Одинокие сердца

— Элио, ты едешь слишком быстро, притормози! — кричал Данила, вцепившись в сиденье шикарного Bentley. — Хватит орать! — отрезал Рождественский, резко затормозив у заправки. — Забирай вещи, мы выходим. — Куда? — удивился Поперечный, открывая дверь. — Нам нужно перечесть в каршеринг, — ответил Элио, ставя машину на сигнализацию. — Баграт наверняка установил в Bentley маячок, он быстро нас вычислит, если мы продолжим ехать на ней. — Откуда ты знаешь? — Про что? — Про маячок. — Я не знаю, но на месте Баграта я бы точно так сделал, — резюмировал Элио, поправляя лямку рюкзака на плече Данилы. — Пойдём в магазин, надо купить еды. — Я думал, мы едем домой. — Мы едем. Но перед этим я должен убедиться, что ты не сорвёшься снова. — Я не сорвусь! — Полагаешь, я поверю тебе на слово? — усмехнулся Элио, глядя на Поперечного. Тот лишь виновато опустил голову. — Пойдём, — Рождественский ласково взъерошил волосы друга. — Что ты предпочитаешь из еды? — А ты умеешь готовить? — Нет, но мы можем купить заморозку! — Гениально, — закатил глаза Поперечный. На следующее утро Егор, ни о чём не подозревая, ехал в Rehab с огромным букетом цветов и коробкой любимых пончиков Данилы. Он подпевал гремевшему из колонок хиту Texas — Summer Son. Но стоило ему заехать на территорию клиники, как он поймал на себе странные взгляды персонала. Через минуту у двери его машины стоял мужчина лет пятидесяти в строгом чёрном костюме. — Боже, что он опять натворил… — прошептал Крид, качая головой. Натянув дежурную улыбку, он вышел из машины. — Добрый день, мистер Крид! — Мужчина протянул Егору руку. — Нам нужно поговорить. Спустя двадцать минут Крид всё ещё не находил себе места, меряя шагами кабинет директора и разговаривая на повышенных тонах. — Что значит «он ушёл»?! Как он вообще мог уйти?! В договоре, который мы подписывали, сказано: даже если он откажется от лечения, он не может покинуть клинику до его завершения! И что я, — кричал Егор, тыча в себя пальцем, — его законный муж, не смогу его забрать! Тогда как он умудрился покинуть клинику?! — Пожалуйста, присядьте, — сказал мужчина, сидевший по другую сторону стола. — Не хочу я садиться! — К нам вчера ночью приехала очень влиятельная персона. — Что это за персона такая?! — огрызнулся Егор, всё так же наворачивая круги по кабинету и от нервов кусая ногти. — Персона, которой трудно отказать, — резюмировал мужчина, протянув Егору лист выписки. Внизу стояла размашистая подпись: «Рождественский». — Это чушь! — выкрикнул Егор, увидев фамилию. — Баграт никогда бы так не поступил! Он сам врач, он знает, насколько это важно для Данилы! — Егор швырнул листок на стол. — И Баграт бы мне позвонил! Вас развели как лохов! — Боюсь, эта персона чуть влиятельнее и намного скандальнее мистера Рождественского, — произнёс мужчина, вытирая платочком пот со лба. — Кто может быть влиятельнее Баграта Рождественского?! Да и к тому же скандальнее? — усмехнулся Егор. — Баграт вообще не скандальный, в отличие от… И тут Егора осенило. — Элио, — выдохнул он. Мужчина за столом кивнул. — Прошу, только не говорите, что вы отдали моего мужа в руки тусовщика, который сам не пойми на чём сидит всю жизнь? — умоляющим тоном прошептал Крид. — У нас не было выхода, — промолвил мужчина, и Егор в отчаянии закрыл лицо руками. — Элио Рождественский тоже употребляет? — решил уточнить директор спустя секунду. — Вы видели, как он выглядит?! Ему пятьдесят! А он до сих пор тусуется каждый день. Конечно, он что-то употребляет! — Ему пятьдесят?! — мужчина даже привстал от удивления. Не дождавшись ответа, он тихо добавил: — Я тоже хочу мужа-хирурга. В этот самый момент Элио и Данила подъехали к маленькому старому домику на холме у озера. — Не думал, что Калифорния такая огромная, — сказал Данила, выходя из машины и оглядываясь по сторонам. — Мы в Неваде, — отрезал Элио, доставая вещи из багажника. — Что это за дом? — спросил Данила, глядя на обветшалое двухэтажное строение, когда-то выкрашенное в белый цвет. — Я купил его много лет назад. — Это заметно, — подметил Поперечный, рассматривая облупившуюся краску. Осмотревшись, Данила понял, что они в богом забытом месте. Напротив дома лежало зеркальное озеро, за которым начинался густой лес. Со всех остальных сторон их тоже обступала чаща. Тишина была настолько глубокой, что было слышно, как ветер волочит по земле каждый опавший листок. — Ты мне поможешь? — окликнул его Элио. — Да, конечно! — Данила подбежал и подхватил пакеты. Внутри дом казался капсулой времени: будто его закрыли на ключ лет двадцать пять назад и с тех пор не открывали. В коридоре стоял густой, почти осязаемый запах древесины. Он был таким приятным, что Поперечный начал вдыхать его полной грудью. Справа от входа располагалась маленькая гостиная, за ней — ванная, а слева — кухня, окна которой выходили на озеро. Посередине высилась лестница, ведущая на второй этаж. Справа там была комната, больше напоминающая библиотеку со стеллажами до потолка, а слева — спальня с большой кроватью у стены. — Здесь мы будем спать, — резюмировал Элио, заходя вслед за Данилой и бросая вещи на покрывало. — Почему ты никогда не говорил мне об этом месте? — спросил Поперечный, подходя к окну. — Я никому не говорил. — Даже Баграту? — Даже ему, — отрезал Элио, выходя из комнаты. В этот самый момент Егор что есть силы колотил в дверь особняка Рождественских. Не успел Баграт её открыть, как Крид сорвался на крик: — Твой муж украл моего мужа! — ярился Егор, врываясь в холл без приглашения. — Что? — удивлённо переспросил Эм, выбегая из кухни. — Где он?! — Егор буквально навис над Багратом. — Кто? Элио? — уточнил Рождественский, сохраняя внешнее спокойствие. — Нет, папа римский! — огрызнулся Крид. Эм, поняв, что дело пахнет керосином, решил смягчить ситуацию: — Давайте сядем, позавтракаем и всё обсудим. — Не хочу я завтракать! — крикнул Егор. — Где Элио? — Я не знаю! — крикнул в ответ Баграт. — Он уехал куда-то вчера ночью. — И ты не спросил куда?! — Зачем? — удивлённо переспросил Рождественский. — Он взрослый человек… — Вы точно в браке? — уточнил Егор, глядя на Баграта. Он тяжело опустился на диван в гостиной и, потирая лицо руками, начал пересказывать события, произошедшие с ним этим утром.