Одинокие сердца

— Пошёл ты нахуй! Пошёл нахуй! — разъярённо орал Элио, направляясь к машине, то и дело оборачиваясь и тыча пальцем в Егора. — Согласен, шутка была немного неудачная, — ответил Крид, разводя руками и глядя в небо. Язык его жестов говорил сам за себя: «Да, накосячил, да, мудак, но никто же не умер». — Элио, пожалуйста, давай поговорим, — пытался наладить отношения Крид, пока Рождественский с серьёзным лицом искал в своей сумке ключи. — Элио, — снова повторил Егор извиняющимся тоном. — Ты просто завидуешь мне, — ответил Элио, всё так же роясь в сумке и не поднимая глаз на Егора. — Чему? — усмехнувшись, спросил Крид. — Всему! — крикнул Элио в ярости. — Успеху, внешности, дому! Даже твой парень хочет меня больше, чем тебя! Может, у тебя вообще не стоит?! Не успел он это договорить, как Егор прижал его к машине, придавив рукой его шею к оконному стеклу. — Ты хочешь проверить, встаёт у меня или нет? — Не дождавшись ответа, он резко прильнул к губам Элио и страстно поцеловал его. Язык Крида проник в его рот, и так продолжалось несколько секунд. После чего Егор взял правую руку Элио и, глядя на него в упор, засунул её сначала в свои спортивные шорты, а потом и в трусы, где его достоинство уже находилось в боевой готовности. — Урод! — с этими словами Элио вырвал руку и влепил Криду жёсткую пощёчину. — Какой же ты ублюдок! — Я ублюдок?! Ты сосался с моим парнем!!! — кричал Крид на всю улицу. — Это он меня поцеловал! — Я думаю, ты был не против!.. В любом случае, теперь я прекрасно понимаю, что он чувствовал. — Да пошёл ты нахуй! — ответил Элио и, найдя наконец в сумке ключи, сел за руль и завёл мотор. Егор стоял на улице. Потерев лицо руками, он подошёл к машине. — Слушай, я урод… ты прав… прости, хуйню какую-то творю… У меня просто едет крыша. Я, блять, сам уже не понимаю почему. — Оставь эти байки для психолога, — с этими словами машина Элио тронулась. — Элио, пожалуйста! — прокричал Крид вслед отъезжающему BMW. — Прости урода!.. Я куплю тебе всё, что захочешь!!! — Меня на эту удочку не поймаешь! — донеслось из машины, выехавшей на дорогу. — Я куплю тебе Birkin!!! — что есть силы прокричал Егор. Тут же на всю улицу раздался неприятный звук резкого торможения. Тёмно-серый BMW сдал назад. Приоткрыв пассажирское окно, Элио надменным взглядом спросил: — Birkin? — Любого цвета, какого захочешь! — ответил Крид, слегка наклонившись и глядя в окно на Элио. — Она стоит сорок тысяч долларов! — не успел Элио это договорить, как сзади начали сигналить: он перекрыл движение. На секунду он удивился — ведь его Ferrari никто не осмеливался сигналить. Но, вспомнив, что теперь он сидит за рулём BMW, Рождественский тяжело вздохнул и закатил глаза. А после, развернувшись, в своей «вежливой» манере дал понять всем непросвещённым, что сука на этой дороге может быть только одна: — Ну, так что?! — спросил Крид, глядя в окно «щенячьими» глазами. — Ладно! — ответил Элио и начал парковаться обратно на своё место. — Но только потому, что Birkin — это не просто сумка, это искусство! Припарковавшись, Элио вышел из машины и сразу задал вопрос, который давно не давал ему покоя: — Как ты узнал, что мы с Данилой целовались? — Мне Майлз сказал, — усмехнувшись, ответил Крид. — Ложь! Я разговаривал с ним в тот вечер, и он не знал, кто ты такой. Егор резко изменился в лице, поняв, что Элио говорит правду. Они пошли дальше по улице, продолжая разговор. — Один чувак из лейбла, в котором я работал, увидел вас на пляже и сфотографировал. Он был уверен, что видел Поперечного. Но так как тот лежал у тебя на коленях и лицо закрывали балки спасательной вышки, его тяжело было разглядеть. Он отправил фото мне, зная, что я с ним общаюсь. Спросил, мол, он это или нет. Мне понадобилась куча времени, чтобы убедить его в обратном. — То есть ты уже тогда знал, что твои бывшие коллеги тусят в Ньюпорте? — Я знал, что они в Л.А., и думал, что их случайно занесло в Ньюпорт. Да и в тот момент я об этом не думал. Меня захлестнула дикая ревность, и единственное, что было важно — это защитить Данилу, чтобы это не просочилось в прессу. Элио молча качал головой, обдумывая каждое слово. — Только не говори ему, — попросил Крид, остановившись. — Я не хочу, чтобы он переживал. — Не буду, — улыбнувшись, ответил Элио. Спустя шесть часов оба уже были дома. Егор пошёл к Поперечному на веранду, а Элио поднялся в свою комнату разбирать покупки. Едва он вошёл, как раздался стук. — Я могу войти? — спросил Баграт. И тут Элио резко вспомнил, что муж просил его купить и отправить цветы семье Майлза, пока они с Егором вовсю кутили в бутиках Беверли-Хиллз. Поняв, что дело пахнет керосином, он быстро засунул покупки под кровать и, присев, ответил: — Да, заходи! Баграт зашёл в комнату в поникшем настроении, с опущенной головой; его руки были перебинтованы. Элио рядом с ним смотрелся как маленький мальчик. Так и было на самом деле, ведь Баграт в ширину был как три Элио, а в длину — как полтора. Большой, накачанный Халк. — Что с руками? — удивлённо спросил Элио. — Разбил. Об грушу. Хотел выпустить пар… Ты, кстати, отослал цветы родителям? — Знаешь, времени не было… — ответил Элио, потирая правой рукой мочку уха. — После всего произошедшего ты выглядишь на редкость спокойным… — О! Нет, нет! Я в отчаянии! Ну, то есть в душе. Там, где мэйк не течёт! — А это что такое? — Баграт увидел торчащий из-под кровати ботинок. — Это?.. Это ботинок. Я купил… — прерывисто ответил Элио. — Ты купил один ботинок? — Да-а, потому что времени было о-о-очень мало! Однажды я куплю второй. — Это всё, что ты купил? Потому что мне звонили из банка, сказали — твоя кредитка сошла с ума. — Я занимаюсь шопингом, ты разбиваешь кулаки об грушу! Каждый переживает по-своему! — ответил Элио, разведя руками. — Значит, накупить кучу шмотья время нашлось, а цветы его родителям отослать — нет?! — Баграт залез под кровать. — Боже, сколько здесь пакетов? Тридцать?! Элио! — Это… это подарки для женщин! Мужья которых сражаются на Украине за свободу нашего братского народа! — попытался выйти из ситуации Элио, щенячьими глазами смотря на мужа. — Ты вот сейчас серьёзно?! Блять… и этого человека я… Да ты просто… — Баграт уже выходил из себя, но очень старался контролировать гнев, и это у него получалось плохо. — Да ёбаный свет! Почему я вообще должен покупать этому ублюдку цветы?! И вообще хоть кому-нибудь на этой улице?! — Элио стал орать на мужа, отчего тот начал пятиться. — Хочешь поговорить серьёзно?! Будет серьёзно! Меня никто никогда не воспринимал всерьёз ни на этой улице, ни в этом городе. Я для них — дешёвая шлюха, которой просто повезло получить богатого мужика! — Никто так не думает! — крикнул Баграт, стараясь перебить мужа. — Так все думают!!! Русская надменная пизда! Сколько сплетен я выслушал, а сколько раз меня унижали за моё происхождение при каждом удобном случае, на каждом приёме, стараясь указать мне на моё место! — Но я не помню, чтобы… — Баграт попытался вставить слово. — Потому что тебя никогда не было рядом! Операции, командировки, больницы, пациенты! Я никогда не был сукой! Мне пришлось стать сукой, чтобы не давать себя в обиду!!! Боже, — Элио схватился за голову. — Да очнись ты! У нас почти нет друзей, нас никто никогда не приглашает из соседей на совместный уикенд! — Может, они стесняются? — предположил Баграт. — Прости, что?! — Элио залился истерическим смехом. — Стесняются?! Серьёзно?! — Ну, нам никто ничего не говорит плохого…— Потому что мы богаты! Твой отец — один из самых влиятельных людей на этом побережье, с нами невыгодно ссориться! Да ты посмотри на наш дом! Он раз в десять больше, чем особняк долбанной Опры! — Да на это никто не обращает внимания! — Наши два бассейна раза в полтора больше, чем три дома рядом, вместе взятые! Поверь мне, на это обращают внимание, — с этими словами Элио прижал Баграта к стене. Ударившись о неё, тот вызвал небольшую вибрацию, отчего любимая картина Элио — Энди Уорхол, «Расовые беспорядки» — упала на пол.— Прости, — щурясь, сказал Баграт, расплывшись в улыбке. — Ну почему ты такой большой… — тяжело вздыхая, пробормотал Элио.