Одинокие сердца

На следующее утро все газеты пестрили новостью о романтичном союзе русского рэпера и британского аристократа. И если одни читали это с вожделением, то у других новость вызывала неминуемое отвращение. — Они абсолютно не смотрятся вместе! — надменно бросил Элио, швырнув газету на стол. — Тебе не идёт зависть, — усмехнулся Эминем. — С каких это пор ты начал читать мне нравоучения? — С тех пор, как твоё поведение стало невыносимым, — отрезал рэпер, отхлебнув чаю. — Чего тебе не хватает? — Не понимаю, о чём ты! — недовольно фыркнул Рождественский. — Понимаешь. У тебя всё есть, — Эм развёл руками. — Я, Баги, деньги, власть… Зачем этот детский сад? Зачем соревнование с двадцатишестилетним парнем? — Я не намерен это выслушивать! — Рождественский вскочил, но Эм тут же его осадил: — Ну конечно, не намерен. Тебе проще бегать за молодым недорэпером, играя в эти игры. — Что с тобой сегодня? — Что со мной?! А что с тобой?! Мы могли бы жить счастливой жизнью, а вместо этого таскаемся по идиотским приёмам и битком забитым клубам. — Я тебя умоляю… — Почему Баграт всё время в отъезде? — в упор спросил Эм. — На что ты намекаешь?! — На то, что ему с тобой неинтересно! Ему лучше лишний день поработать, чем крутиться в обществе этих идиотов. — Да что ты знаешь о Баграте?! — Побольше твоего! — отчеканил Эм, отчего Элио взбесился ещё сильнее. — Давай проясним детали. Бывший наркоман… — Я уже четырнадцать лет чист!.. — Ага… Значит, бывший наркоман, который торчал херову тучу лет и жил от передоза к передозу, пытается учить меня жизни?! Я правильно понимаю? — Не совсем, — спокойно ответил Эм. — Мужчина, который был бедным парнем из трейлера и сам построил карьеру. Мужчина, благодаря которому ты стал тем, кто ты есть, и который оплачивал и оплачивает твои счета. Тот, кто оступился, потому что не мог признаться в своей ориентации, и для кого наркотики были единственным способом заглушить боль… Этот мужчина говорит тебе, что в свои пятьдесят он хочет спокойной жизни. И хочет, чтобы его любимый человек вёл себя согласно возрасту, а не пытался соревноваться с мальчишкой, который ему в младшие братья годится, а нам с Багратом — в сыновья. Между ними повисла тяжелая тишина. — Я пойду собирать вещи, — добавил Эм и вышел, закрыв за собой дверь. Элио молча присел на кровать и, приподняв голову, посмотрел в зеркало напротив. Он провёл рукой по лицу и груди, тяжело вздохнув. Мало кто знал, что у Элио не было ни счастливого детства, ни юности, и он отчаянно хотел всё это наверстать. Но время играло против него, и от этого осознания становилось невыносимо грустно. В это время Егор в своей комнате пытался дозвониться до Дани, который уже несколько дней не брал трубку. Он то и дело мерил комнату шагами, слушая гудки и надеясь, что суженый ответит. Его отвлёк стук в дверь. — Можно войти? — спросил Эм, приоткрыв дверь. — Да… конечно, — запинаясь, ответил Егор. За всё время дружбы с Рождественскими он часто пересекался с Эминемом, но никогда не решался заговорить с ним первым, а тот, в свою очередь, не проявлял к нему интереса. Каждый раз, когда Эм обращался лично к нему или задавал общий вопрос компании, Егор терялся и краснел. Он так и не научился вести себя естественно рядом с человеком, чьим талантом безмерно восхищался. Боясь выглядеть заносчивым, он всегда предпочитал молчать. — Мы собираем вещи, вечером самолёт. Хотел тебя предупредить. — Спасибо, — покраснев, ответил Егор. Эминем молча кивнул и уже направился к выходу, когда услышал: — Я очень люблю ваши песни, — нервно теребя телефон, выдавил Егор. — Спасибо, — ответил Эм и, выдержав паузу, добавил: — Твой парень — наркоман. Егора и так захлёстывало волнение, а от этих слов он и вовсе впал в ступор. — Не знаю, должен ли я тебе это говорить, — сказал Эм, присев на край кровати, — но это так. Я много лет сидел на… — рэпер закрыл лицо руками, и между ними повисло молчание. — Знаешь, неважно! — резюмировал он, резко встав. — Просто знай: если тебе нужна будет помощь — я помогу. Всегда. — Спасибо, — прошептал Егор, стараясь переварить информацию. Через несколько секунд он добавил: — Я быстро соберу вещи. — Мы будем ждать, — ответил рэпер. Уже выходя из комнаты, он услышал вслед: — Элио всё ещё злится? Эм выдержал небольшую паузу и задумался: — Знаешь, мы все совершили слишком много ошибок. Не повторяй наших косяков, лучше учись на них. Элио давно пора повзрослеть… и тебе, кстати, тоже, — отрезал рэпер и закрыл за собой дверь. Лос-Анджелес. 2031 год — Ты собрал вещи? — спросил Егор Данилу, который как раз закрывал чемодан. — Да, — глухо отозвался тот. — Тогда… — Нам обязательно это делать? — перебил его Поперечный. — Ты наркоман, — спокойно ответил Крид, глядя на мужа, который едва сдерживал слёзы. — Я не буду жить с человеком, который торчит день за днём и занимается со мной сексом только под кайфом. — Я обещаю, я… — начал было Данила, но Егор резко отрезал: — Я тебе не верю. Эта фраза прозвучала так холодно, что Данила лишь нервно кивнул. Ничего не ответив, он подхватил старый чемодан и вышел из комнаты. До реабилитационного центра ехали молча. Погода была пасмурной, лил бесконечный дождь — будто сам Лос-Анджелес, повидавший на своём веку немало таких драм, сочувствовал им всем сердцем. Этот город знал: подобные истории редко заканчиваются хорошо. Когда они подъехали к центру Rehab, располагавшемуся далеко за городом в окружении густого леса, перед ними открылось величественное здание в стиле ампир. Трёхэтажная клиника из красного кирпича была построена в далёком 1896 году и поражала своими масштабами. Территория была настолько огромной, что её невозможно было охватить взглядом. Припарковавшись и заглушив двигатель, Егор повернулся к Даниле: — Ты готов? Тот кивнул, и они вышли из машины. Окинув здание кротким взглядом, Даня вошёл внутрь; Крид последовал за ним. На ресепшене Поперечному предложили сдать личные вещи, включая телефон, без которого ему предстояло обходиться целый месяц. — Это первая стадия лечения, — пояснила медсестра. — Да, конечно, — робко ответил Данила и положил смартфон в специальный ящик. — Ну вот и всё, — добавил он, печально глядя на мужа. — Это не всё. Это только начало, — с грустью поправил Егор. — Я люблю тебя, — прошептал Поперечный и, прижавшись к Криду, расплакался. Егор, из последних сил держа себя в руках, промолчал. Лишь через минуту, заглянув Даниле в глаза, он произнёс: — Я вернусь за тобой. Поперечный кивнул и, развернувшись к медсестре, последовал за ней. Егор провожал мужа взглядом, пока тот окончательно не скрылся в глубине коридоров. Выйдя на улицу, он достал телефон и начал нервно набирать сообщение. «Привет! Я знаю, мы очень много лет не общались… да мы вообще никогда толком не общались. Я был молод, и мне было неловко находиться рядом с таким удивительным человеком… Слушай, прости, если я говорю что-то не то, но однажды ты сказал, что мой парень — наркоман и что ты всегда мне поможешь… И мне нужна помощь. Спасибо, если ответишь», — судорожно дописал Егор.