Одинокие сердца

Утро после вечеринки выдалось неоднозначным. Баграт, резко исчезнувший с мероприятия еще ночью, так и не вернулся. В особняке вовсю прибирались горничные. Эли, налив себе зеленый чай, вышел на веранду; облаченный в белый халат и укрывшись пледом, он сел в кресло-качалку и стал всматриваться в панораму утреннего Лос-Анджелеса. В это время Егор с умилением наблюдал за Данилой, который мирно сопел в кровати. — Идет коза рогатая… — улыбаясь, прошептал Егор. Он начал играть с Даней в детскую игру, «шагая» пальцами по его телу. — Забодаю, забодаю! — резко закончил он, схватив Данилу за нос. — Ты совсем ёбанулся?! — со спросонья выкрикнул тот, подпрыгнув на подушках. — Ты так сладко спал, мне хотелось тебя съесть! — ответил Крид и полез целоваться, но Даня, пытаясь отпихнуть его, не удержался и свалился с кровати. — Я даже зубы не почистил! — брезгливо съязвил Данила, поднимаясь с пола. — Ничего, я люблю тебя любым! — Егор снова потянулся к нему. — Ну уж нет! — бросил Данила и припустил в ванную. Егор со смехом ринулся за ним, но не успел: Даня ловко захлопнул стеклянную дверь прямо перед его носом. — Это нечестно, открывай! — досадливо крикнул Егор, стукнув по стеклу. — Если ты разобьешь дверь, Элио выселит тебя из дома. И если мне придется выбирать: ты или крыша над головой — угадай, что я выберу? — послышалось из-за двери. — Меня! — радостно провозгласил Егор. В ответ раздался громкий смех. Осознавая, что выберут, скорее всего, не его, Егор тихо буркнул: — Рыжая сука… Через десять минут Элио, Егор и Даня уже сидели на главной террасе за завтраком. — Слушай, мы бы хотели поговорить о… — начал было Данила. — Мы не будем разговаривать об Эминеме, — как отрезал Элио, перебив его. — Что?! Нет! — резко выпалил Данила. — Мы и не собирались о нем говорить! Егор от такой наглой лжи округлил глаза и повернулся к Дане, но тот под столом со всей силы наступил ему на ногу. — Не собирались! — расплылся в фальшивой улыбке Егор, с трудом сдерживая крик боли. — Тогда о чем вы хотели поговорить? — удивленно спросил Рождественский. — А… О-о-о… — замялся Поперечный. — О вязании! — вдруг выпалил он. — О вязании?! — Элио в недоумении приподнял бровь. — Да, о вязании! — закивал Данила. — Егор вяжет носки! — резюмировал он и, не дождавшись поддержки от онемевшего Крида, снова наступил ему на ногу. — Вяжу как не в себе! — расплывшись в улыбке, резко ответил Егор. Элио минуту смотрел на обоих с недоумением, а потом, наклонившись к ребятам, спросил: — Сколько кокаина вы вчера вынюхали?! — А-а-ап… — снова начал заикаться Поперечный. — Нисколько, — резюмировал он и, не дождавшись ответа Егора, вновь наступил ему на ногу. — Чисты как стёклышко! — ответил Крид, снова расплываясь в улыбке. Элио закатил глаза и, откинувшись на спинку стула, взял стакан апельсинового сока. Через секунду у него завибрировал телефон. Это было СМС с адресом: «2278 Century Hill». — Мне пора, — сказал Элио, резко вставая из-за стола. — Ты куда? — спросил его Егор. — Нужно сделать пару дел, — бросил Элио уже на ходу, но через секунду вернулся и, глядя парням в лица, спросил: — Никто не знает, куда делся Баграт? — Он вчера сказал, что ему нужно отлучиться, — пожал плечами Егор. — Хм… — задумчиво протянул Элио. Уже через два часа Рождественский стоял у шикарного особняка в неприлично коротких шортах, красной майке с изображением Вуди Вудпекера и тёмных очках Ray-Ban. Окинув дом взглядом, он прошептал: «Неплохо, весьма неплохо», — а после постучал в дверь. Спустя минуту перед ним появился татуированный мужчина чуть выше ростом, с аккуратно подстриженной щетиной. — Привет, — скромно сказал Элио, помахав ладонью в знак приветствия. — П-п-привет, — улыбнувшись, ответил Эминем. Он заикался и, отойдя в сторону, пропустил гостя. Ему хотелось спросить, как Рождественский нашел его адрес, но следующий вопрос удивил его еще сильнее: — Я хочу пойти погулять по Сансету, ты со мной? — спросил Элио, заходя в дом и осматривая парадную. — А-а… — Эм застыл от удивления. — Да, почему бы и нет… Только захвачу кепку, — бросил он и быстро взбежал на второй этаж. Через несколько минут они уже шли по самой легендарной улице Лос-Анджелеса, которая кишела туристами, творческой интеллигенцией и серферами. — Будешь мороженое? — спросил Эм. — Конечно, — улыбнувшись, ответил Элио. — Можно два мороженых, пожалуйста? — спросил Эминем, глядя на парня лет двадцати за стойкой. Тот от неожиданности буквально потерял дар речи. — Мне клубничное, а моему другу — банановое, — резюмировал Эм и протянул деньги. Парень, пребывая в шоке, на автомате приготовил заказ. — Сдачи не надо, — бросил рэпер, услышав в ответ вопрос, звучавший почти как молитва: — Можно, пожалуйста, сфотографироваться с вами? — Конечно, — улыбнувшись, ответил Эм и встал рядом с ним. — Откуда ты узнал, что я люблю банановое? — спросил Элио, уплетая его за обе щеки. — Помнишь, когда мы были в Нью-Йорке, у Аарона в доме была кондитерская лавка? Я постоянно покупал тебе там мороженое с соленой карамелью. — Я ненавижу соленую карамель! — Теперь я знаю, но тогда — нет! Я покупал его каждое утро, а ты всё время отдавал его Аарону, который его обожал. — Разве я не говорил тебе? — Нет, ты боялся меня обидеть! Ты признался только в самолете, когда перед вылетом я снова притащил тебе стаканчик. — Правда? — удивленно спросил Элио. — Да! — засмеявшись, ответил Эм. — Ты сказал: «Эми, у меня для тебя плохие новости». Я тогда так перепугался! А ты, выдержав паузу, продолжил: «Я не люблю соленую карамель. И вообще не люблю мороженое. Разве что банановое». — Я совсем этого не помню! — воскликнул Элио. — А я помню, — улыбнувшись, ответил Эминем. — Кажется, это было вчера… — добавил он с внезапной грустью. В воздухе повисла пауза. — А я помню, как мы любили бегать по пляжу, — ностальгически произнес Эли. — Так что нам мешает повторить?! — подмигнул Эм и легонько толкнул руку Элио, отчего тот испачкал нос в мороженом. — Ах ты!.. — в шутливой ярости начал Эли, но Эм его перебил: — У меня есть салфетки… но тебе придется их догнать! — выкрикнул он и бросился бежать по бульвару. — Стой!!! — закричал Эли. — Это не смешно! — Еще как смешно! — ускоряясь, отозвался Эм. — Догоняй! — Блин!.. — Эли выкинул остатки рожка в урну, вытер нос рукой и рванул следом. — Я же тебя поймаю! — кричал он в толпу. — Спорное утверждение! — донеслось в ответ. Они бежали друг за другом так, будто им снова было по двадцать, периодически захлебываясь смехом от нехватки дыхания. Чем быстрее они бежали, тем меньше хотелось останавливаться. Каждый из них был на седьмом небе от счастья — и по их задорному хохоту это было ясно всем вокруг. — Всё, попался! — выдохнул Эли и, подскочив к Эму, повалил того на песок. — Кто здесь самый быстрый?! Кто?! — продолжал он сквозь смех, указывая на себя и пытаясь отдышаться. — Тебе нет равных, — улыбаясь, отозвался Эминем. Они пролежали на песке еще пятнадцать минут, приходя в норму и время от времени поглядывая друг на друга, не в силах сдержать новый приступ хохота. — Не смотри на меня, я больше не могу смеяться, сейчас задохнусь! — выдавил Эм, держась за живот. Он редко улыбался. Редко — значит почти никогда. А о существовании такой эмоции, как искренний смех, он, казалось, и вовсе забыл. Именно в этот момент Маршалл осознал, что впервые за много лет почувствовал себя по-настоящему живым. Когда они наконец сели, смешинки всё еще искрились в их глазах. — Просто будем смотреть вперед, — скомандовал Элио, стараясь выровнять дыхание. Но стоило им поднять взгляд, как перед ними вырос прокат роликовых коньков. Глаза Рождественского моментально загорелись. — Я знаю, что нам нужно, — с предвкушением произнес он. — Нет, — Эминем замотал головой. — Я слишком стар для этого дерьма… — Только не со мной, — отрезал Эли и, схватив Эма за руку, потянул за собой. — Здрасьте! Нам нужны ролики! — Эли с интересом рассматривал витрину. — Тридцать девятый и сорок первый размеры, — уточнил он через секунду. — У нас сегодня акция: если приходите с девушкой, вторые ролики бесплатно, — сообщил парень за стойкой. — А если с парнем? — уточнил Элио. — Почему бы и нет, — улыбнулся тот. — Замечательно! — Эли восторженно хлопнул в ладоши. — Вот мой парень! — Он указал на Эма, который, стараясь не привлекать внимания, скромно рассматривал собственные кеды. — Можно ваши документы? — попросил сотрудник. — Может, просто заплатим за прокат? — шепнул Эм на ухо Элио. — Какая разница, — так же тихо ответил тот, — документы всё равно нужны. — Окей, — Эм вздохнул и протянул водителю свои права. — Маршалл… — начал читать парень и вдруг осекся, вытаращив глаза. — О боже!!! Эм, привыкший к такой реакции, скромно кивнул: — Добрый вечер. — Я ваш фанат! Я обожаю ваши песни… — парень затараторил, не в силах остановиться, но затем резко замолчал. Посмотрев на Элио, он с дрожью в голосе спросил: — Так вы… его парень?! — Да. А что, с этим какие-то проблемы? — Эм пристально посмотрел парню в глаза, ожидая подвоха. — Никаких проблем! — вскинул руки тот. — Я бы сам не отказался быть вашим парнем! — Не бросай слов на ветер, дорогой! Он очень любвеобильный мужчина! — вставил Элио, и все трое разразились хохотом. Через минуту Эм уже сидел на лавочке, а Эли, присев рядом на корточки, зашнуровывал ему ролики. — Я тысячу лет не катался! — Не ври, — улыбнулся Эли, — тебе всего сорок семь! — Он поднялся на коньки и потянул Эминема за собой. Эли уверенно покатил вперед. Эм поначалу чувствовал себя неуклюже и боялся набирать скорость, но через несколько минут страх стал отступать. На бульваре Сансет всегда играла музыка, и этот раз не был исключением. Из колонок донеслись слова, поразившие обоих до глубины души. Ребята стали прибавлять ход, а песня тем временем, казалось, становилась всё громче и громче: «Там, где играет круглый год музыка молодых ветров, я улечу за горизонт. Там, где мне рады и без слов, все понимают мой настрой — я направляюсь вновь домой. Вспоминаю я детские места, где с тобой мы по дворам от дождя. Расстояния, ожидания, первая любовь, первая мечта… вспоминаю я, вспоминаю я тебя…» Пятнадцать потерянных лет горели на губах у Эминема и Элио, но они, всё прибавляя скорость, могли лишь подпевать знакомым строчкам: — Там всё знакомо и всегда, там нараспашку вновь душа, это мой дом, моя волна… Там моя мама молода, вечно сияет как звезда… Вспоминаю я, вспоминаю я тебя… — Догоняй! — прокричал смеющийся Эли Эму, который немного отстал. «Смотрите, это Эминем!» — слышалось в толпе. Люди то и дело оборачивались на пролетающего мимо рэпера. Они летели сквозь толпу, маневрируя между туристами. Разноцветные огни бульвара Сансет заливали дорогу. Они обгоняли друг друга, хохоча как дети, и казалось, что больше ничего не существует: только они, знаменитый бульвар, сияющие гирлянды и морской ветер, бьющий в лицо. — Ты плетешься как черепаха! — крикнул Эм, в очередной раз обходя Элио. — У меня сейчас ноги отвалятся! — рассмеявшись, ответил Эли и протянул Эму руку. Маршалл перехватил его ладонь, выравниваясь с Рождественским в одну линию. — Так ездят влюбленные парочки, — резюмировал он, с улыбкой глядя на Эли. Тот ничего не ответил, лишь улыбнулся в ответ, а после, развернувшись вперед и закрыв глаза, глубоко вдохнул соленый морской воздух.