Одинокие сердца

— Я татуировщик, — ответил Егор и, взглянув на Данилу, дал понять, чтобы тот его не выдавал. Поперечный в ответ лишь закатил глаза и продолжил смотреть на океан. Егор только начал наслаждаться свободой и не хотел лишних вопросов. После утреннего конфуза со своей песней и явной любви Элио к легендам мировой музыки, он чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Музыка сменилась на Bette Midler — My One True Friend. Элио переглянулся с Данилой, и оба, поймав взгляд друг друга, внезапно смутились. Егор, заметив это, больше не спускал с них глаз. Выдержав паузу, он спросил: — А как вы познакомились? В машине повисла тишина, разбавляемая лишь мелодичной песней о дружбе. — Это долгая история, — отрезал Поперечный, не отрываясь от вида на океан. Егор в недоумении повернулся в сторону Элио, который в тот момент подпевал известной певице. — In the end, you are my one true friend. (В конце концов, ты мой настоящий друг.) My one true friend. (Мой единственный настоящий друг.) — Что ж, нам ехать ещё пять часов, — заметил Егор. — Полагаю, длинная история — это именно то, что нам сейчас необходимо. Элио, заметив на лице Егора непринуждённый интерес, смешанный с волнением, решил прервать молчание. — Даня спас меня, — сказал он, закуривая. — Ой, прям уж спас! — огрызнулся Поперечный. — Он стесняется, — продолжил Элио. — Я всегда выглядел вызывающе — для России, по крайней мере, точно. И в один день оказался в ненужном месте в ненужное время. Если бы не это рыжее чудо, кто знает, что бы со мной стало… — Он стесняется, — продолжил Элио. — Я всегда выглядел вызывающе — для России, по крайней мере, точно. И в один день оказался в ненужном месте в ненужное время. Если бы не это рыжее чудо, кто знает, что бы со мной стало… Егор повернулся к Дане, но тот упрямо игнорировал его взгляд. Егор продолжал буквально «сверлить» его глазами, пока Поперечный не выдержал: — Ой, да что там «защитил»!.. Разобрался с одним придурком, и всё. — С двумя, — поправил Элио. — И он неплохо огрёб. Я потом неделю сидел с ним в больнице. Егор смотрел на Данилу — серьёзно, немного потерянно. В голове проносились тысячи мыслей, в которых смешивались удивление и какое-то новое, глубокое уважение. Данила, не выдержав этого давления, взорвался: — Да идите вы на хер! Тоже мне, устроили здесь вечер воспоминаний! Включите лучше музыку погромче! Егор повернулся к Элио и тихо произнёс: — Мне жаль, что с тобой это случилось… Элио, смущённо улыбнувшись, лишь прибавил громкость. В колонках гремела Тина Тёрнер — The Best. — Эта песня посвящается тебе, мой рыжий друг! — крикнул Элио Поперечному и начал подпевать во весь голос. — Да иди ты к чёрту! — буркнул рыжий, пряча улыбку. — You're simply the best, better than all the rest (Ты просто самый лучший, лучше всех остальных). Better than anyone, anyone I've ever met! (Лучше, чем все, кого я когда-либо встречал). Егор подхватил припев вместе с Элио. Ему нравилось узнавать факты из прошлого Дани, открывать в нём стороны, о которых он даже не подозревал. Машина летела навстречу попутному ветру, который нежно теребил волосы пассажиров, оставляя на губах солёный привкус океана. — I'm stuck on your heart, I hang on every word you say (Я прикипел к тебе, я прислушиваюсь к каждому твоему слову.) Tear us apart, baby I would rather be dead (Если нас разлучат, я предпочту умереть). Из Ferrari доносились голоса Егора, Элио и Тины, звучащие в унисон. Данила лежал на заднем сиденье и смотрел в небо. Он отлично помнил тот день. Почему он тогда решил заступиться? Почему не прошёл мимо, как другие? Просто не смог иначе. Что-то зацепило его в этом парнишке… Может, доброта, может, безрассудство или та отчаянная смелость, с которой Элио пытался дать отпор двум махинам. Даня очень дорожил этой дружбой и оттого старался всячески скрыть привязанность, боясь выглядеть глупо. Спустя четыре часа в машине стало не до песен. Из-за аварии на границе полиция перекрыла шоссе, и образовалась огромная пробка. Все трое были изнурены. Элио всё ещё сидел за рулём, Даня апатично смотрел в небо, а Егор изучал карту в поисках объезда. — Вот, смотри! — Егор ткнул пальцем в экран, показывая Элио найденный дублёр. — По этой дороге уже чёрт знает сколько лет никто не ездил, — скептически отозвался тот. — Замечательно! Значит, там точно нет пробки. Поехали! Ещё час в этом аду — и мы все сдохнем, я уже зверски хочу есть. — Может, тогда просто заночуем в отеле? — предложил Элио. — Я за! — отозвался Егор. Элио посмотрел на Егора, а после, подняв голову к небу, спросил: — Даня? — Всё что угодно, лишь бы вылезти из этой железяки! Элио и Егор переглянулись. Поняв, что все заодно, они свернули с шоссе на неосвещённую дорогу. Егор уткнулся в карту, а Элио вцепился в руль. Пошёл дождь, крышу пришлось закрыть, и видимость упала почти до нуля. Но желание поскорее оказаться в отеле было сильнее осторожности, и Элио не сбавлял скорость. Они ехали минут тридцать, пока внезапно не наехали на что-то твёрдое. Машину ощутимо подбросило, и Элио резко ударил по тормозам. Данила вскочил, вглядываясь в залитое дождём лобовое стекло: — Что это было?! — Мы же никого не сбили? — Егор оторвался от карты, растерянно глядя на друзей. — Не знаю, но мне нельзя в тюрьму! — нервно выкрикнул Элио, убирая дрожащие руки с руля. — А нам, значит, можно?! — возмутился Егор. — Ты вступишь в банду, он уйдёт на кухню, а я маленький! Меня сделают чьей-нибудь сучкой! — Успокойтесь, надо выйти и посмотреть, — осадил их Даня. Все трое, переглянувшись, вышли под ливень. Они прошли метров пятьдесят назад, осматривая дорогу, но ничего не нашли. — Ну на хер это всё! Садимся и сваливаем, — скомандовал Егор, глядя на Элио, который уже колотился от холода. — Я ничего не нашёл, — подтвердил подошедший Данила. — Валим! — повторил Егор. Они вернулись в салон. — Ну что-то же было! Мы же все это почувствовали! — пробормотал Элио, заводя мотор, и тут же вскрикнул: — Чёрт, у нас что-то с колёсами! Сработал датчик давления на правом… Егор, закатив глаза, снова вышел. Осмотрев машину, он убедился: правое колесо действительно спускало. — Так, до ближайшего мотеля по карте семь километров. Доедем, переночуем, а завтра починимся и двинем дальше. Всем ясно? Оба синхронно кивнули. Элио тронул Ferrari с места. Подъезжая к мотелю, все трое поняли: это именно то место, где в голливудских ужастиках режут людей. Здание выглядело мерзко и устрашающе одновременно. Одноэтажная мрачная постройка с вывеской, на которой из семи букв едва мерцала одна-единственная, была единственным пристанищем на их пути. К мотелю прилегал небольшой паб, из окон которого виднелся весьма специфический контингент. Элио подъехал ближе и, заглушив двигатель, выключил фары. Машина слилась с темнотой. — Нужно, чтобы кто-то пошёл и снял номер… — сказал Элио, жуя мармеладных мишек. Егор потянулся к ручке двери, но Элио его одёрнул: — Тот, кто не будет вызывать вопросов! Посмотри на себя: ты весь в татуировках, с серьгами в ушах. Я для них — педик, какого ещё поискать. Нужен тот, кто внешне ничем не выделяется. Тот, кто не привлечёт внимания… Егор и Элио синхронно обернулись и посмотрели на заднее сиденье. — Что?! Да идите вы на хер! — вскинулся Даня. Через десять минут он уже шагал по щебню, бубня под нос: «Пидоры ебаные…» Вскоре он увидел пристройку с дверью, на которой красовалась табличка Vacancy. Стоило войти внутрь, как по коже пробежали мурашки. Стены украшали облезлые чучела животных; всё вокруг было старым, пыльным и пахло сыростью. На стойке ресепшена лежала кошка, провожавшая гостя раздражённым взглядом. Поперечный подошёл и нажал на кнопку звонка. После чего сразу отступил на шаг — от греха подальше, чтобы эта тварь его не цапнула. Спустя минуту появился старик. Весь его вид вызывал инстинктивное отвращение. Осмотрев Даню сверху вниз, он грубо спросил: — Что нужно? Данила, сглотнув вставший в горле ком, ответил: — Можно снять два номера? — Только один свободный! Поперечный покосился на панель за спиной старика: из пятнадцати ключей на крючках висели одиннадцать. — Точно один?.. Нас просто… — Точно! — рявкнул старик, буравя Даню взглядом. — Хорошо, беру. Карты принимаете? — Наличные! Данила вытащил последние сто пятьдесят долларов и отдал хозяину. — В час дня выезд. Спокойной ночи, — старик швырнул ключ от восьмого номера на стойку и скрылся в темноте коридора. — Спасибо, — бросил Даня и поспешил к выходу.