Закон противоречия

      Несмотря на кажущееся ощущение вольницы, в доме мисс Грей действовали определенные правила. И посвящали Гарри в них, вопреки здравому смыслу, только когда он уже нарушил какое-то одно из них.       Не убегать при виде окровавленных посетителей ("Это мой пациент, парень"), какими бы жуткими они ни были? Сделано в точности до наоборот. Таким же образом он узнал о необходимости громко и отчетливо приветствовать занудных карг, живущих по соседству (а не бледнеть и сдавленно мычать при виде падающих у них с волос червей).       Самым страшным его проступком оказалось раздражающее сидение без дела. Эта черта - нетерпение вида праздношатающихся детей - была у тёти Петунии и Мишель Грей общей. Правда, Джек, стоило озвучить эту мысль в его присутствии, поспешил его разуверить. Из многословной тирады скелета выходило, что эту черту разделяли все земные женщины определённого возраста.       Поручения мисс Грей не отличались сложностью. Собрать упавшие яблоки в саду, общипать вишню, помочь Джеку с одеждой. Однажды, слегка заскучав, Гарри необдуманно предложил скелету помощь в прополке палисадника - и оказался кругом неправ. Палисадником Джек называл кладбище на заднем дворе. А Грей, отметив его рвение, быстро объявила "уход за цветами" его новой обязанностью.       Были ещё собаки, к которым мальчику было… не рекомендовано подходить. Не то чтобы ему этого хотелось, правда.       Собаки – адские гончие, как пояснил Джек, - по приказу Мишель не трогали Гарри. Рычали, щерились и сверкали алыми глазами-огнями из темноты, а по ночам (что Джек, что Мишель пытались убедить его, что такой образ существования у собак сложился задолго до его появления) тоскливо выли под окном. Словно скучали по хрусту косточек на своих зубах. Однако, в отличие от бульдога тетушки Мардж, слушались свою хозяйку. И практически не доставляли ему неудобств.       Кроме того, что были жуткими двадцать четыре часа в сутки.       Гарри счастливо улыбнулся. Чем дольше мальчик жил в этом странном доме на краю мира (а Гарри провел в компании скелета, ведьмы, постоянно сбегающей от него обуви и - чуть-чуть - Ромео и Джульетты, любимцев Мишель, чуть больше двух недель), тем больше ему казалось, что отсюда он уже никогда не уйдет. В хорошем смысле.       А ещё...       А ещё – в отличие от предпочтений Дурслей – мисс Грей начинала не на шутку беспокоиться, если не знала, чем он занят в каждый момент. В любой момент. Гарри не понимал, почему: Дурсли частенько оставляли его одного в доме, если не могли найти никого, кто мог бы с ним посидеть. Родственники, конечно же, запирали все двери в доме на ключ и прятали все ценные, по их мнению, вещи, но не особо тревожились, что племянник останется один – и без занятия. Хоть и последнее их изрядно раздражало. Мишель оказалась совсем не такой.       Гарри никогда не оставляли одного. Чаще всего за ним присматривал скелет, но и бывали случаи, когда мальчику приходилось сидеть возле мисс Грей во время её работы за столом, во время полуденного и вечернего чая или, когда это по её мнению было неуместно, напротив зачарованного зеркала. Через его стекло, как Мишель поясняла, она следила за ним и могла быть спокойна, что он не сотворит ничего непоправимого в её отсутствие.       Наверное, все шло слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Он же был всё-таки Гарри, Гарри Поттером, скверным мальчишкой, от которого одни неприятности.

* * *

      В тот злополучный день к Мишель пришел старик. Он был весь заросший, с головы до ног – сплошь жёсткие кучерявые волосы и сияющие ядовито-зелёным злые глаза. Старик слегка прихрамывал и недобро щурился на болтающего о необходимости снять шляпу и затянутую паутиной верхнюю мантию Джека. Так они и зашли в гостиную к Гарри и Мишель.       Насколько понял Поттер, перерыв на полуденный чай в этом доме не был достаточно весомой причиной, чтобы не принимать гостей.       Старик опустился рядом с Гарри на диван, не обратив никакого внимания на робкое приветствие мальчика, и сразу же заскрипел на неизвестном языке. Мишель, отложив газету, изредка кивала, слушая его, и отвечала, с трудом издавая такие же длинные скрежещущие звуки. Это, в общем-то, походило на обычный прием, и Гарри расслабился. К мисс Грей приходило много странных людей и некоторые, как и он сам, даже ненадолго – день или два - оставались в этом доме, так что, Гарри, пожалуй, начал привыкать и к этому.       Невзрачные мотыльки землистого цвета, вышитые на рукавах одеяния старика шевелились: открывали и закрывали крылышки, двигали усиками и лапками. Мальчик то и дело бросал на них любопытные взгляды. То есть, они, конечно же, не шевелились, так ему только казалось, но… слушать непонятные и, признаться честно, смешные звуки, издаваемые взрослыми, было до смерти скучно.       Миг, когда мотыльки ожили на самом деле, Гарри пропустил. Вот он рассматривает, как бабочки перепрыгивают с одной складки на другую, а вот Мишель вскакивает на ноги и, махая руками, кричит: - Гарри! Живо в свою комнату!..       Мисс Грей на него никогда не кричала – и Гарри, испугавшись, рванул наверх. На его штанах расплывалось обжигающее пятно: чашку с чаем он все-таки выплеснул на себя, а не поставил на столик, как планировал его перепуганный мозг.       Поттер плохо понимал, что произошло. Но подозревал, что испугал Мишель. Он же ведь Гарри. Просто Гарри – не колдун же. Ведь он сам тогда, в парке, слегка струхнул, когда ведьма вдруг начала колдовать, а сам… а сам…       Никто, наверное, не обрадовался бы, если бы в его гостиной выпустили целую тучу мотыльков. Да еще и не настоящих, а невесть откуда взявшихся!       Мальчик скорчился в углу, с силой вцепившись в волосы. Слезы досады и вины непрерывно текли из его глаз и, казалось, шипели, оставляя липкие и едкие разводы на щеках.       Он снова сделал то-что-делать-нельзя.       Опять всё испортил. Всё – и мантию того старика.       Мишель не будет больше терпеть нахлебника, который доставляет ей неприятности. Эта мантия наверняка была дорогая… а у него нет – совсем нет денег…       Всё.       Кончено.       Он навсегда останется один и погибнет – один. Сейчас злой гость уйдет – и его прогонят. Или отдадут в детдом. Или в тюрьму. Колонию для несовершеннолетних.       Вернут Дурслям, а они посадят его под замок. В его чулан.       Он опять всё испортил.

* * *

- Гарри, - чья-то холодная и крепкая рука осторожно потрясла Поттера за плечо. – Гарри, все хорошо. Можешь спускаться вниз. И не сиди на полу.       Поттер вздрогнул и сонно хлопнул тяжелыми веками. Он практически ничего не видел: очки почему-то исчезли с его носа. Гарри не чувствовал задницу и ноги: он слишком долго сидел неподвижно на этом холодном полу и, наверное, заснул. Щеки были мокрые и липкие, потому что… потому что… потому что он плакал. Потому что…       Потому что он опять все испортил.       Гарри испуганно вскочил с места, но чуть снова не сел: по онемевшим ногам неприятно забегали «мурашки», больно и остро покалывая своими острыми «лапками» пальцы и ступни. Устоять он смог только благодаря Мишель.       Мишель.       Стоящая перед ним на коленях и тихо посмеивающаяся Мишель.       Ведьма протягивала ему очки и не выглядела разозленной или уставшей. Скорее, позабавленной и чем-то немного смущенной. Ну, или так казалось Гарри из-за его собственного чувства вины. - Простите, я… - залепетал было мальчик, но, запнувшись, уставился в пол. Его губы снова мелко задрожали, а глаза застлала непрошенная едкая пелена. Он тонко всхлипнул. – Старик не сильно разозлился?.. Я всё отработаю, честно-честно!.. только скажите... - Старик? – недоуменно переспросила мисс Грей. Она приподняла его лицо и заглянула в заплаканные глаза. – Конечно же, мистер Оу не злится, дурачок. Он даже пообещал прислать подарок такому славному мальчику как ты. Настоящих фей, это редкость… - Но… его мантия… - непонимающе пробормотал Гарри.       Спокойный голос Мишель успокаивал его, а холодные руки с некрасивыми искривленными пальцами, что вытирали капающие слезы и легко поглаживали по щекам, внушали надежду, что… что…       Что всё обойдется.       На этот раз. Хотя бы на это раз. - Ты не испортил его мантию, не бойся. Просто выпустил его защитников. Они обычно летают свободно и беспрепятственно и никого не подпускают к своему хозяину. Однако «на людях» их приходится придерживать: яд этих мотыльков очень опасен и они весьма агрессивны. Потому-то я тебя и выгнала наверх. Теперь всё в порядке. Давай, успокаивайся, приводи себя в порядок и спускайся вниз. Мы не допили чай.

* * *

      Одна из тапочек, что слетела с ноги Гарри, когда он вбегал в свою комнату, убежала за мисс Грей. «Наверное, раньше их носила она», - нервно хихикнул Поттер.       Всё в самом деле обошлось – и огромное облегчение, рухнувшее ему на плечи, буквально выбило из него остатки сил. Сейчас бы он с удовольствием свернулся на кровати и проспал до самого ужина, но… но внизу его ждала мисс Грей.       Дурсли никогда его не ждали. И это чувство оказалось приятным. Совсем как в фильмах, что так любила смотреть тетя Петунья и миссис Фигг.       Мальчик быстро метнулся в ванную, где даже почти не обратил внимания на опять забравшегося туда Ромео.       Еще никогда он так не спешил на чай. И еще никогда не был так огорчен, что его волосы ну никак не подчинялись его желаниям унять их.

* * *

- Ну и, - мисс Грей села рядом с ним и приобняла за плечи, - кого ты хочешь? - Кого я… - переспросил Гарри, - хочу? - Да. Маленьким волшебникам, таким как ты, после их первого выброса – неконтролируемого волшебства – принято… или так было раньше?.. в общем, принято дарить маленьких животных. Фамильяров или приживал. Змеи, ящерицы, мышки, жабы… Хочешь жабу? Они умные и полезные. Взрослые особи могут запоминать до тысячи книг на разных языках и… И судя по твоему лицу, жабу ты не хочешь. - Не думаю, - неуверенно покачал головой Гарри. Он не сильно много понимал из того потока слов, что говорила Мишель, но… в общем-то, он не был однозначно против жабы.       У него раньше вообще никогда не спрашивали, что он хочет. И не предлагали ничего выбирать.       В глазах защипало. Значит, всё в порядке? Мисс Грей на него не злилась?.. - Тогда как насчет ящерки? Есть настоящие хамелеоны, знаешь. Они превращаются во всех зверей. Вообрази: маленький слоник у тебя на ладошке. Или жираф. Или фенек. Это такая небольшая лисичка… - ведьма приставила к своей голове ладони, показывая «ушки», - со смешными ушами. - Мисс Грей, - робко позвал слегка увлекшуюся перечислением животных Мишель.       Ей, казалось, очень хотелось завести эту загадочную ящерицу-хамелеона.       Даже больше, чем следовало. - Да, парень? - Вы сказали… я… что я… волшебник? - Да. - Как вы? - Да, - кивнула Мишель и, почему-то погрустнев, отвела взгляд в сторону. Но уже через секунду снова расплылась в улыбке.       Пожалуй, слишком широкой, чтобы не казаться натянутой. Или Гарри снова мерещилось. - И я смогу также, как и вы?.. Ну, делать… всякое. - Как я? Парень, ты сможешь лучше, чем я! - А… - Гарри снова запнулся, не находя в себе такой нужной в данный момент решимости, чтобы задать следующий вопрос. - Что? - А…авы… авыможетенаучитьменя… - прошептал он, уставившись в пол. Его щеки вспыхнули – и он понял, что не сможет повторить это еще раз и громче, даже если ведьма пообещает его сварить.       Мишель угрожать ему не стала – как и привычно прикидываться глухой старушкой. В конце концов, как и думал Гарри, она слышала на самом деле достаточно хорошо. - Я подумаю, - в конце концов проговорила она убийственно серьезным голосом и, криво усмехнувшись, взлохматила Гарри волосы. – Но сперва давай выберем тебе друга. И допьем наш чай, не возражаешь?..       Гарри не возражал.       Его лихорадило – от нахлынувших эмоций, от пережитого, от такого короткого, но столь многое обещающего «я подумаю».       Тетя Петунья всегда предлагала чай дяде Вернону, когда он приходил с работы ещё более взвинченный, чем обычно. - Я, в общем-то, довольно слабая ведьма, - усевшись в кресло и налив себе новую чашку чая, проговорила Мишель. - Многое из того, чему ты со временем научишься, мне никогда не станет доступно.       Гарри недоверчиво распахнул глаза. Он видел, как Мишель меняла свою внешность, видел, как она взмахом руки зажигала огни в саду и в доме, как поднимались вверх посуда и книги по одному её слову… Она, в конце концов, переместила его из Литтл-Уингинга!..       Наверное, удивление на его лице было слишком велико – и Мишель тяжело вздохнула. В её руках из ниоткуда возникла полупустая пачка сигарет, и Гарри завозился в кресле, устраиваясь. Мисс Грей, когда в прошлый раз вытащила свои сигареты, рассказала очень много интересного про своих собак.       Ромео и Джульетта, как она пояснила, раньше принадлежали одному английскому колдуну, выводящему таких вот гончих для настоящего демона. Прямо из ада. Псы, что достались Мишель, показались заводчику слабыми и никчёмными щенками, и он, отчаявшись продать их в аду или хотя бы выходить их горячей ртутью, с удовольствием проиграл щенков в карты.       «И своё сердце в придачу», - шёпотом добавил Джек, стоило только Мишель отвлечься на телефонный (у неё был телефон – и с этим было тяжелее всего смириться) звонок. И почему-то указал на одну из шкатулок на каминной полке.       Позже Гарри улучил момент, когда мисс Грей покинула дом по каким-то своим таинственным (она же всё-таки ведьма!) делам, а Джек отправился в теплицу на заднем дворе, и рискнул заглянуть в неё. На шёлковой подкладке билось настоящее, ещё живое и трепещущее, сердце – и мальчик (стоило ему только сползти на трясущихся ногах с кресла и оттащить его на место) пообещал самому себе никогда и ни за что не играть с ведьмами в карты.       А ещё всегда верить Джеку на слово – и не проверять его даже самые невероятные небылицы. - …Со временем ты научишься лгать, - продолжила Мишель – и Гарри, покраснев, понял, что часть речи он всё-таки прослушал и теперь совсем не понимал, о чем она говорит. - По-настоящему. Не так, когда Джек пытается убедить меня, что и близко не подходил к моему столу в библиотеке; или ты, прикрывая разбивших ту ужасную вазу Ромео и Джульетту, - Гарри покраснел ещё гуще, уставившись в пол. Он всего лишь не хотел, чтобы собак лишали вкусненького: тогда они начинали скулить, да так жалобно, что даже ему, отчаянно их боящемуся, было невыносимо их слушать. – Нет. По-настоящему, с весёлым смехом на губах и лёгким сердцем в груди. Будешь улыбаться в лицо врагу. Лезть за закрытые двери друзей, чтобы никто даже краем глаза не заметил твоих. Ты научишься быть на виду у всех, заляпанный кровью, грязью и испражнениями – и казаться чистым и непорочным. Будешь сиять – в то время как твоё сердце утонет во тьме. Такова магия. Поверь, малыш, магглы - обычные люди - не просто так нас ненавидели. Так что… Я могу научить тебя всему, что я знаю. Могу дать даже больше, но… И тебе придется хорошенько подумать, прежде чем ещё раз попросить меня об этом.