Одинокие сердца

10 лет спустя Данила сидел в чёрном автомобиле, припаркованном возле школы «Харбор», и смотрел на футбольное поле, по которому вовсю бегали ребятишки, гоняя мяч. Солнце светило нещадно; попадая на плечи, оно вызывало зуд, отчего Поперечный то и дело начинал чесаться. Данила был погружён в мысли, из которых его раз за разом выводил гул ветра, гулявшего в тот день вдоль побережья. Такой ветер в Калифорнии называли «Санта-Ана», и, по преданию, он приносил перемены. Данила тяжело вздохнул и приподнял солнцезащитные очки, чтобы протереть лицо, как вдруг дверь машины распахнулась. — Привет, пап! — сказал улыбающийся мальчик лет восьми, запрыгивая на пассажирское сиденье огромного джипа. — Привет… — улыбнулся Поперечный, целуя сына в макушку. — Как уроки? — Трудно… но я справляюсь, — ответил мальчуган, поправляя очки. Машина тронулась. Данила смотрел на дорогу; на фоне сын что-то увлечённо рассказывал о прошедшем дне, но тот почти не слушал его. Лишь изредка кивая и запуская руку в волосы мальчика, он то и дело повторял: — Ты самый лучший сын. Сворачивая на Купер-стрит — улицу, через которую лежал выезд на главное шоссе, — Данила увидел перекрытую дорогу и троих полицейских. — Сэр! — крикнул один из них и, подойдя к машине, жестом попросил приспустить стекло. — Здесь упало дерево, вам не проехать. Поверните, пожалуйста, на Бальбоа-драйв и… Услышав название улицы, Данила перестал слушать: он уже бежал по отрезкам своей памяти. — Вы меня поняли? — переспросил полицейский, повысив голос и выводя Данилу из этого оцепенения. — Да… конечно… спасибо, — с паузами ответил тот и, закрыв окно, стал разворачиваться. — Какое большое дерево! — удивлённо воскликнул ребёнок, глядя на дорогу. — Да, дорогой, очень большое, — задумчиво отозвался Поперечный и свернул на Бальбоа-драйв. Данила ехал в правом ряду непривычно медленно. С рождения сына он и забыл, что такое превышать скорость, но в этот раз машина едва плелась. Через несколько минут он припарковался у обочины. Слева через лобовое стекло взору открылся шикарный особняк в стиле ампир. С первого взгляда он поражал даже самого искушённого зрителя не только своими размерами, но и величественной красотой. — Какой красивый дом! — улыбаясь, сказал мальчик, показывая на него пальцем. — Да… красивый… — так же улыбаясь, ответил Данила, глядя на здание, в котором когда-то провел лучший год своей жизни. — Это был дом Элио… Я много лет назад жил в нём… — шепотом, размышляя вслух, произнес Поперечный. — Кто такой Элио? — спросил ребёнок, протирая майкой линзы очков. Данила, услышав вопрос сына, еще несколько минут всматривался в залитые солнцем балконы величественного особняка. Он будто отчаянно хотел увидеть там себя — двадцатипятилетнего. Выражение его лица стало грустным. Посмотрев на сына, он тихо сказал: — Это не важно. Менее чем через час машина Поперечного припарковалась возле небольшого двухэтажного дома бежевого цвета. Не успел автомобиль замереть у гаража, как мальчик выскочил и побежал внутрь. Данила же вышел и закурил. Выдыхая дым, он всматривался в небо; мысли уносили его далеко в прошлое, задавая вопросы и не давая ответов. — Арсений! — обратился Егор к ребёнку, едва тот переступил порог. — Я просил тебя не бегать… — Мы сегодня такой большой дом видели! — Арсений, разводя руками, показывал своему второму отцу размеры особняка. — Вот такой большой! — закончил мальчик и поправил очки. Егор, глядя на сына, не смог сдержать улыбки. Он присел на корточки и, глядя ему в глаза, сказал: — Однажды мы тоже будем жить в таком. Арсений обнял отца, а после сразу припустил по лестнице в свою комнату на втором этаже. Но на полпути он резко остановился, повернулся к Егору и спросил: — Пап, а кто такой Элио? Крид мгновенно изменился в лице. Подойдя к сыну, он спросил: — Дорогой, откуда ты взял это имя? — Я… я его вспомнил… — ответил мальчишка, глядя в пол и потирая от нервов ладони. Егор ещё несколько секунд всматривался в глаза сына, после чего произнес: — Это… это трудно объяснить. — Услышав, как за спиной хлопнула входная дверь, он резюмировал: — Поговорим позже. Арсений убежал в комнату, а Егор спустился к мужу и поцеловал его. — Опять курил? — с улыбкой спросил Крид. — Да, нервы ни к чёрту, — суматошно ответил Поперечный. — Есть будешь? Я приготовил пасту. — Надо бы перекусить, а то я устал от этих пробок, — сказал Данила, садясь за стол. — Надо найти Арсению школу поближе. Ещё один год таких мотаний я точно не выдержу. — «Харбор» — одна из лучших школ в штате, ты сам знаешь, — ответил Крид, накладывая пасту. — Да, знаю… Но вдруг он не захочет учиться в Гарварде или Беркли? А мы уже тут всё решили… — Конечно, захочет! — ответил Егор, садясь за стол к мужу и ставя перед ним тарелку. — А вино у нас есть? Так хочется выпить… Егор встал из-за стола и направился к винному шкафу. Достав бутылку, он показал её мужу. — Да, сойдёт, — кивнул Данила. Поставив бокалы на стол и налив вино, Егор стал всматриваться в лицо мужа. — Ты какой-то задумчивый сегодня? Данила, ничего не ответив, уплетал макароны, но, пригубив немного вина, неожиданно произнес: — Я сегодня проезжал мимо бывшего дома Элио в Ньюпорте. — Егор при этих словах мгновенно изменился в лице. — Знаешь, я хорошо помню… — Мы же договорились больше не обсуждать это, — перебил его Егор. Данила замолчал и продолжил есть. — Знаешь… — резко нарушил тишину Данила. — Прошло десять лет. Я хочу это обсудить. — Зачем?! — возмущённо вскричал Егор, вскакивая и разводя руками. — Зачем ты постоянно ворошишь прошлое?! Я реально… — Я иду спать, — поникшим голосом ответил Данила, понимая, что нормального разговора не получится. Встав из-за стола, он направился к лестнице. — Нет, я правда хочу понять! Объясни мне!.. — кричал ему вслед Егор, но через несколько секунд лишь услышал, как наверху хлопнула дверь спальни.