Снова тебе поверю

— До сих пор не понимаю, как такой очаровательный мальчик выдерживает несносный характер моего нахального братца, — игриво произнесла брюнетка, дотрагиваясь губами до ободка хрустального бокала с дорогим шампанским. Ее темные очи заинтересованно и немного хитро смотрели на стоящего рядом, до чертиков смазливого юношу. Он был на несколько лет младше и на несколько дюймов выше. — Мне льстит, что ты считаешь меня очаровательным, — ответил тот, обнажая ровный ряд белых зубов в искренней, заигрывающей улыбке. Уртир в который раз за вечер оценила его роскошную, не похожую на типичного плейбоя, внешность: он был просто красивым, очень красивым парнем. — Знаешь, — девушка усмехнулась, ставя почти пустой бокал на кухонный столик за их спинами, — я ошиблась. Чувствую влияние Грея. Джерар рассмеялся не низким и бархатистым смехом, а как-то по-детски, добро. Это было… мило? — Он много о тебе рассказывал. Честно говоря, я даже удивлен, что мы не познакомились раньше. — Моя жизнь состоит из разъездов, — позволяя себе едва заметную грустную улыбку, ответила Милкович. Разумеется Джерар еще до их официального знакомства знал довольно много о личности этой девушки, ведь она была полукровной сестрой его лучшего друга. И они никогда не встречались прежде. Она училась в элитной школе в Швейцариии, потом поступила в престижный университет Великобритании и после выпуска еще год проходила практику заграницей. Сильвер Фуллбастер грезил о том, чтобы передать ей семейный бизнес, ведь Уртир с самого детства проявляла к этому завышенный интерес. Прямо, как и сам Джерар. Еще Грей говорил, что несмотря на расстояние, они с сестрой очень близки, поэтому он часто ездил к ней на каникулы. Кажется, у нее была собственная квартира в Лондоне, и один раз Фуллбастер даже в шутку звал друга с собой.       Джерар прикусил верхнюю губу, глядя на джунгли за панорамными кухонными окнами. В комнате был приглушенный свет, исходящий от лампочки на вытяжке над плитой, и нескольких догорающих свеч, стоящих на обеденном столе. Откуда-то из глубины дома доносились слабые отголоски беседы. — Как думаешь, наши родители дружат только из-за общего бизнеса? — неожиданно поинтересовался Фернандес, вертя между пальцами почти опустевший бокал. Он ощутил на себе заинтересованный взгляд. Очевидно, что сегодняшний светский вечер между семьями Фернандес и Фуллбастер проводился с целью знакомства Джерара и Уртир, которые по подсчетам их родителей могли стать идеальными партнерами как по бизнесу, так и по жизни. Милкович разделяла их взгляды. Она не видела ничего плохого в том, чтобы удачно выйти замуж за наследника всемирно известного автоконцерна, быть его правой рукой. Вовсе не из-за денег, нет. Главной целью ее жизни являлась именно карьера, статус и место в обществе. Любовь, финансы — все это вторично. Ее так воспитали. Это было ее предназначением с самого рождения, которое она понимала и принимала с распростертыми объятиями. Но все же в этот вечер она ощутила что-то похожее на сомнение — легкий укол, ощутимый, но не имеющий никакого влияния на организм. Уртир почувствовала это, пообщавшись с тем самым юношей — потенциальным женихом, и ощутив интерес чуть больший, чем планировала. Она не собиралась влюбляться. Джерар и Уртир уже около часа находились на кухне вдвоем, в полумраке разговаривая на разные темы. С ним это удавалось удивительно легко, и даже разница в возрасте, из-за которой Милкович в тайне переживала, больше не смущала. — Думаю, да. Для таких людей, как наши родители, дружба — чуждое и слишком опасное понятие. Есть только расчет и выгода. А доверять можно только семье. — И то с умом, — подтвердил Джерар, медленно поворачивая голову и встречаясь с девушкой в прямом зрительном контакте. Их лица были ближе, чем она рассчитывала, но дальше, чем нужно для поцелуя, — не то было бы слишком утопично, — он криво улыбнулся. Он был умен. И воспитан в той же среде, что и она. Он думал так же. Наверное. — Уртир, — неожиданно прервал их завороженную беседу женский голос, — отец зовет тебя, — на пару мгновений мелькнув в дверном проеме, Мико Фуллбастер удалилась обратно в гостиную. Уртир выпрямилась, разглаживая только ей одной заметные складки на безупречно сидящем красном платье-ночнушке. Джерар внимательно проследил за ее инстинктивными движениями, ловя себя на мысли, что, возможно впервые в жизни влюбился с первого взгляда. Эта девушка была прекрасна. И, быть может, будущее, спрогнозированное Кристианом Фернандесом, было действительно слишком, слишком утопичным. Раньше он сомневался в том, что разделяет взгляды отца. Но это было до встречи с ней. Потому что он хотел любви. Это не было вторично. Даже, если он не признавался себе в этом сам. — Уртир, — окликнул он ее, удаляющуюся вслед за мачехой. Девушка обернулась, — пойдешь со мной на свидание? — Мы знакомы пару часов, — хихикнула Милкович, при этом обжигая Фернандеса покровительственным взглядом, будто оценивая, достоин ли он ее времени. — Тебя это волнует? — Джерар обворожительно улыбнулся, опираясь поясницей на столешницу. Его флирт был до мозга костей очевидным, излишне самоуверенным и безотказным. — Тебе и правда надо поменьше общаться с Греем, — нарочно переводя тему, ответила брюнетка, игриво поведя плечом и удалившись. Немой ответ остался в воздухе шлейфом ее духов.       Я не торопился приветствовать бывшую девушку, внезапно оказавшуюся в моем доме. Голова начинала трещать от боли, пока мы стояли и молча смотрели друг на друга, а сердце продолжало совершать тошнотворные кульбиты. Хотелось вырвать его из груди, сжечь, выбросить — все, что угодно лишь бы остановить. Взгляд лихорадочно, жадно цеплялся за детали безупречного внешнего вида Уртир, пока внутри бушевал ураган чувств, понять и принять которые я был не в состоянии. Не сейчас. Не завтра. Никогда. Хотелось стать маленьким мальчиком, спрятавшимся под одеяло, и сказать, что я в домике. Хотелось отключить хаотичный беспорядок эмоций, явно отражавшихся в моих глазах. А женщина напротив так пристально смотрела… Она словно пыталась раскусить меня, пробраться сквозь тщательно выстроенные ментальные барьеры и достучаться до того парня, что прятался глубоко в подсознании. Это было целое противостояние, отражающее в себе годы разлуки, боли и слез. — Ты что здесь делаешь? — непривычно холодно бросил я. Мои уста были оружием, а слова — пулями. Они прошли касательной по ее нежной коже и отскочили рикошетом в меня. Я вздрогнул. Девушка обхватила себя руками, безнадежно пытаясь скрыть бегущую по рукам волну мурашек. Отточенная уверенность дала трещину — она выглядела изранено. Не физически, нет. Уртир отвела взгляд, не находя себе места и приоткрыла рот, чтобы дать ответ на мой бестактный, совершенно грубый вопрос, но ее остановил отец, появившийся будто из ниоткуда. Его лицо было серьезным, привычно строгим. Он встал рядом с девушкой, едва заметно кивнув мне в знак приветствия, а потом заговорил на японском: — Уртир — заместитель генерального директора Мизуки, — пояснил отец, заставив мое дыхание замереть, — я бы хотел, чтобы ты вел себя более учтиво с будущей владелицей компании. Укор в его словах резал не меньше, чем широко распахнутый и немного перепуганный взгляд Уртир. Ведь некогда я должен был быть будущим владельцем семейного бизнеса, а Милкович — моей правой рукой. Прямо как мои родители сейчас. Но моя дорога была не такой гладкой, как твоя, отец. Кровь начала стремительно отливать от верхней части моего тела, рассеивая мысли и делая ноги свинцовыми. Мне казалось, что пол под ногами стал мягким, а руки неестественно быстро потели. Тошнило. Я неуклюже начал впихивать ноги в расшнурованные кроссовки. Пуля, вылетевшая изо рта моего отца, была почти смертельной. Это было почти предательство. Если бы я не винил себя. — Понятно, — неожиданно бесстрастно ответил я, последний раз кинув взгляд на этот дуэт, — вернусь поздно. Я вынырнул за дверь, жадно хватая ртом прохладный воздух и надеясь, что бледные мушки перед глазами исчезнут сейчас же. Но нарастающий внутри гнев порождал звон в ушах. Хотелось уйти и не возвращаться. Он отдал ей все. Девушке, что не дождалась его сына. Девушке, что ни разу не навестила его в тюрьме. Девушке, что не попрощалась с ним. Это было больше, чем просто обидно. Это было больше, чем просто больно. — Джерар! — я почувствовал слабую тягу назад, что заставила меня остановиться и обернуться. Глаза сразу метнулись в сторону собственной кисти, которую сжимала хрупкая рука Уртир. На безымянном пальце красовалось дорогое, но неброское кольцо. Холодный металл, дотрагиваясь до моей распаленной кожи, казалось, обжигал. Не моя. Чужая. — Просто сбежишь? — она смотрела на меня с вызовом, будто перестала бояться грубости и агрессии; смотрела так, словно все в порядке. — Ты хочешь что-то еще? — я выгнул бровь, на затворках сознания поражаясь, как легко заговорил с ней после того ступора несколько минут назад. Действительно, словно все в порядке. Ее ладонь мягко опустилась на кончики моих пальцев, но я не почувствовал электрический или какой-либо еще разряд, как это описывалось в книгах или показывалось в кино. От ее жеста я не почувствовал ровно ничего. Меня касался чужой человек. Совершенно чужой. Любил ли я ее сейчас? Ненавидел? — Я хочу поговорить с тобой, — она внимательно вглядывалась в мое лицо все тем же нечитаемым взглядом. — Это должно меня волновать? Будто обжегшись, Уртир убрала руку с моих влажных и ледяных пальцев, сделав полшага назад. Ее глаза растерянно забегали по моему лицу, словно из последних сил ища опору, чтобы не сорваться вниз и не разбиться об острые камни, что я возложил вокруг своего треснувшего внутреннего мира. Она пыталась пробраться внутрь у подножья, но до вершины ей было далеко. А я по-прежнему отчетливо хранил в памяти все дни, проведенные с ней. И они были там. Внутри. Под слоем острых камней. Голова и сердце разрывались от неописуемой смеси горечи, злости, тоски, обиды и разочарования. Мне нужно было уйти. Сделав аналогичный шаг назад, я наконец-то развернулся, направляясь к выходу с территории особняка Кристиана Фернандеса. Немой ответ остался в воздухе шлейфом сигаретного дыма.

***

      Она смотрела на меня слегка сощурившись, будто пыталась разгадать какую-то загадку, написанную на лице большими буквами. А я был слишком не в духе, чтобы обращать на это должное количество внимания. — Джерар, даже не вздумай покупать ей чизкейки. И гуляйте не больше тридцати минут — на улице уже довольно прохладно, — голосом маленького командира давала наставления Джувия, вынуждая перевести на себя взгляд. — Хорошо. Обхватив ручки инвалидного кресла, я помог Скарлетт въехать в лифт под пристальным взором девушки лучшего друга. Нажав кнопку первого этажа, я прикрыл глаза, надеясь немного успокоить кипящий мозг. — Не расскажешь, почему приехал сюда в бешенстве, да еще и так поздно? — послышался негодующий голос откуда-то снизу. Ты задаешь вопросы, на которые я не знаю ответа, Скарлетт. Просто мне показалось правильным приехать сюда. Потому что ты меня не знаешь. — Сейчас только половина восьмого, — сказал я, глядя на экран недорогого телефона, вытащенного из заднего кармана джинс. — Первая часть вопроса меня интересует больше. Разумеется. Меня тоже. Громкий писк и загоревшийся индикатор на панели над дверью оповестили нас о прибытии на первый этаж. Взяв на себя управление коляской девушки, мы покинули лифт и направились в сторону выхода из больницы. — Подумал, что здесь мне станет спокойно, — честно ответил я, выходя на улицу. Это высказывание было противоречивым, ведь не так давно я уже говорил Эльзе, как сильно ненавижу больницы. Но сейчас почему-то именно это место, обстановка и компания успокаивали. Напряженная атмосфера между мной и Скарлетт терялась в вечернем влажном тумане. — Понятно, — уже без напора ответила она, уходя в свои мысли.       Когда мы оказались в небольшом парке при больнице, я наконец-то начал чувствовать, как разъяренные мысли в голове отступают. Прохладный вечерний воздух приятной свежестью проникал в легкие, действуя как успокоительное. Ничего не казалось правильным, но было комфортно. Настолько, насколько может быть в этой ситуации. — Джерар, — девушка запрокинула голову назад, глядя на меня снизу вверх, — останови, я могу сама. — Уверенна? — Да. Свернув к близстоящей скамейке и аккуратно припарковав коляску, я поставил ее на стопор и помог девушке встать, делая все как-то машинально, на автопилоте. Эльза выпрямилась, оказываясь достаточно близко. Она была намного ниже меня ростом, чего я доселе не замечал, наивно полагая, что она достаточно высокая. — Спасибо, — она мягко поблагодарила за помощь. Убедившись, что девушка поймала баланс, я отпустил ее предплечья, — мне еще не разрешают много ходить самой, но я чувствую себя достаточно хорошо. — Смотри не переусердствуй. Беззлобно закатив глаза, девушка двинулась вперед по хорошо освещенной парковой аллее, оставляя меня позади. Ее алые волосы были собраны в слабую, достаточно растрепавшуюся косу, что покачивалась в такт ее неспешной ходьбе. Я зацепился за нее взглядом. Тахикардия медленно отступала. Думать об Уртир больше не хотелось. Эти мысли блокировались, как после хороших антидепрессантов. Я списал это на защитную реакцию организма после сильной встряски. Эльза шла чуть впереди, не стремясь обернуться и завести разговор. Будто меня и вовсе не было рядом. Она просто гуляла. Одна. Я внимательно следил за маячащим передо мной, слегка пошатывающимся силуэтом, задаваясь таким простым и банальными вопросом: интересно, почему она еще ни разу не пыталась узнать обо мне какую-то информацию? Например, почему я не посещал ее раньше? Где пропадал? Почему она не задавала мне ни одного похожего вопроса? Я машинально залез рукой в карман в поисках пачки сигарет, но не обнаружив ее, едва слышно выругался. — Джерар, — резкий голос, что резанул по ушам словно лезвие, заставил меня встрепенуться и остановиться. Эльза обернулась, посмотрев на меня таким взглядом, словно по всей строгости собиралась отчитать за нецензурную брань, только что вылетевшую изо рта, — так и будешь плестись в хвосте? — Не понял. — Ты решил погулять со мной вместо моей подруги, чтобы ходить и делать вид, что тебя не существует? Поняв, чего от меня хочет девушка, я поравнялся с ней в три размашистых шага. Она посмотрела на меня снизу вверх воинственным взглядом, сильнее запахнув бежевое пальто. Хмыкнула. Отвела взгляд. Колючка. — Не устала? — поинтересовался я скорее из вежливости. — Мы гуляем десять минут. Это был мой максимум в умении контактировать с людьми после тюрьмы. Я растерял абсолютно все навыки общения, да и желание тоже. Заводить беседу? Только, если Скарлетт сама поймает волну. И она поймала. — Ты последний, кого я ожидала увидеть здесь сегодня. Поймала, возможно, не совсем умело и правильно. Но это было лучше, чем ничего. — Ты хорошего обо мне мнения. — Просто все еще слабо верю в то, что мы были друзьями, — Эльза неожиданно искренне улыбнулась, — прости, если обидела. Я нахмурился, глядя на ее губы, изогнутые в приятной и открытой улыбке. Положив большой и указательный палец на виски, я потер их. Что-то было не так. — Что? — Ты тоже последняя, кого я ожидал увидеть сегодня. Прости, если обидел. Эльза рассмеялась также искренне, как и улыбалась. Она заставляла меня удивляться все больше, ведь раньше я никогда не наблюдал за ней столь открытых эмоций. Может быть, существование между жизнью и смертью заставило ее измениться? Черт, Фернандес, перестань философствовать. Она просто работает с психологами. Или она всегда была такой, просто ты ее почти не знал или плохо помнишь. — Ты сам приехал ко мне. — Я знаю, — удержавшись от ненужного сарказма, ответил я. Тем не менее, я не испытывал дискомфорта от этого разговора. — И впервые один. — Ты ведешь календарь моих посещений? — Может быть. — Скажешь, когда будет юбилейная дата. Я надену пиджак. Эльза оценивающе на меня посмотрела, словно прикидывала, как я буду смотреться в деловой одежде. Это позабавило меня, ведь на самом деле она часто видела меня в рубашках и пиджаках. Практически каждый раз, когда мы встречались, я был одет именно так. — Думаю, тебе не пойдет. — Ты сильно ошибаешься. Девушка хотела ответить, но замерла, глядя на проходящий мимо нас дуэт: седовласую старушку со слегка подрагивающей головой придерживал под локоть молодой парень лет семнадцати. Вероятно, он был ее внуком. Они шли настолько медленно, что казалось и вовсе стояли на месте. Юноша бережно положил ладонь на плечо женщины, с легкой улыбкой на губах рассказывая что-то. Эльза оцепенела. — Эльза? Вздрогнув, девушка задрала голову и встретилась со мной взглядом. Отчаянным настолько, что я не посмел разорвать этот зрительный контакт. Что-то действительно было не так. Занавес открылся, демонстрируя мне театр эмоций в ее карих глазах. Они буквально выплескивались из берегов, норовя выскользнуть наружу, превратившись в слезы. Мне стало не по себе. — Все в порядке, — излишне резко ответила девушка, отворачиваясь и пряча влажный взгляд. По моей коже пробежали мурашки. Я понял ее эмоцию. Одну из сотни. — Просто сложно смириться с потерянным временем, — Эльза рвано выдохнула, снова позволяя идти мне на шаг позади, — это довольно странно. Мне уже двадцать пять… а несколько недель назад было девятнадцать. Эльза Скарлетт никогда не казалась мне человеком, часто говорящим по душам даже с лучшими друзьями. Более того, я считал ее девушкой, что прячет эмоции и переживания в себе — никогда не говорит о них вслух. Но говорить с чужим всегда легче, да? И я просто не знал что ответить. — Когда у тебя день рождение? — первый вопрос, пришедший в голову. В отличие от Скарлетт я не хотел говорить по душам. Вообще никогда. Вообще ни с кем. Не теперь. — Первого ноября. — Я поздравлю тебя с двадцатилетием. Эльза остановилась, во все глаза уставившись на меня. Влага ушла, уступая место прежней серьезности с легкими крапинками печали. Она слегка прищурилась, вновь пытаясь прочитать что-то на моем лице. Я выдавил кривую ухмылку — посчитал, что она будет уместна в данном контексте. Наверное, она считала меня странным. Наверное, я таким и был. Просто социальная деградация. — Юморишь? — Не даю тебе утопиться в собственных слезах. Получилось неожиданно резко, но Скарлетт удовлетворительно хмыкнула. Кажется, она тоже была человеком, не терпящим жалости и сочувствия к своей персоне. Что ж, я выбрал верную тактику в общении с этой железной леди. — Меня выписывают через неделю, — перевела она тему, возобновляя движение. Одна ее ладонь вцепилась в другую, как-то нервно почесывая. Я не мог распознать характер этого жеста, — наверное, ты уже знаешь, Мира хочет устроить скромный ужин с друзьями. Ты приглашен. Я нахмурился. С чего она решила, что я в курсе событий? Впервые слышу не только об этом ужине, но и о том, что Скарлетт выписывают так скоро. Последняя новость определенно радовала. Даже мое скупое, черствое сердце. — Я приду, — кивнул, особо не раздумывая над предложением, — если у меня не будет смены на работе. Все равно дома совершенно не хотелось быть. — Поверь, Мира этому поспособствует.       Я все еще не понимал по каким причинам Эльза не задавала вопросы о моей жизни и наших взаимоотношениях. Но меня устраивало быть человеком без прошлого для нее. Это было легко. Пожалуй, этот вечер был спасением для этого дня.