Одинокие сердца

Эми и Эли лежали на песке. Солнце садилось за горизонт; прощаясь с океаном и небом, оно дарило небу золотистый оттенок, который, сливаясь с бездонной синевой, рождал благородный изумрудный цвет. Стоял полный штиль. На пляже почти не было людей — только влюбленные парочки, пришедшие полюбоваться закатом округа Оранж, и дайверы, желающие поймать последнюю волну перед тем, как пропустить в любимом пабе пинту-другую. — Ты такой красивый, — сказал Эли, проводя рукой по лицу Эма. Кожа его рук была такой нежной, что Эм, закрыв глаза, прижался к ней щекой. — Мне никто никогда не говорил этого… — ответил он, глядя на Рождественского своими пронзительными голубыми глазами. — Я бы столько сейчас изменил, — добавил он, проводя большим пальцем по щеке Эли. — Я бы тоже, — отозвался Элио и, опустив глаза, стал водить рукой по песку. — Я люблю тебя, — сказал Эм, пристально глядя на Эли. — Всегда любил. Просто мне не хватало… — Смелости? — перебил его Элио. — Ничего, я понимаю. — Как ты можешь понимать?.. Я сам себя не понимаю, — ответил рэпер, закрывая лицо руками. Разговор затих. Эли привстал и с грустью стал смотреть на океан. — Ты ушел из-за наркотиков? — неожиданно спросил Эм. — Просто скажи мне… — добавил он, заглядывая Элио в глаза. — Да, — спокойно и серьезно ответил Рождественский. Эм, ничего не ответив и лишь кивнув, лег обратно на песок. — Мне так жаль… — произнес Маршалл спустя несколько минут, прерывая повисшую тишину. — Эми… — Эли попытался взять его за руку, но тот резко вскочил. — У меня свои демоны в душе, врать не буду! И они не оставляют меня в покое, сжирают заживо всё это время… Меня словно пытают, держат в плену собственных мыслей… — У нас не получилось… — резко перебил его Элио. — Так бывает. Нам было непросто вместе. — Ты думаешь, мне было легче без тебя?! — Мне было… — спокойно ответил Эли. Эти слова повергли Эма в шок. Он начал метаться на месте, заикаясь от желания возразить, но каждый раз замолкал. — Не думаю, что у тебя получится ненавидеть меня сильнее, чем я ненавижу сам себя! — выкрикнул в итоге Эм, указывая на Элио. — Я не ненавижу тебя, просто… — Ты его любишь? — спросил Эм, в упор глядя на него. — А что, если бы я сказал, что тебя я любил сильнее? — не колеблясь, ответил Элио. — Что если бы?! — возмущенно переспросил рэпер. В этот момент его переполняло отчаяние, чувства разрывали на куски. Подойдя впритык к Рождественскому, он резко и быстро зачитал строки, продиктованные самим сердцем: — А что, если я сказал бы, что я не в порядке? Я не то чтобы умер, но и не живу. А что, если я сказал бы: «Я не такой, как ты, и мои переживания, наверное, довели бы тебя до слёз»? А что, если я сказал бы: «Я не такой, а того, каким ты меня видишь, на самом деле не существует»? Я вырос в церкви, где не мог быть самим собой. Я чувствовал себя узником, не мог сбежать из своей камеры. Мне говорили: «Бог не любит злых», а мир — злой, и если я буду смотреть на него иначе, то сгорю в аду. И серьезно, это для меня не в новинку, это не просто этап. А что, если я сказал бы, что всё равно не в своей тарелке? Погоди! А что, если я сказал бы, что я — гей?.. В этот же момент Егор и Данила сидели в одном из самых роскошных ресторанов L.A. — The Bazaar by José Andrés, столик в который нужно было бронировать за неделю. — Что там в телефоне такого интересного? — спросил Егор, наблюдая за тем, как Данила погружен в свой гаджет. — У тебя никогда не было чувства, будто наша прошлая жизнь — не наша? — спросил Поперечный, не отрываясь от айфона. — Что ты имеешь в виду? — Мне пишет Эльдар, — Данила положил телефон на стол. — А я не хочу ему отвечать… и чувствую себя виноватым. Но мы теперь здесь, наша жизнь совсем иная, и я не хочу возвращаться обратно. Ты понимаешь, о чем я? — Поперечный посмотрел на Егора. Тот, вслушиваясь в слова, не издал ни звука. — У меня тоже такое чувство, — заговорил наконец Крид с серьезным лицом. — Но правильное ли оно? — А если правильное! — А если нет?! — продолжил Крид, пристально глядя на Данилу. — Что, если мы так предаем наших друзей… — Друзей, которые нас никогда бы не приняли! — отрезал Данила, и в воздухе повисла тишина. — Сейчас мне кажется, что всё, что я делал всю свою жизнь — это притворялся. Притворялся, что мне нравятся люди, что меня не задевают те или иные вещи… Иногда даже притворялся, что мне нравится то, что я делаю. Поперечный задумался, теребя в руках зубочистку. — Слушай, — Егор потянулся к нему и накрыл его ладонь своей. Но не успел он продолжить, как Данила перебил: — Что, если прошлое бывает слишком тяжелым, чтобы повсюду таскать его с собой? — Поперечный посмотрел Егору прямо в глаза. — Я хочу измениться. Хочу пойти учиться, стать наконец человеком!.. Я хочу детей, хочу быть хорошим отцом… — Ты хочешь детей?! — улыбнувшись, переспросил Егор. — Да. Двоих, как минимум. — Двоих?! — Крид был ошарашен. — А ты против? — удивленно спросил Данила. — Нет… — улыбаясь, ответил Егор и, притянув Поперечного к себе, прошептал: — Я только за. А после — слился с ним в поцелуе. На часах было пол-одиннадцатого, когда Элио вернулся домой. В особняке горело только фасадное освещение. Бросив от усталости вещи в коридоре, он пошел на кухню за соком. Не включая свет, Эли открыл холодильник и тут же услышал звук за спиной, отчего резко вскрикнул. — Твою мать!!! Баграт!!! Ты меня до смерти напугал! — выпалил Элио, включив свет и увидев мужа со стаканом виски по ту сторону столешницы. — Я всего лишь спросил, как дела… — Еще один такой вопрос, и у меня будет инсульт! — воскликнул Элио, наливая себе персиковый сок. — Куда ты вчера исчез? — Мне нужно было срочно в больницу, — ответил Баграт, отпивая виски. — Ясно, — сказал Элио, присаживаясь напротив. — Если ты хочешь поговорить о случившемся… — Не хочу, — Баграт перебил мужа. — Замечательно. У меня нет ни сил, ни настроения ругаться, — вздохнул с облегчением Элио. — Мы взрослые люди, чтобы не устраивать детский сад. Я не могу с ним соперничать и не хочу, — Баграт сделал еще глоток. — С другой стороны, я не горю желанием выглядеть идиотом. — Идиотом? — усмехнулся Элио. — Всем, что у меня есть, я обязан тебе!.. Домом, жизнью… возможностью жить так, как я хочу! Я не могу сказать, что ничего не чувствую к нему, потому что это будет ложью… Но то, что ты сделал для меня, не идет в сравнение ни с какими чувствами. — Я не хочу, чтобы тебя держало со мной только чувство долга, — Баграт допил виски. — Я всегда знал, что решающим фактором выйти за меня было мое состояние. — Значит, ты всегда ошибался, — Элио встал со стула и подошел к мужу. — У Эминема денег не меньше, чем у тебя. Мне нужен мужчина, способный взорваться при мысли, что теряет меня! Я не просто люблю тебя, я люблю то, как ты любишь меня! Элио улыбнулся, но уже через секунду выражение его лица изменилось. — Просто я представлял себе другую жизнь… Ты всегда на работе, я не видел тебя неделями, месяцами. В какой-то момент моя реальность стала казаться мне такой мелочной. Я проводил дни в мыслях о стиральном порошке и продуктах или о том, как вывести пятна с обивки. Это совсем не то, о чем я мечтал… — Работа делает меня счастливым! Я помогаю людям, спасаю жизни! — начал оправдываться Баграт за то, что его никогда не было рядом. — Я знаю!.. Я тринадцать лет жил той жизнью, которой ты хотел жить. Шаг за шагом уступая тебе во всём, — ответил Элио, пристально глядя на мужа. — И я никогда тебе ничего не говорил! В доме воцарилась тишина, которую Эли прервал лишь спустя минуту: — Эминем делает меня счастливым, нравится тебе это или нет, но это так! И я буду с ним общаться, — резюмировал он, глядя Баграту прямо в лицо. — И я надеюсь, что вы тоже подружитесь, — добавил Рождественский и через несколько секунд скрылся на лестнице. Баграт, ничего не ответив, допил виски. Потушив свет на кухне, он направился в свою комнату, но на полпути его остановил шум ветра за окном. Выйдя на террасу, Рождественский увидел плед: зацепившись за стеклянное ограждение, он сиротливо качался на ветру. Это напомнило ему об одном событии, которое в данной ситуации он предпочел бы не вспоминать.