Одинокие сердца

Через три часа все трое были уже дома. Солнце ушло за тучи, и осень с её двухнедельным мрачным сезоном дождей начала вступать в свои права. Бассейны были слиты и герметично закрыты жалюзи, которые с виду напоминали непробиваемый лист металла. Поперечный был в комнате, когда услышал резкий металлический скрежет. Подойдя к окну, он увидел, что сверху стали опускаться защитные экраны. Данила, глядя на океан, где вдалеке уже образовывались смерчи, тяжело вздохнул — эта погода напоминала ему Петербург, по которому он безмерно скучал. Через минуту в комнате воцарилась темнота. Егор выбежал из ванной и, подсвечивая телефоном стены, старался найти выключатель. — Судя по шуму, это не жалюзи, а бронированные листы, — недовольно сказал Крид. — Зачем такие меры? В Калифорнии объявлено военное положение? — съязвил он. — Элио сказал, что так как дом стоит на горе, ветер может разбить окна. Так что ближайшие несколько часов нам придётся пожить в темнице, — резюмировал Данила, упав на кровать. — Замечательно, — тяжело вздыхая, сказал Крид. — Пойду выпью чего-нибудь. Спустившись на кухню, он увидел Элио, читающего книгу по челюстно-лицевой хирургии с бокалом мартини в руке. — Мы теперь живём в бункере? — спросил Егор, открывая холодильник. — Ага… — ответил Элио, не отрываясь от книги. — Примерно через пару часов начнётся буря, ты будешь рад этой защите. Поверь мне. Крид, закатив глаза, достал бутылку красного полусладкого и поставил её на стол. — У тебя есть что-нибудь от похмелья? Не хочу, чтобы утром болела голова. — Возьми в верхнем шкафчике, — Элио указал рукой. — Баграт постоянно пьёт эти шипучки. — Ты будешь? — спросил Егор, доставая пачку таблеток. — Нет, — ответил Элио и через секунду добавил: — Хотя, знаешь, давай! Давление, скорее всего, упадет, всё равно придётся пить. — Тогда достану сразу три, — резюмировал Егор и положил упаковку на стол. — Так значит, ты уже в том возрасте, когда реагируют на погоду? — улыбаясь, спросил Крид, подойдя к Элио, и тут же поймал его недовольный взгляд. — Шучу. Слушай, может, пока погода совсем не испортилась, пойдём полежим на качелях возле гостевого домика? — Давай, — ответил Элио. Пока они поднимались за Данилой, на кухню зашла Рози, экономка. Увидев упаковку «шипучки», она подумала, что Баграт не убрал её утром на место. Спрятав таблетки в шкаф, Рози достала снотворное Элио, которое тот обычно пил перед сном. Она положила ровно три таблетки на стол — такова была дозировка Рождественского. Закончив уборку, она покинула особняк. Через полчаса трое спустились вниз. Элио и Данила сразу направились к гостевому домику. Там на четырёх мраморных колоннах высотой в шесть метров на тросах держался огромный четырёхметровый матрас. На нём любили проводить время все гости четы Рождественских, ведь оттуда открывался потрясающий вид на необъятный океан. Егор же, взяв три стакана с водой, кинул в них таблетки и, помешав, удивился, что те не шипят. — Странная шипучка, — сказал он и направился во двор. Все трое лежали на матрасе, попивали вино и смотрели на океан. Ветер уже начал подниматься, и на улице становилось прохладно. — Холодно, — сказал Поперечный, потирая руки. — Надо больше пить, чтобы согреться! — улыбнувшись, ответил Крид и поцеловал Поперечного в макушку. — А эта шипучка точно нормальная? Похмелья не будет? — уточнил Егор у Элио. — Точно. Мы выпили её двадцать минут назад. Ты что хочешь — моментальный эффект? — недовольно ответил Рождественский, а после, пригубив мартини, добавил: — И вправду холодно. — Я знаю, как согреться! — улыбаясь, сказал Данила и, взяв одеяло, расстелил его на матрасе. Накрыв всех троих, он повернулся и обнял Егора. Тот, в свою очередь, притянув Элио к себе, обнял и его. — Как это мило! Большая, дружная… — Шведская! — перебив Егора, уточнил Элио. — Семья, — закончил Крид, и все трое рассмеялись. Каждый из них смотрел на океан, думая о своём, и никто не заметил, как их сморил глубокий сон. Час спустя ураган вовсю господствовал на западном побережье округа Ориндж. Ветра потерь разрушали всё, что попадалось им на пути. Врываясь в дома, срывая двери и окна с петель, они крушили надежды и внушали страх. Дойдя до особняка, что стоял на горе и своими размерами бросал вызов любой стихии, ураган предварительно разрушил сад и снёс забор вдоль океана. Ветер остановился перед террасой у гостевого домика. Увидев трёх парней, не защищённых ничем и лежавших на матрасе, который уже рухнул на асфальт из-за оборвавшихся тросов, ветер наклонился и заглянул в лица, которые уже были ему знакомы. Да-а… странное это чувство — наблюдать со стороны за теми, кто был тебе близок и дорог. За парнями, столь же отчаянными, сколь познавшими отчаяние. За певцом, что отчаянно рвётся вперёд, но боится нечаянных жертв. За красавчиком, что отчаянно старается удержать молодость и взять от жизни всё, хотя и не знает, что же ему нужно. За комиком, что отчаянно верит в светлое будущее, но не в силах распрощаться с прошлым. За врачом, что в отчаянной борьбе за совершенство понимает, как далёк он сам от идеала. Ветер не только смотрел со стороны, он горячо за всех них болел в надежде, что однажды они обретут своё счастье. Но мечты мечтами, надежды надеждами — что поделать, в реальном мире так не бывает. Жизнь скупа на «хеппи-энды».