Место, где высохла моя кровь.

Мы вошли в узенький коридор двухкомнатной квартиры. На первый взгляд, казалась чистой, но паршивый запах старого человека сразу дал знать о себе. — Вот сюда можешь вешать куртку, эм, — Юнги прислушался: из соседней комнаты доносилось хриплое сопение, — спит, — коротко и ясно ответил он. Мы зашли в просторную комнату, простенько обставленную, но уютную. Двуспальная кровать, деревянный комод, шкаф, стул, рядом стол с лежащим на нем ноутбуком и … пожалуй, все. А, нет, на окне стоял симпатичный кактус. — Здесь мы будем ютиться, — Юнги озабоченно посмотрел на свою постель и тут же добавил, — сейчас раскладушку принесу. Чон кинул сумку на пол и, топчась на месте, осматривал комнату. Юнги зашел, держа в руках длинную раскладушку со скрученным матрасом сверху, придерживая всю эту пирамиду подбородком. Парни разложили новую «кровать» Хосока и вписали ее около окна. Мятный выделил две полки в шкафу и одну в комоде. У Чона особо не было вещей, поэтому вторая полка в шкафу ему не понадобилась. Проведя экскурсию по квартире и показав Хосоку спящую бабульку, как в зоопарке, он начал объяснять, где и что находится по уходу за старой. Она крепко спала и совсем не реагировала на их голоса. — Иии… Часто она спит? — Не знаю, но иногда как разговорится, хрен заткнешь, — парень похлопал ресницами, посмотрел на часы и направляясь к выходу сказал: — Мне пора, приду… как приду. Дверь хлопнула, и новая нянька по имени Хосок остался один, почти один. Он заглянул в холодильник, пустые полки не сильно обрадовали. Взяв деньги, он вышел из квартиры и закрыл за собой дверь на ключ. Вернувшись примерно через двадцать минут, он застал бабульку, стоящую у окна и что-то тихо напевающую. — Здрасте! — громко сказал Хосок, думая, что бабушка плохо слышит. — О господи! Че ты орешь как резаный? — воскликнула старуха, отшатнувшись в бок и не глядя, схватила со стола ложку. Она уже хотела огреть меня ей, но я вовремя воскликнул: — Я друг Юнги! И поживу у вас здесь до… —«До скончания ваших дней», —чуть не вырвалось у меня. — До чего? — выкрикнула бабка, видимо, тоже подумав, что я глухой. — Пока не найду себе квартиру, — сказал я и настороженно поставил пакет на стол. — Ну, ясно, очередной хахаль, — отмахнулась бабушка, положила ложку на место и обратила внимание на пакет. Щеки Хосока покраснели после резкого заявления бабули. — Это что? — спросила она, и не дожидаясь ответа, начала рыться в пакете. — Ммм… Это я люблю! — довольно проговорила старушка, достав йогурт, который Хосок купил себе. СЕБЕ! Чон промолчал и, отведя взгляд в сторону, вздохнул. — Та девчонка травила меня одними кашами! Чтоб ей пусто было! — возмущенно ругалась бабуля, поедая клубничный йогурт. — Мэй, — представилась бабушка, протягивая сухую дрожащую руку. —Чон Хосок. Она крепко сжала руку парня и, резко потянув на себя, проговорила: — Поматросит и бросит, мальчик мой, поматросит и бросит! — Мы не…— начал было парень, но его тут же прервали. — Вкусная ерунда! — радостно воскликнула бабуля. Чон уже задумался о том, как весело ему будет коротать с ней дни, но уже с нетерпением ждал возвращения Мятного.