Одинокие сердца

Спустя три дня. — Спасибо, Лос-Анджелес! — крикнул Егор в микрофон и поспешил за кулисы, где его уже ждал Поперечный. Все эти дни они соблюдали жёсткую дистанцию. Никаких лишних разговоров, шуток или взглядов. Они жили на разных этажах. При случайных встречах в лифте, на завтраке или на утренней йоге, которая после вечеринок казалась седьмым кругом ада, — ничего, кроме холодного «привет». Ставки были слишком высоки, и оба это понимали. На after-party выступал Данила. Столик Егора стоял справа от сцены. За всё выступление Поперечный взглянул в его сторону лишь дважды, но оба раза Крид смеялся. Это успокаивало: Егор был для него самым важным цензором. Они не задерживали взгляд друг на друге дольше пяти секунд, отчего оба буквально сходили с ума. Хотелось сорвать одежду, раствориться друг в друге. Это напоминало ломку по тяжелому наркотику, и спасение было лишь одно — Telegram. Только там они могли позволить себе быть собой. По ночам, когда все теряли бдительность, они переписывались часами. Объём их сообщений мог бы легко потеснить на полке тома Льва Николаевича. И сейчас, отыграв, возможно, лучший концерт в жизни, Егор мчался в гримёрку. Он знал: Даня ждёт. Они договорились об этом ещё два дня назад. — Ты это видел?! Видел?! — Егор влетел в комнату и, не дав Даниле вставить ни слова, прижал его к стене, накрывая губы жадным поцелуем. — Это было круто! Ты большой молодец! — урывками отвечал Даня. Он так соскучился по этим губам, что едва сдерживался, чтобы не разложить Егора прямо на столе. — Я хочу тебя! Боже, как я тебя хочу! — в спешке Егор расстегнул Даниле ремень и, сбросив его штаны, опустился на корточки. — Ты уверен? — неуверенно выдохнул Данила. Но Егору было всё равно. Он рывком спустил с Дани бельё и взял уже напряжённый член в рот. Данила застонал, положив ладонь Егору на затылок и задавая темп. Руки Егора тем временем жадно сжимали торс Данилы, впиваясь пальцами в пресс. — Подожди, подожди, я сейчас… — томно произнёс Данила, но не успел отстраниться и кончил прямо ему в рот. — Вот чёрт!.. Прости! Прости, я… Егор сидел на корточках, прикрыв рот рукой. Сплюнув остатки, он поднялся, подошёл к раковине и начал жадно полоскать рот водой из бутылки. Даня, залившись краской, то и дело спрашивал: — Всё нормально? Егор молчал минуты две, а закончив, обернулся: — Прости, но я не смог это проглотить. — Ужасно на вкус, да? — Даня поморщился. — Не «Баскин Роббинс», конечно, — ответил Егор, и оба рассмеялись, сбрасывая напряжение. — Подожди, что это у тебя?.. — Поперечный указал на мокрое пятно на брюках Егора прямо возле ширинки. — Я кончил… без рук. Данила застыл с ошарашенным видом. Егор сделал глоток воды и добавил: — Да, и такое бывает! Данила подошёл и снова начал жадно целовать Егора: ему отчаянно хотелось почувствовать собственный вкус у него во рту. Но этого не случилось — Егор уже тщательно избавился от всех «улик». — У меня для тебя есть сюрприз… — прошептал Данила, едва оторвавшись от его губ. Егор замер в ожидании. — У меня здесь живёт друг, мы сто лет назад познакомились в Питере. Он предложил смотаться в Тихуану. Там трава, вечеринки, танцы до упаду. Нас там никто не знает! Мы сможем тусить сутками. Целоваться, где захотим… — Звучит охуенно! Но как мы туда доберёмся? — Отсюда на машине пять часов по побережью, будем за рулём по очереди. Только представь: три дня полной свободы! У Егора загорелись глаза. Он уже и забыл, каково это — когда ты никому не интересен, когда можно делать что угодно, не боясь осуждения в прессе. — Когда выезжаем? — Завтра в девять утра у него дома! Данила достал телефон и скинул адрес в Telegram. Убедившись, что сообщение доставлено, он направился к выходу. — Не забудь плавки и крем от загара! — бросил Даня напоследок и исчез за дверью.