Одинокие сердца

Уже вечерело. Данила, успевший слегка приложиться к бутылке, пытался вспомнить номер домика Элио. Он точно помнил, что последняя цифра — пять. «Может, двадцать пять?» — подумал он, но, дойдя до места и увидев на террасе детскую коляску, замер. — Блять, видимо, не двадцать пять, — глубоко вздохнув, констатировал он. Скула ныла, а память предательски подводила. — Может, тридцать пять? — Даня направился в сторону океана. Дойдя до ограды, объединяющей несколько коттеджей, он увидел табличку: ChildFree. — Ну конечно! — Поперечный закатил глаза и решительно застучал в дверь. Раз, второй, третий. — Да какого чёрта! — послышалось изнутри. Спустя секунду на пороге возник помятый и крайне недовольный Элио. На нём был халат размера на три больше положенного. Щурясь от солнца, уходящего за горизонт, он возмущённо закричал: — Ты меня разбудил! Ты хоть знаешь, что мне снилось?! Данила стоял, понурив голову. — Я же просил утром: не трогать меня до вечера! Вчера твой парень вынес мне весь мозг, теперь ты прервал мой сон! Назови хоть одну причину, почему я не должен тебя послать? — Я пришёл с бутылкой, — Даня поднял левую руку, в которой зажал водку. — С двумя, — добавил он, кивнув на бутылку мартини, зажатую под мышкой. — Проходи! — мгновенно сменил гнев на милость Элио, впуская гостя. Поперечный знал правила: нет мартини — нет вечеринки. Но стоило Даниле зайти в гостиную и обернуться, как Элио увидел его опухшее лицо и пятна засохшей крови. На крыльце слепящее солнце мешало разглядеть масштаб бедствия. — Только не говори мне, что ты отобрал эти бутылки у местных бомжей! — Бомжи не пьют мартини, — усмехнулся Поперечный, забираясь на барный стул. — Что случилось? — Элио подошёл вплотную, разлядывая место удара. Стоило ему коснуться щеки Дани, как тот вздрогнул. — Лёд прикладывать уже поздно. Я принесу аптечку. Элио исчез за дверью, а Данила, налив себе рюмку водки, пробормотал: — Ну, за тебя… — Так что произошло? — повторил Элио, спускаясь по лестнице спустя пять минут. — Егор не совсем оценил наше общение… Элио застыл в дверном проёме с аптечкой в руках. Спустя мгновение он с предельной серьёзностью спросил: — Это сделал Егор? Данила ничего не ответил. Он опрокинул вторую рюмку и спрятал глаза. Элио подошёл ближе, взял его лицо в ладони и, заставив посмотреть на себя, произнёс: — Я не смогу тебя защитить, пока ты мне этого не позволишь. Скажи только слово, и Баграт сотрёт его в порошок… Данила опустил взгляд. Пока Элио распаковывал аптечку и максимально бережно обрабатывал раны, Даня заговорил. Он рассказал всё, что происходило между ним и Егором за последние полгода. О первой ночи, о том, как уснул в ванной, о походе в «Большой», о Кирилле и о собственном страхе быть вместе открыто. О том, что не знает, что делать дальше и как жить сейчас… Элио молчал. В силу возраста он понимал: Поперечный втрескался по уши. А ещё он знал, что разбитое сердце в сочетании с сумасбродством Дани может пустить всю его дальнейшую жизнь под откос. Ему хотелось защитить друга, сказать, что это пройдёт. Но одно дело — сказать, и совсем другое — почувствовать. А сердце Поперечного жаждало чувствовать и разрывалось от бушующего в нём урагана. — Как у тебя получилось так выстроить свою жизнь? — спросил Даня после долгой паузы. Элио, отмывая руки от мази, удивлённо обернулся: — Что ты имеешь в виду? — В чём твой секрет? Как у тебя всё получилось? У тебя же всё есть: счастливый брак, прекрасный дом, деньги, влияние! Ты не паришься о том, что люди подумают о тебе, зная: им намного важнее, что ты думаешь о них. — Ты преувеличиваешь, — усмехнулся Элио, вытирая руки полотенцем. — Ты знаешь, что это не так, — серьёзно отрезал Поперечный. В комнате повисла тишина. Данила бесцельно водил пальцами по стойке, Элио, потягивая мартини, смотрел на ночной океан. Спустя время он подошёл к сумке на диване и достал из неё клатч. Вернувшись к Даниле, он положил перед ним несколько очень старых фотографий. — Ого! — удивился Поперечный, разглядывая снимки. — Я и не знал, что в твоём детстве ещё были такие! — Мы не могли позволить себе рамки, и мой папа просто клеил их на стены. — Это ты?! — улыбаясь, воскликнул Даня и поднял взгляд на Элио. — Мне тут около семи… — ответил тот, наблюдая за тем, как Поперечный изучает фото. — Ты симпатичный. Я смотрю, ты всегда умел производить впечатление, — рассмеявшись, Даня указал на снимок, где Элио позировал в пальто Деда Мороза, а после добавил: — Но этот сарай знал и лучшие времена! — Это наш дом… Данила осекся, мгновенно изменившись в лице. — Эли, прости… я не хотел… — Забавно. Я улыбаюсь, глядя на фотографии, но… я ненавидел этот город! Все были ужасно бедными и несчастными. Тогда я думал, что это одно и то же. И хотя мне было всего семь, я отчаянно хотел вырваться! — Почему ты никогда не показывал их мне? — Знаешь… называй это как хочешь, но я просто не хочу вспоминать, что когда-то так жил, — Элио тяжело вздохнул. В доме воцарилась тишина. — А это твой дедушка? — спросил Поперечный спустя время, указывая на пожилого мужчину на снимке. — Да, — улыбнулся Элио. — Он был таким сильным! Я бежал ему навстречу, когда он возвращался с работы. Он подхватывал меня и сажал на плечи, совсем как папа… Мне это нравилось. — Уверен, ему тоже. — Я всегда спрашивал его: «Деда, почему ты и папа так много работаете?». А он отвечал: «Чтобы однажды мы могли жить в красивом доме». Но ни он, ни папа так и не дожили до этого момента… Снова тишина. — Моя жизнь не идеальна, — резюмировал Элио. Он отвернулся, быстро смахнул слезу и продолжил: — Я, может, и принадлежу к Orange County и живу в Ньюпорт-Бич, но лишь по праву, которое получил благодаря браку, а не по факту рождения. Внутри нас течёт одна и та же кровь. Элио приглушил свет и с бокалом мартини направился на террасу. Данила молча последовал за ним. — Но сейчас ты живёшь в таком доме! — сказал Даня, стоя напротив Элио, который уже лежал на диване, вслушиваясь в звуки ночного океана. Спустя паузу Данила прилёг рядом: — У твоей семьи были мечты, Эли. И они многим пожертвовали, чтобы ты смог осуществить свои. Чего бы ты ни достиг — всё благодаря мечтам, которые начались на плечах этого сильного и гордого мужчины. Данила протянул Элио снимок, где тот был запечатлён с дедушкой. Элио взял фото и замер. Он уже не был здесь — он унёсся в далёкое прошлое, о котором почти никому не рассказывал. Данила, будучи уже изрядно пьяным, приобнял его и, зарывшись лицом в его волосы, прошептал: — Я люблю тебя… Ты мой старший брат, которого у меня никогда не было. Элио ещё долго смотрел на океан, наслаждаясь прибоем. Дождавшись, пока Поперечный уснёт, он поднялся. Накрыл друга пледом, подбросил в камин дров и, надев любимые шлёпанцы с Микки Маусом, направился к домику Егора. По пути он прокручивал в голове будущий разговор. Он был в ярости из-за того, что Крид поднял руку на Даню. Элио понимал, что диалог не будет тихим. В гостиной нужного дома горел тусклый свет. «Отлично, не спит», — подумал он и вошёл внутрь. — Егор, нам надо поговорить! — бросил он с порога. Ответа не последовало. Элио прошёл к барной стойке, чтобы налить воды — в горле пересохло от волнения. — Слушай, не знаю, что ты себе напридумывал, но… — Элио осекся. Слева от стойки на полу виднелись ноги. — Егор?.. — тихо позвал он, заглядывая за край. Крид лежал без сознания. — Егор! — Элио кинулся к нему, начал бить по щекам, надеясь привести в чувство. — Очнись, давай! Егор не реагировал. Элио, стоя на коленях, лихорадочно огляделся в поисках воды. Увидев баклажку возле окна, он потянулся к ней и вдруг заметил валявшуюся рядом пустую оранжевую баночку. — Что за?.. Он повертел её в руках. Надпись гласила: «Кеторол». Элио, имея медицинское образование, знал это название — мощнейшее обезболивающее, которое отпускают строго по рецепту. Взгляд скользнул выше: на столе стояла открытая бутылка Jack Daniels. Пазл сложился. Баночка выпала из его дрожащих рук. — Нет, дорогой… нет! — присев, Элио прижал пальцы к шее Егора, проверяя пульс. — Помогите! — хрипло крикнул он. — Помогите! От панической атаки голос сел, превратившись в едва слышный шепот. Он вскочил, ошарашенно озираясь в поисках телефона. Заметив на диване iPhone, он бросился к нему и попытался включить. — Давай, давай! — хрипел он. На экране высветился символ пустой батареи. — Нет! Нет! Нет! Сука! — Элио отшвырнул телефон. Вскинув взгляд, он увидел на стене табличку «Пожарная сигнализация», а под ней — заветную кнопку. Не раздумывая ни секунды, он ударил по ней, и по всему отелю взвыла сирена. Элио метнулся к дивану: там, зажатая между подушек, лежала трубка стационарного телефона — Данила бросил её туда, когда заказывал еду. Схватив её, Элио набрал единицу, соединяясь с ресепшеном. — Помогите! Помогите! — хрипел он, уже не сдерживая слёз. Удостоверившись, что его услышали, он бросил трубку и бросился обратно к Егору. Пытаясь приподнять его с пола, Элио сел сзади, навалив обмякшее тело на себя и поддерживая его. Прижимаясь губами к макушке Крида, он раз за разом шептал: — Не сегодня, дорогой… Только не сегодня… Ещё не время.