Одинокие сердца

Когда чувства начинали переполнять Егора, он представлял себе пустую коробку. Складывал всё туда, а потом убирал её в большой пустой чулан и запирал дверь. Позже, если выдавалось время, он возвращался, открывал коробку и разбирался с этим в одиночестве. Как настоящий мужчина. Но порой случалось то, что выбивало почву из-под ног… И это был как раз такой случай. Криду было больно как никогда. Он шёл вдоль океана по мокрому песку, вдыхая полной грудью влажный воздух и наблюдая, как садится солнце. Поперечный и Баграт в это время метались в поисках Элио, который уехал без телефона. Егора эти поиски мало волновали: несмотря на то что он знал Элио меньше всех, интуиция подсказывала ему, где тот может быть. И чутьё не подвело. На полу спасательной вышки, выкрашенной в нежно-бирюзовый цвет, сидел Элио в своём халате и что-то чертил на песке. — Можно? — спросил Егор, замирая у входа. — Зачем спрашиваешь, если всё равно сядешь? — отозвался Элио, не поднимая глаз. — Я не знаю, что сказать, — Егор всё же присел рядом. — Предлагаю начать с фразы: «Прости, я ебаный мудак», — Элио продолжал сверлить взглядом песок. — Если я — ебаный мудак, то ты — ебаная дива! Которая порождает во мне кучу комплексов… Элио в недоумении поднял на него взгляд. — Что бы я сказал человеку, который слушает легенд индустрии? Что я тоже пою? А когда бы он попросил поставить трек, я бы признался, что у меня его нет? — Слушай… — Тебе тяжело соответствовать, Элио! — Егор повысил голос, перебив его. — Ты так себя ставишь, что к тебе и на Lamborghini не подкатишь! И это меня бесит! — Элио попытался вставить слово, но Крид не дал: — Все уже поняли, что ты весь такой утончённый и образованный. Но у меня была другая жизнь! Я с улицы, Элио. И это не значит, что я хуже тебя… — Это всё лишь твоё восприятие, — тихо ответил Элио и, отвернувшись к океану, закрыл глаза. — Нет, это всё твоё поведение! — отрезал Егор, глядя на него. — Ты… — Хватит! Это всё твои дешёвые понты! — с ледяным спокойствием перебил Рождественский, смотря Егору прямо в глаза. — Ты занимаешься метанием бисера перед свиньями. Ты думаешь, что ты звезда, но нет — ты не звезда! Меркьюри — звезда. Тина Тёрнер — звезда. Шер и Майкл Джексон — звёзды! Знаешь почему? Потому что каждый из них изменил звучание музыки и ход истории. Пройдёт двести лет, и их будут помнить… по крайней мере, образованные люди. Твою музыку, какой бы она ни была, помнить не будут. И ты, и я это прекрасно понимаем. Но проблема в том, что ты ведёшь себя так, будто стоишь с Мадонной на одной ступени. Но у меня для тебя новость — это не так. — Я понял: тебе просто нравится унижать людей… — Ты сам себя унижаешь своим поведением! Я тоже с улицы… — Да что ты! — Егор издевательски усмехнулся. — Ты и понятия не имеешь, что такое улица!В этот момент Элио изменился в лице. Его тело всё ещё сидело напротив Егора в бирюзовой вышке, но сам он уже вовсю летел по тёмным переулкам своей памяти… Январь 1995 года. Сочи, Россия.— Разводишь костёр? — У нас снова отключили отопление! — ответил маленький Эли, подкидывая дрова в огонь. — Я вчера вычитал в сестринском журнале, что сыр типа противопоказан беременным. А Оля… — говорил его одноклассник, стоя напротив. — Гера, твоя мама сидела на амфетамине, когда была беременна тобой, а ты о каком-то сыре беспокоишься?! — нервно бросил Элио. — Пойди лучше дров принеси! На улице было минус три. Ни дворы, ни дороги не освещались, поэтому, кроме звёзд в небе, вокруг почти ничего не было видно. — Скажи, что делать с Кирой? Она мутит со своим начальником. Что будет, если они расстанутся?! — переживал Элио за подругу. — Она ему мастурбировала. Уже поздно думать, что будет, если они порвут. — Косяк есть? — спросил подошедший парень лет тринадцати. Это был Дима, сосед Элио. — И тебе привет. Что нового в школе? — спросил Эли, стараясь отогреть ледяные ладони. — Научился дрочить на уроке биологии так, чтобы никто не заметил. Преимущество последней парты… У нас снова отрубили отопление? — В яблочко! Иди дров принеси! — бросил Элио, указывая на лес за спиной. Пнув лежавшее рядом бревно, он выкрикнул от переполнявшего его отчаяния: — Мы когда-нибудь отсюда выберемся?! — Мы — нет. А вот у тебя и Саши шансы есть, — ответил Гера, снимая кеды и пытаясь просушить ноги у огня. — Это какие такие шансы? — огрызнулся Элио. — Внешность, мозги… — Отсутствие денег! — Не знаю, я в тебя верю… — Гера разложил обувь у костра и, улыбнувшись, добавил: — Только ты это… когда станешь крутым чуваком, не забывай нас! Егор пристально смотрел на Рождественского, не понимая, почему тот молчит. — Ты прав. Я ничего не знаю об улице, — резко бросил Эли. Он поднялся с песка и направился к набережной. — Я понял: я снова козёл! — крикнул Егор, вскакивая следом. Элио замер на месте, а затем медленно обернулся и пошёл обратно к Егору. — Знаешь, я часто задаю себе вопрос: я стал успешным? — Что? — Егор усмехнулся. — Ты живёшь во дворце! Ездишь на… — Тогда почему я не чувствую себя счастливым? — перебил его Элио. — Ты всё меришь деньгами… — Потому что у меня их никогда не было! — проорал Егор, игнорируя прохожих, которые уже вовсю на них пялились. — У меня тоже не было! — отрезал Рождественский. — И посмотри на меня сейчас. Моя молодость уходит. И у меня больше нет сил бороться — ни за неё, ни за свою жизнь. Ни за что!.. Элио бессильно опустился на песок. — Что ты имеешь в виду? — Я болею… И вот в этот самый момент Крид понял, как он на самом деле относится к Элио. В груди всё сжалось, подступил липкий страх. Несмотря на всю свою язвительность и попытки никогда не подпускать чужое сердце к своему (лишь изредка признавая, что это сердце у него вообще имеется), этот хрупкий и настойчивый парнишка как-то пробрался за его колючую проволоку. Егор вдруг осознал случившееся. Ему было невыносимо тяжело признать правду: он любил его. Как брата, как друга, как что-то родное и своё — то, что не может просто так исчезнуть. — Но это бред! Это невозможно! — выкрикнул Егор, заходясь в истерическом смехе. — У тебя есть Баграт, куча врачей! Блять, да у тебя собственная больница! Ты не можешь… — Могу, — спокойным голосом ответил Элио, украдкой вытирая лицо, чтобы Крид не заметил его слёз. — Это доказано медициной. Егор лёг рядом с Элио, уткнувшись головой ему в бок. Он не хотел, чтобы тот видел его слабость. Элио приобнял его за плечи, и Егор едва слышно прошептал: — Почему у меня такое ощущение, что нас всё время наказывают, а мы даже не знаем, что натворили?..