Одинокие сердца

Здание реабилитационного центра Rehab когда-то было туберкулёзным госпиталем. Об этом знали немногие, но Баграт Рождественский, проработавший в медицине около тридцати лет, был осведомлён об этом факте. Припарковав машину на гостевой стоянке, усыпанной песочным щебнем, он вышел и окинул здание взглядом. Несмотря на широту своих взглядов и понимание механизмов действия психотропных веществ, он воистину не постигал, почему люди подсаживаются на них. В его голове эхом звучал вопрос: «Чего им не хватает?». Но, вовремя поймав себя на осуждающей мысли, Баграт взял волю в кулак, успокоился и направился к главному входу. Медсестра за ресепшеном узнала его сразу: слава выдающегося хирурга шла впереди него. Пока они шли по длинным коридорам, выкрашенным в нежно-бежевый цвет, он обдумывал, с чего начать диалог. — Данила, к вам гость, — объявила медсестра Поперечному, который сидел на веранде, глядя на необъятный лес. — Привет, — улыбнулся Баграт, помахав рукой. — П-привет… — запинаясь от неожиданности, ответил Поперечный. — Я вас оставлю, — сказала медсестра и, закрыв за собой стеклянную дверь, удалилась. — Хорошо выглядишь, — заметил Баграт, присаживаясь на скамью рядом с Данилой. — Ты тоже, — улыбнулся тот, и между ними повисло молчание. — Знаешь… — произнесли они одновременно, после чего Поперечный добавил: — Прости, говори ты. Баграт, улыбнувшись, опустил взгляд и после паузы продолжил: — Я скучал по тебе. Поперечный, сдерживая эмоции, отвернулся. — Слушай… — попытался успокоить его Баграт. — Я некрасиво поступил с Элио… — Я знаю, — перебил его Рождественский. — Знаешь? — Да. Эм рассказал мне. Услышав это, Данила лишь покачал головой и снова отвернулся. — Элио простил тебя. — Он тебе сам сказал? — спросил Данила, оборачиваясь и вытирая глаза рукавом. — Нет. Но я слишком хорошо его знаю… — Баграт не успел договорить, поймав на себе горький, усмехающийся взгляд Поперечного. — Или не очень хорошо… Это неважно. Каждый из нас совершал ошибки: в дружбе, в браке… — Не такие ошибки, — буркнул про себя Поперечный, и между ними снова повисло молчание. — Зачем ты приехал? — спросил Данила через несколько минут. — Хотел тебя увидеть. — Почему? — Потому что ты — наша семья. Данила молчал. Выдержав небольшую паузу, он встал со скамейки: — Прошло столько лет, мы все очень изменились… Спасибо, что приехал, — резюмировал Поперечный. Он выглядел болезненно: темно-синие круги под глазами, нездоровая худоба, грязные взъерошенные волосы и халат тёмно-зелёного цвета создавали образ человека, который тонул в самом себе, и шансы на спасение были ничтожны. Запахнув халат, он уже развернулся, собираясь уйти, как услышал за спиной: — Ты думаешь, что совершил ошибки, которые нельзя исправить. Но каждый из нас был на твоём месте. — Я не думаю, я знаю… — Предлагаю сделку, — сказал Баграт, встав и протянув руку Даниле. — Ты расскажешь, что с тобой произошло на самом деле, а я расскажу, какие ошибки в браке допустил я. — Если ты здесь, я полагаю, Егор тебе уже всё выложил. — Он рассказал, что ты делал, но не объяснил — почему. Почему ты начал употреблять? — Данила молчал. — Ну так что, по рукам? Данила кивнул и, пожав руку, вернулся на лавочку. Баграт ещё долго смотрел вдаль на деревья, чьи кроны то и дело шевелил ветер, прежде чем начать говорить. — Я вступил в брак с Элио назло своей семье. Он нравился мне, но я не был в него влюблён. — Я в это никогда не поверю, — сказал Данила, закатив глаза. — Так ты хочешь услышать историю? — спросил Баграт. Поперечный, выдержав паузу, кивнул. — Элио хотел денег, влияния и большой дом, а я хотел видеть рядом с собой красивого парня. Мы заключили успешную сделку, пусть никогда и не говорили об этом вслух. Мы даже почти не спали друг с другом: я был полностью поглощён медициной, пока он штурмовал бутики на Родео-драйв и барные стойки в клубах. И так мы жили пять лет… У Данилы от услышанного удивлённо поднялась бровь. — Да, пять лет! — повторил Баграт. — Когда Элио заболел, он начал лечиться не у меня в клинике, а в подпольном госпитале на Кристофер-авеню, где лежали бездомные с ВИЧ и гепатитом. Всё — только чтобы я не узнал. Он втихаря продавал украшения, которые я ему дарил, и предметы интерьера, копил деньги на личном счету. Думал, что когда я его выгну, ему нужно будет на что-то жить. Баграт замолчал, снова уставившись вдаль. Выдержав паузу, он продолжил: — Он с самого начала знал, что я его не люблю. И он боялся, что болезнь лишит его красоты, ведь думал, что вместе с ней потеряет и всё остальное. Когда он впервые упал в обморок и его ввели в кому, разрушения в организме были значительными. Тогда могло помочь только чудо. Мой отец спросил, как я мог не замечать его состояния, и мне нечего было ответить. Спустя неделю я нашёл в почтовом ящике письмо от его матери. Я вскрыл его — оно было пропитано нежностью. Она писала обо мне потрясающие вещи. Поражённый, я пошёл в комнату Элио и стал искать другие письма. Найдя их, я понял: всё это время он выставлял меня в самом лучшем свете. Я был для него супергероем, которого он искренне любил. Наверное, именно в тот момент я осознал, за какого удивительного человека вышел. Мне захотелось узнать его по-настоящему. Я проводил в его палате каждый день… Знаешь, мы всегда начинаем ценить, только когда теряем. — Но сейчас Элио имеет над тобой полную власть, — усмехнулся Данила, — все об этом знают. — Думаю, да, — рассмеялся Баграт. — Он центр моей вселенной. Но я полюбил его по-настоящему спустя много лет брака, в то время как он полюбил меня сразу. — Я не знал этого… — покачав головой, ответил Поперечный и после паузы продолжил: — Я любил Егора… всегда. Отчасти за внешность, отчасти из-за схожести его характера с характером Элио. А может, мне просто хотелось, как и тебе, иметь рядом красивого человека. Вот только я никогда не рассматривал эти мечты всерьёз. И когда у нас начало что-то получаться, внутри постоянно звучал голос: это ненадолго. Мне не может так повести, я никогда не был фартовым. Данила глотнул воды и замолчал. — Сначала я просто боялся его потерять, боялся, что что-то пойдёт не так. Это были обычные чувства, понимаешь? Мимолётные. Потом я стал бояться, что кто-то узнает о нашем романе и это отразится на его карьере. Представляешь! — Поперечный горько усмехнулся. — Я думал даже не о себе, а о нём! На этом страхи не закончились. Когда мы переехали сюда, я стал переживать из-за его отъездов в Россию: думал, он будет мне там изменять. Это было как снежный ком, который рос на огромной горе. А когда родился Арсений — этот ком сорвался с верхушки и покатился вниз, снося всё на своём пути. Я боялся всего: что с сыном что-то случится, что Егор уйдёт, что популярность упадёт, что денег не станет… Моя психика превратила голову в ад, и я жил в нём много лет. — Почему ты не говорил об этом? — спросил Баграт, взяв Данилу за руку. — Я пытался!.. Но никто не слушал. Я выстрелил в человека, и все забыли об этом через неделю, будто ничего не произошло! Никто из вас не относился к моим чувствам серьёзно. Вы привыкли, что я всегда весёлый, «мальчик-праздник», и любой мой крик о помощи воспринимали как шутку. А мне было стыдно. Стыдно признаться: «Я боюсь того-то и того-то», потому что казалось, будто вы с Элио ничего не боитесь. Егор вёл себя так, словно я всё преувеличиваю. Возможно, он был прав, но мне было важно чувствовать себя нормальным!.. Поперечный, успокаиваясь, тяжело вздохнул. — Травка начала расслаблять меня, я стал забываться, а потом всё пошло по накатанной — история стара как мир. Ощущение спокойствия и бесстрашия затягивает, ты хочешь чувствовать это всегда. Я не стремился к кайфу! Не искал эйфории! Я просто хотел почувствовать себя защищённым. Перестать быть парнем, окутанным фобиями, которые, возможно, никогда не сбудутся.