Одинокие сердца

— Ты выглядишь как настоящий джентльмен! — сказал Баграт Егору, увидев его в черном смокинге от Hugo Boss. — Ты уверен? — смущенно спросил Крид, разглядывая себя в зеркале. — Абсолютно! — восхищенно ответил Рождественский. — Правда… — он запнулся. — Что? — Тебе не кажется, что этот оттенок волос тебе не совсем к лицу? — В смысле?! — тон Егора мгновенно повысился. — Я не то чтобы стилист, но, по-моему, блонд потемнее подошел бы тебе куда лучше. — Думаешь? — спросил Крид, снова всматриваясь в отражение. — Уверен, — Баграт заговорщицки подмигнул. — И я даже знаю отличного мастера. Мы берем! — резюмировал он, крикнув консультанту. — А если белый? — спросил Егор, направляясь в раздевалку. — Не хочу забирать амплуа у своего мужа, — Баграт резко изменился в лице и, спародировав Элио, щелкнул пальцами: — Дорогой, белый — не твой цвет! Ребята тут же рассмеялись в унисон. Купив костюм и выйдя из магазина, оба парня вдруг спохватились. — Стой, а мы же не купили туфли! — улыбнулся Егор. — Точно! — Баграт указал на Крида пальцем. — Я говорил тебе, что шоппинг — это не моё? — Уже девятнадцать раз за сегодня. — Отлично! — резюмировал Рождественский и зашагал вдоль Родео-Драйв. — Ты куда?! — крикнул Егор, догоняя друга. Баграт, снова копируя жестикуляцию мужа, ответил: — Дорогуша, хорошие туфли можно купить только в одном месте! Крид, согнувшись от смеха и держась за живот, еле выговорил: — Перестань, пожалуйста! Я сейчас лопну! — Лопай не лопай, дорогуша, а туфли сами себя не найдут, — продолжил Баграт, отчего Егор захохотал еще громче. Спустя несколько минут они стояли у входа в бутик Prada. — Интересно, что бы сказал Элио, увидев твою пародию? — спросил всё еще посмеивающийся Егор. — Ну, я бы схлопотал пощечину, а еще три часа ора о том, что он так никогда не говорит, — улыбнувшись, ответил Баграт, и они вошли в здание. В то же время на другом конце знаменитой улицы — Дорогой, бордовый — не твой цвет! — отрезал Элио, увидев Данилу в костюме от Versace. — А какой мой? — с грустью спросил тот, разглядывая себя в зеркале. — Темно-зеленый! — Элио продемонстрировал вешалку с новым вариантом. — Но… — Данила смущенно покосился на одежду. — Не думаю, что мне это пойдет. — Так, — Элио взял Данилу за руку, и они присели на пуфики. — До моего знакомства с тобой я думал, что толстовки — это синоним семидесятых, ибо уже в восьмидесятых их никто не носил. — Ну, тебе лучше знать, — засмеявшись, ответил Данила. — Тебе тогда было… — он начал было считать в уме, но, заметив полыхнувшее злостью лицо друга, быстро осекся: — Прости, идиотская шутка. Элио закатил глаза и продолжил: — Ну так вот, я ничего не имею против того, что ты носишь… — он брезгливо покосился на худи друга. — Прости, а когда ты в последний раз её стирал? — резко сменил тему Рождественский. — На прошлой неделе, — ответил Данила, шмыгнув носом. — А что? — М-да… — выдохнул Элио со всей присущей ему надменностью. — Короче, выбор одежды тебе лучше доверить мне. — Знаешь, вчера Эм тоже был в толстовке, и ты ему ничего не сказал! — рассерженно парировал Данила. — Именно поэтому мы и расстались. — Не думаю, что дело было в толстовке! — Иди-ка лучше мерь костюм! — отрезал Элио, всучив парню одежду. В это самое время на другом конце Родео-Драйв — Итак, туфли мы купили. Что дальше? — улыбнувшись, спросил Егор, когда они с Багратом вышли из магазина. — Мы едем в салон приводить твою голову в порядок, — ответил тот, и они сели в машину. — Почему ты не купишь себе что-нибудь покруче? — спросил Егор, имея в виду автомобиль. — Я ничего не хочу сказать, но старенькая BMW?.. С твоим-то статусом? — Ничего не старая, ей года четыре, — оправдываясь, ответил Баграт. — Серьезно? — За пафос в нашей семье отвечает Элио, мне и на этой нормально, — пожав плечами, резюмировал Рождественский. — У него это хорошо получается! — У мальчиков без велосипеда это всегда хорошо получается. — Что ты имеешь в виду? — не понял Егор. — Еврейская притча, не знаешь? Смысл в том, что один мальчик жил в бедности и всё детство мечтал о велосипеде. Он вырос, добился успеха, стал обеспеченным и влиятельным человеком, накупил домов и машин — всего, чего хотел! Но это не помогло ему избавиться от боли внутри. При всём своём достатке он так и остался мальчиком, у которого никогда не было велосипеда. — Хм… — задумался Крид. — Все мы тогда в чем-то такие мальчики, — резюмировал он. В то же самое время Данила и Элио наконец покинули бутик Versace — после двух с половиной часов выноса мозга всем его обитателям. Сложив покупки в машину, они направились в сторону пляжа. — Даже не верится, что уже через месяц с небольшим ты станешь замужним мужчиной, — сказал Элио, всматриваясь в песок под ногами. — Мне тоже, если честно, — ответил Данила, глядя на океан. — Что ты думаешь о Егоре? — Думаю, он очень хороший человек, — ответил Элио, глядя на Поперечного. — Он красивый, интересный… честный. Вы будете отличной парой. — Думаешь? — Знаю! — улыбнулся Эли. — Вы через столько всего прошли… — Мы, — поправил Рождественского Данила. — Мы! — подтвердил Элио. — Другие бы уже разбежались и перессорились. А вы вместе. Иногда я смотрю на вас и думаю, что вы — лучшая пара из всех, что я встречал. — Ты врешь! — Нет, правда. Я действительно так считаю. — Ты бы взял его фамилию? — со всей серьезностью спросил Данила. — Не знаю… — Элио пожал плечами. — Я взял фамилию Баграта только потому, что она красивая. Рождественский — как Рождество, а это мой самый любимый праздник. Но когда я был с Эмом, мне очень нравилась его фамилия. Я постоянно примерял её на себя, хотя ничего особенного в ней не было… — А мне нравится моя фамилия… — тяжело вздохнул Данила. — Значит, скажи об этом Егору. — Думаешь, он поймет? — Конечно! — улыбнулся Элио. — Он тебя любит. Между ребятами повисла тишина. — Ты еще любишь Эма? — неожиданно спросил Данила. — Я не хочу об этом говорить… — Даже со мной? — Даже с собой… Они снова замолчали. — Я ведь так ничего и не достиг, — с горечью произнес Элио, опустив голову. — Не говори так! — Данила ободряюще взял друга за плечи. — Но это правда… — Эли медленно побрел по песку. — Всё, что у меня получилось — это удачно выйти замуж. Убери мою фамилию, и кто я такой? Ты чего-то добился, Егор тоже. Эм вообще начинал с низов, Баграт сам себя сделал. А что сделал я? — Элио беспомощно развел руками. — Ничего! Я не стал бороться с зависимостью Эма — я сбежал. Мой брак трещит по швам уже много лет, а что я делаю? Развлекаюсь в клубах и штурмую бутики на Родео-Драйв. Всё. Элио резко замолчал. Данила не знал, что ответить, и какое-то время парни шли в тишине, вслушиваясь в мерный рокот морского прибоя. — Мне кажется, ты слишком строг к себе, — сказал Поперечный, отчего Элио снова закатил глаза. — Я думаю, иногда мы просто забываем причины своих действий. Это стирается из памяти, и кажется, что нашим поступкам нет оправдания. Но на самом деле мы просто забыли, что именно привело нас к такому решению. Жизнь не делится на «можно» и «нельзя» или на «правильно» и «неправильно». Нет только черного и белого — между ними миллиард цветов! Данила замолчал, всматриваясь в лицо Рождественского. — Раньше я думал, что знаю тебя. Но сейчас с каждым днем я открываю в тебе что-то новое, и то, что я вижу сегодня — абсолютная противоположность тому, что я представлял до нашей встречи. И, может быть, уже поздно возвращаться назад, чтобы всё правильно начать… Но я уверен: еще не поздно устремиться вперед, чтобы всё правильно закончить. Данила замер, глядя на друга. Тот, в свою очередь, молча смотрел на закат. — В этом мире нет никаких правил, — наконец произнес Элио, закрыв глаза. — Никаких представлений о том, что правильно, а что нет. Только эгоизм и тщеславие… Все делают лишь то, что хотят, не задумываясь о последствиях. Какая честность? Какая справедливость? Какие правила…