Одинокие сердца

Баграт ещё долго не мог прийти в себя после рассказа Егора о зависимости Поперечного. Он то и дело отводил взгляд в сторону и робким движением почесывал затылок, будто искал ответы на вопросы, которые никогда себе не задавал. «А где я был в те моменты?» — раздавалось эхом в его голове. Он действительно никогда не осознавал, как много работал и как мало участвовал в жизни своих друзей. Не говоря уже о том, что в жизни собственного мужа его практически не было. — Ты знал? — спросил Баграт, обратившись к Эли. — Я догадывался… — пожав плечами, ответил тот. — Эм пытался до меня донести, но я не верил. Знаешь, эти… — Рождественский замолчал, имея в виду темы, которые они никогда не поднимали в своём доме. — Знаю… — задумавшись, ответил Баграт и потер шею. — Почему ты грустишь? — спросил Эли Егора, который коктейльной палочкой меланхолично перемешивал оливки в бокале с мартини. — Я не грущу, просто задумался. — О чём? — Пытаюсь вспомнить, каким я был, когда мы познакомились, но не получается… Странно. С одной стороны кажется, будто это было вчера, а с другой — я понимаю, что прошло уже так много лет. — Я помню, каким ты был, — расплывшись в улыбке, ответил Элио. — Каким? — Егор поднял глаза на собеседника. — Ты был красивым… Помню, когда я тебя увидел, подумал: «Что за адская сука!». И я почему-то, — Элио рассмеялся, — почему-то решил с тобой конкурировать. Не спрашивай почему! Но стоило нам отъехать от дома, как я понял: за всем этим прекрасным фасадом скрывался потерянный мальчик, который стоял на перекрёстке жизни и не знал, какую дорогу выбрать. — Как ты это понял? — Егор смотрел на Эли так, будто ждал от него глотка свежего воздуха или ключа от всех дверей. — Потому что я был точно таким же потерянным мальчиком… — Элио резко замолчал и задумался. — В тот период я не знал, что делать, куда идти. Я был измотан, в отчаянии, и вы меня спасли. Спасли своими разговорами, смехом, верой в будущее. Я вдруг понял, что стою на этом перекрёстке не один… В тот момент мне казалось, что мы проходим один и тот же путь, пусть и под разным наклоном. — Я этого не знал… — шёпотом произнёс Крид. — Ты всегда был хорошим человеком, и Даня тоже. Просто мы потерялись. Заблудились от страха свернуть не туда. Я боялся потерять деньги, Баграта, жизнь, к которой привык. Ты боялся, что люди узнают о твоём романе с Даней и ты лишишься карьеры, влияния и денег, к которым так долго шёл. — Но что тогда было терять Дане?! — эмоционально спросил Егор. — Его аудитории было бы всё равно, узнай они, что он гей! — Тебя, — улыбаясь, ответил Элио. — Он боялся потерять тебя. Боялся не соответствовать. Недостаточно красив, недостаточно худ, недостаточно обеспечен — во всём «недостаточно». — Это бред! Я никогда не давал ему повода усомниться в моей любви! — А это и не нужно. Просто когда у нас появляется то, что мы всегда мечтали иметь, нам уже есть что терять… А страх лишиться того, что ценно, в сотни раз сильнее любого другого. Между ними снова повисла тишина. Каждый переваривал услышанное. Эли задумчиво смотрел, как танцуют люди неподалёку, пока Егор зубочисткой что-то вырисовывал на салфетке. — Я всегда хотел спросить… — Крид прервал молчание, посмотрев на Элио. — Только прошу, ответь честно. Если не захочешь — я пойму. — Элио нахмурился, не понимая, к чему ведёт Егор. — Если бы Данила предложил тебе в своё время встречаться, у вас могло бы что-то получиться? Прошу, не отвечай сразу, подумай. — Не-е-ет, — улыбаясь, ответил Элио. — Нет, конечно. — Почему? — нервно спросил Егор. — Прости, я… — Я хотел пробиться в люди, — перебил его Элио. — Хотел стать кем-то, хотел денег, влияния… Ужасно звучит, наверное. — Элио зачесал волосы назад. — Мне нравился Даня, это правда. Но мои мечты состояться в жизни были важнее любой симпатии и любви. И потом — я был юношей, он подростком. У нас бы ничего не вышло. Почему ты вообще спрашиваешь об этом? — Если я скажу, ты не поймёшь… — А ты попробуй. Егор тяжело вздохнул: — Я хотел быть похожим на тебя… Я видел, как на тебя смотрит Даня, как его восхищают твои манеры, воспитание, твой образ аристократичного парня. И мне казалось… — Стоп! — Элио резко перебил Егора и, встав из-за стола, сел рядом с ним, взяв его за руки. — Посмотри на меня! — Егор поднял глаза на Рождественского, — ты огромный молодец! Я бы никогда не выжил в том мире, в котором выживал ты. Легко быть аристократичной дивой и слать всех нах, когда у тебя за спиной влиятельный муж, но когда его не было и когда не было ещё и Эма, я стоял на грани суицида. — Это не правда, — Егор не мог поверить услышанному. — Это правда. Я ходил по своей квартире и думал где мне повеситься. К тому моменту я устал выживать, Егор, — глаза Эли покраснели, — тяжело быть хризантемой в угольной шахте, писал как-то Оскар Уайльд, и в тот момент я его понимал. В тот момент, когда ты боролся за себя, за своего любимого мужчину, я почти в том же возрасте был готов свести счёты… Восхищайся собой! Я бы не прошел твой путь. Егор был так потрясён услышанным, что обнял Элио настолько крепко, что не хотел отпускать. В этот самый момент Баграт и Эм стояли на балконе и смотрели на ночной Лондон, огни которого, в отличие от многих мегаполисов, успокаивали. — Я хочу вернуться в Ньюпорт, — сказал Баграт Эму, поглаживая того по спине. — Ты уже сказал Эли? — Нет… И я хочу предложить Егору вернуться вместе с нами. Обустроим дом, Данька выйдет из центра, Арсений будет ходить в школу рядом… Хватит с нас скитаний. Хочу вернуться домой. — Я тебя понимаю… Я тоже скучаю по Ньюпорту. Да и наш дом в Лос-Анджелесе уже оброс звёздными соседями со всех сторон, всё стало каким-то не тем. — Согласен. Ребята синхронно развернулись и через большое витражное окно посмотрели на Егора и Элио, которые, держась за животы, смеялись во весь голос. — Ты уже присмотрел дом? — спросил Эм Баграта. — Да, — ответил тот и протянул другу телефон. — О-хо-хо, дорогой, это не дом, это замок! — рассмеявшись, воскликнул рэпер. — Подойдёт для большой семьи с ребёнком? — Шутишь? Он подойдёт для трёх семей с детьми! — Как думаешь, Эли понравится? — Понравится?! Нет… Он будет в восторге! «Король Оранжевого округа», — резюмировал Эм, и они оба рассмеялись. — Не говори ему, пожалуйста. Я сам хочу поговорить с ним, а потом съездить в клинику к Дане и спросить его мнение.