4.
2 августа 2019 г., 19:54
— Если мне немедленно не принесут айриш, я вас всех прикончу!
Строгий голос разнёсся по этажу из-за матовой чёрной двери с ручкой, облепленной стразами, как будто кто-то неудачно попытался сделать её «люксовой». Ударившись эхом о зеркальные панели, он растворился в настороженном пространстве, испугав всех находившихся в радиусе его воздействия.
У стойки девушка с мелированной челкой от неожиданности чуть не выронила ложку. Она машинально глотнула виски прямо из горлышка бутылки, нарушив все санитарные нормы, прежде чем плеснуть немного алкоголя в кружку. Безумная смесь парила в руках, источая аромат скандала. Тут же она зашагала к той самой двери. Постучала трижды — ровно, как учили, — и застыла в ожидании. Прошло, казалось, целое столетие, прежде чем за дверью прогремело:
— Входи!
От неожиданности девушка едва не расплескала напиток. Пальцы вцепились в дверную ручку, и стразы больно врезались в кожу, как наказание за медлительность.
Внутри всё было как обычно: в центре комнаты, залитой холодным светом дизайнерских ламп, в кресле из чёрной кожи бушевал ураган по имени Магнус Бейн, арт-директор компании, кошмар дизайнеров ни одного сегмента модной индустрии и один из главных эстетов восточного побережья собственной персоной.
— Это противозаконно! Кто додумался сочетать тёмно-лазурный с карминно-розовым? — недоумевал он, размахивая эскизами. — Вы не дизайнеры, вы… преступники!
— Но, мистер Бейн… — робко начала брюнетка с идеальным каре.
— Молчать! — гаркнул он, поднимаясь из-за рабочего стола. — А ты отдай мой кофе!
Выхватывая у вошедшей из рук стеклянную кружку, Магнус вдохнул терпкий, глубокий, как бездна аромат сочетания обжаренного кофе с первосортным виски. Он прикрыл глаза на мгновение, делая небольшой глоток.
— И, блондиночка, — добавил он, лениво и с лёгкой безысходностью, — тебе придётся делать мне мартини, если вы продолжите эту пытку. Что с вами сегодня? Ретроградный меркурий накрыл? Затмения вроде не намечалось!
Девушка закивала, словно китайский болванчик. Магнус обвёл взглядом подчинённых, виновато мявшихся рядом и державших эскизы с выражением обречённых кроликов, а потом снова уселся в своё троноподобное кресло и почти с мучительной неохотой вновь обратил взор на стол с работами.
— Это никуда не годится! Это не дизайн, а словно попытка пятиклассника играться в PowerPoint с претензией на арт!
Он откинулся на спинку кресла, глядя в потолок, словно оттуда могла снизойти хоть капля вдохновения. Молчание в комнате было таким плотным, что казалось, если кто-то вдохнёт слишком громко, то лишится премии.
— Катастрофа, катастрофа, катастрофа… — бормотал Магнус, постукивая ногтем по боку кружки. — У меня складывается впечатление, что вы все — шпионы IKEA, засланные сюда с целью уничтожить вкус. Ладно… — Он резко повернулся к команде. — Кто ответственный за эту… эту… — он ткнул пальцем в один из листов, — …гламурную пытку моего зрения?
Брюнетка с каре медленно подняла руку, словно признаваясь в преступлении на школьной линейке.
— Это был коллективный концепт… — начала она неуверенно.
— Коллективный? Прекрасно. То есть вы не только лишены вкуса поодиночке, но ещё и синхронизировали свою бездарность? — Магнус медленно зааплодировал. — Это уже почти искусство.
Где-то за углом кашлянул принтер, как будто тоже хотел что-то добавить. За панорамным окном мелькали люди и не только, звуки улицы приглушённо звучали в наступившей снова тишине через открытую форточку. Жизнь за пределами дизайнерского ада продолжалась.
Магнус вздохнул.
— Знаете, что самое ужасное? Вы же талантливые. У кого-то из вас даже был диплом. У кого-то — глаза и вкус. Когда-то. Вероятно. И теперь… — он вытянул руку и щелкнул пальцами, — …теперь вы приносите мне проекты, в которых градиент выглядит так, будто им тошнило.
Он тяжело встал с кресла. С градиентами в их компании была особая история.
— Я ухожу. В йога-зал. Чтобы восстановить веру в цветовое равновесие. Когда я вернусь, хочу видеть три новых варианта: осознанный, потом трезвый, и третий — как будто вам не всё равно на вашу работу.
Магнус допил кофе и, поднимаясь, щёлкнул пальцами, показывая на пустую кружку на столе. Блондинка кинулась за ней стремительно, путаясь каблуками в собственных штанах. Подойдя к рейлу, мужчина стал перебирать варианты верха для выхода. Он с усталым презрением оглядел шушукающихся подчинённых, что жались теперь к столу, словно осуждённые у плахи.
— Мы поменяем цвет, — подала голос девушка, заправив карамельную длинную прядь за ухо.
— Конечно, вы поменяете! И на что же? — Магнус прищурил свои накрашенные серебряной подводкой глаза.
Девушки переглянулись, а потом брюнетка ответила:
— Как насчёт полуночно-синего и королевского розового?
Магнус оценивающе обвёл их взглядом и хмыкнул.
— Вот видишь, вы не безнадёжны, главное, вас погонять. В одном из вариантов сделайте сапфировый и дымчато-розовый, — он накинул на плечи лёгкий блейзер Dior асфальтного серого цвета в стиле ретро с буквенными логотипами на груди и подхватил спортивную сумку.
Идти ему до йога-зала в соседнем здании было меньше пяти минут, а задерживаться здесь более не было желания, так что Магнус вышел из кабинета, и дверь из-за сквозняка звонко захлопнулась за ним, оставив за собой шлейф аромата кофе, виски и отчаяния.
— И кто-нибудь пусть наконец уберёт от входа эту гигантскую ламу из папье-маше! Мы — дизайнерская студия, чёрт подери! Хотя и это уже под вопросом… — раздался напоследок голос начальника, а потом, видимо, он всё-таки вошёл в лифт.
— Ну, — пробормотала брюнетка. — Хоть не угрожал снова уволить.
— Пока, — буркнула её коллега и поспешила покинуть кабинет, нахождение в котором почти каждый раз было для неё травматичным опытом.
***
В приглушённой полутьме йога-клуба «Ом и Спокойствие», Магнус сидел на коврике в позе лотоса, глядя на инструктора с лицом древнеегипетской кошки, будто застывшей в ритуальной позе, где каждый мускул подчинён священному канону. Казалось, его скулы, миндалевидные глаза и другие черты вырезал мастер, знавший секреты вечности. Лишь лёгкий изгиб губ выдавал, что он не статуя, а живой, но на каком-то ином уровне бытия. Магнус сегодня был весьма рассеян, хотя это была часть его обеденного ритуала — от пятнадцати до тридцати минут йоги три раза в неделю перед приёмом пищи самое то, чтобы не сойти с ума в заботах. Но они брали над ним вверх. — Почувствуйте, как ваше тело входит в резонанс с энергией Вселенной, — вещал инструктор. — Откройтесь потоку. — Я открыт, — процедил Магнус, нарушая аффирмацию. — И если этот поток собирается предложить мне ещё одну рекламу с бирюзовым фоном и шрифтом Arial — я открою его в окно. Инструктор сделал вид, что не слышал. — Плавно вытягиваем позвоночник… и чувствуем, как напряжение покидает вас… — Меня покидают только хорошие кадры, — снова буркнул Магнус. — Гнев — это отражение страха, — мягко отозвался инструктор. — Нет, гнев — это отражение сочетания фуксии с оливковым. Так может сделать только тот, кто искренне ненавидит стиль. Ну, или меня. — Мистер Бейн, — строго сказал инструктор, делая замечание мужчине напротив. — Простите, видимо, сегодня мои мысли слишком тяжелы, чтобы войти в баланс… Телефон Магнуса гудит, хотя он ставил его в режим «не беспокоить», и это значит только одно — кто-то отчаянно пытается до него дозвониться. На этом он и решил закончить практику, откланявшись инструктору. Выходя из душного, пропитанного ароматом благовоний и воска зала, Магнус разблокировал телефон, видя три письма с пометкой «Срочно» на почте и вложениями, уведомления о сообщениях и дозвонах от одного и того же контакта. Его лицо озарилось живой улыбкой и, не медля, он нажал на кнопку вызова. На другом конце раздался знакомый девичий смех. — Твои сотрудники сказали, что ты на йоге, — весело заметила девушка. — Изабель, — с лаской приветствовал её Магнус, сворачивая к раздевалке. — Я в кафе напротив сижу за столиком под навесом, уже заказала нам стейки и лимонад. Тащись сюда скорее. Девушка сбросила звонок, не дав времени на ответ, а мужчина заторопился. Каждая встреча с ней для него была сроди приятному непрошеному подарку. Несколько лет назад, когда их жизни накрыла тёмная полоса, в частности, Магнуса, они часто оказывались рядом, проводя много времени вместе — две израненные души, ищущие друг в друге не спасение, а хотя бы передышку. Для него стала отдушиной возможность защитить Иззи, он действительно уделял ей много внимания. И хотя Бейн считает, что её воспоминания немного исказились, потому что слишком уж хорошим она его считала и даже, возможно, приукрашивала его поступки, он не мог ей возразить на очередную благодарность. Магнус просто надеялся, что её утешит то, что он находился рядом с ней. Поступая так скорее из чистого эгоизма, он не скрывал, что она была нужна ему тогда. Но и до сих пор Изабель, один из самых близких ему людей, можно сказать некровная сестра, оставалась радостью его очей и надеждой. До кафе он добрался за считанные минуты. Изабель уже ждала, раскинув руки для объятий. Он прильнул к ней, и нос тут же защекотало насыщенным ароматом шоколада, исходящим от её волос, в которые он глубже зарылся лицом. Этот запах был таким родным, но благодаря ему более дорогим и стойким — Магнус лично подобрал ей потрясающие уходовые средства на прошлое Рождество с её любым ароматом. — Сама Изабель Лайтвуд, — прошептал он с довольной улыбкой. — Как всегда неотразима. — Не больше, чем ты, — с игривым светом в глазах отозвалась она. Магнус усмехнулся, горделиво вздёрнув подбородок, скинул блейзер, под которым оказалась струящаяся атласная рубашка цвета воронова крыла. Иззи уже присела, кокетливо похлопав ногой по стулу напротив. Он опустился на удобное сидение, с интересом и лёгким голодом оглядывая поданные блюда. Пока подруга просила официанта принести к столу ещё салат и сразу счёт, Магнус позволил себе полюбоваться ей. Даже в будничной одежде она умела производить впечатление, будто только что сошла со страниц глянцевого журнала. На ней была лёгкая блузка цвета красного вина, подчёркивающая тонкие линии ключиц и при каждом движении мягко прилипавшая к телу, словно вторая кожа. Укороченные брюки кремового оттенка обнажали щиколотки и тонкие ремешки сандалий на каблуке, безукоризненно подобранных к её маникюру. — Как твои дела, дорогая? — Лучше, чем могли бы. Мы так давно не виделись не по работе, — она вздохнула, будто скидывая тяжесть с плеч. — И не говори. Сейчас, смею предположить, ты всё же по работе? — Увы. Но хорошая новость — мой журнал готов представить твою новую коллекцию. — Изабель, это великолепно! — воскликнул Магнус. — Знала, что обрадуешься, — тепло улыбнулась она, беря в руки стакан. Она пила лимонад так, как другие играют в шахматы — с выверенной чуть хищной грацией охотницы, привыкшей быть в центре внимания, но даже в этих движениях Магнус смог уловить тень беспокойства. — Что тебя гложет, Печенька? Её улыбка на мгновение потускнела. Взгляд стал серьёзнее и темнее. — Родители, Мелиорн, да ещё и брат… Как назло, зазвонил телефон. Иззи взглянула на экран и закатила глаза. — Как говорится, чёрта помянешь, — вздохнула она, прежде чем ответить. — Здравствуй, мама… Что? Серьёзно?.. Хорошо… Я не знаю как он, мы немного поссорились. Пока. Изабель положила телефон на колени, разом осушила стакан и состроила гримасу. — Ну, ты хотя бы не таксуешь по понедельникам, средам и пятницам, — хмыкнул Магнус, потягивая свой напиток. Полость рта приятно освежило лимоном и мятой. — То-о-очно, — рассмеялась Изабель. — Слышала от Саймона, дела у тебя не клеятся. — Ещё бы, — хмыкнул Бейн. Её телефон снова пискнул. Она быстро разблокировала его. На экране появилось высветилось сообщение: «Привет. Прости меня, Из. Встретимся? Я хотел бы выпить с тобой кофе завтра. Люблю тебя» Губы, подведённые вишнёвым блеском, расплывались в нежной улыбке. Изабель чувствовала себя победителем, ведь Алек первый написал с попыткой помириться. Она тут же начала печатать ответ, поразительно ловко орудуя пальцами с идеальным длинным маникюром. Магнус только покачал головой. — Кто это был? — поинтересовался он. — Брат. — Джейс? — Нет, другой. — А-а-а, тот, который занудный трудоголик, добровольно не вылезающий с работы? — Он самый, — фыркнула Иззи, наконец-то принимаясь за еду, видя, что половина стейка с тарелки Магнуса успела исчезнуть. — Нам бы выбраться в клуб! — Отличная идея! Что скажешь насчёт завтра? Думаю, что к восьми я буду уже свободен. — Чёрт, я должна встретиться с Большим братом, — Иззи осторожно промокнула рот салфеткой. Её подчёркнутые тушью глаза — карие, с янтарными всполохами — сощурились из-за мелькнувшего блика солнца от проехавшей мимо машины. Взгляд её вдруг засиял возникшей в голове идеей. — Я попробую затащить его с нами. — Что же, по твоим рассказам, тебе понадобится вся удача планеты, — они оба улыбнулись. — А кто вообще пойдёт? — Я, Мел, Клэри, Джейс… Сафаэль в романтическом уединении на трое суток, Рагнарина не пойдут, ты и так знаешь, такой формат встреч пока не для них… ну, и ты, получается. — Звучит неплохо, — покачал головой Магнус. — К тому же, я давно не проводил ночь, начинающуюся в туалете клуба и заканчивающуюся в моей постели, — сказал Магнус, задумчиво прикусив соломинку. — А может, ты уже заведёшь себе кого-то постоянного? — небрежно бросила Иззи. Магнус театрально обнял себя, откинувшись на спинку стула. — Изабель! От кого угодно, только не от тебя я ожидал такого удара в спину! — Конечно, прости, дорогой, — улыбнулась она и встала. — Ладно, мне пора. К тебе там пришли заказчики. Но я мило с ними поболтала — пообещали подождать ещё, твои ребята их развлекают. Магнус взглянул на время, и действительно, скоро должна была начаться встреча, он не рассчитывал, что к нему подойдут раньше, ведь обычно все запаздывали. Изабель потянулась к чекбуку, но мужчина почти с оскорблённым выражением лица перехватил его, оставляя внутри несколько купюр. Изабель закатила глаза, но приняла этот жест с благодарностью. Магнус снова почувствовал шоколад, когда она наклонилась, чтобы чмокнуть его в щёку. — Беги, моя вкусная занятая Печенюшка, — Магнус едва успел коснуться её кожи губами в ответ. — До пятницы, Магнус! — звонко попрощалась Иззи, игриво подмигнув ему, и выпорхнула с веранды кафе. — До завтра, — с нежной улыбкой пробормотал он, глядя ей вдогонку, где её силуэт уже растворялся в летнем воздухе города. Он быстро закончил с оставшейся едой и, не теряя более времени, решил вернуться в офис, чтобы пережить встречу с не столько клиентами, сколько с потенциальными партнёрами, и утверждение дизайна для нового проекта со своим штатом. Хотя в контексте «пережить» следовало говорить только о последнем. В конференц-зале было свежо, светло и пахло кофе, когда он пригласил туда гостей, обмениваясь с ними любезностями. Свою работу Магнус делал хорошо, поэтому демонстрация презентации прошла отлично, хотя и началась раньше запланированного времени. На экране застыл первый слайд презентации — лаконичный логотип, который его команда дорабатывала три ночи подряд. Эти ребята планировали выпустить независимый проект, который мог бы стать брендом действительно недурной одежды из вторсырья под его началом. — Итак, вы хотели «свежего взгляда», но «без радикальных изменений», — он начал с улыбки, которая скорее напоминала защитный механизм. — Мы сохранили вашу корпоративную палитру, но добавили динамики через геометрию, чтобы это указывало на непосредственное отношение к моей компании. Один из клиентов, бородатый грузный мужчина в очках, немного нахмурился, задумчиво вцепившись пятернёй в челюсть, и с характерным звуком почесал растительность на лице. — Мне кажется, синий здесь слишком… холодный. Ведущая дизайнер не смогла сдержать улыбки от этого высосанного из пальца замечания. Она боялась поднять взгляд на Магнуса, сидящего рядом, хотя знала, что он не стал бы выражать своё недовольство, по крайней мере, пока эти люди всё ещё здесь. Женщина, что всё это время медленно постукивала ногтями с классическим френчем по столу, — раз-два, раз-два — как метроном — наконец, остановилась, возразив своему спутнику: — Нет, это как раз то, что нужно. Но шрифт… Он точно читается на маленьких экранах? Магнус почувствовал, как где-то в районе солнечного сплетения зарождается знакомая тяжесть. Он сделал глоток воды и незаметно посмотрел на свою помощницу и опору Терезу — та переключила слад, возвращаясь на мокапы интерфейса. — Давайте проверим, — предложил он, кивая ей в знак благодарности. — Вот как это работает в адаптивной версии. Борода, как прозвал его Бейн у себя в голове, приблизился к проекционному экрану, женщина задумалась. Наступила та тишина, которая всегда длится на три секунды дольше, чем комфортно. — А если… — сказал он и заколебал воздух рукой, — сделать градиент вместо плоского цвета? Команда Магнуса застыла. Градиент. Слово, от которого у их арт-директора дёргался глаз ещё с прошлого проекта. Эта рана была ещё слишком свежа для них всех. — Технически — да, — Магнус медленно выдохнул, — но тогда мы потеряем в скорости загрузки. И стилистическую чистоту. — О, а вот это важно! — внезапно оживилась женщина, щёлкнув пальцами, но звук вышел глухим из-за её крашенных длинных когтей. — Чистота — это суть нашего бренда. Борода неохотно кивнул. Арт-директор почувствовал, как тяжесть в солнечном сплетении сменилась лёгкой пульсацией в висках от долгожданной победы. Ещё два слайда, пара уточнений, и вот они уже пожимают руки. — Отличная работа, — борода даже улыбнулся. — Ждём финальные файлы к пятнице. Когда дверь закрылась, Магнус рухнул на стул. — Градиент… — простонала Тереза, качая головой. — Зато без анимации на Hover, — философски заметил Магнус и потянулся за водой. — Я хочу вернуться в свой кабинет и закончить любимую работу, так что, пожалуйста, позови утренних бездарей. Остальные могут быть свободны, спасибо! Вы прекрасно потрудились! Вызванные сотрудники зашли в кабинет с планшетом, на котором были открыты три проекта. В этот раз они решили быть предусмотрительнее и не рисовать готовые эскизы, сначала утвердив их. Магнус сложил пальцы домиком и посмотрел на них, как доктор на пациента. Конференц-зал притих, как в момент после авиакатастрофы. — Начнем, — сказал он спокойно. — Вот. Всё как просили, — сказала блондинка и протянула планшет. Остальные замерли, наблюдая, как он листает. — Рассказывайте, мне интересно узнать, как вы думаете. Если вообще есть чем, — хмыкнул Магнус, останавливаясь на первом проекте. — Здесь акцент на осознанности, — продолжила уже начавшая говорить девушка, указывая на работу. — Мы долго думали, что это вообще значит. Экологично? Или просто без Comic Sans? Магнус улыбнулся её нервной шутке. — Осознанно — это когда ты хотя бы понимаешь, что делаешь, — поправил мужчина, насмешливо оглядывая своих работников. — Но это уже выше ваших стандартов. — Д-да, и тогда мы решили сделать что-то минималистичное. Без неоновых вспышек и абстрактных жаб. Просто вдохновляющее и лёгкое. Первый концепт начал складываться: ровные линии, неброские оттенки, всё с утомляющей вежливостью европейского бренда мюсли. Магнус ещё покрутил его, то приближая, то отдаляя. Молчание затянулось, пока он не кивнул. — Цвета нежные, композиция устойчивая… Подозрительно адекватно. Немного скучно, конечно, зато честно. Как первая половина вечера на показе Louis Vuitton. Но да, осознанно. Примем. Возможно, реализуем в ближайшем проекте, — отозвался в итоге он, ещё раз приближая один из элементов. — Выкрутите здесь яркость, иначе эта часть будет затмевать основную идею. Блондинка обрадованно кивнула, доставая быстро телефон и делая заметку, уступая место рядом с начальником другой коллеге-дизайнеру, которая уже начала рассказывать о концепции «трезвости», которую упоминал Магнус, когда он листнул дальше. Это была композиция на логику и симметрию — изысканная клетка без креативных припадков в текстуре. Магнус внимательно вглядывался в ровные поля и аккуратную типографику. — Это понятно, я бы даже сказал, что гиперлогично. Как будто делал бухгалтер, вдохновлённый швейцарской почтой. Почти идеально, немодно… Меня пугает, как это работает. Но работает. Принято, — он, приятно удивлённый, покачал головой. — И даже без кислотного фона. Ну, делаете же… когда наорёшь. Вы адреналиновые наркоманы, что ли? Вне стрессовых ситуаций не работаете? Так только скажите, я вам тут устрою… — Простите, мистер Бейн, — пролепетала брюнетка, спрятав глаза. — Я за ваше «простите» деньги не получаю, да и вы тоже, — Магнус цокнул, снова свайпая диджитал-эскиз влево, чтобы посмотреть внимательнее, как по их мнению должна выглядеть работа, когда тебе на неё всё равно. Напряжение, подпитываемое нервозностью, сгущалось. Они хотели, чтобы последний проект выглядел так, как будто им не просто платят за качественную работу, а они сами хотели сделать хорошо. Они действительно пытались делать на совесть. Такое в последнее время в современном обществе звучало почти как ересь. Магнус молчал. Он, не моргая, смотрел на экран, и это длилось так долго, что блондинка уже подумала действительно бежать за мартини, но он поднял глаза на команду. — Кто сделал это? — Коллективно, — тихо ответила брюнетка. Последовал медленный подозрительно спокойный кивок головы. — Мы работаем и трудимся с вами как раз для этого, вы понимаете? Я хочу, чтобы ваш мозг страдал, чтобы он думал, анализировал, чувствовал. Чтобы вы могли создать что-то настоящее, почти живое среди появляющегося всё больше ИИ-слопа. Нет более гениальной вещи, чем ваш мозг. Я могу видеть здесь идею, мысль, и это чудесно. Так что это даже может понравиться клиентам. — Они подошли серьёзно к работе, — вдруг сказала Тереза, подняв наконец взгляд от работы на впечатлённых работников, стоящих перед Магнусом. Она прекрасно знала, как он может вдохновлять творить. — Словно это ваш выпускной проект. Только не из колледжа дизайна, а из школы выживания. — Скажи, ну! Так будто это создали для конкуренции с реальными дизайнерами, — Магнус отложил планшет и улыбнулся. — Жестоко, но справедливо, — шепнул кто-то из команды, что он, как хороший начальник, решил в этот раз проигнорировать. — Проект наконец начал складываться. Удивительно, правда, как цвета сочетаются и играют, если думать и не пытаться запихнуть в одну композицию тёмно-лазурный с карминно-розовым? — напомнил Магнус им утренний прокол. — Пространство задышало! Оставим так. Тревожная искренность затопила конференц-зал вместе с облегчёнными выдохами. Бейн поднялся со своего места, забирая телефон и рабочую записную книжку. — Завтра к десяти утра хочу новый концепт. Покажите себя во всей красе, чтобы не позорить моё имя и иметь возможность подняться выше. Пусть он выглядит как депрессия, но будет продаваться лучше счастья, — сказал он, уже уходя. — Ну, — протянула блондинка. — Снова выжили. — Не выжили, — поправила её брюнетка, разминая шею. — Просто умерли немного лучше, чем вчера. Все облегчённо рассмеялись. Магнус покинул своих сотрудников, прикрыв за собой дверь, и поспешил скрыться в своём кабинете, где сразу же взял карандаш, начав вносить изменения в образы на эскизах. Где-то не хватало совсем немного, например, колье или лишней складочки, а где-то требовалось больше изменений. Этот кабинет был ему вторым домом. На одной из выкрашенных в чёрный цвет стен висела мозаика из основных оттенков цветовой палитры, там же, но чуть сбоку — абстрактная картина двух танцующих людей. У противоположной стены стояли полки с различными журналами и каталогами, во множестве из которых были представлены его дизайнерские работы и интервью. В углу у окна раскинулись большая пальма и фикус, и от них вправо, в ряд перед окном, стояли три временно обнажённых манекена. С другого бока от стеллажей чёрная дверь, разрисованная белыми узорами в стиле индонезийского цеплока — спасибо, Клэри — вела к личному складу тканей разной плотности, цвета, материала и страны изготовления. Этот кабинет был не просто вторым домом, он был самим Магнусом.***
Алек вышел из массивного здания, глубоко вдохнув тёплый воздух раннего вечера. Конец недели наступил неожиданно быстро, дни словно ускользали сквозь пальцы, не оставляя возможности остановиться, подумать и по-настоящему осознать происходящее. Он знал, что такое происходит обычно с теми, чья жизнь полностью становится рутиной, практически механической последовательностью действий, повторяющихся снова и снова. Алек замешкался, позволив себе неторопливую прогулку в качестве протеста, не желая быть звеном порочной цепочки. Ведь он имел власть всё изменить. Путь к Иззи предстоял неблизкий — почти через весь город, так что в конце концов ему придётся поймать такси. Сам факт, что он решил первым сделать шаг к примирению, казался странным. Обычно это была сестра: с упрямой уверенностью, с несгибаемым инстинктом родственной любви она звонила или приходила уже на следующий день. Алек чувствовал, что в последнее время всё чаще становится тем, от кого отдаляются — то ли по вине собственных суждений, то ли из-за того, как тяжело ему выражать чувства. Мысль о том, что однажды и Иззи может исчезнуть из его жизни, оставив только воспоминание, сковала горло стальной петлёй. Хотелось просто взять и вдруг начать с кем-то встречаться, чтобы не потерять оставшуюся семью. Им ведь это надо? Якобы для того, чтобы он стал нормальным. Хотя проще было бы просто броситься под машину, чем раз за разом терять тех, кто дорог. На секунду мелькнувшая чёрная мысль не смогла полностью завладеть сознанием, и Алек резко одёрнул себя, словно вынырнув из-под воды, полной тьмы. «Нет. Такие мысли — путь в никуда», — решительно подумал он. Лайтвуд резко затормозил и огляделся. Оказывается, он уже прошёл пару кварталов. Решив больше не тратить зря время, он подошёл к краю тротуара и поднял руку, пытаясь поймать такси. Безуспешно. Алек прошёл дальше и увидел, что у китайской забегаловки, дышавшей паром открытой кухни, из которой состояло всё помещение за небольшим прилавком, стояла свободная машина. Он ускорил шаг и сел внутрь, аккуратно захлопнув за собой дверь. Как только он закрыл дверь, то понял, что в салоне пахло так же, как и при его недавней поездке на такси. Это был какой-то экзотический сладкий запах, а если сказать точнее, то характерный нежно-сливочный аромат с лёгким оттенком мускуса и чего-то древесного. Алек почувствовал скованность в теле, потому что это звучание преследовало его уже какое-то время. — Александр. Какая неожиданная встреча, — прозвучал голос водителя, полный неподдельной радости, когда тот обернулся. Алек застыл. Сердце учащённо забилось. — Магнус, — коротко кивнул он, будто на автомате. Он попытался стряхнуть образ Магнуса, всплывший в памяти: полуобнажённого в зале, с влажной кожей, уверенного в себе, как никто другой, но получалось плохо. Его взгляд скользнул по столь яркому, столь открыто прекрасному мужчине в очередном вычурном наряде. Алек ощущал себя рядом с ним как угасающий огонёк свечи возле ослепительного света звезды. — Куда тебя сегодня, Ангел? — с лёгкой игривостью спросил Магнус. Алек едва заметно поморщился от прозвища, но промолчал. Лучше уж «Ангел», чем затягивающее, почти урчащее «Александр» с этой проклятой чарующей «р» на конце, от которой буквально хотелось сбежать. Никто не произносил так его имя. Кажется, Алек даже начал думать, что оно не такое уж и плохое. — Восточная семнадцатая, кафе «Кофейный Синдикат». — «Кофейный Синдикат»? Звучит как тайная организация корицы против солёной карамели, — засмеялся Магнус, вливаясь в поток машин. Молчание повисло между ними ненадолго, но насыщенно. Если бы Магнус сказал, что за эти дни больше не думал о нём, то бы соврал. И хотя первая встреча оставила после себя скорее приятное, но мимолётное послевкусие, сейчас он мог сказать уверено, что ждал, мечтал и надеялся снова увидеться. И, — спасибо, Вселенная! — почему-то они сталкивались снова и снова. Магнус украдкой посмотрел в зеркало, и вот тогда задал вопрос, что давно жёг изнутри: — Скажи, Александр… ты действительно не знаешь, кто я? Алек, до этого сосредоточенно разглядывавший свои колени, поднял голову, подозрительно нахмурившись. — А должен? Магнус улыбнулся. Тепло и с благодарностью. Для этого человека он был никем большим, чем просто собой. Ни предрассудков (разве что немного), ни осуждения (может, самую малость), ни отвращения (на это он надеялся). Он чувствовал, что, возможно, здесь и сейчас он мог бы не напортачить. — Я, между прочим, невероятно известный таксист. Глянь на эту внешность! Разве не красавец? — добавил он шутливо и усмехнулся, следя за своим пассажиром через зеркало заднего вида. Лайтвуд не смог сдержать улыбки и хмыкнул, глядя на таксиста, и их глаза встретились в отражении небольшого зеркальца. Алеку показалось, что в салоне от этого стало ощутимо теплее. Наверняка просто душно. — Я открою окно? — сдержанно спросил Алек и потянулся к дверце. — Всё, чего пожелаешь, Ангел, — последовал ответ, в котором Алек уловил нечто большее, чем просто вежливость. Словно Магнус подразумевал не только прихоти, как клиента, но и личного характера. Или это только казалось? Он открыл окно, вдохнул вечерний воздух и откинулся на сидение, пытаясь собраться с мыслями. Молчание давило, и он от волнения решил прервать его первым: — Что это за запах? — Сандал, — томно сказал Магнус, а потом прочистил горло и добавил, уже мягче, обронив невинную улыбку: — Нравится? — Приятный аромат, — признался Алек почти шёпотом, его пальцы вцепились в колени, комкая ткань брюк. — Я к нему давно не равнодушен, — с довольной улыбкой отозвался Магнус, с тоской отводя с него взгляд, чтобы следить за дорогой. — Все остальные выносят мне мозг и жалуются. А ты молчишь. Это… интригует. — Ну, я не «все остальные», — парировал Алек, наигранно обиженно, а затем улыбнулся уже искренне и смелее. Магнусу это очень понравилось. Он приврал, пытаясь вывести его на разговор, потому что, на самом деле, большинство его клиентов молчало. — Но я просто не очень хороший собеседник. — Какой дурак это сказал? Ты удивительно приятный собеседник, Александр, поверь мне, — голос Магнуса стал мягче. — Слышал бы ты заправщика Эндрю. У него словарный запас — сплошная тьма из ругани. Так что ты… просто воплощение светской беседы, — Магнус брезгливо дёрнул плечом. Алек не стал спорить о том, что не каждая светская беседа может быть приятной и не сдержал смешок, такой короткий, но откровенный и лёгкий. Магнус поймал себя на том, что заворожённо смотрит на него: на дрожание кадыка, на запрокинутую голову, на эту искреннюю, редкую улыбку. Она была прекрасна. Он отвёл взгляд до того, как его очаровательный пассажир снова посмотрел в зеркало. — Лучший комплимент в моей жизни. — Поверь, милый, это далеко не так. А если всё-таки… — Магнус глубоко вздохнул, качая головой, — я просто обязан исправить эту несправедливость. Алек перестал улыбаться, потому что подтекст этой фразы был очевиден. Он растерянно посмотрел в окно на мчащие рядом машины. Что-то подсказывало, что этот мужчина действительно мог бы начать в любую секунду сводить его с ума комплиментами о том, как он, по мнению Магнуса, разумеется, хорошо собой. — Ладно, скажи лучше: кем ты работаешь? — решил сменить тему Бейн, чтобы не потерять ту некрепкую нить, на которой держалась их беседа. — Я юрист. — О, это интересно, — задумчиво протянул Магнус. Машина резко затормозила, потому что какой-то лихач на Nissan подрезал их, чтобы успеть проехать на разрешённый для движения сигнал светофора. Магнус и ещё пара водителей тут же посигналили в знал замечания. Если бы Магнус не услышал, как Алек сзади стукнулся о дверь, зашипев, он бы отправил ему в догонку пару весьма неласковых слов, как научил его Эндрю. — Прости, Александр. Ты в порядке? — тут же откликнулся он, повернувшись, пока светофор позволял. — Это Нью-Йорк, я переживу, — отмахнулся Алек, потерев ушибленный затылок. — И ты лжешь, вряд ли ты считаешь мою работу интересной. — Нет, — запротестовал Магнус. — Да брось. — Нет же! — Магнус, — с нажимом произнёс Алек, в его голосе прозвучал стальной оттенок, и Магнус заткнулся, потому что не мог перечить такому тону. Внутри него что-то дрогнуло. Он в суде говорил так? Мысли сразу двинулись в более интересное будоражущее фантазию русло, обнажая совсем другие образы. — Ладно… — сдался он, улыбаясь, и продолжил движение в нужную сторону, стараясь плавнее лавировать в потоке. — Но я бы не сказал, что она скучная. Юрист — это всё-таки серьёзно, и… ну, знаешь, мало ли, какие клиенты бывают. — Если только смотреть относительно клиентов, — согласился Александр. С Магнусом было приятно и легко общаться, если он не кокетничал, путая мысли и вгоняя в краску. И если тот отзывался о его работе с интересом, возможно, он бы не стал спорить о дороговизне их услуг, бюрократии, которая была почти везде, и неоднозначности моральных ценностей. Потому что в этих вопросах сам он был весьма принципиален. Скоро они остановились у небольшого кафе с голубыми створчатыми дверьми. Время, проведённое в дороге, пролетело незаметно. Слишком быстро. Магнусу не хотелось прощаться. — Итак, мы приехали, — притворно просиял он, смотря почти враждебно на «Кофейный Синдикат», который мог бы оказаться немного дальше. Вдруг это будет их последняя встреча? Судьба, хоть и бывает благосклонна, остаётся той ещё сукой. — Сколько с меня? — начал Алек, но Магнус лишь махнул рукой. — Нисколько. Лайтвуд шумно втянул в себя воздух, замерев. — Тогда что ты хочешь? — Улыбку, — просто сказал он и снова повернулся, смотря на Алека. — Чаще улыбайся, Александр. Алек замер. Слова застали его врасплох, и внутри него что-то дрогнуло. Он не знал, как реагировать на эти бесплатные поездки. Разве работа таксиста не в том заключается, чтобы брать плату за это? Разве это не было нечестным по отношению к Магнусу? Он всё-таки хотел возразить, но Магнус молча протянул руку и лёгким движением приложил указательный палец к его губам. — Я уже всё сказал, тебе нет смысла со мной спорить. А теперь поспеши, — Магнус нахмурился немного тоскливо и склонил голову к плечу. — И не забудь улыбаться. Невольно уголки губ Алека дрогнули, и на лице расцвела та самая — почти детская — полуулыбка. Он коротко кивнул, пробормотал: «Может, ещё увидимся… спасибо», — и открыл дверь салона такси. — Кто-то может влюбиться в эту улыбку! — напоследок крикнул Магнус, прежде чем дверца закрылась. А потом, уже шёпотом, себе: — Или уже почти влюбился… Он выдохнул, крепче сжав руль, вспоминая о том, что более поздним вечером его будут ждать друзья, музыка, клуб, бессмысленные разговоры и громкий смех. Он вернётся в привычный ритм. Попробует забыть. Жёлтое такси, одно из сотен, а то и тысяч таких же, вновь слилось с потоком, продолжая своё путешествие по городу.***
Изабель сидела на высоком барном стуле, грациозно закинув ногу на ногу. Её пальцы скользили по экрану телефона, где мелькали мгновения из прошлого — весёлые, громкие, немного безрассудные. Вот она, Алек и Джейс, стоящие на краю крыши заброшенного склада, откуда Джейс сиганул со второго этажа и, конечно же, сломал себе руку. На следующем фото её день рождения: куча подарков и Алек, сидящий среди них с суровым выражением лица, будто охраняющий коробки, а не перекладывающий их. На фото ему семнадцать, ей пятнадцать. Как давно это было… но как будто вчера. Иззи тихо усмехнулась, пролистывая дальше. Взгляд зацепился за кадр, где Джейс, размалёванный зубной пастой, спит с видом полного блаженства, хотя ненадолго. А потом пошли десятки снимков с Клэри — рыжей, яркой, такой милой. Вот они обнимаются, вот вместе дурачатся. Следом Иззи в спортзале в окружении полуобнажённых Джейса, Рафаэля, Саймона и Магнуса. И, конечно, десятки фотографий с вечеринок, переливающихся огнями и блёстками. И вишенка на торте — скриншоты первых сообщений от её нынешнего парня, отправленные Клэри и Магнусу с восторженными комментами. Несколько забавных селфи на кухне Катарины, пока та терпеливо обучала Иззи азам готовки. Лайтвуд отложила телефон и выдохнула. Вечер медленно опускался на город. В кафе, где они с Алеком договорились встретиться, было уютно, а глаз радовало тёплое жёлтое освещение. Интерьер был сдержанный, но не холодный: бело-сине-голубая палитра, повсюду аккуратные зелёные кустики в глиняных горшках. На стенах — стилизованные надписи «кодекса чести», нарисованные револьверы и другие провокации, соответствующие названию заведения. Она уже листала меню, поражаясь названиям вроде «Преступник в кляре», «Вор в законе в кисло-сладком соусе», когда услышала: — Привет. Низкий, усталый, родной голос брата заставил её мгновенно невольно улыбнуться. Изабель буквально спрыгнула со стула, чтобы обняться. Она вцепилась в него, как в нечто тёплое и надёжное, что слишком долго отсутствовало. — Большой брат, я скучала, — прошептала Иззи, чмокнув его в щёку и тут же аккуратно стерев пальцем след алой помады. — Присаживайся. Расслабься. Будь человеком. Она грациозно запрыгнула обратно, хлопнув по соседнему стулу ладонью. Алек уселся, и ноги его, в отличие от сестры, легко доставали до пола. Он ухмыльнулся, а девушка, сощурившись, дала ему лёгкий подзатыльник. — Я тоже скучал, — тихо признался он. Изабель резко повернулась к нему, словно не веря своим ушам. Он редко говорил о чувствах, разве что раздражение выказывал почти при каждой встрече. Изабель внимательно всматривалась в его профиль. Взгляд Алека был направлен куда-то за стекло, в вечерний Нью-Йорк. Девушка вдруг осознала, что он не хмурится и даже улыбается, хотя и сохраняет в этом жесте некую меланхоличность. — Александр Гидеон Лайтвуд, — произнесла она с притворной строгостью, шлёпнув ладонью по столу. — Что? — перепугавшийся Алек перевёл на неё взгляд. — Признавайся. Большой брат, ты что влюбился? У тебя жар? Ты умираешь? — Ради Бога, Из, хватит драмы. Словно я изваяние какое-то безэмоциональное вообще… — Это не так? Тебе следовало сказать раньше! От оправданий и выражения недовольства Алека освободил молодой человек с подносом, появившийся из-за угла. Изабель улыбнулась, отмахиваясь от его красноречивого взгляда, благодаря официанта за принесённые блюда. — Что это? — Алек скептически посмотрел на еду перед собой. — Это то, что ты сейчас будешь есть, чтобы не обидеть меня, — с невинным взглядом хлопнула ресницами Иззи. — А именно: эспрессо-тоник, «Преступный гамбургер» и круассан. У меня — аффогато, тот же гамбургер, но с курицей, и диетическое пирожное. Чтобы жизнь не казалась чересчур сладкой. — Ты же знаешь, я не пью такие вещи, — Алек подозрительно оглядел напиток. — Ну-ка, пей. Быстро, — поторопила его сестра, чтобы не придирался. Он взял бокал, глотнул через трубочку случайно больше, чем планировал, и закашлялся. Ледяная горечь с газировкой ударила по рецепторам. — Живой? — весело спросила Иззи. — Нет, — пробурчал он из вредности, хотя всё было не так уж и плохо, и потянулся к гамбургеру, чтобы хоть чем-то перебить вкус. — Кстати, а чего это ты сегодня… так подозрительно одета? — спросил он, окинув взглядом её образ. Иззи фыркнула и в очередной раз стукнула брат, начав тоже есть. — Во-первых, почему ты говоришь так, словно я голая хожу? Во-вторых, это платье от Givenchy. Твой мозг не способен понять всего великолепия этой вещи, — Изабель изящным жестом обвела руками свою фигуру, скрытую тёмно-синей тканью делового платья-футляра с длинной юбкой, широкий воротник которого едва оголял ключицы, уходя в плотно прилегающие рукава длиной до самых запястий. — Оно стоит почти две тысячи долларов. Алек не бедствовал, как и вся его семья, но от таких цифр у него глаза на лоб полезли. Будь у него что-то во рту, он бы непременно подавился и умер. А потом воскрес, чтобы ещё раз удивиться. — Это подарок на день рождения от Мелиорна. Он сказал, что ему не составит труда покупать мне эти тряпки, чтобы я украшала их собой. Потому что я бесценна, — с видом королевы сообщила она. — Мелиорн… твой парень? — Да, Алек, мой парень. Которого ты не удосужился встретить ни разу. За полгода. Ты вообще обо мне помнишь? — голос Иззи дрогнул. В глазах промелькнула обида — не капризная, а искренняя. Мужчина на секунду опустил голову. Он знал, что никакими отговорками здесь не отделаешься. Он действительно бывал только в спортзале, на работе, и дома — и так по кругу, в изоляции, словно на автомате. Алек глубоко вдохнул и отодвинул пустую тарелку из-под гамбургера. — Прости. Я правда виноват. Я… Я совсем зациклился на себе. Давай устроим ужин, как раньше? У меня. Втроём. А потом пригласим и Клэри, и Мелиорна. Как тебе? Иззи уставилась на него, почти не веря собственным ушам. — Ты серьёзно? — Серьёзно, — Алек улыбнулся. С грустью, но искренне. — Алек… я так тебя люблю, — прошептала она, проведя пальцами по его щеке и взъерошив такие же чёрные, как и у неё, волосы. — И я тебя. Наступила короткая, но комфортная пауза. Потом девушка вдруг оживилась. — А может… ты пойдёшь с нами в клуб сегодня? Потанцуешь, развеешься? — решила попробовать Иззи, а Алек всё-таки чуть не подавился остатком эспрессо-тоника. — Нет. У всего есть границы. Я пока не готов к… шуму. И к людям в таком смысле, — он опустил глаза, чувствуя себя странно уязвлённым. — Прости. — Я поняла. Не извиняйся за это, Большой брат, — кивнула Иззи. Она не стала настаивать. Важно было уже то, что он пытается выбраться из кокона, в который сам себя замотал. Она поправила косу, расправила плечи и, улыбнувшись, спросила: — Ну, расскажи мне лучше… как там Лидия?***
«Пандемониум» был излюбленным местом встреч у многих — не исключением были и Иззи с Магнусом. Именно они чаще остальных вытаскивали друзей на шумные ночные вылазки. Клуб окутывала плотная завеса искусственного дыма, в котором терялись очертания тел. С потолка сыпались синие, золотистые, ядовито-зелёные и розовые вспышки прожекторов, сливаясь в хаотичный световой вихрь. Зал был набит до отказа: одни танцевали, прижимаясь потными телами, другие скрывались в тенях в поисках уединения, третьи что-то продавали. Басовая линия сотрясала стены, не оставляя возможности даже просто поговорить — слова утопали в ритме. Среди этой пульсирующей толпы извивались под ритмы разогнанного техно в танце блондин и рыжеволосая девушка. Внезапно он дёрнул спутницу за руку и повёл её сквозь толпу к бару. Его взгляд зацепился за знакомый силуэт в серебристом платье, облегающем тело словно расплавленный металл, и каскад густых чёрных волос, ниспадавших на спину. Ускорив шаг, молодей человек добрался до бара. — Привет, Из, — прокричал Джейс, ослепительно улыбнувшись. — Ребята! — Изабель обняла сначала брата, за ним и подругу. — Давно вы тут? — Недолго. Немного потанцевали, пока пробирались к бару, — ответила Клэри, поправляя топ, прилипший к влажной коже. — Где Мел? Магнус? — Мел пошёл за коктейлями. Магнус должен подойти с минуты на минуту, — перекрикивая музыку, ответила Изабель, устраиваясь у стойки. — Если, конечно, с ним опять не случится нечто эпичное, — усмехнулся Джейс. Девушки закатили глаза почти синхронно. — Алека, я так понимаю, заманить не удалось? — заметила Клэри, откидывая рыжие пряди за плечо. — Даже не пыталась, — отмахнулась Иззи. — Потом расскажу. Кстати… В этот момент сильные руки обвили её талию, губы оставили тёплый поцелуй под ухом, и в руки Изабель лёг бокал. — Твой коктейль, любовь моя, — промурлыкал Мелиорн на ухо, оставляя ещё один поцелуй на шее девушки, и протянул второй напиток Клэри, которая с благодарной улыбкой его приняла. — О, Мел, как жизнь? — Джейс обменялся с ним дружеским рукопожатием. На щеке у парня виднелась татуировка в форме зелёного листа, а тёмные волосы до плеч были выкрашены на концах в синий. Из-под чёлки поблёскивали немного насмешливые и отстранённые зелёные глаза, создавая весьма надменный образ. — Всё отлично. А ты как? — спросил Мел, краем уха ловя, как Изабель с восторгом рассказывает подруге о будущем выпуске своего журнала. — Тоже нормально. Завтра к родителям Клэри, — обречённо вздохнул Джейс, двигаясь к нему ближе, чтобы не так громко говорить. — Удачи. Хотя сомневаюсь, что тебе понадобится помощь свыше — ты обаишь Джослин, и даже Люк не устоит. — Ну и льстец же ты, — хлопнув приятеля по плечу, усмехнулся Эрондейл. — Златовласка, Печенька, Бисквитик, Мелиорн, — перечислил Магнус друзей, останавливаясь рядом, — всем привет. Компания дружно обернулась. Джейс закатил глаза, услышав очередное дразнящее прозвище, и не остался в долгу: — Блёсточка… ты сегодня особенно ослепителен. Бейн закатил глаза, встречаясь взглядом с ним взглядом. — Как всегда, — хмыкнул Магнус, пожимая руку улыбающемуся Мелиорну. С девушками он обменялся поцелуями в щёки и объятьями. — Ты и вправду сияешь ярче обычного, — с восхищением заметила Клэри, удерживая Джейса за руку, прежде чем тот выдал очередную остроту, которая, впрочем, утонула бы в гуле клуба. Магнус эффектно прокрутился на месте. Его шипастая причёска венчала наряд: синяя шелковистая рубашка, обтягивающие кожаные штаны, усеянные ремнями и пряжками. Он не скупился на макияж в этот раз, поэтому его лицо украшали серебряные тени, изящные стрелки и узоры у висков, выполненные чёрной подводкой. — А как иначе? — усмехнулся он, а потом, прищурившись, огляделся. — Как вижу, даже удача не помогла притащить твоего брата. — Увы, — пожала плечами Иззи. — Пойдёмте танцевать? — Вы идите. А я пока выпью, — мягко отказался Бейн, подталкивая друзей к танцполу. Он остался у бара один. Впрочем, одиночество не было ему в тягость — скорее наоборот. На самом деле, Магнусу совсем не хотелось быть здесь. Что-то внутри стало меняться, и эти перемены раздражали. Взгляды — голодные, жадные, похотливые — больше не заводили, не дарили чувства востребованности. Хотелось спрятаться в квартире, смотреть старые фильмы (успевшие особенно запасть в душу) в обнимку с котом и есть мороженое ложкой из коробки. Он уже забыл, когда в последний раз хотел именно так. Ночь казалась бессмысленной. — Мартини, — устало бросил он бармену. Парень оказался довольно симпатичным и бросал недвусмысленные взгляды, особенно на открытую грудь Магнуса, выглядывающую из-под расстёгнутой сверху рубашки. Третий коктейль подряд не принес облегчения. Магнус обернулся к танцполу, глубоко вдохнул и выпрямился. Он умел танцевать и любил это. Под музыку он двигался как вода, гладко и дерзко, взывая к вниманию и возбуждению. Через пару минут к нему уже прижался парень — милый брюнет с дерзкой ухмылкой, положивший руки ему на бёдра. Магнус лениво провёл ладонью по его груди и подпустил ближе. Парень начал осыпать поцелуями его шею. — Туалет, — горячо прошептал Магнус и начал спиной пятиться в нужную сторону. Дорогу до уборной «Пандемониума» он мог найти из любого конца клуба даже с закрытыми глазами. В тускло освещённом помещении с чёрной плиткой и зеркалами Магнус наконец разглядел свою «жертву». Молодой человек был чуть ниже ростом, с резкими чертами лица, в частности, выразительной квадратной челюстью, и подтянутым телом. Но вот чёрные волосы и светло-карие глаза… слишком не те. Или наоборот — слишком близкие. Магнус понял: возможно, он сделал этот выбор, потому что незнакомец отдалённо напоминал Александра. На душе стало неприятно. Кого он обманывал сейчас? — Меня зовут Чарли, — прошептал тот, приближаясь. — А я… — Я знаю, кто ты, — перебил парень, прежде чем прижаться к губами к его рту. Он целовался сдержанно, почти нежно, но с каждым мгновением становился всё жаднее. Магнус ответил, но без трепета, почти машинально — не чувствуя, не включаясь. Его подталкивали к кабинке, он не сопротивлялся. Чарли прижал его к стене ещё до того, как дверца за ними закрылась, скользя руками по телу. Запертые в четырёх стенах, они слились в продолжение танца, только более интимного. Стоило Магнусу закрыть глаза, как в его сознании всплыли светлые ни то ореховые, ни то оливковые глаза, в которые он так и не успел толком насмотреться, лёгкая щетина, взволнованный голос — образ Алека, преследовавший его даже пару раз во снах. Он издал стон, но не от удовольствия, а от бессилия и горечи. Проиграл. Влюблён в парня, которого почти не знает. Чарли, не поняв сути, конечно, только усмехнулся, приняв стон на свой счёт, и начал расстёгивать ремень на брюках Бейна, но тут же замер. — Что, я делаю что-то не так? — прошептал он, едва касаясь губами его уха. Магнус сжал зубы и попытался сосредоточиться на ощущениях. Всё было правильным, но не тем. Он хотел других губ, другого голоса, других рук. Он хотел, возможно, Алека — растерянного, смущённого, честного до боли. Того, кого хотелось больше обнимать… узнать, почему тот такой грустный. Магнусу ведь не показалось? Словно тоска стала его частью и следила за тем, чтобы он не был доволен и расслаблен. Но откуда она появилась?.. — Вот же чёрт! — с глухим рычанием выплюнул Магнус. Он резко оттолкнул Чарли, впечатав его в противоположную стену кабинки, с силой отодвинул щеколду, и вышел прочь — прочь из этого душного пространства, прочь из бессмысленного вечера, прочь от самого себя.
