Снова тебе поверю

      Бывали такие дни, когда мое бессмысленное черно-белое существование окрашивалось в относительно яркие, но лживые краски, имитируя якобы нормальную жизнь. Сегодня был именно такой день. С самого утра я занимался медитативным самовнушением, убеждая себя в том, что начинаю жизнь с чистого листа. Признаться, я был даже немного удивлен самому себе. Оказывается, внутри еще сохранялись какие-то нотки оптимизма. Но пару секунд назад, когда я переступил порог Ситри и направился к барной стойке, моя уверенность и позитивный настрой растворились вместе с запахом свежей выпечки и кофе. Накрыла апатия. — Если будешь отдавать людям заказы с такой миной, тебя уволят завтра же, — вместо приветствия произнес светловолосый юноша, стоящий за барной стойкой. Он был высок и хорош собой; его место явно должно было быть на фотосессиях рядом с такими красавицами, как Мираджейн, — еще раз рад познакомиться, Джерар. — Взаимно, Стинг, — без энтузиазма поздоровался я, пожимая протянутую руку. Этот парень позвонил вчера вечером, сообщив, что с завтрашнего дня он начнет вводить меня в курс дела, проведет несколько мастер-классов, а затем торжественно уступит свое место за барной стойкой. Мы не были знакомы ранее и, естественно, он не имел представления о том, кто я такой. Это играло мне на руку, ведь с людьми, кто знал о моем прошлом, общаться было гораздо сложнее. — Переодевайся и подходи, — сказал Стинг, принимая в руки небольшой листочек с заказом от официантки, а затем, пробежавшись по нему взглядом, развернулся к кофейному аппарату. Незаметно обведя взглядом помещение, я наткнулся на соседнюю с кабинетом Миры дверь с надписью «Служебное помещение». Наверное, мне туда. Преодолев незначительное расстояние, я вошел внутрь, ощущая слабое головокружение от открывшегося моему взору узкого бетонного коридора. В памяти возникли неприятные образы похожих стен, которые еще недавно были для меня вынужденно родными. На мгновение прикрыв глаза и переведя дух, я двинулся вперед, разглядывая старые таблички на дверях, расположенных по левой стороне коридора. Первым помещением являлась уборная для персонала, затем кладовая и мужская раздевалка. Открыв дверь, я очутился в максимально маленькой комнате — около четырех-пяти татами; к стенам были прикреплены железные серые ящики для одежды и прочих вещей, а посредине стояла низкая скамейка из потрескавшегося дерева. Я вскинул брови. Семь лет назад, когда это заведение было популярным, я ни за что не подумал бы, что за внешней красотой убранства скрывается такая дешевизна и минимум удобства. Возможно, Мире стоило уделить больше внимания на это, ведь даже изнанка должна привлекать внимание. Персонал — такой же посетитель.       Униформа, которую я обнаружил аккуратно сложенной на скамейке, пришлась мне впору и состояла из хлопковой черной рубашки простого кроя, а так же однотонного узкого фартука, завязывающегося почти на бедрах. Честно говоря, я не видел в нем никакого смысла и тем более пользы, но все же надел. Финальным штрихом был бейдж с моим именем, красиво выведенным почему-то латиницей, пристегнутый к нагрудному карману рубашки. Взглянув на себя в не широкое зеркало у выхода, я вздохнул. Сегодня, как и в ближайшее время, ко мне будет приковано множество взглядов. Новенький, да еще и иностранец. Несмотря на то, что я родился и вырос в Японии, для соотечественников все равно был диковиной — европейские черты моего лица слишком превалировали над азиатскими. Менталитет японцев гласил: не азиат — значит чужеземец. У меня же не было на лбу написано, что я местный, верно?

***

      Стинг еще раз прокрутил в руке бокал, показывая один из базовых трюков, а я теперь уже с легкостью повторил его. Наше импровизированное занятие проходило уже пару часов и подходило к концу. Парень иногда отвлекался на редкие заказы, ибо в дневное время спроса с барной стойки было мало. Люди покупали лишь кофе или молочные коктейли, которые Стинг разливал со скоростью света, а затем возвращался к моему обучению. Пару раз я и сам выполнил заказы, осваивая кофе-машину. Я был настроен скептически. Эта работа казалась мне совершенно не серьезной, скучной и даже немного унизительной. Но так же я понимал, что другого выхода у меня нет, и я должен быть бесконечно благодарен Штраус за предоставленную возможность. — Ты нормально справляешься, — произнес парень, вытирая влажные руки полотенцем, — но должен не забывать, что нужно уделять обучению дополнительное время. Я увольняюсь через три дня, поэтому тебе придется быстро вникнуть. — Это не сложно. — На твоем месте я бы не разбрасывался словами, — Стинг саркастично улыбнулся, — тебе нужно выучить всю коктейльную карту, а она не маленькая. — Да, я знаю, — усмехнувшись, ответил я, опираясь локтями на барную стойку и оглядывая зал, в котором было лишь три посетителя. Ситри правда потерял свою былую популярность, но от этого я не стал любить это место меньше. — Мира не любит косяков персонала и, поверь, она… -… страшна в гневе. Да, это я тоже знаю. Стинг рассмеялся и прошел мимо, похлопав меня по плечу. Его хоть и слабые удары отдавались фантомной болью в костях, наводя на не самые приятные воспоминания. Я до хруста сжал челюсть. — Смотрю, мне учить тебя не надо, — парень притормозил, обернувшись, — не забудь забрать домой коктейльные карты. Увидимся завтра в это же время. Попрощавшись с барменом кивком, я еще несколько мгновений смотрел, как его высокая фигура направляется в сторону служебного помещения. Его смена закончилась, а моя, собственно, еще не начиналась. Неожиданно телефон, находящийся в заднем кармане джинс, издал звук уведомления. Я лениво достал его, бросая взгляд на разблокированный экран. Это был Грей. «Нам нужно встретиться в ближайшее время. Надо кое-что обсудить». «Сегодня?» «Нет, я работаю в ночь. На днях». «Ок». Зная, что друг вряд ли напишет что-то еще (Грей не был любителем телефонных переписок), я убрал телефон в карман и уж было собрался последовать в служебное помещение вслед за Стингом, как рядом вдруг оказался белокурый вихрь. Лицо Мираджейн было дружелюбное, но одновременно не выражало ничего хорошего. Держу пари, сейчас она что-то выдаст.

***

      Честно говоря, даже не знаю по какой причине я позволял Штраус управлять собой и своими планами. Ни то я выработал привычку быть в подчинении после семи лет за решеткой, ни то у меня просто не было других дел. Действительно, какие могут быть планы у бывшего заключенного, недавно вышедшего на свободу? Я закатил глаза. Еще одна шальная мысль промелькнула в моей голове: возможно, я просто по-человечески симпатизировал Эльзе, возможно, ее ситуация была мне знакома что ли. Иных объяснений своему очередному появлению в больнице я не видел. Вздохнув, я зашел в уже знакомую палату следом за Мираджейн. На кровати, спиной к нам, сидела виновница нашего здесь появления. Ее длинные волосы слабыми волнами спадали по идеально прямой спине, ложась на кровать. Они приковывали все мое внимание и на этот раз уже не казались потускневшими. — Привет, — с легкой хрипотцой произнесла Эльза, оборачиваясь к нам и надевая дружелюбную улыбку. Но ее глаза были красными, а ресницы влажными. И это не могло остаться незамеченным. — Скучала? — высоким голосом пропела Мираджейн, как истинная актриса, делая вид, что не заметила слез подруги. Хотя ее хрупкие кулачки на мгновение сжались. — Конечно, — уже ровным тоном ответила она, а затем перевела взгляд на меня — взгляд, так сильно похожий на мой собственный. Или мне мерещилось? — Джерар, рада тебя видеть. Я выдавил из себя кривую улыбку и, обойдя кровать, сел на крайне неудобный стул напротив девушки, одновременно поправляя белый халат, держащийся на плечах. Скарлет проследила за моим действием, а после обернулась к Мире, что шуршала пакетами возле прикроватной тумбочки. — Ты опять купила что-то? Я же говорила, у меня все есть, — с толикой раздражения начала девушка. — Я прекрасно помню твою любовь потрескать что-то ночью. Здесь только полезная пища, Скарлет. — Ты невыносима. Со стороны Миры послышалось довольное хмыканье. Когда она закончила разбирать продукты, то нашла себе новое занятие — плетение волос Скарлет в идеальную, толстую косу. Признаться, я впервые видел подобное, поэтому выглядело это весьма занимательно. Не будь моя эмоциональная планка настолько занижена, я бы даже улыбнулся. — Как твои ноги? Ты занималась сегодня? — Да, — Эльза вытянула босые ноги, практически дотягиваясь пальцами до моих колен. Она сделала несколько круговых движений ступнями, — они все еще слабые, но я уже могу ходить без помощи и опоры. Спасибо Джувии. — Джувия — просто волшебница! — Мне кажется, она переживала даже больше, чем я, — как-то хмуро добавила Эльза, а затем вернула ноги в прежнее положение. Легка на помине, дверь в палату резко распахнулась с такой силой, что ударилась бы об стену, если б не дверной упор. На пороге стояла Джувия — до чертиков взволнованная, но пытающаяся сдержать вылезающие наружу эмоции. Вздрогнувшие девушки обернулись. — Что случилось? — Там… в общем, — Локсар отвела взгляд, смотря в пол, — Лаксас пришел. Я не знаю, впускать его или… — девушка сочувственным взглядом посмотрела на Скарлет, и поджала губы. — Я не имею права на это, но могу что-то придумать… На несколько мгновений в палате воцарилась давящая, угнетающая тишина. — Я разберусь, — Мираджейн выпрямилась и поправила изящное деловое платье. Ее голос был как обычно мягкий и дружелюбный, но выражение лица твердое и решительное. Что-то подсказывало, что она собирается выгнать незваного посетителя, — Эльзе нельзя волноваться сейчас. — Да, — согласилась Джувия, сложив тонкие брови домиком.       Девушки удалились, оставляя меня наедине молчаливой Скарлет. Ее руки лежали на коленях и были плотно сжаты в кулаки, а голова опущена так, что я не видел ее лица. Мира говорила, что в той автокатастрофе Эльза была вместе с Лаксасом, который легко отделался. А теперь этот паршивец нашел себе новую девушку, кажется, уже невесту, пока Скарлет находилась в коме. По его же вине. Я хмыкнул. Знакомая ситуация. Разница лишь во времени — для меня оно существовало, для Эльзы — нет. Я был готов к тому, что Уртир не будет дожидаться меня (хоть и надеялся), Эльза — нет. Встав со стула с едва скрипящим звуком, я переместился на кровать к девушке, садясь на достаточном расстоянии. Странный микс из сочувствия, понимания и легкого раздражения зарождался где-то в глубине души. Это ощущение можно было с легкостью перепутать с жалостью к девушке. Но нет…  — Моя невеста тоже не дождалась меня, — монотонно произнес я, смотря в одну точку. На удивление, мой голос звучал поразительно бесстрастно, равнодушно. Я почувствовал на себе взгляд Скарлет, но поворачиваться не стал, продолжая смотреть в окно. Виски начало неприятно давить. Все неприятные чувства, что я испытывал несколькими секундами ранее, стремительно покидали меня, оставляя вместо себя лишь пустоту. Где-то в глубине души щелкнул замок, открывая доступ к некогда запертым мыслям о бывшей возлюбленной, что неконтролируемым ручьем заполняли все мое сознание. Этот поток опустошал меня изнутри; вымывал все, включая злобу, раздражение и обиду. В этот момент я даже не думал о возможных вопросах Эльзы о том, где я так долго пропадал, раз Уртир приходилось меня дожидаться. — Хочешь сказать, что понимаешь меня? — неожиданно резко спросила Эльза, заставляя меня повернуться к ней. Ее глаза требовательно изучали мое лицо, постепенно смягчая взгляд, словно резкая вспышка злости быстро угасала. Интересно, как я выглядел в этот момент? Может, все эмоции, что были спрятаны внутри, вышли наружу? Скарлет явно была не готова к разговору по душам. Я тоже. Тем более с ней. Но зачем я тогда позволил своим губам сказать то, чему мозг противился? Моя мать целыми днями твердила, что мне стоит взять несколько сеансов у психотерапевта, ибо мне просто нужно поговорить с кем-то о пережитом, выговориться и тогда станет немного легче. Она была так наивна. Она была так жестока. Она не понимала меня и то, что никакой психотерапевт не восстановит внутри меня то, что разрушалось так долго. Для нее все было проще, словно ты мог поговорить с чужим человеком с медицинским образованием, и мгновенно забыть о семи годах, проведенных в тюрьме. Вот так просто. — Хм, — я усмехнулся, — знаешь, обычно люди в таких ситуациях говорят что-то вроде «мне жаль». — Я не собираюсь жалеть тебя, — Эльза потерла ладонями щеки, разгоняя кровь, — и не потерплю, если ты будешь жалеть меня. — Я и не собирался. — А по твоему тону можно подумать иначе. Я не знал ее достаточно хорошо, чтобы предугадывать ее поведение в диалоге тет-а-тет. Но, сейчас… пожалуй, Эльза была похожа на маленькую нежную фею, покрытую непробиваемой, титановой броней. Вся такая сломленная и хрупкая снаружи, но несгибаемая внутри. Острая, словно стальной меч. Скарлет была противоположностью Штраус — она в лоб озвучивала свои мысли, наверняка отталкивая этим многих, пока вторая манипулировала другими с милой улыбкой и радушием на лице. — Считай как хочешь. — Просто, — Эльза добела поджала губы, — я не уверена, что хочу видеть его, но Мираджейн точно заставит его уйти, — она замолчала. Жилки на шее девушки набухли и зашевелились, выдавая сильное напряжение. — В чем проблема? — Он оплатил и до сих пор оплачивает мне лечение. Семь лет, Джерар, — девушка посмотрела на меня с тенью неуверенности, — я не уверена, что мне хватит совести прогнать его сейчас. Я сдержался, чтобы не напомнить ей о том, что благодаря этому парню она и была прикована к постели семь лет. И, если в моем случае, виноват я и только я, то Эльза — просто жертва, испытывающая мнимую благодарность к губителю. Интересно, она слышала о Стокгольмском синдроме? Оплачивать ее лечение было его обязанностью. И он был бы самым настоящим дерьмом, если бы не делал этого. Меня это злило больше, чем должно было, и я из последних сил сдерживал агрессивные порывы. — Если бы ты умерла, его бы посадили, — резанул я, — поэтому твоя жизнь — это уже благодарность. Кажется, Мира говорила мне, что тогда произошел несчастный случай и Дреяр не виноват, но я считал иначе. И в таком случае Лаксас так или иначе должен был получить срок, но… — Нет, Джерар, — Эльза отрицательно замотала головой, а я прикрыл глаза. Слишком больная тема, а ее голос успокаивал и раздражал одновременно. В голове промелькнула шальная мысль: Скарлет часто называла мое имя. Пыталась вспомнить? Или же это такой психологический прием для установления контакта? В таком случае, он плохо работает. Я в бешенстве, — его бы не посадили. Это был несчастный случай, плохая дорога, отсутствие нужных знаков. Ничего больше. — Так уверенна в этом? — агрессивнее, чем следовало, спросил я, резко повернувшись к Эльзе. Она замерла. — Не думала о том, что он оплачивает твое лечение по решению суда? Он, вроде, богатый, да? Не думала, что мог просто откупиться? — Коррупция в Японии… — уперто начала Эльза, но я перебил ее, вскочив на ноги. — Не в его случае. Ты знала, что… — я заткнулся, прикусывая язык. Хотелось рассказать про то, как ведут себя в тюрьмах известные в нашей стране мафиози, которые редко-то и попадают туда. Но это бы вызвало много вопросов со стороны Эльзы, поэтому я отвернулся к окну, пытаясь перевести дыхание и успокоиться, — извини, поступай, как хочешь. — Спасибо за разрешение, — фыркнула Эльза. — Мой отец и твой бывший вертятся в одних кругах, — я оглянулся, мазнув взглядом по растерянной девушке, — поверь, я знаю, о чем говорю. — Хорошо, — Скарлет попыталась поймать мой взгляд, но я упорно продолжал смотреть на кончик ее носа, — но я не могу верить тебе, пока совершенно не помню. Шах и мат.       Ссориться с Эльзой, как и с кем-либо совершенно не хотелось, но в то же время было так все равно. Запретные мысли, теперь уже не об Уртир, въедались в мозг вместе с воспоминаниями. Закрыв дверь в палату, я на мгновение прижался к ней лбом, пытаясь очистить разум. К горлу подкатывала тошнота. Хотелось стереть себе память, бежать от того, что мне пришлось пережить. Хотелось вернуть и одновременно убить прежнего Джерара Фернандеса. Я хмыкнул. Хотя, наверное, нынешний еще хуже: испортил настроение хорошей девушке, собирается по-тихому сбежать из больницы от Мираджейн. Но мне определенно нужно было побыть одному.       Оторвавшись от двери, я направился к выходу, попутно замечая высокую фигуру объекта моей потенциальной ненависти — Лаксаса Дреяра. Он был крупным и породистым, немного старше меня. Его взгляд, прожигающий маленькую Штраус, упорно что-то ему втирающую, был далеко не доброжелательный. Рядом с ним стояла жгучая брюнетка с волнистыми волосами и довольно смуглой кожей; на ней была белая кожаная куртка, наверняка баснословной цены. Бесспорно, она была хороша собой и кольцо на безымянном пальце кричало об ее принадлежности состоятельному мужчине, полагаю, стоящему по соседству. Серьезно, Дреяр привел сюда свою невесту? Девушка встретилась со мной взглядом перед тем, как я свернул на лестничный пролет. Где же я ее видел?