Одинокие сердца

— Уже полтретьего ночи, — вдруг сказал Элио, перебив Эминема. — Нам пора спать. — Но он еще не дорассказал! — возмутился Егор, указывая на Эма. — Это не та история, которую можно поведать за один вечер, — улыбнулся Элио. — Ну хоть расскажи, как ты узнал, что он — это он! — А вот это точно история еще на один вечер, — задумчиво протянул Эминем. — Я же надеюсь, мы еще увидимся? — спросил он спустя пару секунд. — Конечно! — ответил Элио. — Я вызову машину, — резюмировал Эминем и достал телефон. — Давай ты останешься здесь, уже середина ночи… — Элио мягко выхватил телефон из рук Маршалла. — Ты уверен? — с долей сомнения спросил тот. — Конечно! Иначе зачем нам такой огромный дом? — улыбнулся Рождественский. — Пойдем, я покажу твою комнату. Эминем попрощался с Егором и Данилой и вместе с Элио скрылся в глубине дома. Поперечный и Крид остались в тишине, наблюдая за ночным Лос-Анджелесом, вид на который был просто сказочным. — Как можно было не знать, кто такой Эминем?! — неожиданно спросил Егор, глядя на Данилу. Тот не нашел что ответить и лишь пожал плечами. — Ладно, пойдем спать, — Крид поднялся, и ребята направились к себе. — Мы же никогда не расстанемся? — резко спросил Данила, когда они поднимались по лестнице. — С чего бы нам расставаться? — удивился Егор. — Не хочу, чтобы через пятнадцать лет мы были как Эли и Эм, — тяжело вздохнул Поперечный. — Ну, они-то были всего лишь друзьями, — резюмировал Егор и тут же поймал на себе уничтожающий взгляд Данилы. — Каким местом ты слушал историю, которую нам рассказывали десять минут назад?! — Егор только хотел возразить, но Поперечный перебил: — Нет, не отвечай, это был риторический вопрос. Они зашли в комнату. Егор еще минут пять «втыкал», что именно в рассказе он понял не так, но, не найдя ответа, решил сменить тему: — Завтра мы поедем выбирать свадебные костюмы, — сказал Егор, заглядывая в ванную, где Поперечный уже чистил зубы. — В каком цвете ты хочешь меня видеть у алтаря? — добавил он с улыбкой. — Не знаю, — ответил Данила, сплевывая пасту. — В черном, наверное… Тебе этот цвет очень идет. — Хм… — Егор задумался. — Может быть. — Ты с детства понимал, что тебя тянет к парням? — неожиданно спросил Данила, выходя из ванной. — Что? — Крид усмехнулся. — Ну, так да или нет? — настаивал Даня, взбивая подушки. — Не знаю… Нет, наверное. А ты? Поперечный на секунду задумался. — Думаю, да, — ответил он и снова ушел в свои мысли. — Просто мне не хватало смелости это признать. — Ну и разговоры на ночь, — резюмировал Крид, закатив глаза. Данила подошел к будущему мужу и нежно его поцеловал. — Пойду сделаю себе зеленый чай, — сказал он, всматриваясь в лицо любимого. — Ты что-нибудь будешь? — Нет, — улыбаясь, ответил Егор. В это время в другой части дома Элио воевал с постелью. — Боже, как всовывается одеяло в эту штуку?! — в сердцах закричал он. Эминем, чистя зубы, выглянул из ванной. — Надо нанять прислугу, которая будет дежурить круглосуточно! — расстроенно выпалил Элио, садясь на кровать. — В какую «штуку»? — спросил Эм, заходя в комнату. — Вот в эту! — Это пододеяльник. — Да похер, что это! Эта вещь бросила мне вызов! — сердито ответил Элио. — Давай покажу, — улыбнулся Эм и сам принялся застилать кровать. — Ух ты… — Элио рассмеялся. — А у тебя неплохо получается! Между ними повисла тишина длиной в десять минут. Каждый думал о своем. — Что такое? — спросил Эминем, заметив, как посерьезнело лицо Эли. — Я люблю тебя, — ответил Рождественский спустя несколько секунд. — Ты никогда мне этого не говорил… — с тоской произнес Эм. Он подошел к панорамному окну, из которого открывался удивительный вид на Город Ангелов. — А я говорил тебе, как сильно я тебя люблю? — спросил Маршалл, глядя на Эли. — Если и говорил, я… я забыл, — с грустью ответил Элио. — Только не принимай это близко к сердцу. — Ты совсем ничего не помнишь? — Столько лет прошло… Со временем так много всего пропадает. — Ох, Эли… — Остается только пустота. — Как мне сделать так, чтобы ты наконец понял: всё, чего я добился — это ради тебя, — сказал Эминем, подходя к Рождественскому. — Всё ради тебя. А ты даже не готов бороться… — Я не брошу Баграта, — перебил Элио. — Он — моя семья. — Я не прошу его бросать! Семьи бывают разные. — Эм, — Элио посмотрел рэперу прямо в глаза, — нельзя вернуть прошлое. — Нельзя вернуть прошлое? — самоуверенно переспросил Эминем, беря лицо Элио в свои ладони. — Нет, — с грустью выдохнул тот. — Ну конечно же можно… Конечно, можно! — ответил Эм, не отрывая взгляда от его глаз. — Я всё устрою в точности так, как было раньше. С тех пор всё так… — Эминем опустил голову, — всё так сильно запуталось. Рэпер с таким жаром говорил о былом, словно отчаянно хотел что-то исправить. — Если бы я только мог вернуться к началу… Я бы всё изменил, — резюмировал он, бессильно садясь на кровать. Эминем верил в «зеленый огонек» — свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигалось с каждым годом. Пусть оно ускользнуло сегодня, но не беда: завтра они побегут еще быстрее, еще дальше станут протягивать руки, и в одно прекрасное утро… Так Элио и Эминем и пытались плыть вперед, борясь с течением, которое неумолимо сносило их суденышки обратно в прошлое. Элио сел рядом и взял ладонь Эминема в свою. — Ты тоже моя семья… Семья не ограничивается кровными узами и начинается не с них. Семья — это те, кто заботится о тебе, неважно, что ты делаешь ради них. Семья с тобой в горе и в радости, всегда. Они стоят за тебя горой, несмотря ни на что… — с грустью резюмировал Эли и, поцеловав Эма в щеку, пожелал ему спокойной ночи и вышел в коридор. О, сколько людей приходило к Эминему на концерты и презентации альбомов, судачило о его пороках! А он стоял рядом с ними, погруженный в свои самые непорочные мечты о любви… Спустившись в бар, Элио налил себе скотча. — Не спится? — послышался голос Поперечного. — Тяжелый день, — ответил Элио и вышел из барной комнаты. — Спокойной ночи. Он направился к лестнице, но Данила, со всеми присущими ему внутренними переживаниями, искренне спросил: — Скучаешь по нему? — Я не умею скучать, — отрезал Элио, резко развернувшись. — По-моему, скучать — значит ждать, что что-то вернется… Но ничто не возвращается. — А ты не слишком холоден? — спросил Поперечный, подходя ближе. — У правды нет температуры, — резюмировал Элио и, развернувшись, скрылся в коридоре.