Одинокие сердца

Этого утра Баграт Рождественский ждал шесть месяцев: из Тибета возвращался его младший брат Эрик, которого тот любил до безумия. И если у Баграта одна мысль о встрече вызывала трепет в его большом сердце, то у его мужа она провоцировала лишь рвотный рефлекс, который тот и не особо старался скрыть. И пока Крид пытался покорить волны Тихого океана, возомнив себя русским камикадзе, в шикарном особняке двумя километрами выше его парень травил шутки родственничкам друга. Те были явно не в восторге от его чувства юмора. Усевшись поудобнее в гостиной и дегустируя коллекционный чай, все ждали появления лишь одного персонажа. — О, Эрик! Сколько лет, сколько зим! Ни письма, ни телеграммы, ни сигнального костра… А мы-то за тебя как волновались! — прервал Элио рассказ Эрика о поездке. Он вошёл в гостиную в умопомрачительном приталенном комбинезоне болотного цвета на высоких ботинках от Jeffrey Campbell. — Правда? — удивился Эрик. — Конечно, нет! — закатив глаза, вполголоса ответил Элио и приземлился рядом с Поперечным. Эрик, сделав вид, что ничего не слышал, продолжил увлекательный рассказ, расписывая поездку в мельчайших деталях. — Господи, что ты сделал с его сестрой? — прошептал Данила на ухо Эли, косясь на Софию. Та после утреннего кофе вовсю строила Дане глазки. — Уронил пару марок кислоты в её чашку… — так же тихо ответил Элио. — Ты превратил её в зомби! — в ужасе прошептал Данила, стараясь отодвинуться от Софии подальше. — Зато мир для неё стал намного ярче… — улыбнулся Элио, не сводя глаз с Эрика. — В общем, как-то так… — резюмировал тот свой спич. — На Тибете я осознал, что исповедь — это очищение души. — Аминь, — с трудом сдерживая рвотный позыв, пробормотал Поперечный. — Эта поездка открыла мне глаза! После таких моментов понимаешь, что счастье, в общем-то, не купишь… — Ой, перестань. Это сказочка для бедных, чтобы не роптали, — перебил его Элио. — Элио! — возмущённо прикрикнул Баграт, глядя на мужа. — Я пошутил… — огрызнулся тот. — Представьте, я живу с человеком, настолько зацикленном на себе, что он даже такие вещи превращает в шутку! — улыбаясь и как бы извиняясь за мужа, произнёс Баграт. — А ты — лицемер! Вместо спортивной тачки мог бы купить по хижине для беженцев… — недовольно начал Элио, но его внезапно прервала София, окончательно улетевшая в свой наркотический трип. — А у меня был потрясающий секс с Тимой! Это было как… как опера! — В смысле, ты уснула на середине? — участливо поинтересовался Элио. — Софа! — осадил её Эрик. — Не стоит трясти грязным бельём перед братьями и тем более перед Элио! — За нас не беспокойтесь, у нас самое грязное бельё в этом районе! — Элио не успел договорить, как поймал на себе тяжёлые взгляды присутствующих. — Что?! Ой, да ладно! Пол-Ньюпорта и так судачат о нашей жизни! Поперечный рассмеялся, но, встретив суровый взгляд Баграта, тут же закашлялся, сделав вид, что поперхнулся чаем. В гостиной воцарилась тишина, которую нарушил Эрик. — Баграт, мы хотели попросить, чтобы вы присмотрели за Лолой на выходных. В субботу мы уходим в горы, — сказал он, приобнимая жену. — Я работаю, Эрик, но Элио обязательно… — Элио работает! — как отрезал Рождественский, увлечённо подпиливая ноготь. — С каких пор напиваться в клубе с Данилой считается работой?! — возмущённо спросил Баграт, буравя взглядом обоих «сотрудников». — Я ценю свой образ жизни, и не тебе его паскудить! — надменно бросил Элио, не отрываясь от маникюра. — Элио присмотрит, Эрик, — спокойно резюмировал Баграт, давая брату понять, что вопрос решён. Эрик кивнул. У него зазвонил телефон, и, извинившись, они с женой покинули гостиную. — Знаешь, после прошлых посиделок с ребёнком я поставил крест на отцовстве! Думаю, даже Бог понял, что из меня выйдет паршивая нянька! — возмутился Элио, тыча в мужа пилкой для ногтей. — Что ж, думаю, Он передумал, — парировал Баграт. — Это он напрасно, я ценю постоянство! — огрызнулся Элио. Уставившись на океан, который в тот день был на редкость спокойным, он вдруг загрустил. Впервые ему хотелось оказаться на пляже с Кридом, а не в доме с Данилой и Багратом. Мало кто знал, но больше всего Элио любил это послеобеденное время: аромат розмарина, зной, цикады и лениво покачивающиеся на ветру пальмовые листья. Тишина, точно лёгкий льняной платок, опускалась на невыносимо жаркий день. Ему нравилось гулять до берега и обратно, а затем — скорее в душ. Нравилось смотреть на свой особняк с теннисного корта, разглядывать пустые балконы, залитые светом, и знать: с каждого из них открывается потрясающий вид на необъятную воду. Из грёз его вывел голос Баграта: — Лола, зайка, хочешь пойти с Элио погулять? А?! Скажи, как говорят свинки? — Мяу. Мяу… — М-да… Надеюсь, она хотя бы удачно выйдет замуж! — надменно бросил Элио, не сводя глаз с горизонта. — У тебя будут целые выходные, чтобы научить её этому на собственном опыте! — парировал Баграт, вглядываясь в лицо мужа, и исчез в коридоре. — А я обожаю детей! — радостно воскликнул Поперечный и принялся играть с Лолой. Скорчив неприступную мину, Элио направился в холл, где Эрик с женой уже заканчивали сборы. — Был так рад всех видеть! — сиял Эрик, пожимая руку брату. — Спасибо, что присмотрите за Лолой! Не успел он договорить, как в дом вошёл Крид с доской для сёрфинга под мышкой. Кивнув всем, он быстро скрылся на лестнице. — Это Егор Крид?! Обалдеть! — подала голос новоиспечённая жена брата. — О, так она всё-таки умеет говорить? — спросил Элио, указывая на неё пальцем. — Элио! — Баграт метнул в мужа суровый взгляд. — Это… друг Элио. У Эрика снова зазвонил телефон. Игнорируя вызов, он перебил Баграта: — Обалдеть! Ну, тогда на следующей неделе заскочим на ужин. Познакомите нас! — С радостью! — отозвался Баграт. Услышав рингтон собственного телефона из кухни, он извинился и, на ходу прощаясь с гостями, поспешил в коридор. — Элио, — заговорил Эрик, уже стоя за порогом. — Я раньше был таким же, как ты. Но исповедь реально помогает отпустить прошлое! Загляни в свою глубину… может, если ты исповедуешься… — Ага, — с лёгкостью бросил Элио, будто делая великое одолжение. — Я заставил Егора Крида танцевать стриптиз в гей-баре. Недавно я сосался с его парнем, и это было неплохо. Иногда я думаю о тройничке… меня это возбуждает! И вообще, я не такой глубокий, как все думают. Я — это туфли, кости, немного крови и история о том, как Дэниел Рэдклифф пил с моих ладоней. Элио пристально посмотрел на Эрика, который замер с приоткрытым ртом, точно вкопанный. — Всё ясно, — резюмировал Элио, закатив глаза. — Пока, Эрик! С этими словами он захлопнул дверь. Эрик Рождественский свято верил, что исповедь — это очищение души. Он просто не знал, что для Элио Рождественского это всегда было лишь поводом похвастаться.