Одинокие сердца

Когда Егор подходил к своей квартире, он мысленно проклинал Элио и Данилу, пытаясь найти оправдание своим словам. Он был настолько сильно погружён в мысли, что не обратил внимания, как прошёл мимо двери. Вернувшись назад, он только хотел войти, как дверь распахнулась и перед ним показалась жена его «двойника». Положив телефон в сумочку и поцеловав Крида в щёку, она сказала: — Я позвоню, как доберусь. — Ты точно не хочешь, чтобы я поехал с тобой? — спросил Егор, глядя на неё. — Точно, — ответила она, улыбаясь. — Тебе будет невыносимо скучно. Тёте исполняется шестьдесят, там будет один «пенсионный фонд». И потом, папа давно хотел со мной поговорить, — резюмировала девушка немного поникшим голосом. — Ладно, — бросила версия Егора. Попрощавшись, он закрыл дверь и направился на кухню. Настоящий Крид последовал за ним. Ему очень хотелось изучить самого себя, посмотреть на свою новую жизнь. Он не мог понять, где же допустил ошибку. Из раздумий его вывел звонок телефона. — Да… да, уехала… Приезжай… Да точно не вернётся… Сто процентов! — ехидно улыбаясь, ответил «тот» Егор и положил трубку. Сам же Крид не понимал, что происходит, но услышанное его весьма смутило. Пока его копия открывала вино, его мозг лихорадочно искал рациональное объяснение. В этот момент Элио и Данила сидели на лавочке под Крымским мостом. Элио облокотился на столб, а Поперечный — на него. Оба вслушивались в ночную тишину и смотрели, как снежинки, падая с неба, медленно достигают земли. — Почему ты трясёшься? — серьёзно спросил Поперечный, глядя на Элио. — Меня немного знобит, ничего страшного, — ответил тот, время от времени закрывая глаза, будто стараясь уйти от происходящего. — Ты уверен? Слушай… я… — не успел сказать Данила, как Элио его перебил: — Я думаю, тебе надо позвонить Егору. — Что?! — усмехнувшись в недоумении, спросил Данила. — Ты вообще слышал, что он сказал?! — Нельзя слушать человека, чьё сердце разбито… оно часто лжёт, — ответил Элио уставшим голосом, а после, немного привстав, продолжил: — Слушай, я жил в такой нищете, что страшно представить. И этот страх сопровождает меня всю жизнь. Я до смерти боюсь бедности, потому что отлично знаю, что это такое… — Эли, я… — попытался сказать Поперечный, но Рождественский его резко перебил. — Не перебивай, пожалуйста… Ты не видишь меня настоящего. Для тебя я всё ещё двадцатипятилетний паренёк, в которого ты однажды влюбился. Но мне уже не двадцать пять, и я уже не тот мальчишка… Мы были с тобой двумя одинокими сердцами, оголёнными проводами. Разница лишь в том, что ты отчаянно искал любовь, когда я отчаянно искал шанс выжить. Нуждался в возможности встать на ноги, построить фундамент. Люблю ли я Баграта? Да! Любит ли он меня? Наверное. Стал ли я счастлив? Да! Просто мне не хватало сумасбродства, не хватало эмоций, чувств. А вы с Егором так жаждете всё чувствовать, что рядом с вами время будто повернулось вспять, и я вдруг поверил, что можно вернуть прошлое… — Конечно можно! — перебил Элио Данила, но в ответ лишь получил добрую, едва скрывающую досаду улыбку. — Нет, дорогой, — Элио провёл рукой по щеке Данилы. — Нельзя. В воздухе повисло молчание, казалось, весь мир на секунду замер. Снежинки, что падали хлопьями, остановились в воздухе, а гирлянды из тысячи жёлтых фонариков, покачивавшиеся на ветру со скрипом, резко замерли. — Егор удивительный человек, — продолжил Элио. — Вы, конечно, стоите друг друга, но вам нереально повезло! Я, ты, он — мы совершили столько ошибок, столько раз оступились. И сейчас можем совершить ещё одну… Нельзя заставить себя чувствовать то, чего нет. Но можно заставить себя поступить правильно, несмотря на чувства… Позвони ему, — резюмировал Элио и протянул Даниле телефон. Тот немного мешкая, раз за разом пытаясь что-то сказать, но постоянно себя останавливая, набрал номер. Он долго смотрел на экран, после чего нажал на кнопку вызова и приложил трубку к уху. — Не ловит, — сказал он через секунду, глядя на дисплей. — Попробуй ещё раз, — ответил Элио, и Данила снова набрал номер. — Там шумы какие-то, а потом сброс, — резюмировал с серьёзным лицом Поперечный. — Смотри, — сказал Элио и указал на высокий металлический шпиль в двухстах метрах от них. — Это мобильная вышка. Попробуй позвонить оттуда. — Ты весь дрожишь. Я не оставлю тебя, — ответил Данила, стараясь согреть руки Элио. — Со мной ничего не случится, — улыбаясь, ответил тот. — Это в пяти минутах, я буду ждать тебя здесь! Данила, немного мешкая и переводя взгляд с вышки на Элио, спросил: — Точно? — Конечно! — ответил Рождественский. — Я вернусь! — с полной серьёзностью сказал Поперечный. — Никуда не уходи! — добавил он и, обняв Элио, сквозь снег и метель направился к вышке. Элио кивнул в ответ и расплылся в улыбке. В это же время Егор, услышав стук в дверь, увидел, как его копия пошла открывать. Через секунду он лицезрел перед собой Кирилла — своего лучшего друга, которого так любил и которого так преждевременно потерял. — Кирилл… — дрожащим голосом произнёс Крид, сделав шаг в его сторону. Но входная дверь закрылась, и Кирилл с его «двойником» резко слились в поцелуе, начав быстро раздеваться. — Я так хочу тебя, — задыхаясь, говорил «тот» Егор, глядя на друга. — Нюхни, — сказал Кирилл и поднёс к его носу небольшой листок со странным веществом. Егор послушался и продолжил раздеваться. — Ещё раз, — повторил Кирилл. И Егор снова всё вдохнул. Кирилл сделал то же самое. Спустя минуту он толкнул Егора на кровать и, отвесив пощёчину, приказал: — Открой рот пошире и соси, шлюха! Копия Егора была уже неадекватна: улыбаясь, он встал на колени. — Возьми глубже… Стони! — то и дело повторял Кирилл. В это время у копии Егора зазвонил телефон, лежавший на кухонной столешнице. Настоящий Крид, пребывая в оцепенении от ужаса, с трудом заставил себя обернуться. На кухне надрывался телефон. Подойдя ближе, он увидел, что звонит неизвестный номер. — Давай же, Егор, возьми трубку! — молил Поперечный, у которого то и дело прерывался сигнал. — Шлюха знает, что будет потом. Я дам шлюхе то, чего ей хочется, — донёсся голос Кирилла из комнаты, к которому через секунду присоединились крики Егора от боли. Крид, закрыв лицо руками, прошептал: — Что же я натворил… — Алло, Егор! — старался дозвониться Поперечный, стоя у вышки и вглядываясь под мост в надежде разглядеть там Элио. — …оставьте сообщение после си… — послышалось урывками Даниле в трубке, и он быстро заговорил: — Мы в парке Горького, у Крымского моста, я… — не успел договорить Поперечный, как раздались три коротких звука. — Батарея разряжена, — прочитал вслух комик, и телефон погас. — Чёрт! — крикнул он от отчаяния и бросился обратно к Элио. В это самое время в больнице «Новый Орлеан» дефибриллятор № 44 сообщил об остановке сердца пациента по имени Элио Рождественский. Спустя мгновение врачи вместе с персоналом уже бежали по коридору к его палате. Через минуту об этом знал весь медперсонал, и их реакция рассказывала об Элио больше, чем тот мог предположить. Кто-то плакал прямо у дверей — Элио взял его на работу, когда никто другой не давал шанса. Кто-то ревел за ресепшеном — Элио приютил их с ребёнком, когда им некуда было идти. Кто-то сидел на полу, обхватив голову руками — Элио оплатил операцию их матери, когда у семьи не было ни цента… Да-а, сердце Элио было полно доброты и сострадания. Оно жаждало чувствовать чужую боль как свою собственную в надежде исцелить, помочь, вселить веру и заставить снова улыбаться… Но ничто не вечно под луной, и даже самое большое сердце может устать. — Кажется, я пробился… кажется, есть! — пытаясь отдышаться, сказал Поперечный, сев на лавочку рядом с Элио. Тот сидел, закрыв глаза и облокотившись на столб. — Не знаю, всё ли он услышит, но… — Данила посмотрел на друга, который никак не реагировал. — Просыпайся, — продолжил он, легонько покачав Элио. — Эй, просыпайся. Похоже, получилось. Данила начал сильнее тормошить друга. Тот всё так же не двигался. Поперечный на мгновение замер. Его сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а руки начали мелко дрожать. — Э-э-эй!.. — дрожащим голосом повторил Данила, пристально глядя на друга. — Э-э-эй!.. Ну давай! — закричал он. — Ну, давай!!! Ну же!.. Не шути так! — уже не сдерживаясь, орал Данила. — Я дозвонился!!! Проснись!!! У меня получилось!!! Не сдерживая слёз, Данила уткнулся головой в грудь Элио. Крик, раздавшийся следом, разнёсся так далеко, что его можно было услышать на другом берегу реки. То был рёв утраты и боли, не знавшей себе равных. Отчаяние, от которого стыла кровь. — Ты же знал, что я вернусь… я же сказал, что вернусь, — повторял Данила, обнимая Элио.