Открытка из Союза

Улица 25 летия октября пестрила старыми домами, книжными и кафе. Где-то раздавались чужие разговоры и стук подошв. На лавочке, по пути на красную площадь, смирно сидел Алексей. Он изредка поглядывал на наручные часы. Вдалеке проявился Мюррей. — Как добрались? — спросил подошедшего знакомого Алексей, осматривая его с ног до головы. — Очень хорошо! — сказал Бауман с улыбкой, — Ну что же, ведите меня, я ничего тут не знаю, -продолжил Мюррей и улыбнулся. — Мы пройдём отсюда до Большого театра, — сказал Алексей и улыбнулся в ответ. Их улыбки друг другу были совсем непринуждённые, казалось так и надо; лучезарно улыбаться ему, заставляя сделать тоже самое в ответ. Их глаза часто ловили контакт, когда они говорили одно и тоже, посмеиваясь потом над этим. Обойдя казалось весь центр, они успели обсудить всю русскую литературу, сойдясь в таланте Чехова и Достоевского. Они не обошли стороной Толстого, ведь оба перечитывали его по несколько раз, хоть и Мюррею это было тяжело.Прошло около трёх или четырех часов (никто не следил за временем), а темы для разговора не кончались. — Да, русская водка это вещь.Я считаю, что всем нужно её дома держать, — заключил Мюррей из их очередной дискуссии. — Попробовали бы вы настойку моего дяди! — сказал восхищённо Алексей, — тогда бы жизнь не стала прежней. Кстати, почему это я вас к себе не приглашаю? — воскликнул он, — вы должны понять как выглядит русское гостеприимство! — Ох да что вы, товарищ, не надо.Мы же мало знакомы, — смущался Мюррей. — Нет, я настаиваю! -сказал упорно Алексей. — Если у вас свободно дома, и я не буду мешать…и если вам будет удобно, — кажется, что Бауман просто вспомнил все вежливые слова на русском. — Никого дома нету! Все нормально! — ответил он и похлопал Мюра по плечу. Они подходили к хрущевке, располагавшейся в восточном районе Москвы. Вид у неё был старый; стены потихоньку облуплялись, у каждого подъезда стояла старая лавочка, на которой всегда сидели пенсионеры. Лавочка у подъезда в который входили они, не была исключением. На ней сидели три бабушки с повязанными косынками на голове, и держащие в руках конусы из газеты, в которых лежали семечки. — Здравствуйте, -сказал мимолётно Алексей, что бы они не успели ничего ответить. — Где же невеста то, Леша? Хозяйку уже надо искать, а то как мамка без внуков сидит, — сказала одна из бабушек, и две остальные провели Алексея осуждающим взглядом. — Ага, — вздохнул он и скрылся вместе с другом за тяжёлой дверью подъезда. Они с Мюррейем вошли в скрипящий лифт, и Алексей нажал на кнопку номер пять. — В квартиру меня приписал покойный дядя, который как раз настойки делал, — прервал тишину Алексей, — хороший человек был. — Приписал? Это как? — спросил Мюррей, покосившись на собеседника. — Ну как, у нас своих квартир нет, просто приписывают тебя к квартире- ты живёшь.Если не прописан по документам, жить не можешь, — объяснил Смирнов, — хоть не коммуналка, и то хорошо! — Комму… Что? — переспросил американец. — Это когда в одной квартире живёт несколько семей, только в разных комнатах, -сказал Алексей, и лифт громко остановился.Дрожащие двери открылись на лестничную площадку. Алексей, гремя ключами, открыл входную дверь, на которой еле видны были цифры «68». За выходной дверью была ещё одна, деревянная. За дверью открылся вид в квартиру, в которой проживал Смирнов.При входе начинался длинный коридор.Справа располагалось длинное вертикальное зеркало, а рядом, на крючках, висели авоськи. Слева висело пальто и одна куртка, а внизу, на подножке, стояли сапоги. Мюрей и Алексей сняли ботинки: — Слева проход на кухню, -сказал Алексей указывая на дверной проем. Кухня была маленькой; с одной стороны располагались плита с раковиной и ящиками над ними, а с другой прямоугольный стол с четырьмя стульями. Около него стоял шкаф с какими-то журналами, — Дальше идёт большая комната, -сказал он немного пройдя вперёд, — Комната была уютной, хоть и немного мрачной. Стены были жёлтого цвета, а мебель из дерева. Слева располагался зелёный диван, ножки которого упирались в ковёр*, постеленный на паркете. Напротив стояло деревянное пианино, справа от которого был маленький телевизор и книжный шкаф. — Вы умеете играть? — сказал Мюр, указывая на пианино в углу. — Ну да, умею, -улыбнувшись сказал Алексей и повернулся назад, — напротив спальня с балконом, если захотите покурить. Туалет тут, -сказал он, открывая узкую дверь около себя. Туалет и ванна были расположены в коридоре, между спальней и комнатой. — Я помою руки, -сказал Мюр, махнув головой в сторону ванны. — Конечно! Я пока достану самогон, — сказал он, направившись на кухню, — Уверен, такого вы ещё не пробовали! — сказал Алексей, выглянув из дверного проема. Мюрей улыбнулся. Прозрачная жидкость разливалась в стопки, стоящие на скатерти. Алексей крепко держал стеклянную бутылку, как что-то очень дорогое.На столе стояла тарелка с закусками; соленные огурцы с укропом, маринованные помидоры и колбаса. — Обязательно попробуйте колбасу, у меня родственники на Мясокомбинате работают, -сказал Алексей, заканчивая разливать самогон, — Ну что же, за дружбу народов! -сказал он, подняв стопку. — За неё! -сказал Мюррей и выпил залпом. Они одновременно громко поставили стопки на стол. Спирт быстро ударил в голову. — Закусывайте быстрее! -поторопил Мюра Алексей, и съел огурец, -Я вам сейчас ещё анисовку дам, вот это тоже вещь, -сказал он. — А это что? — поинтересовался американец. — А это, -сказал Алексей и поднял палец вверх, — Водка на анисе! — Ого! — искренне восхитился Мюррей. Через стопки три, наши знакомые уже обсуждали как правильно ухаживать за домашними цветами. — Я вам говорю, у нас удобряют тухлыми яйцами, и знаете как растёт? — говорил Алексей, — Вот так! -сказал он и очертил рукой какую-то высокую точку. — Но они же воняют! — восклицал Мюр. — Ну и что теперь? Зато как растут! — ответил он. Они оба замолчали, задумавшись о своём. — Давайте я вам свою литературу покажу! -нарушил тишину Смирнов, -только бутылку с собой! Мюрей засмеялся, а Алексей за ним в ответ. — Вы хотите сделать из меня алкхога…алкохаликов…- запнулся Мюр. — Ал-ко-го-ли-ка — помог ему друг, проговаривая как логопед. Они стояли около книжного шкафа. — А вот это самиздат** Солженицына, -сказал Алексей, аккуратно взяв бумаги, — только вы никому не говорите об этой книге, этого автора считают диссидентом, -сказал шёпотом он. — А кто такие эти диссиденты? -спросил тихо Мюр. — Это те, кто против Советского Союза…-сказал ещё тише Смирнов, — А это вот Достоевский «Преступления и наказание» очень редкое издание, — отвлекся он и погладил синий корешок книги. Мюр любопытно взглянул на шкаф и сказал: — А знаете что ещё запрещённого я однажды нашел в библиотеке? -сказал тихо он. — Что же? -спросил любопытно Алексей.Его взгляд был схож со взглядом ребенка, такой же любопытный и живой. — Порнографию, -сказал шёпотом Мюррей.Алексей ничего не добавил, только будто переваривал слова, сказанные знакомым, — У вас такого не найдешь? — Нет, вы что. В СССР секса нет, — повернувшись к Мюру, сказал серьёзно Алексей. Через несколько секунд его лицо расплылось в улыбке и он громко засмеялся. Мюррей подхватил его смех. Немного отдышавшись, Алексей сказал: — Что же мы с вами всё на «Вы»? — Давайте на «ты"перейдем, все же пили уже вместе.-ответил Мюр. — Давайте выпьем на бру-дер-шафт?! — проговорил пьяным голосом Алексей. — Я где-то об этом слышал, вроде люди должны переплести правые руки и выпить что-нибудь алкогольное, — объяснил Мюр. — Ещё нужно поклясться в дружбе и поцеловаться, -сказал легко Алексей и только потом понял, что последнее было лишним. — Ну что же, давайте! — согласился Мюрей, будто не замечая пункта про поцелуй. Они сели на ковер, облокотившись на диван, и Алексей налил спиртное в стопки. Их правые руки связались в логтях, и пальцы крепко держали стопки. — За нашу дружбу, — сказал Мюррей. — Пусть она будет долгой! — заключил Алексей, и они опрокинули спиртное внутрь. Их выражения лица сморщились от едкого спирта. Тут Мюр потянулся к Алексею. Алексей почувствовал немного сбитое горячее дыхание друга на лице. — Мы же…- «поцелуемся» хотел сказать Мюррей, но не успел. Его губы накрыл своими Алексей. В этот момент они были максимально близки к друг другу. Пальцы Мюррея крепко вжались в ковёр, мужчину слишком переполняли чувства, что бы оставаться невозмутимым. Они резко оторвались друг от друга из-за нехватки воздуха. Алексей понимал, что он переборщил с «дружеским» поцелуем. — Нет, нет, нет! -сказал тревожно Алексей, — так у нас нельзя! — он закрыл лицо ладонями. — Что случилось, Алексей? — сказал испуганно Мюррей, возможно он что-то сделал не так? — У нас сажают за такое…-сказал тихо Смирнов, и обжигающая слеза упала с щеки. — За что? За поцелуи? — удивлено спросил Мюр.Он ничего не мог понять. — Когда мужчина не с женщиной… А со своим полом…- невнятно ответил он. Мюррей со вздохом облокотился на диван. В Союзе было все не так просто. Тут запрещали любить. И бедный Алексей прятал слезы руками, не выдавая эту боль. — Я не хотел делать плохо, — начал Мюр, — я не знал, что у вас всё так…- Алексей поднял глаза на друга. Они лишь немного были мокрые, но отражали такую глубокую боль, что сердце у Мюра сжималось. Смирнов нуждался в поддержке, — Знаешь, у нас есть мужчины, которые любят мужчин.И даже женщины, которые любят женщин. Конечно им тоже достаётся, но мы пытаемся бороться за их права. Таких людей много, они по всему миру. Им тяжело, но я верю, что однажды, они смогут свободно любить, а может даже и жениться, -сказал Мюррей и приобнял Алексея. Тот положил голову ему на плечо. Алексей чувствовал защищённость в объятиях Мюра, а самое главное, то чувство, что он так ждал — понимание.