Одинокие сердца

Рассказ Эминема прервал звонок телефона Баграта. — Извините, — бросил Рождественский и поднялся из-за стола. Егор и Данила сидели как завороженные: слушая каждое слово Маршалла, они всё глубже погружались в мир, которого не знали прежде, но который отчаянно хотели постичь. — Мне нужно срочно в больницу, — сказал Баграт, вернувшись. — У пациента осложнения после операции. — Ты не можешь остаться? — с досадой спросил Элио, вставая вслед за мужем. — Пусть ему поможет другой врач, их там сотни! Прошу, останься хоть сегодня, сделай исключение… — Не могу, — Баграт опустил глаза. — Я главврач, я обязан там быть. Он наклонился и поцеловал Элио в лоб, после чего помахал ребятам и кивнул Эминему. Тот в знак уважения привстал и ответил кивком. Когда Баграт скрылся в доме, Элио вернулся за стол в поникшем настроении. Наступила тишина. — Так ты пришел на бал? — прервал молчание Егор. Эминем, улыбнувшись, кивнул: — Да. — И как это было? — с горящими глазами спросил Данила. Эм посмотрел на печального Элио и спустя несколько секунд ответил: — Я никогда не видел ничего прекрасней… 2004 год, Лос-Анджелес, Северный Голливуд — Ты идешь?! Мы сейчас опоздаем! — кричала Алёна, стоя у старого двухэтажного здания бывшей школы. — Дивы не опаздывают! — отозвался Элио. Он шел по тротуару шикарной походкой на высоченных каблуках, облаченный в черный приталенный плащ и солнцезащитные очки. — Это все остальные приходят раньше, — отрезал он, и они зашли внутрь. Миновав коридор, они оказались в огромном двухэтажном зале овальной формы, который больше напоминал ночной клуб восьмидесятых. Всё вокруг тонуло в темно-розовых тонах, а с потолка свисал зеркальный диско-шар нереальных размеров. Вдали виднелась сцена с широким судейским столом. Вокруг суетились участники, готовясь к выходу, а второй этаж был забит зеваками, пришедшими поглазеть на главное событие недели. — Как ты думаешь, он сегодня придет? — спросил Элио, потягивая водку с соком. — Кто? — спросила Алёна, не понимая, о ком идет речь. — Парень с «Грэмми». — Слушай, он белый чувак, живущий либо в Беверли-Хиллз, либо в Западном Голливуде. А они только трахаются с такими, как мы, пока их жены спят дома. Они не приходят на балы, — девушка тяжело вздохнула. — Для них это слишком унизительно, — резюмировала она, опираясь на свой горький опыт. — Я думаю, он не такой, — с воодушевлением возразил Элио. — Все они такие… — грустно заключила Алёна. — Ну что, дряблые потаскухи! Готовы к поражению?! — взору Алёны и Элио открылись мексиканские ребята из дома «Ласенза» — так они называли свою «семью». Их было семеро: четыре парня и три девушки, и они почти всегда уходили с призами. — Ты наезжаешь, сучка?! — выкрикнула Алёна и, спрыгнув со стула, выхватила из кармана складной нож. — Хватит! — послышался надменный женский голос. Это была Коко — шикарная трансгендерная леди, чьей внешности могла позавидовать любая it-girl. Все звали ее Мамой, так как она спасла не одну жизнь и приютила десятки брошенных детей. — О, я смотрю, у тебя на губах новый блеск? — обратилась она к зачинщице из дома «Ласенза». — Оттенок «сперма», я полагаю?.. Проваливай отсюда, пока я твои фальшивые сиськи не сдула! — резюмировала Мама, и мексиканцы, недовольно фыркнув, растворились в толпе. В следующую секунду со сцены раздался голос ведущего: — Так, сучки! Собрались! Тема сегодняшнего вечера — Vogue! Я хочу получить экстаз от ваших нарядов, хочу ослепнуть от блесток на ваших платьях! Начинаем!!! Зал взорвался аплодисментами, и ударила музыка. В этот момент Эминем, одетый во всё черное, с накинутым поверх кепки капюшоном, вошел в здание. Стараясь максимально слиться с толпой, он поднялся на второй этаж и, спрятавшись за колонной, посмотрел вниз. У него тут же перехватило дыхание. Огромный зал, залитый светом прожекторов и усыпанный конфетти, производил впечатление сказочного действа. Бал начался с дефиле квир-королев в их лучших нарядах. Тогда он еще не знал, что именно из культуры балов вырос вог — жанр, включающий модельные проходы, сложную хореографию рук и эффектные падения. На балах квир-участники сражались за призы в своих лучших нарядах, и большинство из них принадлежало к «домам» — не столько труппам, сколько семьям по интересам. Эминем как завороженный смотрел на невероятно красивых ребят. Музыка вперемешку с их смехом заполняла пространство; диско-шар отражал на их молодой коже все цвета радуги от блесток, что сыпались сверху вместе с конфетти. Эта жизнь шла вразрез с миром белых людей, обедающих на Пятой авеню. Этот зал объединял в себе борьбу за право быть собой и жгучее желание социальной справедливости, которой у этих людей никогда не было. В результате рождался где-то гламурный, а где-то и вовсе эпический мир — альтернативная вселенная. Сказка, разворачивавшаяся параллельно с историями о Золушке или миллионере из трущоб, которую из-за агрессивной гомо- и ВИЧ-фобии большинство людей даже не могли себе вообразить. — А следующая номинация — танец «Вог»! — раздался голос ведущего. — И за победу будут сражаться два гиганта: дом «Винтур», — публика взорвалась овациями, — и дом «Ласенза»! — Где твоя мамочка? — выкрикнула девица из «Ласензы», указывая на Алёну пальцем. — Слышала, она скорячилась от героина в канаве? — Нет, я сейчас порежу эту суку! — крикнула Алёна и попыталась кинуться на обидчицу, но Элио удержал её. — Не знаю, где её мама, но где твоя — знаю точно! Сосет в аду раскаленный хер! — отрезал Элио, и зал буквально рухнул от хохота. — Что ты сказал?! А ну повтори! — девица уже была готова вцепиться в Элио, но ведущий прокричал в микрофон: — Хватит!!! Выходите на танцпол и сразитесь достойно! В колонках ударили первые биты «Vogue» Мадонны. Два дома — по семь ребят в каждом — вышли в центр. Идеальная пластика, яркая одежда, броский мейкап — всё это создавало неподражаемые образы знаменитой культуры. — О, вы только посмотрите на эти ноги! На эти шикарные ноги!!! — гремел в микрофон ведущий. — Эли, ты настоящая дива! Если завтра ты свободен, я забронирую нам столик на пять вечера! Зал снова зашелся смехом. Танец ребят в ту ночь был настолько сенсационным и беспрецедентным, что любая попытка сравнить его с чем-то другим была заранее обречена на провал. Элио отчаянно смотрел по сторонам в поисках Эма. Каждым своим движением он хотел показать ему мир, о котором тот почти ничего не знал. Там, где другие танцоры плавно погружали зрителя в атмосферу шоу, Элио делал первое движение таким, словно оно было как минимум восьмым, обрушивая на аудиторию весь свой шик и смелость. И пока толпа свистела и аплодировала, сбивая ладоши, Эминем едва сдерживал слёзы. Он понял: Элио изображал переживание худших дней своей жизни с невообразимым весельем. Боль, упорство и отчаяние здесь шли рука об руку, чтобы создать нечто скромное, но невероятное, и об этом Элио своим танцем кричал во весь голос. — О, это было так горячо! Я аж вспотел! — выкрикнул ведущий, махая большим красным веером. — Ваши оценки дому «Ласенза»! — крикнул он, обращаясь к судьям, которые по очереди стали поднимать карточки. — Десять! Десять! Десять! Десять! Девять… — озвучил ведущий. — Девять?! — донеслось от парня из «Ласензы». — Ты что, ослеп?! — бросил он судье, поставившему балл. — Ваши оценки дому «Винтур»! — Десять! Десять! Десять! Десять! И… десять! Побеждает дом «Винтур»! Зал взорвался аплодисментами, а ребята, обнявшись, стали прыгать от радости прямо на танцполе. Спустя десять минут Элио, держа в руке трофей почти с него ростом, подошел к барной стойке, где его «семья» уже вовсю отмечала победу. — Мне лучшее шампанское, что у вас есть! — со всей присущей ему театральностью потребовал Элио у барменши. — Шампанское?! Мы что, в «Плазе»?! — рассмеялась та. — Нас бы туда не пустили! — парировал Элио, и ребята рассмеялись в унисон. — Ладно, налей рюмку водки. Он выпил и посмотрел на сцену, откуда снова раздался голос ведущего: — Мне тут птичка нашептала, что к нам сегодня должен приехать Эминем! В зале послышались возмущенные стоны. — Гомофоб, который обливает нас дерьмом в каждой своей песне!!! — толпа засвистела еще громче. — Ну что ж, если он приедет, мы устроим ему «радушный» прием, правда?! — выкрикнул ведущий прямо в толпу. — Да-а! Да-а-а! — взревел зал. — Покажем, где место гомофобам! — Да-а-а!!! — Кто такой Эминем? — спросил Элио, опрокидывая рюмку. — Боже, Эли, дорогая, ты не можешь постоянно слушать Дайану Росс и Глорию Гейнор! — воскликнул Рики, темнокожий друг Элио. — На дворе двухтысячные, а не семидесятые! Эли на это лишь закатил глаза. — Это самый популярный рэпер нашего времени! Он получил две «Грэмми» на прошлой неделе! Вы же были там, — Рики указал на Элио и Алёну, — должны были его видеть! Ребята переглянулись. — Мы не видели… А как он выглядит? — Ты бы его не пропустил, — ответил парень. — В нашем районе не продают журналы для белых, покажу, если выберемся в город.Элио, усмехнувшись, опрокинул еще стопочку и с грустью посмотрел по сторонам. — Я пойду… — Ты чего? Только одиннадцать часов! — удивилась Алёна. — Хочу побыть один, — резюмировал Эли и, попрощавшись с ребятами, вышел с трофеем на улицу. Тяжело вздохнув, он посмотрел в ночное небо и уже собрался уходить, как вдруг услышал: — Привет! Развернувшись, парень увидел Маршалла. Не скрывая детской, наивной радости, Эли подбежал и крепко обнял его. — Я думал, ты не придешь! — с досадой выдохнул он. — Но я пришел, — рэпер замолчал, всматриваясь в лицо Эли. — Видел ваше выступление… Это было потрясающе! — добавил он, поправляя выбившуюся прядь волос собеседнику. — Спасибо, — смущенно ответил Элио. — Почему ты не подошел ко мне? — Я был на втором этаже. Хотел спуститься, но началась суета, — ответил Маршалл, и они медленно двинулись вверх по улице. — Да, слышал… Ты знаешь, кто такой Эминем? — спросил Элио, глядя на спутника. — Нет, — ответил тот, покачав головой и не моргнув глазом. — Хм… — Эли задумался. — Говорят, он очень популярный. Получил на прошлой неделе две «Грэмми»! Наверное, талантливый… — с грустью резюмировал он. — Ты талантливый! — улыбнулся Маршалл. — У меня нет «Грэмми», — с детской обидой в голосе отозвался Эли. Маршалл остановился и внимательно посмотрел на него: — Будь ты моим… Мне больше ничего не было бы нужно. Да, будь ты моим — никакие деньги, слава и статуэтки не шли бы в сравнение! — Ты так говоришь, потому что у тебя тоже нет «Грэмми»! — с досадой, совсем по-детски ответил Элио. — Да… точно, — улыбнувшись, ответил Эм и аккуратно взял ладонь Элио в свою руку. Так они и шли по прохладному бульвару, держась за руки. — Ты умеешь петь? — спросил Элио. — Возможно, — с улыбкой ответил Эминем. — Давай что-нибудь споем…