Одинокие сердца

Данила от услышанного вопроса резко развернулся и посмотрел на Егора. Тот стоял на коленях на полу и держал в руке пластиковое кольцо от крышки бутылки. — Да, — ответил Поперечный с абсолютно спокойным лицом. — Да?! — переспросил Егор, ошалев от такого быстрого ответа. — Да, — подтвердил своё решение Данила. — Только я надеюсь, что на свадьбе это кольцо, — Поперечный указал пальцем на пластиковый огрызок в руках Крида, — заменится чем-то более стоящим. — Что? — Егор поначалу не въехал, но, быстро сообразив, выдавил: — Да! Конечно! Я просто не хотел терять ни минуты… В палате повисла тишина, и Данила, удивлённо глядя на Крида, всё-таки решил её прервать: — Знаешь, я не знаток романтики, но ты вроде сейчас должен подойти и обнять меня, а потом мы должны поцеловаться, — резюмировал Поперечный, немного покраснев. — Да, знаю, — ответил Крид, глядя в пол. — Я бы с радостью, — добавил он и, подняв голову на Даню, признался: — Но я не могу встать. — В смысле ты не можешь встать? — В прямом, я не могу подняться! — Ты сейчас издеваешься?! — Реально тебе говорю, я не могу встать! — Ты же не инвалид?! Я не могу выйти за инвалида! — Очень смешно… Невероятно смешно просто, — огрызнулся Егор и распластался на полу. В это время в палате Элио Баграт проверял его показатели. Некоторые из них его даже немного порадовали и впервые за три месяца вызвали улыбку на лице, которой, к сожалению, вскоре суждено было исчезнуть. В палату вошёл гость, которого он никак не ожидал увидеть… — Какого чёрта! — вырвалось у Баграта, когда он увидел на пороге мужчину в чёрной кепке, одетого в спортивный костюм и белые кроссовки. — Я не к тебе пришёл, — сказал гость и закрыл за собой дверь. — Выметайся! — Баграт встал у него на пути. — А иначе что? — усмехнувшись, ответил мужчина. Обойдя Рождественского, он подошёл к постели Элио. Он не издал ни звука, но по его лицу было и так всё ясно: сердце разрывалось на куски. — Ну всё, хватит!.. Приём окончен! — резюмировал Баграт, подойдя к мужчине. — Столько лет прошло, а ревность до сих пор съедает тебя изнутри, — спокойно ответил гость, глядя в лицо Рождественскому. — Ревность? — удивлённо спросил тот. — К кому?.. К тебе? — Баграт указал на мужчину и, выждав паузу, добавил: — И чему мне ревновать? — Не знаю, — спокойно ответил мужчина, глядя в пол, а потом, подняв глаза, добавил: — Может, тому, что ты никогда не любил его так сильно, как любил его я? — Очень смешно! — смеясь, ответил Рождественский. Подойдя к тумбочке у кровати Элио, он налил себе воды. Осушив стакан, он добавил: — Прости, а в чём заключалась твоя любовь?.. В употреблении экстази, кокаина, в постоянных передозировках? Добавь, если я что-то пропустил… — Нам было по двадцать лет. Тогда все в Голливуде принимали, и ты это прекрасно знаешь! — Я не принимал! — Потому что ты никогда не был на улицах! Мы с ним, — мужчина указал на Элио, — дети улиц. А ты — тепличный домашний цветочек. Ты и половины бы не выдержал того, через что мы прошли! — О, Эм! Ты через столько прошёл… Что ни песня, то боль, я в курсе… Все в курсе! Ты построил на этой боли отличную карьеру. Только вчера читал в новостях, что твой последний альбом номинирован на «Грэмми». Уверен — это из-за боли… — Иди ты к чёрту! — ответил мужчина, ткнув в сторону Баграта пальцем. — Я любил его! — Да, это я тоже слышал. Просто уточню: ты любил его, только когда был под кайфом, или всегда? Если второе, то почему у него от твоей любви одни передозировки? — Я не снабжал его наркотой, и он никогда не принимал! Это случайно получилось! — Маме своей расскажи, — резюмировал Баграт и направился к двери. — Не трогай мою мать!.. Я ошибся, но я заплатил за все свои ошибки сполна! — выкрикнул мужчина, и в палате воцарилась тишина. — Мне сорок семь, тебе сорок пять. Прошло столько лет, а ты всё разводишь эти ясли, объяснение которым только одно. — Мужчина подошёл впритык к Баграту. — Ты знаешь, что я дал бы ему жизнь лучше этой… Признай наконец, что со мной он был бы счастливее. — Самовлюблённый мудак, — выждав паузу, презрительно ответил Баграт и пошёл на мужчину, отчего тот стал пятиться. — И что бы ты ему дал? Мне просто интересно! Ты бы даже никогда не признался, что состоишь в отношениях с мужчиной. У тебя кишка тонка! Не удивлюсь, если бы вы и на «Грэмми» приехали раздельно, только бы пресса ничего не пронюхала. Ну и жизнь! Мечта просто. — А ты лучше?! Заставил гнить его загородом среди этой белой аристократии которая никогда его не примет! Лишил его друзей, тусовок, закрыл его в своём доме будто он твой пленный! — Я дал ему всё что он хотел! Он состоятельный человек! Может купить себе всё что пожелает!.. — закричал уже не сдерживая себя Баграт! — Да не всё можно купить за деньги! — в ответ крикнул гость. — Я сделал его счастливым! — продолжил кричать Баграт. — Я вижу, — спокойно ответил мужчина и указал на лежащего на больничной койке — Элио, — счастье такое, обхохочешься просто… со мной бы у него была бы другая жизнь… — резюмировал гость и направился к выходу. — Даа, я так вижу заголовки газет: «Эминем гей!», а знаешь что я вижу ещё? Цунами дерьма, которое обрушится от твоих корешей и фанатов на тебя после этого заголовка, а через тебя и на него. Идеальное будущее ничего не скажешь… Певец опустив голову ничего не ответил, но выходя, обернувшись, добавил, — Ты же понимаешь что мне хватит денег тебя заказать… — Поверь, мне тоже, — ответил улыбаясь Баграт.