Одинокие сердца

Июль 2008 года — Мама, я же просил тебя не оставлять плед возле бассейна! Его опять унесло ветром, — крикнул Баграт, вылавливая ткань из воды. — Прости, дорогой, — донеслось из кухни. — Это мой любимый плед… — проворчал Баграт, заходя в дом. Его мать сидела на кухне: читая Оскара Уайльда, она неспешно потягивала мартини. Увидев сына, женщина отложила книгу и пристально всмотрелась в его лицо. — Что случилось, дорогой? — спросила она, не отрывая от него взгляда. — Ничего, всё хорошо, — ответил Баграт, пожимая плечами. — Уверен? — Да. — Хорошо, — она откинулась на спинку стула и посмотрела в окно, залитое ослепительным солнечным светом. — Как у тебя с Элио? — неожиданно перевела она тему. — Нормально, — снова пожал плечами сын. — Где он? — Не знаю… Наверное, штурмует бутики на Родео-Драйв. — Угу… — покачав головой, протянула женщина. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь стрекотанием цикад за окном. — Однажды он уйдет, — тяжело вздохнула она, всё так же глядя вдаль. — Кто? — не понял Баграт. — Элио, — спокойно резюмировала мать. — Почему? — Потому что он тебе не нужен… — Мама… — в отчаянии протянул Рождественский. — Тебе никто не нужен, — отрезала она, поднимаясь из-за стола. — Так было всегда. Твой отец такой же: одна медицина на уме… — Я даю Элио всё, что он хочет! Он обеспеченный человек! — обиженно, по-детски повысив голос, выкрикнул Баграт. Мать подошла к нему и мягко провела ладонью по его щеке. — Обеспеченный человек в твоей золотой клетке. А никакая клетка не сравнится со свободой. Поверь мне, уж я-то знаю, — она направилась в гостиную. — Но ты была счастлива с папой! — крикнул Баграт ей вслед. Женщина обернулась. На ее лице застыла тонкая, истинно аристократичная улыбка. — Была ли?.. — бросила она и скрылась в глубине дома. Наши дни — Эли, Эли! — радостно кричал Данила, летя по коридору четвертого этажа в направлении комнаты Рождественского. — Ты будешь крестным отцом нашего ребенка? — выпалил он, ворвавшись в спальню без стука. — Что? — донеслось из ванной. Данила повторил вопрос. Дверь в ванную резко распахнулась: Элио, в белом халате и с закрученным полотенцем на голове, надменно переспросил: — Еще раз! — Ты будешь… — начал Данила, но Рождественский его перебил. — Значит, мне не послышалось! — он обошел Данилу и направился в гардеробную. — Ты хоть знаешь, сколько стоит суррогатное материнство? — бросил Элио, перебирая вешалки. — Я… — Данила замешкался. — Не знаю, в курсе ты или нет, но если Егор кончит в тебя, — у Данилы округлились глаза, — ну, или ты в него... Послушай, кто как хочет, так и дрочит, не суть. В общем, вы не забеременеете, ясно? — резюмировал Элио. В комнате повисло молчание. — О, правда?! — съязвил Данила, состроив удивленную гримасу. — А мы и не знали! — Ну, теперь знаете! — Элио направился к выходу. — А если серьезно: согласен или нет? — спросил Данила, догоняя его. — Давай поговорим об этом, когда у вас появится первенец. — Значит, «да»! — расплылся в улыбке Данила. Элио закатил глаза и стал спускаться по лестнице. — А почему у вас с Багратом нет детей? — неожиданно спросил Данила. Вопрос застал Элио врасплох: он резко остановился и замер на несколько секунд, о чем-то задумавшись. Затем повернулся к Поперечному с улыбкой: — Я эгоист и эгоцентрист, а Баграт настолько эгоистичен, что даже не замечает моего эгоизма. Ну и какие из нас родители?! — Элио исчез в пролете третьего этажа. Поперечный, не придав значения его словам, поскакал в их с Егором комнату. — Элио согласен! — закричал он, вбегая в спальню. — С чем? — спросил Егор, лежа на постели и не отрываясь от телефона. — Он будет крестным отцом нашего ребенка! — Данила прыгал от радости. — Счастье-то какое... Наш ребенок попробует водку и у него заложит уши от громкой музыки прежде, чем он впервые скажет «папа». — Ой, не нуди! — Данила запрыгнул на кровать и, подползя к Егору, поцеловал его в щеку. — Ты не забыл? Сегодня семейный ужин. Впервые соберемся вчетвером. Данила нежно коснулся губами шеи Егора. Тот, ответив на ласку, резко повалил его на лопатки и слился с ним в поцелуе. — Я хотел прогуляться по пляжу перед ужином, — шепнул Егор на ухо Дане, не отрываясь от его шеи. — Я за… — простонал тот. Уже через полчаса парни вовсю рассекали по бульвару Сансет под палящим калифорнийским солнцем. — Если будет мальчик, назовем его Артём!.. — окрыленно выдал Поперечный. — Странно, что не Элио! — съязвил Егор, доедая мороженое. — Элио, кстати, красивое имя! — Ну кто бы сомневался! А Рождественский — отличная фамилия! Будет еще один Элио Рождественский-младший! — А фамилия и вправду красивая. — Давай сменим тему! — Ладно… — с досадой ответил Поперечный, и между ними повисла тишина. — А мы будем Данила и Егор Поперечные или Данила и Егор Булаткины? — неожиданно спросил он. — Я думаю, Булаткины, — самоуверенно ответил Крид. — Честно, Булаткин — какая-то несозвучная фамилия, — Данила прищурился. — В смысле?! — Егор даже остановился от такой наглости. — Ну послушай, как звучит: «Данила и Егор Поперечные», — сказал Даня, буквально паря от счастья. — А «Данила и Егор Булаткины» чем хуже? — Егор развел руками. — Не очень звучит… — Замечательно! Значит, твоя фамилия звучит охуенно, а моя — отстойно?! — Не отстойно, просто она не совсем, как бы это сказать… — Данила замолчал в поиске слова. — Не совсем мягкая. — Мягкая?! — Егор был в ярости. — Это я тебе сделал предложение! Мы должны взять мою фамилию. — Если бы я не согласился, мы бы вообще никакую фамилию не брали! — Да?! — Да! — Ну всё! — бросил Егор и, резко развернувшись, зашагал вперед. — И куда ты пошел?! — Искать того, у кого фамилия Булаткин не будет вызывать отвращения! — крикнул от злости Егор. Данила на это лишь недовольно закатил глаза. Спустя четыре часа «великолепная четверка» сидела за столом у бассейна, жаря стейки и обсуждая насущные темы. — Как ты думаешь, что лучше звучит? — спросил Данила у Элио. — Данила и Егор Поперечные или Данила и Егор Булаткины? — Поперечные, — не задумываясь, ответил Элио, прихлебывая колу. — О, какой «неожиданный» ответ! — съязвил Егор, пародируя манеры Элио. — Мне тоже кажется, что Поперечные звучит лучше, — подал голос Баграт. Он подошел к столу, выкладывая готовое мясо на тарелки. Крид в ответ лишь буркнул что-то невнятное себе под нос. — Вы уже определились с датой свадьбы? — спросил Рождественский, присаживаясь к остальным. — Мы думали сыграть в июле. Середина лета, солнце, океан, пляж… — В Калифорнии лето круглый год, — улыбнулся Баграт. — Но июль уже скоро, пора начинать подготовку. — Да-а… Мы хотели пройтись по магазинам вместе с вами, подобрать костюмы, — сказал Данила и взглянул на Егора, который, насупившись, обиженно молчал. — Хорошая идея! Предлагаю заняться этим в понедельник, — воодушевленно поддержал Баграт, отпив вина. — Элио, кстати, уже согласился быть крестным отцом нашего первенца! — сияя от счастья, выдал Данила. Баграт удивленно вскинул брови. — Правда? — он посмотрел на мужа и, не дав тому вставить ни слова, продолжил: — Я и не знал, что ты любишь детей. В прошлый раз, — Баграт повернулся к ребятам, — когда он остался с моей племянницей на выходных, он перепробовал все методы воспитания. Даже щенка купил и грозился его убить, если она не угомонится. — Ага, а она попросила на это посмотреть! — добавил Элио. Егор и Данила застыли в немом шоке. — Что? — Баграт искренне удивился их реакции. — Ам-м… — Данила начал заикаться. — Ничего… — резюмировал он с натянутой улыбкой. В этот момент раздался звонок в дверь. — Кто-то кого-то ждет? — спросил Баграт. Ребята синхронно пожали плечами. — Я открою, — сказал Элио и, встав из-за стола, отложил салфетку и скрылся в доме. — Какого черта? — возмущенно прошептал Элио, выходя на крыльцо и аккуратно прикрывая за собой дверь. — Нам надо поговорить! — серьезно сказал Эминем, в упор глядя на Рождественского. — Сейчас?! — ошарашенно переспросил Эли. — У меня дома семейный ужин! — У меня тысяча вопросов… — Я звонил тебе дважды на прошлой неделе, ты не ответил и даже не перезвонил! Так что как ты там говорил? Ответы нужно искать в музыке? Попытайся отыскать свои там же, — сердито бросил Элио, разворачиваясь к двери. Но не успел он коснуться ручки, как Эминем, повысив голос, выкрикнул: — Я ждал пятнадцать лет!.. Музыка не дает ответов на вопросы, которые я даже не знаю, как задать. Она не говорит мне, чего я хочу. Она лишь напоминает, что я, вероятно, по-прежнему влюблен, хотя сам уже не понимаю значения этого слова. Я постоянно вспоминаю людей из прошлого, хоть большинству из них причинил лишь боль. Сегодня моя дочь впервые за восемь лет спросила, всё ли со мной в порядке, и знаешь, что я ответил? Эли с тревогой во взгляде качнул головой, беззвучно спрашивая: «Что?» — Ничего! — Эминем развел руками. — Я не нашел ответа. Греция — глава, которую мы никогда не обсуждали. Но она знала. Знала, что однажды… — Эм замолчал, обхватив голову руками. — Она знала всё лучше меня. Когда-то я хотел рассказать ей о тебе, о твоем доме у моря и моей комнате в нем. О твоей потрясающей маме, которая много лет назад заменила мне мать. О твоей сестре, что до сих пор живет там с семилетним сыном… Я до смерти хочу познакомиться с ним. Я хочу вернуться, Эли… — Почему?! — выпалил Элио со всем присущим ему отчаянием. — Потому что там моя жизнь остановилась! Потому что я никогда по-настоящему не уезжал! Здесь жила только часть меня, подобная отрубленному хвосту ящерицы, который бьется в конвульсиях, пока само тело осталось по ту сторону Атлантики, в том доме у моря… Я слишком долго не возвращался! — прокричал Эминем, чье сердце разрывалось от тоски. — Что здесь происходит?! — резко раздался за спиной голос Баграта. Он неожиданно появился на крыльце, тяжело глядя на обоих.