Одинокие сердца

Спустя два месяца — Эта зима когда-нибудь закончится? — Данила шел по Газетному переулку в неуклюжем наряде с ярко-желтым шарфом в фиолетовую полоску. При взгляде на него сразу вспоминался Гарри Поттер и его факультет — Гриффиндор. Он то и дело пытался обойти едва растаявшие сугробы, постоянно бормоча что-то себе под нос: — Блин, ну не могли они это убрать?! Твою мать! Уставший, он зашел под козырек подъезда. Достав пачку сигарет, Данила уже собирался прикурить, как вдруг увидел знакомую машину, припаркованную на противоположной стороне дороги, а справа — идущего к ней Егора. — Егор?.. — неуверенно пробубнил он себе под нос, но чем ближе становился силуэт, тем отчетливее были видны очертания. — Егор! Егор! — закричал Поперечный и направился к машине. — Не ожидал тебя здесь увидеть! Как дела?! — Привет. Потихоньку, — сдержанно и холодно ответил певец. — Почему ты не отвечал на мои сообщения? — Был занят… Искал, кто переспит со мной за деньги, — Егор сел в машину и захлопнул дверь. Данила стоял в недоумении. — Подожди, ты что, обиделся? — спросил Поперечный, заглядывая в тонированное окно. — Инга неплохая девчонка, просто глупая, не подумала, что сказала. — Удачи вам в отношениях! — буркнул Егор себе под нос. Машина тронулась вперед, но путь ей перегородил Поперечный. — Давай поговорим! — крикнул он. — Не о чем говорить… — бросил Крид и сдал назад, но, не заметив парковочный столб, ударился бампером. — Блять!!! — прокричал он на весь салон. Данила обошел машину и постучал в стекло: — Егор, открой… Егор разблокировал двери, и Данила сел внутрь. — Что тебе надо? — спросил его Крид, глядя на него в упор. — Я хочу поговорить… Я не знал, что ты обидишься… — скромно пробормотал Данила. Егор молча отвернулся к окну и стал наблюдать за тем, как снова срывается снег. — Она была не права, фигню сказала… — пытался оправдаться Данила. — Хотя в чём-то я согласен с ней, знаешь, твои песни… Лучше бы он этого не говорил. Булаткин был как натянутая струна. Душа ломилась от боли уже несколько недель, а чувства были такие, будто все кости переломали, и не существовало таблетки, способной это унять. — Песни?! Песни, говоришь?! — повысив тон, закричал Егор. — Пошел ты нахуй!!! Пошел нахуй!!! Что тебе нужно?! У меня хуёвые песни? Я сам пластмассовый?! Трахаться со мной будут только за деньги?! Я дерьмо? Ну так иди — найди пиздатей! Давай, чё расселся?! Уёбывай, я сказал! — Егор, прости меня, — сказал Данила, опустив голову. — Пошел нахуй! Уёбывай! — орал Крид на всю машину. — Прости, Егор… — Я сказал: уёбывай!!! — Я не уйду. — Я ударю тебя! — Егор замахнулся кулаком, но Данила даже не пошевелился. — Я правда ударю! — повторил он. — Хорошо… Бей. Я заслужил. Но я не уйду, — сказал Данила, зажмурившись в ожидании удара. Егор ещё минуту держал кулак над его лицом, желая причинить ему физическую боль в надежде, что это уймёт его собственную, душевную. Но так и не смог «спустить курок». — Да иди ты к чёрту! — отвернувшись к окну, бросил Егор. В машине повисло молчание. Оно длилось минут пятнадцать. Каждый думал о своей жизни, о том, что он с ней сотворил; сердце каждого горело в своем личном аду, и казалось, что выхода нет. — Я люблю тебя, — шепотом сказал Данила, глядя в пол. — Так любишь, что постоянно поливаешь меня грязью и позволяешь это делать другим? — ответил Егор, всё так же глядя в окно. — Ничего ты не знаешь о любви… — Прости меня… Я не знаю, зачем творю все эти сумасшедшие вещи… Мне кажется, что так я наполняю жизнь… Но на самом деле я просто сгораю. — Давай без этого, хорошо?! «Сгорает он»!.. — Егор закатил глаза. — Знал бы ты, что творится внутри меня… Хотя что тебе говорить, ты всё равно не поймёшь. — Не, что? — Даня начал заикаться. — Не, не пойму… Я не пойму?! — Поперечный взбесился и, повернувшись к Егору, громко спросил: — Почему я? — Что? — в недоумении переспросил Егор. — Почему я?! — Я не понимаю. — Почему?! Почему?! Почему?!!! — Данила в истерике стал бить свой телефон о приборную панель так сильно, что осколки экрана разлетелись по всему салону. — Перестань! Что ты делаешь?! — Егор был напуган, глаза его бегали, он не понимал, что происходит. — Почему, ну почему?! Данила резко вышел из машины и что есть мочи хлопнул дверью. Выйдя на дорогу, освещенную только светом фар, он закричал: — Ты хоть понимаешь, что я чувствую?! Егор вышел следом: — Даня, уйди с дороги! — Кто ты, и кто я?! Ты — успешный, красивый, сексуальный, а я кто?! Никто!!! У меня ничего нет!!! Мне нечего тебе предложить!!! Я для тебя просто развлечение!!! Так, игрушка: потрахал и выкинул! Такие, как ты, не могут любить таких, как я… — Даня, прошу, уйди с дороги, — повторил Крид. — Я для тебя ничего не значу… Я писал тебе каждый день, ублюдок ты! — захлебываясь в слезах, говорил Поперечный, то и дело пытаясь удержаться на ногах, так как дорога была очень скользкой из-за тающего льда. — Я люблю тебя, сукин ты сын!!! Да, вот так! Рыжий урод влюбился в кумира девчонок!.. Рыжий урод с неуравновешенной психикой… Даня сел прямо на дорогу и закрыл лицо руками. Егор подошел ближе и протянул руку — он хотел помочь Поперечному встать, но тот лишь фыркнул в ответ: — Иди ты нахуй! — и отвернулся. Крид, присев на корточки и обняв Данилу, старался его согреть. — Ты моя ошибка, — сказал Данила. — Ебаная ошибка. Егор посмотрел ему в глаза: — Если я твоя ошибка, я буду твоей самой лучшей ошибкой. А если нет — я изменю твою жизнь. А сейчас давай поднимемся, пока ты не заработал себе цистит. Поднявшись, Егор впился в губы Данилы, и они оба растворились в поцелуе. — Подожди… А что, если нас увидят? — спросил комик, глядя рэперу в лицо. — Мне плевать! — ответил тот и продолжил его целовать. Через десять минут оба ехали к Криду домой. Ехали молча. Минут через тридцать Данила, едва засыпая на переднем сиденье от теплого воздуха и подогрева, спросил: — Так почему я?.. Почему ты выбрал меня? Но, не дождавшись ответа, он уснул. — Я рассказал бы тебе всё, что знаю… Только об этом нельзя говорить… — пробормотал Крид.