрестили безрассудным и безответственным еще в далекие бородатые? По крайней мере, СМИ так точно. И Пеппер, когда она все-таки собрала вещи пару месяцев назад. И, да, может быть, это далеко не самые лучшие звания, но даже с ними Тони до сих пор Железный Человек, к слову, уже почти десять лет, что действительно огромное достижение. Особенно для него. Поэтому Тони не стал следить за пауком так пристально, как, вероятно, стоило бы. И это упущение аукается, когда ему действительно становится нужен паучок. Казалось бы, самое простое задание в мире. В конце концов, он же Тони Старк — насколько трудным может оказаться поиск чувачка в ярко-красном костюме, пускающем паутину дни напролет? Легче легкого. С такой уверенностью Тони загружает в Пятницу все существующие снимки этого акробата, думая, что по прилету в Нью-Йорк у него будет точный адрес, если не все пароли на телефоне Человека-паука. Его гениальная задумка состояла в том, чтобы застать циркача врасплох, когда тот будет дома, но все планы быстро летят в помойку, когда, приземляясь, Пятница сообщает результаты поиска: — Результатов нет, сэр. — Ничего? — Совсем ничего, — подтверждает Пятница. И даже несмотря на то, что есть сотни, если не тысячи, снимков паука, нет ни единого, где он был бы без маски. Более того, по словам Пятницы, ни в одном из районов он не появлялся достаточно часто, чтобы понять, где именно тот живет — получается, нет даже предположительного адреса. Так что, судя по всему, этот паук не так прост, как думал Тони. Вот так сюрприз. Впрочем, нет времени упрекать себя. И, тем более, Тони уж точно не собирается увеличивать список собственных промахов, так что он быстро меняет задание Пятницы на сканирование работающих камер видеонаблюдения. Раз уж не получается врасплох, будут действовать по ситуации. И, как-то так, спустя час он оказывается в Квинсе, спихивая с крыши высотки коротышку, называющую себя Человеком-пауком. Оглядываясь назад, Тони понимает, насколько символична их первая встреча по отношению к следующим трем месяцам общения. Хотя, если так подумать, мы всегда понимаем, что ошиблись, лишь спустя время.

***

Но Тони понимает, что ошибся слишком поздно. Он никогда не должен был позволять парню оставаться перед ним в маске. И во всем этом есть некоторая ирония. Он просит ребенка — а это определенно ребенок, если судить по голосу и худощавому телу, Тони может дать ему лет девятнадцать, может быть двадцать, но уже с натяжкой — помочь ему в войне, где Старк выступает за прозрачность и открытость. И в тоже время он позволяет этому же ребенку нарушить самое главное правило его команды. Но хуже всего то, что Тони все прекрасно понимает. Сколько раз он сожалел о том, что проболтался на пресс-конференции о своем главном секрете буквально через несколько часов, как одержал победу над своим первым врагом? Больше, чем ему хотелось бы признавать. Вероятно, даже больше, чем он сможет сосчитать, хотя есть несколько особенно мучительных моментов, которые он не сможет забыть: когда Пеппер падала в огонь прямо у него на глазах, когда она же собрала свои вещи и ушла. Случилось ли все это, если бы он держал рот на замке? Такие вопросы больше всего мучают Тони, когда он не может заснуть. И даже, если для Тони уже все давно потеряно, у этого малого еще есть шанс. Старк понимает, что у него есть люди, которых он пытается защитить и, поэтому, дает ребенку время все осознать, понять, что есть те, кому можно доверить свой секрет, даже если речь не идет про весь мир в целом. Поэтому он позволяет ему не снимать маску. Черт, да он даже делает ему новую, в которой он не будет похож на дешевый косплей персонажа вселенной Тима Бертона, и полностью игнорирует любое раздраженное сообщение Хэппи, когда тот едет забирать мальца на сражение. Но главная проблема окажется том, что Тони в отчаянии. И это отчаяние особенно сильно, когда спустя сутки после того, как он пообещал Россу привести Стива и Баки, эти двое улетают на реактивном самолете, оставляя позади Роуди со сломанным позвоночником и Тони, уверенным, что они как никогда близки к концу. Концу всего. Не только крепкой дружбы Старка и Роджерса, но и Мстителей в общем. Возможно, именно это отчаяние и приводит Тони в номер малого в тот вечер: он только что потерял половину людей, которых считал частью команды, семьи, так что было бы неплохо поболтать с кем-то, кто действительно помог ему без вопросов, просто положившись на него, даже если этот кто-то и не был ему другом. Или, может быть, он оказывается там, потому что до этого пять часов наворачивал круги около операционной, наблюдая, как врачи безуспешно пытаются залатать его верного друга, понимая, что не сможет заснуть сегодня ночью. Может быть, Тони просто устал смотреть, как все вокруг него рушится. Это определенно не то, в чем он хорош. Он хорош в том, чтобы собирать и конструировать такие вещи, как продвинутый костюм для ребенка или новые ноги, которые он, безусловно, сделает для Роуди. А этот малыш… Он отлично справился сегодня, к тому же, нет ничего плохого в том, чтобы похвалить его, верно? Это, в конце концов, сплачивает команду. И Тони собирается начать разговор первым. Но, когда он приходит, малой все еще не снимает маску. Это первый раз, когда Тони чувствует укол раздражения, первый раз, когда он начинает действительно сомневаться в условиях их сделки. На какую-то долю секунды он даже задается вопросом, не издевается ли над ним этот ребенок, продолжая носить маску — потому что, как Старку казалось, совместное сражение с гигантским парнем должно сплачивать, разве нет? — и задумывается над тем, что его благонамеренные обещания начинают выходить ему боком. А после Тони замечает, как ребенок обходит его стороной, пока Старк заходит в номер, как приземляется на стул, игнорируя предложение сесть поближе, на кровать, как ничего не говорит об идиотской футболке, купленной Хэппи по просьбе Тони, как своего рода наказание за то, что малец решил лететь в другую страну даже без маленькой сумки, и понимает, что этот ребёнок вовсе не измывается над ним. Просто он нервничает. И, конечно, учитывая, что за последние двадцать четыре часа он из сражающегося-в-пижаме малого превратился в сражающегося-против-Мстителей-в-одной-команде-с-Тони-Старком парня, вероятно, совершенно нормально, что он немного на взводе, даже если парень и был уже супергероем некоторое время до сегодняшнего дня. Так что Тони снова позволяет ребенку оставить маску. И это становится его ошибкой номер два.

***

— Мистер Старк? Тони! Земля вызывает Тони Старка! Далеко не сразу Тони отрывается от телефона, где уже несколько часов без перерыва отвечает на сообщения Росса и его подопечных. И, только когда он выключает смартфон, понимает, что машина остановилась на светофоре неподалеку от Нью-Йоркской публичной библиотеки, где они с Хэппи высадили Человека-паука пару минут назад. Хэппи, развернувшись к Старку, обращает на него давно знакомый и уже почти родной взгляд. Тот, что снова и снова спрашивает: Тони Старк, во что ты ввязался на этот раз? Но Тони лишь ведет бровью, снова уставившись в телефон. — Попробуй иногда использовать слова. — Ребенок, — говорит Хэппи. — Одно слово — отличное начало. А теперь повышаем уровень сложности. Как насчет цельного предложения? Хэппи нетерпеливо вздыхает. — Он не кажется, не знаю… слишком молодым? — К чему Вы клоните, мистер Хоган? — Вы даже не знаете его имени. Ничего о нем не знаете. Он с легкостью может оказаться беспризорником или малолетним преступником, и это, похоже, Вас никак не волнует. Уверены, что это хорошая идея? Тони спускает темные очки на нос и смотрит на Хогана поверх них. — Хэппи, — возражает Старк, — посмотри, где мы. Мужчина смотрит в окно, устремляя взгляд вверх по улице, в сторону мраморных колонн входа в публичную библиотеку, рядом с которой виднеется красная точка — Человек-паук — идущая в противоположном направлении с чемоданом, подаренным Тони. — Это библиотека, — решительно отвечает Хэппи. — Он, наверное, не знаю, попросил высадить его здесь, чтобы мы просто… Боже, я серьезно, мне кажется, что… — Мы в трех кварталах от Колумбийского*. Хэппи закрывает рот. — Он студент колледжа, Хэппи, — уверенно говорит Тони. — Как еще по-твоему он успевал бы разгуливать по городу в красном трико? Хэппи все еще скептически смотрит на Старка. — Помните, как Вы учились? — возражает Хоган. — Вы когда-нибудь в действительности задумывались об ответственности или просто накидывали темы для скандалов и разоблачений для СМИ? — Я был моложе, когда попал в университет. Мне было пятнадцать, забыл? А еще у меня была куча проблем и комплекс богатенького мальчика, брошенного папой. А этот парень во многом уже превзошел меня. — Ладно, но у Вас были горы денег, а все, что есть у него — сверхспособности. И теперь еще многомиллионный костюм. Что может пойти не так? — Просто попробуй думать позитивнее хоть иногда. Хэппи чертыхается, когда позади него начинают гудеть другие машины, так что он разворачивается, и авто трогается с места. — Все, что я хочу сказать — это… — Расслабься, — Тони еще раз оборачивается, но красная точка уже растворилась. А после машина заворачивается за угол, и библиотека тоже исчезает из виду. — Я собираюсь приглядывать за ним, все будет в порядке. И Тони действительно собирается. Ему нравится этот пацан. Ему понравилось, как отважно он сражался в Германии, как будто был готов хоть каждый день проворачивать это, как ребенок светился даже через маску, когда вечером Тони заказал ему ужин в номер. Ему нравятся отсылки к Звездным Войнам. Ему нравится, что ребенок снова предложил свою помощь, хотя сделал гораздо больше, чем большинство людей когда-либо делали для Старка, и все, что он просит взамен — соблюдение личного пространства, хотя мог просить гораздо большего. Денег, связей и щедрости Старка, которых от него ждут почти все кругом. Так что да, Тони действительно собирается присмотреть за этим ребенком. Но потом случается Сибирь. И Тони забывает обо всем.

***

В течение следующих нескольких месяцев в голове Тони крутится лишь две мысли. Первая: Баки Барнс убил моих родителей. Вторая: Стив все знал. Всего две мысли оказываются настолько тяжелыми и массивными, что вытесняют все остальное из головы. Ему больше не о чем думать.

***

К сожалению — или, может быть, к счастью — жизнь Тони не та, где позволено слишком долго валяться без дела. И он знает это, даже если порой нуждается в напоминании. Как обычно, тем, кто напомнит ему, будет Пеппер. — Ты знаешь, что соглашение трещит по швам? — говорит она, без приглашения появляясь в квартире Тони в верхнем Ист-Сайде однажды утром, в деловом костюме, делая вид, будто бы последних месяцев просто не было — как будто она все еще ассистентка, и это все еще ее работа — прийти пораньше и вытащить Тони Старка из любой проблемы, и не важно, случилась ли она по вине девушки, алкоголя или чего-то совершенно иного. — СМИ уже прозвали твоих друзей из Мстителями Изгоями, ООН шесть недель работают в экстренном режиме и, если, вдруг, тебе интересно, я уже устала каждый день отвечать на звонки с вопросами, куда пропал Тони Старк. Это больше не входит в мои обязанности, Тони. Тони, лежа на диване в неизменной последнюю неделю пижаме, игнорирует Пеппер, ковыряясь в перчатке, с которой он возится с тех пор, как произошел инцидент с Баки. — Они мне не друзья. — А я не твоя подружка, — парирует Пеппер. — Но, послушай, жизнь на этом не заканчивается. В доказательство своих слов, Пеппер просит Пятницу раскрыть шторы, заставляя Тони бросить отвертку, чтобы закрыть ладонью лицо от ярких солнечных лучей. А потом он садится. — Чего ты хочешь, Пеппер? — срывается Старк. — Зачем пришла? — Я здесь, потому что это не ты, — говорит она. — И всякий раз, когда ты теряешься, тебе нужно, чтобы кто-то напоминал тебе о том, что жизнь не закончилась. Тебе нужно на что-то отвлечься. Попробуй вернуться к обсуждению условий соглашения, исправлению репутации Мстителей, Сентябрьскому Фонду или… — Или нас? Пеппер глубоко вздыхает. — Нет, — говорит она. — Но что ты думаешь об этом? Пеппер щелкает по ближайшему экрану, и на нем появляется статья из Дейли Бьюгл. В самом верху фотография Человека-Паука: она размытая и в малом разрешении, определенно снятая издалека на дешевый смартфон, но нет никаких сомнений, что этот красно-синий костюм — паучок, потому что это именно тот красно-синий костюм, который сделал Тони.

ОЧЕРЕДНОЙ ПРОВАЛ ТОНИ СТАРКА? Наш источник сообщает, что СТАРК на пару с Человеком-пауком связался с ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ, и у Бьюгл есть доказательства!

— Черт, — говорит Тони. — Это уж точно, — подтверждает Пеппер. — Думаю, тебе стоит этим заняться, — она смотри на часы. — У меня скоро встреча. Не умрешь здесь без меня? Тони, чувствуя жуткое головокружение, когда его затянувшееся оцепенение начинает проходить, медленно кивает, все еще разглядывая заголовок газеты. И тут Пеппер делает нечто неожиданное: она пересекает заваленную мусором гостиную и коротко целует Тони в макушку. А потом исчезает в дверях. Тони встает на ноги. Пора возвращаться к работе.

***

Оказывается, Хэппи присматривал за ребенком все это время. Ну, или что-то вроде того. Во всяком случае, он отвечал на звонки мальчика, прослушивал его сообщения, чтобы убедиться, что он не влип во что-то серьезное, сохраняя все данные на случай, если Тони все-таки решит выполнить свое обещание. — О, слава Богу, — говорит Хэппи, когда Тони, наконец, просит прислать весь накопившийся материал ему. — Он весь Ваш, босс. Как только Тони видит тонну сообщений, он понимает облегчение Хэппи. Ребенок был… полон энтузиазма все это время. И это еще мягко сказано. Но, даже когда Старк перебирает бессвязные голосовые сообщения и тексты с множеством опечаток, он все равно не разделяет раздражения Хогана. Вообще-то, это кажется ему милым — то, насколько этот малец нетерпелив — и сейчас Тони даже не может вспомнить, когда у него в последний раз просыпался подобный юношеский энтузиазм делать добро просто потому, что это здорово и правильно. А этот ребенок полон энтузиазма, и Тони это нравится. Это приободряет его, частично отгоняя уныние последних месяцев. Совсем немного, но этого достаточно, чтобы Тони смог поднять себя с дивана. Он слушает сообщения малого в мастерской, работая над новыми ногами для Роуди, слушает в машине, когда едет в отделение ООН, чтобы обсудить поправки к соглашению, слушает, пока Росс пытается собраться с мыслями перед речью, и каким-то чудесным образом эти голосовые сообщения делают каждую из этих вещей терпимой. Это похоже на эксклюзивный, милый супергеройский подкаст: «во что Человек-паук влип сегодня?» Каких котят снял с дерева, для кого делал сальто назад, чьи, несомненно, бесценные кошельки спас в этот день. Это такое неожиданное напоминание о том, что есть мир за пределами огромных бетонных башен и строгих черных костюмов, что Тони с нетерпением ждет следующих сообщений потому, что, разве это не то, за что он боролся все это время? За мирное небо. За то, чтобы все могли спокойно жить своей жизнью, не беспокоясь о том, что кто-то в любой момент может обрушить здание им на головы, зная, что есть те, кто спасет их в любую минуту. Зная, что есть такие невероятные люди, как Человек-паук. И все же, несмотря на все это, Тони ему не звонит. Он говорит себе, что это потому, что он еще не нуждается в помощи ребенка. Какой смысл вытаскивать его — он все еще может быть просто дружелюбным соседом Человеком-пауком — если у него нет ничего достаточно важного для ребенка? Но Тони понимает, что на самом деле, это далеко не главная причина. Он не звонит потому, что хочет сохранить эту наивную доброту так долго, как только сможет, прежде чем ему придется разбить детские мечты об идеальном супергеройском мире вдребезги. Да, он действительно делает это для малого, но не меньше, чем для себя, ведь сейчас его наивность — одна из тех немногих вещей, которые помогают пережить ужасные дни. Соглашение разваливается на глазах. Общественное мнение становится все хуже по мере того, как все больше материалов утекают с базы данных ЩИТа (или, возможно, уже Гидры), как все больше людей узнают про полную промывку мозгов Барнса. То, что создавалось для урегулирования шаткой ситуации, постепенно становится причиной осуждения политики правительства Соединенных Штатов, и, хотя Тони понимает, во что ввязывается, он все еще Мститель, начавший весь этот кавардак. Он поддержал соглашение, и теперь весь мир ждет, чтобы он же все исправил. А все исправить — значит разобраться с Человеком-пауком. И, даже несмотря на то, что Тони прекрасно понимает безобидность малыша, потому что слушает его «ежедневные отчеты» и сейчас может с уверенностью заявить, что он совершенно точно не малолетний преступник или член подпольной мафии, слухи о нем расползаются все быстрее. В том числе благодаря Дейли Бьюгл и их статьям. Однажды утром Тони звонит даже Росс с требованием, чтобы он немедленно решил вопрос «этого человека» и внес его в список подписавших соглашение. Однако подпись означает раскрытие имени. И тогда Тони нарушит данное им обещание. Потеряет доверие Человека-паука. А за последние дни он потерял доверие слишком многих людей. Поэтому он откладывает этот разговор на потом. Откладывает так долго, как только может. Но потом Человек-паук взрывает банк, и Тони больше не может просто молчать.

***

Тони в своем доме в Малибу устраивает сентябрьский грант по сбору средств, когда Пятница уведомляет его о том, что сердечный ритм ребенка внезапно подскакивает до небес. И это выбивает Старка из колеи. Все время, пока Тони наблюдал за малым, он думал, что ждет того момента, когда будет по-настоящему нуждаться в ребенке, но никогда не задумывался над тем, что это в нем могут нуждаться. Он проклинает себя, торопливо покидая вечеринку, спускаясь в лабораторию, пока костюм уже на полпути к местонахождению Человека-паука, перебирая в голове все возможные варианты происшествий, в которые мог угодить ребенок, пока Тони потерялся в прострации. Но чего Тони точно не ожидал, так это увидеть парня на пожарной лестнице жилого дома в центре города, разговаривающего с маленькой девочкой. Это настолько неожиданно, что Тони не сразу раскрывает себя, игнорируя утихающее беспокойство, а просто слушает издалека. И чем дольше он слушает, тем сильнее его накрывает вторая волна тревожности. Дело даже не в том, что он наблюдает заведомо жуткую сцену, хотя это действительно так. Просто Тони вновь чувствует, что ребенок может оказаться малолетним преступником с той же вероятностью, как и тем, кто разговаривает с чужими детьми посреди ночи. Однако, единственное, что хоть немного успокаивает — девочка. Видимо, паук был здесь уже не раз, потому что она ведет себя более чем спокойно. И тогда Тони ловит себя на мысли, что Человек-паук ни разу не зарекался об этом в своих сообщениях. Ни разу. А, учитывая тот факт, что Тони недавно прослушал последнее голосовое, где парень рассказывал, как милая леди дала ему Чуррос*, это вызывает еще большую тревогу. Что еще Человек-паук собирается скрывать? Кроме лица, конечно. И личности. И адреса. И своего круга общения. Внезапно Тони чувствует себя таким же идиотом, как и пару месяцев назад, думая, почему время его ничему не учит? Он когда-то доверял Стиву, потому что Стив был… Стивом. Тем самым «клишированным» добрым, правильным, мускулистым и героичным американцем. Как можно было не доверять такому человеку? И, вуаля, он снова вернулся к началу. Неужели он вновь ошибся? Неужели зря доверился Человеку-пауку просто из-за его милых голосовых сообщений и растерянной манеры речи? С этой мыслью Тони появляется перед пауком на крыше. Может быть, именно поэтому он немного груб. — Привет, Человек-паук, — говорит Старк. — А кто такой Питер? Во второй раз Тони чуть не сшибает Человека-паука с крыши. И это приносит некоторое удовлетворение, но лишь на мгновение. Парень, несмотря на то, что он был совершенно спокоен, разговаривая с той маленькой девочкой, сейчас не выглядит так же невозмутимо, хотя его лицо все еще закрыто маской. У него напряженные плечи, дерганый голос, и, когда он замечает Железного Человека, встречает его далеко не так тепло, как Тони ожидал после стольких сообщений. Это отталкивает. Но и заставляет задуматься. Что еще Тони умудрился проворонить, закрывшись в своей башне из слоновой кости, прослушивая «подкасты» ребенка, когда захочется, игнорируя тот факт, что его едва-едва можно назвать взрослым? Человек-паук оправдывается, что Тони поймал его не в лучшую ночь. И тогда Тони говорит то, что никак не мог ожидать от себя. — У всех бывают плохие моменты. Хочешь поговорить об этом? Но что конкретно он может рассказать ребенку о плохих моментах? Поговорить об ушедшей девушке, разваливающейся команде, друзьях-предателях или буквально всей стране, отвернувшейся от него? Но, в любом случае, он предлагает. Более того, Тони об этом не жалеет. Он хочет помочь Человеку-пауку. Это же сплотит команду, не так ли? Кроме того, это своего рода шанс исправить то плохое, что было сделано, во имя чего-то большего. Но Человек-паук качает головой. И надежда испаряется, оставляя после себя лишь разочарование. В последнее время такое происходит с Тони слишком часто. Поэтому Старк снова задает малышу тот самый вопрос, который в действительности не хочет вновь задавать. — Кто такой Питер? Питер, видимо, очень сложный человек. Паучок говорит, что они просто знакомые. И по его рассказам, Питер выглядит довольно зрелым, хотя, может быть это лишь потому, что паук не знает его возраста. Человек-паук уверяет Тони, что все в порядке, что та девочка в порядке и нет никакой опасности, но ничто из этого не объясняет, что именно паук делает вечером на пожарной лестнице. Как и не объясняет и то, почему именно сюда он пришел после взрыва в банке. И чем больше объяснений слышит Тони, тем больше сомневается в их правдоподобности. Он не кажется слишком молодым? Слова Хэппи бумерангом влетают в память Тони, и теперь Человек-паук действительно кажется ему моложе, чем раньше. И чем дольше они разговаривают, тем моложе и моложе он становится в глазах Старка. И чем моложе он становится, тем сильнее разгорается желание Тони заглянуть под маску. Но Тони дал обещание. И он был уверен, что сдержит свое слово. Потому что, если его обещания больше ничего не значат — если он просто может говорить одно, а делать совершенно другое — то за что именно он сейчас борется? Ребенок говорит что-то про инопланетное оружие, но его слова пролетают мимо ушей — Тони известно о незаконных сделках в городе и поблизости, но они слишком мелкие для уровня Мстителей, так что он просто оставит это для ФБР — думая об этой дурацкой маске. Маске, которую он же и сделал. Маске, которую он, вероятно, никогда не должен был отдавать ребенку. Он говорит малому, чтобы он был осторожен, и отзывает костюм. Судя по всему, вечеринка наверху все еще продолжается. Но Тони не собирается подниматься. Он откидывается на спинку стула и смотрит на погасший экран, пытаясь прогнать вспыхнувшие в сознании подозрение и тревогу. У него не получается. — Пятница, — вздыхает Тони, — найди мне всю информацию на адрес, где мы только что были. Я хочу узнать, кто этот Питер. В конце концов, он сказал Человеку-пауку, что разберется со всем, что, по идее, может подразумевать и Питера. Так почему же сейчас он чувствует себя предателем? Но отступать уже слишком поздно. Пятница, как всегда оперативно, находит записи о квартире. Она принадлежит некой Мелиссе Уэскотт, но сама она там не проживает — ее арендует бывший муж — Стивен. Стивен Уэскотт — банкир в прошлом — в настоящее время занимается волонтерством: пока Тони ищет нужное ему имя, он пролистывает более десятка статей о работе Стивена с подростками, о его пожертвованиях в различные программы поддержки приемных семей, о наградах, полученных за благотворительную деятельность. И все это совершенно не похоже на нечто ужасное, что уже почти представил Тони. Тем не менее, здесь ничего не сказано о Питере, но это не так удивительно: если он один из приемных детей Уэскотта, отсутствие статей о нем, вероятно будет значить, что он несовершеннолетний — или, по крайне мере, был таковым, когда писалась последняя заметка — репортеры не особо часто могут позволить себе писать про детей, называя конкретные имена. Однако, несмотря на всю найденную информацию, тревога не стихает. Ее становится настолько много, что Тони решает сделать то, что, вероятно, не должен делать, то, что объяснить будет так же трудно, как и… в общем то, как и любое другое решение Тони в последнее время. Он взламывает архив с записями Службы Защиты Детей и находит историю опекунства Стивена Уэскотта. Чувство вины преследует его всего пару секунд. Как только Тони открывает папку, сразу же находит то, что ищет: имя в самом конце списка детей, взятых на воспитание Уэскоттом. Питер Паркер, 14 лет. — Пожалуйста, не будь тем, кем я тебя считаю, — бормочет Тони и щелкает мышкой по файлу. Однако файл не подтверждает его подозрений. Но, с другой стороны, и не противоречит им. Здесь почти нет информации. Единственное, что Тони видит: фотография Питера Паркера и интервью со Стивеном, занимающее меньше страницы, в котором он подтверждает, что мальчик сбежал. Снимок же датирован почти двумя годами ранее. Парень на нем выглядит угрюмым и недовольным: он смотрит на камеру, как на змею, носит кривые очки и грязную, измятую футболку. Он определенно не похож на того человека, который мог бы проводить целые дни, помогая пожилым дамам, но Тони никогда не был тем, кто судит книжку по обложке. — Это все? Он скорее удивляется вслух, а не спрашивает, но Пятница все равно отвечает. — Нью-йоркское отделение Службы Защиты Детей преимущественно хранит информацию на бумажных носителях. Полагаю, из-за малого бюджета. Тони постукивает пальцами по столу, разглядывая Питера Паркера. Он не хочет этого делать. Он мог бы сказать пареньку, что собирается разузнать побольше о Питере, но он также обещал, что не активирует аварийный трекер, если не возникнет чрезвычайная ситуация. И Тони почти уверен, что оправдание «меня беспокоили последствия нашей сделки, которую я заключил, когда был в отчаянии» не считается таковой, но… Он запрашивает местоположение Человека-паука. И облегченно выдыхает. Костюм не на территории кампуса университета, как он надеялся, но и не в какой-нибудь канаве или переулке, как он боялся. Он в высотке в Квинсе. Хороший многоквартирный дом для среднего класса. И, если Человек-паук действительно студент, он мог просто уехать на выходные домой. В конце концов, сегодня пятница. Это немного успокаивает Тони. Но недостаточно для того, чтобы, когда наверху кто-то роняет стакан, он не подскочил, нервно подергиваясь. Однако после неприятной тревожности следует нечто гораздо приятнее — воодушевление. — Пятница, что ты думаешь об альтруистах? — Я в предвкушении Вашей мысли, сэр. — Какой бюджет сентябрьского фонда отведен на благотворительность? — Такой статьи расходов нет. Все средства зарезервированы под научные исследования. Но, поскольку Вы задали подобный вопрос, полагаю, Вы планируете заняться этим. — Полегче, дорогая, я просто размышляю вслух, — Тони закрывает файл. — Что скажешь, если мы немного поиграем со статьями расходов? И, будь добр, свяжись с СЗД*. Я бы хотел устроить с ними встречу в ближайшие дни.

***

Прошло много времени с тех пор, как Тони в последний раз был в чужой гостиной. Это одна из тех неочевидных причуд некоторых богачей, о которых он не задумывался ранее — например, Старк просто не пойдет в кино, не арендовав весь кинотеатр целиком — но прямо сейчас Тони поражается самому себе, усаживающемуся на потертое кожаное кресло, пытающемуся не замечать, насколько усердно социальный работник на диване напротив пытается сделать вид, что не пялится на него: Старк действительно практически никогда не заходил к кому-то в гости. Этот факт делает впечатления от этой конкретной квартиры слегка сюрреалистичными. Как и тот факт, что он уже был здесь однажды. Просто не совсем внутри, но все же. Чувство происходящего вокруг сюра лишь усиливается, когда Стивен Уэскотт возвращается в гостиную и протягивает Тони кружку, от которой исходит горячий пар. Старк действительно не привык к тому, чтобы ему подавали чай мускулистые мужчины средних лет. В отличие от привычки быть избитым подобными. Но это уже совершенно другой уровень странностей в его жизни. С другой стороны, Уэскотт выглядит совершенно непринужденно, когда протягивает вторую чашку социальному работнику — Линде — и садится на диван рядом с ней. — Должен сказать, мистер Старк, — начинает Уэскотт, — я был очень рад услышать, что вы заинтересовались моей работой. Но я обязан спросить, почему именно сейчас? Тони выпрямляется, сосредотачивая все свое внимание на собеседнике. Да этого он с интересом разглядывал фотографии на каминной полке, на каждой из которых Уэскотт обнимает за плечи разных мальчиков, держащих в руках квадратную академическую шапочку выпускника. Питера среди них нет. Тони натягивает свою фирменную улыбку. — Разве бывает неудачное время для благотворительности? Уэскотт смеется. — Нет. Конечно, нет. Но я, все же, полагаю… просто я ранее не слышал, чтобы Вы интересовались сферой усыновления. Особенно той частью, на которой специализируясь я. Тони отставляет нетронутую кружку в сторону. — Конечно, — невозмутимо отвечает Старк. — Когда такой человек, как я, появляется на вашем пороге, естественно возникновение некоторых недопониманий, хотя, честно говоря, мистер Уэскотт… — Пожалуйста, зовите меня Скип. Тони с трудом сдерживает улыбку. Что за дурацкое прозвище. — Скип, — продолжает он. — В любом случае, честно говоря, Скип, в данный момент я занимаюсь разного рода благотворительными проектами. Может быть Вы следили за… — Провалом с затеей соглашения? — Провал — лишь одно из возможных определений. Лично я предпочитаю «фиаско», но в СМИ чаще употребляется «дешевое шоу», которое, признаю, является некоторого рода преувеличением для привлечения внимания общественности. Уэскотт натянуто улыбается. — И все-таки это пиар-ход. Линда издает звук, похожий на икоту. — Я уверена, что Стивен имел в виду… — Не имеет значения, — перебивает Тони. — Смысл соглашения состоял в том, чтобы сделать мир лучше. Теперь, когда эта идея не оправдала вложенных средств, я ищу новые. Сентябрьский фонд отдает приоритет исследованиям и перспективным научным разработкам, но я хочу расширяться. Я видел статью о Вашей работе по помощи в реабилитации подросткам. И мне кажется, для начала это отличное направление для инвестирования. Линда расслабляется. — Уверяю Вас, мистер Старк, это превосходное решение. Стивен — один из наших самых лучших опекунов, по-настоящему выдающийся человек. Его работа уже изменила так много жизней, но с финансированием мы могли бы сделать гораздо больше. — Конечно. Сколько детей Вы уже опекали? — Шесть, — говорит Уэскотт. — И скоро у меня появится седьмой. Я забираю его к нам в пятницу, и мои девочки уже сходят с ума от волнения. Тони видел девочек-близнецов, когда входил, но лишь мельком: няня отвела их в комнату раньше, чем он успел даже поздороваться. Однако они казались достаточно счастливыми. Опрятными. Улыбающимися. Не дрожащими от страха перед незнакомцем или отцом. Уже не в первый раз с момента, как он оказался здесь, Тони жалеет, что не узнал больше о детях заранее. Но он слышит, как они смеются в коридоре, и, разве, это может означать что-то плохое? Верно? Он переключает свое внимание обратно на гостиную. — Странно, — размышляет Тони. — Мне казалось, всего детей должно было быть восемь. — Прошу прощения? — Дети, которых Вы опекали. Разве Ваш новый ребенок не должен стать восьмым? Улыбка Линды исчезает. Уэскотт, наоборот, практически моментально натягивает понимающую улыбку. — Понятно, — заключает он. — Вы имеете в виду Питера. Тони вытягивает руки в жесте «ты меня раскусил». — Я говорил, что история с соглашением поставила меня в затруднительное положение? — продолжает Старк. — Я не могу позволить себе еще одно «фиаско». Надеюсь, Вы понимаете, почему я должен быть уверен в деле, прежде, чем заниматься им, Скип. Тони ярко подчеркивает дурацкое прозвище в конце, но, если Уэсткотт и уловил сарказм, то все равно не отреагировал. Вместо этого он натянуто улыбается Тони, открывая рот, чтобы ответить. В последнюю секунду Линда опережает его. — Мистер Старк, — начинает она, и теперь ее голос звучит немного выше. — Питер был… не то чтобы я когда-либо любила плохо отзываться о наших детях, но Питер был аномально сложным ребенком, и я могу заверить Вас, что то, что случилось с Питером, не имеет к Стивену никакого отношения. Я работала с ним с того момента, как его дело поступило к нам в ночь смерти его дяди, и он был нашей постоянной головной болью с самого первого дня. У него была склонность к неподчинению. На самом деле, причина, по которой его дядя погиб, тоже косвенно связана в тем, что… — Его дядя погиб? — перебивает Тони. — В перестрелке, — уточняет Линда. — Его пытались ограбить. И, как я уже говорила, в ту ночь он не был дома именно потому что, Питер сбежал. Он искал Питера. Так что, как видите, эта история… — То есть Вы полагаете, что Питер виновен в смерти своего дяди? — Конечно, нет! — Тони буквально может проследить, как глаза Линды бегают по комнате в отчаянных попытках подобрать слова. — Я только пытаюсь сказать, что у него на счету было уже несколько попыток побега до прибытия к Стивену. И это только один из факторов, усложняющих процесс опекунства Питера. Вы бы видели, как расстроились его родственники, когда им пришлось вернуть мальчика, но они просто не могли за ним уследить. Питер не подчинялся, постоянно уходил из дома и никогда не сообщал о своем местонахождении… — Я думаю, что Линда пытается сказать, — встревает Уэскотт, кладя руку на колено женщины рядом, — что мальчики попадают ко мне не просто так, а потому что у них уже возникали проблемы в других семьях. Именно поэтому я и занимаюсь воспитанием приемных детей, но это не означает, что каждый ребенок может исправиться, и как раз Питер был… Стивен вздыхает. Его нижняя губа дрожит. Он опускает голову, пока тремор не проходит, но Тони успевает заметить это, и тогда его одолевает желание отвести взгляд, будто бы он уловил что-то очень личное. — Извините, — Уэскотт тянет себя за переносицу двумя пальцами, — мне все еще трудно говорить об этом. Питер был особенно трудным случаем. Он был умным ребенком. С огромным потенциалом. Но я думаю, что иногда в подобных ситуациях, чем больше сильных сторон у мальчика, тем труднее ему приспособиться к тому, что он считает несправедливыми обстоятельствами. Питер чувствовал себя… преданным, я полагаю. Думал, что его жизнь должна быть гораздо лучше, и он просто не мог понять, почему некоторые ужасные вещи происходили именно с ним. Я действительно был уверен, что смогу достучаться до него — и девочки безумно его полюбили — но, честно говоря, мистер Старк, я не был удивлен, когда Питер сбежал. Разочарован, но никак не удивлен. Узел, туго стягивающий грудь Тони с момента недавнего инцидента на крыше, начинает ослабевать. Уэскотт, кажется, искренне расстроен из-за случая с Питером. Близняшки выглядят счастливыми. Каждый мальчик на фотографиях на каминной полке закончил школу. И, в дополнение, Тони заранее прочитал предысторию Уэскотта. Как он ушел из финансовой сферы, когда умер его единственный сын, чтобы полностью посвятить себя волонтерству. Все это напоминает фильм с хорошей концовкой. Похоже, никто здесь не нуждается в спасении. Кроме того, Тони периодически проверяет местоположение Человека-паука, начиная с этих выходных. И каждый раз он оказывается в кампусе Колумбийского университета*. Ситуация все больше походит лишь на недоразумение — и слава Богу — но Тони все еще не окончательно спокоен. Потому что то, что думает Человек-паук о происходящем в этой квартире, не соответствует действительности. И Тони хочет понять причину. Поэтому он спрашивает: — Вы делаете что-нибудь, чтобы найти его? Линда и Уэскотт переглядываются. — Это большие затраты, — говорит женщина. — Всякий раз, когда ребенок убегает, мы всегда проявляем должную осмотрительность: работаем с полицией и делаем все, что в наших силах. Но если честно… наши средства весьма скромны, мистер Старк. Мне неприятно это говорить, но, когда дело доходит до подобного, нам приходится выбирать между поиском ребенка, не желающего получить второй шанс, и помощью детям, которые только и мечтать могут о подобной заботе. И в данной ситуации гораздо благоразумнее будет выбрать вторых. Искреннее сожаление в голосе Линды смягчает раздражение Тони. Хотя и видно, что она надела свой лучший костюм и пыталась уложить волосы, лишь по одному быстрому взгляду на нее видно, что она небогатая женщина. Брючный костюм поношен и весь заляпан. Левая рука дрожит и, пускай она пыталась это скрыть, сжимая ладонь между колен, Тони все равно заметил. А еще, когда она вошла, то прихрамывала. Она отчаянно жаждет получить финансирование, которое предлагает Тони. И он не монстр — он собирается дать его. Но сначала… — Могу ли я как-нибудь взглянуть на досье этого Питера? Линда морщится. — Это не совсем… — Я понимаю. Знаю, что это не очень то и красиво — отдавать личные дела богатому дяденьке по одной его просьбе. Но Вы должны понимать, что я просто пытаюсь помочь. Как человек, занимавшийся множеством проектов, я могу сказать, что лучше и дешевле заранее знать о любых потенциальных проблемах, чем потом иметь дело с последствиями. Линда поджимает губы. Она вздыхает и тянется за своей сумочкой. — Думаю, досье Питера должно быть у Маргарет. Она может находиться где-то поблизости, я ей позвоню. Линда поднимается с дивана с мобильным телефоном в руке и, прихрамывая, выходит в коридор. В гостиной остаются только Тони и Уэскотт, сидящие друг напротив друга в тишине, внезапно ставшей безумно неловкой. Уэскотт все еще потирает уголки глаз, будто пытаясь сдерживать слезы. Однако вскоре Тони избавляется от необходимости терпеть затянувшуюся паузу, когда близняшки врываются в гостиную. Одна из них плачет. — Папа, — всхлипывает девочка, сразу же забираясь на колени Уэскотта, — мы играли в куклы, а Эмма сказала, что я веду себя, как маленькая. Но ей же больно! — Я не говорила, что она ведет себя, как ребенок, — возражает вторая близняшка. — Я просто сказала, что она преувеличивает проблему. Первая девочка продолжает рыдать, зарываясь в объятья отца. Уэскотт поворачивается к Тони с виноватым видом. — Я сейчас вернусь, — говорит он и, подхватив плачущую девочку на руки, исчезает в коридоре. Тони мог бы сказать, что уход Стивена принес ему облегчение, если бы он внезапно не оказался один на один в пустой гостиной с восьмилетним ребенком, смотрящим на него настолько пристально, будто бы она пытается взглядом сделать ему рентген. — Ты очень нервируешь маленького гремлина, — говорит Тони. — Тебе когда-нибудь говорили об этом? Девочка — Эмма — молча моргает. — Ты Железный Человек, — говорит она. — Возможно. — Это значит, что ты супергерой. — В яблочко. — Ты знаешь Человека-паука? — Что? Где именно находится пункт «использование ребенка для получения собственной выгоды, пока ее отец не видит» в иерархии моральных принципов Тони? Очевидно, это не самое худшее, что он сделал за последнее время. Тони мельком смотрит в коридор. Он слышит, как в другом конце квартиры в ванной льется вода, поэтому он наклоняется вперед, к Эмме, и понижает голос. — Правильно, — говорит он. — Я его друг. Он сказал мне, что ты хорошо умеешь хранить секреты, это правда? Эмма пожимает одним плечом. — Человек-паук сказал, что ты знаешь парочку секретов о твоем брате, Питере. Он сказал, что вы могли бы помочь мне узнать о нем немного больше. Эмма продолжает пристально смотреть на Старка с пугающе проницательным выражением лица. — Человек-паук сказал, чтобы я говорила об этом только с супергероями. — Тебе повезло, малышка. Я прямо перед тобой. Эмма переводит дыхание, задерживая его на минуту, а затем шепчет: — Я не думаю, что Питер очень любил папу. Тони открывает рот, чтобы спросить, что это может значить, но прежде чем он успевает произнести хотя бы что-то, Линда врывается обратно, пыхтя, как будто только что пробежала несколько километров, держа в руках толстую папку с файлами. — Вам повезло, мистер Старк, — выдыхает она, — Маргарет была прямо за углом. Папка оказалась у нее в машине. Хлопая в ладоши, Тони вскакивает на ноги, пытаясь скрыть тот факт, что только что секретничал с очень маленькой девочкой —совсем как паучок в тот момент, когда Старк застукал его у окна этой самой квартиры несколько ночей назад. — Отлично, — говорит он, — что ж, больше не посмею отнимать у Вас время. Я просто одолжу это, если Вы не против, и верну в виде компенсации в двойном размере. Просто… Ах, мистер Уэскотт. Скип, — Уэскотт только-только появляется в гостиной, держа одну из девочек на бедре. — Вот Вы где. А я уже выхожу. Просто, эм, отправьте мне свое предложение по почте, когда будет удобно, и тогда мы сможем начать. Было очень приятно. Линда, — Тони пожимает женщине руку и забирает у нее папку. — Нервирующая девушка, — он кивает Эмме. — И, конечно, не будем забывать о Скипе. По какой-то причине, когда Старк сжимает руку Уэскотта, еле-ощутимая дрожь пробегает по предплечью и спускается вниз по позвоночнику. Однако все исчезает прежде, чем Тони успевает об этом подумать. С трофеем в руке, стремясь оказаться как можно дальше от чужих взглядов, Старк быстро исчезает в дверях лифта, спускается в вестибюль и выходит к своей машине, ожидающей прямо перед выходом. Только оказавшись внутри, он открывает папку, быстро пролистывает фотографию — ту же, что в Интернете — и переходит к сути дела. Настоящей истории. И только тогда затянувшийся вокруг груди узел окончательно отпускает Тони. Все напряжение, испытываемое с самой пятницы, покидает его, оставляя лишь болезненные воспоминания и облегчение: Этот ребенок никак не может быть Человеком-пауком. По той же причине Человек-паук не может быть частью преступного мира. По той же причине Дейли Бьюгл, как и всегда, лишь дерьмовый пустозвон, распространяющий дешевые сплетни. Однако вся эта клоунада с СЗД* стоила того, потому что сейчас Тони вновь убеждается в том, что Человек-паук слишком хорош, чтобы оказаться ложью. И, если этот файл хотя бы на половину прав, Питер Паркер тоже не имеет серьезных проблем. Сжимая папку в руках, Тони вновь понимает, что это досье — находка, потому что он действительно не уверен, что смог бы справиться с еще одним предательством со стороны союзников. С другой стороны, файл все еще не содержит в себе ответа на один из главных вопросов: если настоящий Питер Паркер прямо перед Тони, то кем его считает Человек-паук? И, что еще важнее, что, по мнению Человека-паука, он делает для этого парня? Подход «руки прочь» больше не работает. Никогда не работал, когда это касается беспокойного нрава Тони. Ему необходимо залезть по уши в проблему, прежде чем он сможет ее отпустить, и он уже достаточно погряз в деле Человека-паука, чтобы отступать назад. Пришло время серьезнее отнестись к ситуации, в которую он вписался в качестве вербовщика супергероя, став ему поставщиком костюма и — хотя эта мысль немного пугает — возможно, даже наставником. Тони бросает папку на переднее сиденье и отъезжает от квартиры Скипа Уэскотта. Больше он не изучает дело. Не посещает реабилитационный центр, не заходит на чай к родственникам, опекавшим Питера, или в старую школу ребенка. Тони уверен, что у него есть все необходимые доказательства, чтобы подтолкнуть Человека-паука к более разумному решению в деле Питера Паркера. И это становится его ошибкой номер три.