Тень Башни

Больно. До невозможного хорошо. На самом краю. Падать вниз. Ничто не может остановить. Упасть. В бездну. Но рука. Протянутая сквозь небытие. Удержит. Спасёт. – Дитрих, я пришёл не за этим, – Харальд отстранился, – не надо. – Именно это меня в тебе всегда и привлекало, – Принц облизнулся, – ты всегда мог отказать мне. Если хотел. Так и не стал рабом своих желаний. А жаль. Я знаю, почему ты пришёл. Рейни просил меня кое-что проверить. И зачем же я мог тебе понадобиться после столь долгой разлуки? – Хочешь, чтобы я объяснил? – Харальд скрестил руки на груди, – ты же прекрасно всё понимаешь. – Я следил за ходом расследования, ведь вёл его ты, – Принц улыбнулся, – Ты ушёл, потому что не хотел потеряться во мне, верно? Но ты и не мог, и никогда не сможешь. Так что не бойся. Мне нравится слушать тебя. Хотя нет, не здесь. Пойдём. – Я прекратил общаться с тобой, потому что почувствовал, как ты поглощаешь меня, – Харальд улыбнулся, – я просто смог уйти. – Тебе не на что было опереться, вот ты и выбрал меня, – Принц положил Харальду руку на плечо, – но я тебе не подошёл, и ты нашёл что-то своё. Это не повод избегать меня. – Твои слова очень лестны, – Харальд снял руку Принца со своего плача, – я никогда не понимал, почему… – Ты мне интересен, – Принц пожал плечами, – если сейчас мы не закончим разговор, у тебя будет повод прийти снова. Мне скучно. Принц подошёл к стене и надавил на одну из панелей, ничем не отличавшуюся от остальных. Харальд снял плащ. Волосы были ещё влажными после дождя. Часть стены отъехала в сторону, открывая проход. Пара десятков шагов в полной темноте. Принцу не нужен был свет. Они оказались в просторной комнате. Часть её занимала большая кровать с балдахином. Высокие окна были закрыты тяжёлыми шторами, в одной из стен пылал камин. Небольшой столик из тёмного дерева, несколько кресел, книжный шкаф. Место, где Принц отдыхал или принимал особых гостей. Харальд сел в кресло, положив плащ себе на колени. Принц сел напротив него. Лукаво подмигнул, упёр локти в столешницу и положил подбородок на сплетённые пальцы. Кружевные манжеты соскользнули вниз. – Раэль, я жду твою историю, – Принц улыбался. В глазах плясали озорные искорки. Харальд переложил плащ на соседнее кресло. Его слугам будет, чем заняться. – Историю? Ну что ж. По чьей-то воле мне выпало расследовать убийство ребёнка, – Харальд чуть прикрыл глаза, – злодеев было двое. Один – трусливый террорист, который стал причинной смерти членов своей группировки и странных подземных жителей. И второй – злой гений, ведущий свою шахматную партию. Все фигуры расставлены, не хватает только одного. – И впрямь, сказка, – рассмеялся Принц, – мне кажется, ты далеко не всё рассказываешь Рейни. Есть в тебе что-то от паука. Ты раскрываешь отдельные части истории своим помощникам и начальникам, но всю информацию целиком хранишь только в своей памяти. Немного эгоистично, не находишь? – Дитрих, мне нужно попасть в Башню, – Харальд внимательно смотрел на Принца. Ему никогда не удавалось прочитать его мысли, угадать чувства. Но он пытался, каждый раз, разгадать этого человека. Как головоломку. – Есть более безопасный способ. Малыш Тариэль дал тебе пропуск. Своё имя, – Принц выжидающе посмотрел на Харальда. Он ждал. Ждал, что Харальд возразит. – Мне не нужна официальная версия. Мне нужна правда, – Харальд заметил в глазах Принца что-то, похожее на грусть. – Именно за это были принесены в жертву Дети Мёртвых Богов. За правду. Раэль, тебе сказали отступиться, – Принц отвёл со лба прядку золотистых волос, – убийца не уйдёт от возмездия. Обычные смертные могут сколько угодно считать Индиго лицемерами, но они никогда не были глупцами. Они не оставят такого человека в живых. Если он до сих пор жив, если они привлекли стороннего человека, значит так им надо. Упорствуя, ты ломаешь их игру. Такого они не прощают. – Или наоборот, им подыгрываю, – Харальд сжал подлокотники кресла, – они достаточно умны, чтобы предугадать моё поведение. – То, что ты решишь продолжить расследование несмотря ни на что? Немногие дошли бы даже до Детей. Тебя могли выбрать не за упрямство, – Принц закинул ногу на ногу, – даже если так. Для тебя будет лучше хоть раз сделать то, о чём тебя просят. – Почему ты отговариваешь меня, Дитрих? – Харальд чувствовал, как из удивления рождается страх, – ты знаешь меня едва ли не лучше, чем я сам. Я не сдамся. – Если ты не погибнешь, – Принц рассеянно поправил манжет, – Башня тебя не отпустит. Они будут следить за тобой и использовать. Мне будет сложно защитить тебя. Отступись. Так будет лучше. – Дитрих, я не хочу, – Харальд улыбнулся, – я не хочу потерять твоё уважение. И своё. Башня не сможет управлять мной, если у меня будет что-то, чтобы управлять Башней. – Они тебя уничтожат, если попытаешься их шантажировать, – в глазах Принца зажёгся интерес, – а есть что-то, что может послужить тебе щитом? – Пока только ощущение того, что оно есть, – Харальд усмехнулся, – вот уж не думал, что мне придётся играть одну шахматную партию против двух разных противников. Знаешь, может, я много на себя беру, но я не собираюсь проигрывать. И Индиго, и убийца-химера думают, что я – всего лишь фигура. – В чём-то они правы, – по губам Принца скользнула хищная улыбка, – хочешь выиграть партию? А не боишься потерять пару фигур? Твои соперники уже доказали, что они это сделать могут. – Я буду осторожен, Дитрих. Мне нужно попасть в Башню в обход Тариэля, – Харальд подался вперёд, – иначе я останусь его фигурой. Мне нужно выяснить, что делала та девочка ночью в городе. Почему она ушла из Башни. – Я знаю, кто может ответить на этот вопрос, – Принц запустил пальцы в волосы, – у каждого Индиго есть компаньон. Насколько мне известно, компаньоном Атарэль, убитой Индиго, был Карил. Он всё ещё в Башне. Если кто-то и знает, куда она отправилась среди ночи, то только он. Или как минимум он. Я смогу проводить тебя к нему. Утром. И ты спросишь его. Он – не Индиго, ему незачем хранить их тайны. Компаньоны преданы исключительно своим хозяевам, а его хозяйка мертва. – Благодарю тебя, Дитрих, – Харальд встал и протянул руку за плащом, – я приду утром. Какой будет моя плата? – Плата? – Дитрих хищно усмехнулся, – почти уверен, что из-за ответа на твой вопрос кто-то пойдёт на казнь. Я хочу присутствовать на пытках и казни этого человека. – Тебе ещё это не надоело? – Харальд перекинул плащ через руку, – я думал, тебе уже приелась кровь, боль и смерть. – Они всегда разные. К тому же, я хочу, чтобы ты был со мной. Двойное блюдо. Я буду упиваться страданиями жертвы и твоим ужасом. Я уже соскучился по его пряному аромату, – Принц обошёл стол и приблизился к Харальду, – останься на ночь. Я не буду удерживать тебя. Зачем тебе возвращаться под дождь? – Дитрих, я не останусь, – Харальд заставил себя посмотреть Принцу в глаза. – Какой он? – Принц подошёл вплотную и положил руки на талию Харальда, – тот, кто ждёт тебя? – Что? – Харальд попытался отстраниться, но Принц не отпускал. – Ты уходишь не только от меня, но и к кому-то, я прав? Тебе нужен кто-то. Сначала это была твоя сестра, кто теперь? – губы Принца едва не касались уха Харальда, – если бы ты только мог остаться, вместе мы могли бы сделать что угодно. Сейчас, из простого упрямства, ты бросаешь вызов истинным властителям Империи. Ты не жаждешь славы или выгоды, ты просто не можешь иначе. Именно поэтому я хочу тебя. Слишком много боли и наслаждения, которых ты ещё не испытал. Ты мог бы стать моим разумом. – Этот груз слишком тяжёл для меня, – Харальд провёл рукой по золотистым волосам Принца, – прости, Дитрих, мне не спасти тебя от тебя самого. Ты не можешь стать для меня опорой. Ты – трясина, которая может поглотить меня. – Какого цвета у него глаза, Раэль? – Принц чуть отстранился, – какого? – Странный вопрос, Дитрих, – Харальд мягко улыбнулся, – конечно, голубые. – Ты лжёшь мне, – Принц рассмеялся, – я жду тебя. Завтра утром. Приходи. Ты получишь свои ответы. А я – развлечение. Холодный дождь наполнял темноту шёпотом. Вода стекала за отворот плаща. Харальд шёл, низко опустив голову. Его знобило. Дитрих. Принц снова выпотрошил его, вывернул наизнанку, вытащил то, в чём он сам себе не признавался. Он безумен. И в тоже время… Харальд пытался поймать ускользающую мысль. Что-то было в его словах не так. Конечно, он знал всё, или почти всё. И всё-таки. Неужели он действительно собирается идти против Башни? Сможет ли Дитрих его защитить? И что потребует взамен? Нельзя полагаться на его помощь. У него уже был один аргумент в споре с Башней. Слабый, конечно. Он им не враг, им нечего делить. Он не предаст Империю, не пойдёт против Индиго. Если они его не тронут, он не тронет их. Возможно, ему удастся от них откупиться лояльностью, если он победит. Но только если победит. Бок резануло болью. Харальд качнулся, опёрся рукой о стену. Дыхание сбилось, словно снова кто-то воткнул нож и медленно поворачивает. Под веками крутились раскалено-белые колёса. Как больно. Харальд непроизвольно зажал рукой рану. Мокро. Что-то влажное, липкое. Тёплое. Не сейчас. Дэнель поднял голову от листа бумаги. Что-то не так. Воздух дрожит, как натянутая струна. Харальда ещё нет. Перо легло на подставку. Дождь за окном усиливается. Почему так неспокойно? Дэнель встал. Пахнет кровью. Не должно. Он вышел в коридор, на ощупь надел свой плащ. Сердце бьётся так быстро, словно подгоняет. Ощущение опасности, какое-то отстранённое. Хлопнула входная дверь. Что-то забыл, не важно. Дэнель бежал по ночным улицам. Его вело чутьё, интуиция. Тревога нарастала, бешено пульсируя в висках. Дэнель уже почти не сомневался – что-то произошло с Харальдом. Что-то плохое. Он едва не споткнулся о тело в чёрном плаще, лежащее на мостовой. Пальцы нашли пульс на горле. Жив. Харальд с трудом вырвался из липкого беспамятства. Его куда-то вели. Почти несли. Нашли. Кто-то держал его на ногах, одной рукой зажимая рану. Кто-то знакомый. Так спокойно, хочется спать. Его встряхнули. Нельзя. Резкий стук. Яркий свет резанул по глазам. Какие-то фигуры. Смутные. Громкие звуки едва не разрывают перепонки. Где он, куда его привели? Отто подхватил снова потерявшего сознание Харальда. Дэнель стащил промокший плащ, едва не выронил полотенце, протянутое Солнышком. Сейчас ему больше всего хотелось лечь, но он знал, что не сможет заснуть, пока не убедится, что с Харальдом всё в порядке. Отто с Вильгельмом уже отнесли его в кабинет. Ждать. Ему оставалось только ждать. – Я сделаю тебе чай, – Солнышко помогла Дэнелю вытереть волосы, – ты почувствовал, что с господином Харальдом беда, да? – Да, похоже на то, – Дэнель прошёл вслед за девушкой на кухню, – сам не знаю. Просто понял, что надо идти, а куда и почему… не сразу. – Странно. Дэнель, почему ты пошёл босиком? – девушка поставила чайник на огонь, – там же холодно. – Я не знаю, – Дэнель мотнул головой, – понятия не имею, меня словно что-то вело, торопило. – Успокойся, Отто отличный врач, – Солнышко достала банку с чаем, – его ведь приглашали хирургом работать. И военные, и из клиник. Он сам не захотел, понимаешь? Уверена, ты успел вовремя. Ты такой бледный, тебе плохо? – Немного, – Дэнель заставил себя улыбнуться, – меня больше измотало это предчувствие. Не знаю, что это. – Брат говорил как-то, другой брат, у меня было двое старших, что среди мутантов есть такие, которые чувствуют, что произойдёт, если оно значимое, – Солнышко залила заварку кипятком, – ты не мутант, конечно, но брат говорил, у них нет ничего нового. Просто мутации усиливают то, что в них и так есть. – Твой брат много знал, – Дэнель взял кружку и благодарно улыбнулся, – и во многом разбирался. Моё прошлое, видимо, связано с Детьми Мёртвых Богов. Не уверен, что я один из них, вернее, что жил в тех поселениях. Но ведь про их способности почти ничего не известно. – Тогда, может, развитая интуиция – это особенность жителей канализации, – Солнышко задумчиво накручивала локон на палец, – я слышала, там водятся гигантские крысы. Я сама крыс ни разу не видела, даже маленьких. Без таких умений там, наверное, не выжить. – Если интуиция – биологическая способность Детей, почему они не сопротивлялись? – Дэнель грел руки об кружку, – если поняли заранее, почему не ушли? Я не знаю, какое отношение имею к Детям. И не хочу знать. Будем считать, что мне просто повезло. – Интересно, а я бы смогла почувствовать? – Солнышко вздохнула, – не хочу проверять. Дэнель допивал уже вторую чашку чая, но всё никак не мог согреться. Солнышко спала, положив голову на стол. Что же это было? Обострённая интуиция? Если подумать, сколько раз он чувствовал беспокойство, тревогу, а потом Харальд задерживался или возвращался раненым? Его интуиция спала так же, как и он сам. До недавнего времени. Это больше было похоже на инстинкт. Он знал, куда идти. То, что связывает его с Харальдом, настолько сильно? Или дело в нём самом? Отто вошёл на кухню и устало опустился на стул. Солнышко проснулась, сонно моргнула и пошла заново греть чайник. Дэнель с силой сжимал кружку. Сажи же. Хоть что-нибудь. – С ним всё хорошо, Дэнель, – Отто устало улыбнулся, – шов разошёлся не полностью. Кровопотеря не настолько сильная, как кажется. Ткань быстро намокла и прилипла к коже. Он просто устал. Харальд сейчас спит. Мы с Вильгельмом перенесли его в комнату. Не стоило, конечно, его тревожить. Тебе тоже надо поспать. Ты совсем бледный. – Спасибо, – Дэнель кивнул. В голове была какая-то странная пустота. Облегчение. И слабость. Недоверие. Он ушёл, оставив кружку на столе. – Налей мне чай, Солнышко, – Отто устало провёл рукой по лицу, – этот парнишка полон странностей и сюрпризов. Меньшего я от Харальда и не ждал. – Он и в Академии таким был? – Солнышко поставила кружку перед Отто и села напротив, – не таким, как остальные? Ты поэтому с ним подружился? – Не знаю, в Академии мы почти не общались. Даже почти не виделись. Я учился медицине, он – военному делу, потом пошёл на курсы следователей. Многих тогда это удивило, – Отто обхватил кружку ладонями, – он был необычным. Иначе Принц не обратил бы на него внимания. Он ведь настоящий коллекционер. Не мой уровень. Я был всего лишь тихим, скромным студентом-медиком. – Ты всегда был очень талантливым! – Солнышко подалась вперёд, – и господин Вильгельм тоже так говорит. – Брат мне льстит, – Отто улыбнулся, – Харальд из уважаемой семьи, его старший брат служит одним из адъютантов Канцлера. Он мог бы сделать блестящую карьеру, а не возиться с убийствами. – Как и ты, – Солнышко улыбнулась, – ты ведь отличный хирург. – У нас обоих есть свои причины оставаться в Седьмом Управлении. Познакомились мы позже, когда уже начали работать. Я тогда служил в Шестом Управлении, в криминальной полиции. Ещё менее престижное место. А потом он перетащил меня к себе, – Отто допил чай, – ладно, пойдём спать. Не бери в голову. Просто мы с ним странные, вот и держимся друг друга. – Мне так больше нравится, – Солнышко убрала кружку и пошла за Отто, – что вы странные. Дэнель плотно закрыл дверь. Харальд лежал на кровати и спал. Грудь медленно поднималась и опускалась под одеялом. Юноша подошёл и провёл кончиками пальцев по щеке мужчины. Тёплая. Ладонь скользнула под одеяло. Сердце. Бьётся спокойно и ровно. Не так страшно, как выглядело. Как могло быть. Я больше не оставлю тебя одного. Дэнель лёг рядом с Харальдом, прижался, согревая. Хочу слышать, как бьётся твоё сердце. Тебе не надо всё делать самому. Тепло. Спокойно. Трудно открыть глаза. Свет, тусклый, красноватый. Больно, совсем немного. Дыхание привычное, рядом. Рука немного затекла. Сегодня нет кошмаров. Странно. Харальд открыл глаза. В голове был какой-то туман. И ощущение того, что он забыл что-то важное. Очень важное. Харальд с силой провёл пальцами по тёмным отметинам на горле юноши, лежавшего рядом. Дэнель резко открыл глаза. Рука непроизвольно дёрнулась вверх. – Ты проснулся, – юноша сел. Он заснул, так и не раздевшись, – как себя чувствуешь? – Что вчера произошло? – Харальд нахмурился, – я что-то забыл. В голове туман. – Это из-за лекарств. У тебя шов разошёлся, ты потерял много крови, – Дэнель помог Харальду сесть, – вечером ты ходил к Принцу. – Вот как, – Харальд невесело усмехнулся, – сколько времени? Утро ещё не закончилось? – Ещё нет, – Дэнель соскользнул с кровати, – я разбужу Отто. И пойду с тобой. Не волнуйся. Он меня не увидит. Я просто буду рядом. На всякий случай. – Нэль, не рискуй, – Харальд встал, – Принц слишком опасен. И я не собираюсь с ним делиться. – Он не заметит, – Дэнель улыбнулся, – и не забывай. Я принадлежу тебе. Только тебе. – Это ты нашёл меня? – Харальд посмотрел юноше в глаза. – Я, – Дэнель наклонил голову к плечу, – почувствовал. Не знаю как. Не хочу знать. Отто попытался отмахнуться от того, кто настойчиво тряс его за плечо. Солнышко что-то пробормотала во сне и уткнулась лбом в грудь мужчины. Если не она, то кто? Отто нехотя повернулся. Харальд задумчиво улыбнулся и перевёл взгляд с друга на лежащую рядом девушку. Отто резко натянул одеяло. – Харальд, мерзавец. Я разрешил тебе жить в моём доме, но это уже слишком! Тебе полагается лежать в постели слабым и больным, – Отто потянулся за одеждой, – ты выглядишь неприлично бодрым. Когда Дэнель тебя вчера притащил, я думал, что уже опоздал. Ты был даже не белым, а серым. С прозеленью. – Не будь таким желчным, – Харальд протянул Отто рубашку, – ты начинаешь ворчать, как старик. Мне нужно идти к Принцу. Он обещал отвести меня в Башню. Чем быстрее всё закончится, тем лучше. Дэнель обещал подстраховать. – Ладно, – Отто застегнул последнюю пуговицу, – я забинтую тебя как следует и вколю сильное обезболивающее. И ещё пару лекарств. Дам с собой таблетки – если задержишься, и укол перестанет действовать. Очень надеюсь, что они не понадобятся. Дождь, мелкий, серый, холодный. Чёрные стены домов словно сочатся влагой. Эдерик поглубже натянул капюшон. Город казался больным. Здесь, на окраинах, это чувствовалось особенно сильно. Затравленное выражение глаз, ржаво-серая вода в трубах, слепые глазницы заброшенных домов. Кто-то схватил за одежду. Эдерик резко развернулся. Интуиция промолчала. Худенькая девочка в обносках испуганно отшатнулась. На её горле открывались и закрывались узкие щели с розоватыми краями. Жабры. Девочка беззвучно открывала рот, силясь что-то сказать. Или закричать. Эдерик отвернулся. Ни у кого на поверхности не было такого цвета глаз. Девочка снова ухватила его за рукав. Голодная, наверное. Эдерик протянул ей кусок хлеба. У него было мало еды, но так она, может быть, отвяжется. Сейчас нельзя было возвращаться в канализацию. Все выходы находились под наблюдением. Те, кто сумел сбежать, вынуждены были оставаться на поверхности. На окраине города легче было спрятаться и переждать. Здесь не спрашивали имя, не интересовались прошлым и не смотрели в лицо. Эдерик поднялся на второй этаж заброшенного жилого дома. Стёкла были давно выбиты, от них осталась одна крошка. На старой проржавевшей кровати лежало найдённое где-то одеяло. Убогое временное жилище. То, что нужно беглому преступнику. Эдерик невесело усмехнулся. Сколько ещё лет они могли жить спокойно, не обнаруживая себя? Если бы отказались от безумной, обречённой на гибель мечты. Ложной мечты. Ведь он же знал, что ничего не выйдет, что детей Индиго так просто не свергнуть. Их не надо свергать, сейчас это принесёт только зло. Но он знал и то, что семя, брошенное в плодородную почву, обязательно взойдёт. И его кровь, кровь его людей, уже пропитала эту землю. А тот химера бросил зерно. Единственным, чья роль пока не была ему ясна до конца, был тот человек-военный, с которым он дважды столкнулся во время боя. Возможно, стоило найти его и проследить. Скрипнули ступени. Эдерик обернулся. Никого, только облачко пыли медленно оседает на бетон. Тот человек пытался найти убийцу девочки-Индиго. Ему это никогда не удастся, даже если он отправит ту химеру в печь. Если он не безумец. Он вспахивает землю, стремясь вынуть зерно, но он лишь даёт ему силы, чтобы быстрее прорасти. Он поит землю чужой и своей кровью и ищет ответ во влажной почве. Не найдёт, пока не сможет задать правильный вопрос. Эдерик сел на скрипнувшую кровать. От брошенного камня расходятся круги. От действия и слова – последствия. Сейчас, силами одного безумца, мир не изменить. Но что-то уже началось. Движение, которое переделает мир. Индиго начали игру, Дети подхватили ритм, Тени вплели свой танец в общую мелодию. Музыка мира изменила звучание. И что-то произойдёт. Не сейчас, возможно, ещё не скоро. И именно для этого была убита девочка, и были убиты Дети. И он должен помочь этому случиться или хотя бы не мешать. Чуть слышно скрипнула кровать, прогнувшись под хрупким телом. Девочка с жабрами на шее прижалась спиной к спине Эдерика. Пусть остаётся. Мы вместе встретим будущее. Харальд вертел в руке новую пачку сигарет. Узкий переулок за домом Дитриха уже успел ему надоесть. Дождевая вода пропитала одежду, не спасал даже кожаный плащ. Когда он пришёл, привратник отозвался сразу, сказал, что осведомлён о его приходе и сейчас сообщит хозяину. Дитрих всё-таки решил подержать его под дождём в наказание за опоздание. От лекарств, которые его заставил принять Отто, кружилась голова. Харальд оглянулся. Мокрый асфальт, высокие стены. Никого. Дэнель стоял, прислонившись спиной к стене. Он не видел Харальда, но чувствовал его присутствие. Странно. Даже капли дождя, казалось, падали медленнее. Он замечал малейшее движение, колебание воздуха. Это пугало и завораживало одновременно. Странная концентрация, инстинкты охотника. Большой дом пах угрозой, но не явной и не острой. А ещё силой. Дэнель решил не приближаться к нему. Сердце билось часто и сильно. Казалось, весь мир пульсировал в каком-то странном ритме. Так нельзя. Дэнель глубоко вдохнул. Выдохнул медленно, до конца. Сердце замедлилось. Пульсация пропала, ощущения притупились. Слишком легко поддаться. И слишком много ресурсов уходит в пустую. Дэнель провёл рукой по волосам, смахивая капли дождя. Сейчас это не нужно. Но стоит запомнить, что он может переходить в особое состояние. Знания и навыки, полученные под землёй. Вряд ли многие способны на такое. Иначе бы Харальд оттуда не вернулся. Дверь бесшумно открылась. Харальд поднял голову. Принц шагнул на мокрый асфальт, на ходу поправляя манжет. Чёрный с серебром плащ плотно облегал стройную фигуру, высокий воротник упирался в подбородок. Харальд удивлённо приподнял бровь. Никакой охраны или сопровождения. Принц развёл руками и улыбнулся. Это же частный визит. – Прости, что заставил ждать. Надо было выслушать одного занудного гостя, – Принц улыбнулся хищной и, в то же время, призывной улыбкой, – ты очень бледный, замёрз? – Нет, это из-за лекарств, – Харальд заставил себя улыбнуться в ответ, – пойдём пешком? – Конечно, – Принц взял Харальда за подбородок и чуть приподнял, – ты чем-то болен? – Хватит, – Харальд мотнул головой, – разве что глупостью и невнимательностью. – Или просто не можешь бросить глупую и рассеянную химеру в беде, – Принц хитро прищурился, – если бы я не знал тебя, решил бы, что ты становишься сентиментальным. Но и жертвовать собой ради того, чтобы сделать её должником, ты бы не стал. – Когда в тебе столько обезболивающих, причина становится не так важна, – Харальд невесело усмехнулся, – мне надо хоть изредка слушать врачей. – Не говори, как старик, Раэль, – Принц положил руку на плечо Харальда, – наше время ещё не кончилось. – Этого никто не может знать наверняка, – Харальд пожал плечами, – а что ты сам думаешь об этом деле? – Хочешь знать моё мнение? – Принц рассмеялся. Харальд почувствовал, как внутри у него что-то сжалось от этого смеха, – мне известно много такого, чего тебе знать не следует. Когда-то ты сам так решил. Не знать всего. Я предлагал. Имея на руках весь расклад, ты был бы способен на многое. – Я ни на что не был бы способен. Информация жизненно важна, но власть сковывает, – Харальд посмотрел на Принца, – на самом верху мне не удержаться. Я остался там, где я уже могу действовать самостоятельно, но ещё никому не опасен и не нужен. – Не совсем так, как видишь, – Принц притянул Харальда к себе, обняв одной рукой за плечи, – твои самостоятельные действия привлекли внимание. Ты способен на большее. – Сейчас, пока я почти ничто, ты мой союзник, – Харальд чуть отстранился, – а если я попробую подняться, сколько влиятельных врагов у меня появится? Я не так хорошо умею налаживать связи. И не хочу однажды увидеть среди соперников тебя. – Не хочешь выживать? – Принц улыбнулся, – ты был рисковей в Академии, надоело? – В какой-то мере, – Харальд увернулся от поцелуя, – или немного повзрослел. – Как скучно, – Принц разочарованно вздохнул, – я не знал, почему ты избегаешь меня. Страх за свою личность. Такая банальная причина просто не приходила мне в голову. Рад, что теперь тебе это не грозит. И знаешь что, раз синеглазые детишки решили с тобой поиграть, то и я как-нибудь воспользуюсь. Дэнель смахнул с волос капли дождя. Как-то странно было видеть Харальда так. Человек из большого дома шёл рядом, обнимая его за плечи, и что-то говорил. Он улыбался. И всё равно… Дэнель пытался убедить себя, что этот человек опасен. Что Харальд достаточно осторожен и будет держать дистанцию. Они давно знакомы. И были. Близки. Так странно. Это часть его жизни, в которой они ещё не знали друг о друге. Дэнель не помнил своё прошлое. Но Харальд…. Этот человек способен позаботиться и защитить? Или уничтожить? Какое странно ощущение. Почему? Почему смотреть на них так… холодно? Дождевая вода серыми струйками стекала по стенам зданий, собиралась в лужицы на асфальте. Ветер бросил в лицо россыпь ледяных брызг. Принц прикрыл глаза. Он догадывался, что именно найдёт его старый друг в обитых дорогой тканью комнатах Башни. И знал, что ему будет больно. И хотел насладиться этой болью до конца, до последней капли. Отточенный разум, внимание к деталям и замкнутость. Высокая, неприступная стена, за которую пускают очень немногих. Книжный ребёнок, часть которого всё ещё живёт в сказке. Кто же ещё сможет сделать её реальностью? Принц свернул в сторону от центрального входа на территорию Управления Безопасности и увлёк за собой Харальда. Такая потеря. Слишком искренний и скрытный. Обидно было упустить его. Но тогда он просто исчез, не сказав ни слова, не дав даже шанса удержать. Конечно, он мог вызвать его к себе, или даже прийти к нему. Он мог бы вернуть его силой, сломать и подчинить. Но тогда он стал бы бесполезным, таким же, как все другие, мужчины и женщины, которые смотрели на него снизу вверх, ловя каждое слово. Оставить или отпустить, зная, что рано или поздно он сам вернётся? Принц выбрал второе. Кем бы ни был тот, за кого он цепляется сейчас, он вернётся. Обычному человеку не превзойти его. Никогда. Никто не сможет дать Харальду того, что он заслуживает. Поднять на недосягаемые вершины власти и удовольствия. И удержать там. Чёрные волосы, вызывающие сомнения в чистоте крови, строгое, бледное, аристократическое лицо, на котором редко проявляются эмоции, голубые глаза. Ничем не примечательная внешность. Бесценное наполнение. Он так похож на свою мать. Если бы только Хельга была жива! Как многое они упустили. Харальд был её последним подарком. И карой этому миру. Принц остановился у неприметной металлической двери. Один из боковых входов на территорию Управления, ведущий напрямую к Башне. Открывается специальной ключ-картой, калитка для избранных. Всего таких карт двенадцать. Харальд остановился рядом с металлической дверью. Он слышал о ней от знакомых, работавших в Башне. Прямой путь, коридор без камер слежения. Для частных визитов. Но он не ожидал, что Принц проведёт его здесь. Хотя можно было догадаться. Харальд обернулся. Никого. Пустынная улица, тусклый фонарь в конце. Дэнель обещал следить за ним, но внутрь ему не попасть. Подожди, малыш, я скоро. Дверь бесшумно отъехала в сторону. Узкий коридор, залитый белым, искусственным светом. Харальд привычно посмотрел на потолок. Ни одной камеры, даже замаскированной. – Здесь бывают только те, кому обитатели Башни доверяют, – Принц мягко улыбнулся, – до определённой степени. Как твоя сестра Гринхильда? Здорова? – Конечно, – Харальд постарался скрыть удивление, – когда я видел её в последний раз, она выглядела вполне здоровой и лишь немного усталой. Ей пришлось заниматься подготовкой свадьбы Гердрун почти в одиночку. – Поздравляю с замужеством сестры, – Принц снял плащ и перекинул через руку, – Гринхильда пока не нашла достойного человека? Уверен, если она и выйдет замуж, то только за того, кого выберет сама. – Ты никогда раньше не интересовался моей семьёй, Дитрих, – Харальд догнал шедшего немного впереди Принца, – почему ты спросил про Гринхильду? – Как резко, – Принц усмехнулся, – ты сам мне про неё рассказывал, помнишь? Кажется, она тебе даже нравилась. Как девушка. А твоя семья… Я знаю лично твоего отца, старшего брата и дядю. Все трое совершенно разные. Из них ты больше всего походишь на Ульриха. А ещё я знал твою мать. Удивительная женщина. Была. – Она ведь умерла почти сразу после моего рождения, – в голосе Харальда было недоверие, – в Академии ты учился на несколько курсов старше меня. Ты не мог с ней встречаться. – Есть вещи, которые ты не хочешь знать, – Принц улыбнулся и провёл пальцами по щеке Харальда, – но я могу всё рассказать, только попроси. И ты станешь рядом со мной. – Не стоит, – Харальд отвёл руку Принца от своего лица, – я не хочу знать. И рядом с тобой мне не место. – Пока, – в глазах Принца появились озорные искорки, – только пока. В конце коридора была ещё одна дверь. Белый металлический прямоугольник на белой бетонной стене. Принц нажал кнопку вызова. – Назовите цель вашего визита, – приятный женский голос звучал ровно и безразлично. – Я и мой спутник желаем навестить компаньона Карила, если на то будет его воля, – в голосе Принца проскользнула лёгкая ирония. Воля? Есть ли своя воля у компаньонов? Или это потому, что даже обитатель Башни не может отказать Принцу, когда он просит. – Проходите, – женский голос отозвался почти сразу, – компаньон Карил примет и выслушает вас и вашего спутника. Дверь бесшумно отъехала в сторону. Харальд шагнул вслед за Дитрихом в комнату. Всё пространство было заставлено диванами, мягкими, цветастыми, однотонными, кожаными. Между ними стояли кадки с поразительно точными имитациями растений. Из комнаты вело семнадцать дверей. Открыта была только одна. К ней они и направились. Даже те немногие, кто мог приходить в Башню в любое время, были вынуждены следовать правилам. За дверью был ещё один коридор. Стены были оклеены обоями с цветочными мотивами, картины в потемневших рамках казались очень старыми. Все двери, деревянные с потёртыми медными ручками, были заперты, кроме одной. – Я заговорю первым, Раэль, – Принц остановился и обернулся, – будь осторожен, задавая вопросы. Конечно, мне не надо говорить тебе таких простых вещей. Но не теряй голову. – Я не первый раз в Башне, – Харальд кивнул, – мне уже приходилось разговаривать с Индиго. – Но не с компаньонами, – Принц усмехнулся, – они слишком похожи на прекрасных безвольных кукол. Они абсолютно преданы своим хозяевам, даже после их смерти. Не обманись, Раэль. Принц коротко поцеловал Харальда в губы и подошёл к открытой двери. Из неё лился свет, манящий и опасный. Самое сердце Башни. Место, где живут Индиго. Харальд прикрыл глаза. После полутёмного коридора свет казался слишком ярким. Дверь закрылась за спиной, едва он вошёл. Стены в комнате задрапированы тканью нежно-кремового цвета. Едва ощутимые потоки тёплого воздуха колышут мягкие складки. Толстый белый ковёр глушит звуки шагов. На изящном, резном столике в углу стоит ваза с живыми цветами или очень хорошей имитацией. На диване в глубине комнаты сидел юноша. Ещё совсем подросток с идеально прекрасными чертами лица, светлыми, почти белыми волосами и прозрачно-голубыми глазами. На нём был белый шёлковый балахон без рукавов, на лбу тускло поблёскивал серебряный обруч. Юноша поднял глаза и посмотрел на вошедших. Долго, изучающе. Харальд почувствовал, как этот взгляд проникает внутрь, исследует его, но заставил себя не отводить глаз. Карил удовлетворённо кивнул и повернулся к Принцу. – Зачем ты пришёл сюда, Дитя Лжи, Хранитель Ключей? – голос компаньона, красивый, как музыка, звучал надменно и устало, – время говорить о сожалениях давно прошло. Моя госпожа обрела покой, ей не нужны твои слова. – Я пришёл только как проводник. Этот человек хочет узнать имя того, кто убил Атарэль, – Принц склонил голову, совсем немного, выражая уважения погибшей Индиго. – Зачем ему это? – компаньон смотрел только на Принца и говорил только с ним, – оно не нужно мне или моей госпоже. Она знала того, кто убил её. – Прошу тебя ответить на его вопросы, – Принц распрямился, – ты ведь хочешь знать, что он наказан? – Месть – удел людей. Мне она не нужна, – Карил повернулся и посмотрел в глаза Харальда, – зачем тебе это имя? – Я хочу знать, – Харальд выдержал взгляд Карила, – и я человек. Как ты и сказал, месть – удел людей. – Хорошо, – Карил махнул рукой в сторону узкого диванчика, – садись и спрашивай. Я отвечу на твои вопросы. – Пятнадцатого числа этого месяца, восемь дней назад, после шести вечера Индиго Атарэль вышла из Башни, – Харальд сел, – примерно между четырьмя и пятью часами ночи снайпер из террористической группировки Огненный дождь выстрелил в неё. Там же её поджидал настоящий убийца. Место убийства – пересечение Херценштрассе и Лигерштрассе, Регенплац, один из бедных районов города. Ответь мне, по какой причине Атарэль вышла из Башни и отправилась одна в город. Кого она ждала? Ты должен знать. – Хороший вопрос. И у меня есть на него ответ, – Карил зябко передёрнул плечами, – в то утро моей госпоже вместе с завтраком принесли записку. Некоторые из них такое допускают. Обычно это просьбы об аудиенции или встрече. Их не проверяют. Считается, что те, кто может передать такую записку, достаточно надёжны. Даже если и не они её написали. Таких людей очень мало, тех, от чьего имени записка будет принята. Эта записка взволновала мою госпожу. Вечером она ушла. Вероятно, на встречу. – Можно выяснить, что это была за записка и кто её передал? – Харальд подался вперёд. Это след, самый лучший, самый удачный. Ведущий наверх, а не вниз. Даже если тот, кто передал записку – не предатель, он не станет помогать автору. Слишком опасно прикрывать кого-то, обвинённого в измене. – Кто именно передал записку, выяснить можно достаточно просто, – Карил соскользнул с дивана, – а сама она у меня, я могу показать её. – Она здесь? – Харальд едва не вскочил на ноги, – почему никто мне не сказал про записку раньше? – Ты не спрашивал, – Карил равнодушно пожал плечами, – никто не спрашивал. Тариэль долго беседовал с моей госпожой прежде, меня и его компаньонку всегда отсылали. Но он не приходил в тот день. И потом не интересовался, почему она ушла. Они вольны поступать так, как считают нужным. Они не выходят, потому что не хотят. Харальд почувствовал, как Принц положил ладонь на его руку. Спокойно. Не делай глупостей. Тебе дали столько информации, сколько сочли нужным. Юноша достал из шкатулки, стоявшей рядом с вазой на столике, сложенный пополам листок бумаги. – Узнай всё, что хочешь. И прими то, что не хочешь знать, – Карил протянул записку Харальду, – нельзя изменить то, что уже произошло. Но можно понять. Иногда, это даже важнее. Харальд медленно развернул листок бумаги. Чёткий, убористый почерк с несколькими завитушками. Знакомый. Неприятно знакомый почерк. «Девушка-Индиго. У меня есть необходимая вам информация о Детях Мёртвых Богов. Мы не можем разговаривать в Башне. Прошу вас, приходите сегодня после полуночи на маленькую площадь на пересечении Херценштрассе и Лигерштрассе. Уничтожьте эту записку, нам могут помешать. Буду ждать вас. Преданный слуга Империи». Слуга Империи. Сколько иронии. Он верит в то, что делает. Неужели он не предполагал, что по записке его найдут? Или думал, что она её уничтожит? Наивно. Про неё никто не знал. И не узнал бы. – Это всё, что ты желал узнать? – Карил забрал записку. – Этого достаточно, – Харальд склонил голову, – благодарю тебя. Если я узнаю, кто отослал записку, я смогу найти убийцу. Карил кивнул и отвернулся. Разговор был ему больше не интересен. Месть хороша для людей. Те, кто наделён высшим разумом, не должны горевать об умерших. Но это только слова. Госпожа так многому его научила, была так добра. Она передала ему свою веру, но здесь её почти никто не разделяет. Он остался совершенно один, и это заставляло его грустить. Госпожа подарила ему возможность быть, обладать разумом. А значит, грустить. Смерть не изменит другую смерть, но будет забавно наблюдать за его попытками чего-то добиться. Знала ли она, что выберут именно этого человека? Могла ли она просчитать, что искать её убийцу будет сын Хельги? Возможно. Как забавно. Мир цикличен, события предсказуемы. Осталось ли в нём что-то от неё? Карил подошёл к столику и провёл рукой по цветам, легко, едва касаясь. Она улыбалась, когда он приносил цветы. Теперь они всегда будут здесь. Когда Карил отвернулся от них и погрузился в свои мысли, Принц тронул Харальда за плечо. Им пора было уходить. Тихо, чтобы не прервать размышлений. Харальду показалось, что на лице компаньона была грусть. Значит, не только люди могут тосковать по тем, кто был им дорог. Дверь бесшумно закрылась за их спинами. – Они люди? – Харальд непроизвольно понизил голос. Время здесь словно застыло, неподвижное и холодное. – Они генетически выведенные создания, – Принц задумчиво посмотрел на Харальда, – Индиго сами создают их для себя. Никто не знает, какие гены они используют, что смешивают, что берут за основу. В их распоряжении все материалы, которые можно найти в столице. Никто не знает, как именно они создают компаньонов и для чего. Но они не куклы. – Понятно, – Харальд кивнул, – именно благодаря Индиго в Империи самые совершенные химеры, но они же ввели запрет на частные модификации людей, модификации без применения сохранившихся генов животных и генетическое планирование потомства. Аристократы лишились возможности предотвратить отклонения и очистить свои гены от случайных ошибок. С другой стороны, этот запрет защитил их от богатых дельцов, которые не отличаются чистотой крови. – Именно так. Но сами они создают себе компаньонов, – Принц открыл дверь в зал с диванами, – потому что их разум совершенней людского, они способны просчитать последствия своих действий на поколения вперёд. – У компаньонов бывают семьи? – Харальд недоверчиво посмотрел на Принца. – Я о таком не слышал, – Принц улыбнулся, – но Башня умеет хранить свои секреты. Он подошёл к небольшому пульту в углу комнаты, нажал кнопку вызова. Им надо было выяснить, кто прислал записку. В ней говорилось о Детях. Это не могло быть случайностью. Это упоминание сводило вероятность того, что её автора просто использовали, практически к нулю. Атарэль выманили из Башни. Конечно, любая информация о Детях очень важна для Индиго. И поверить в то, что кто-то осмелится поднять руку на одного из них… невозможно. Вместо преданного слуги Империи девушку ждали убийцы. Карил упомянул Тариэля. И произнёс его имя. Значит, он знал, что оно известно Харальду? Он знает про расследование, знает, кто такой Харальд. Рейнер или Тариэль. Кто-то из них рассказал Карилу. Что ещё он мог знать? Если это Тариэль, то он же мог дать ему разрешение показать записку. Тогда его уловка с Принцем не имеет значения. Встречался ли Карил с Рейнером неизвестно. Ещё был Вольфганг. Тёмная фигура за плечом Рейнера. Первый помощник, руководитель проектов, связанных с химерами. Мог ли он прийти в Башню без своего начальника? Скорее всего, мог. Тариэль. Знал ли он про записку? Мог и не знать. А Рейнер? Скорее всего, нет. Карил ни разу не произнёс слово Индиго. Любопытно, но не важно. Не сейчас. – Желаете покинуть Башню? – холодный женский голос скорее уточнял, чем спрашивал. – Желаю переговорить с начальником охраны покоев, – Принц мило улыбнулся динамику, – потом мы покинем Башню. – Прошу, проходите, – отозвался женский голос после секундной задержки. Одна из дверей отъехала в сторону. За ней был короткий коридор, заканчивающийся бронированной дверью. Белые стены и яркое освещение. И опять ни одной камеры. Или Харальд просто не смог их заметить. Бронированная дверь открылась, едва они подошли. Мониторы на стенах. Значит, камеры всё-таки есть. Или тут только наружное наблюдение? Пульт управления, вмонтированный в столе. На одном из экранчиков стоит кружка с чаем. – Чему обязан? – молодой человек в военной форме встал из-за пульта. Харальд никогда раньше не видел таких знаков отличия. Специальное подразделение Башни? Начальник охраны улыбался. Красивое, аристократическое лицо, светлые волосы мягкими волнами до плеч. Слишком молод для такой должности. Или он тоже плод генетических экспериментов Индиго? – Доброе утро, Хеймдаль, – Принц приветственно улыбнулся, – ты не мог бы кое-что мне найти в своих записях? – Только потому, что мне дали такое разрешение, Ваше Высочество, – Хеймдаль сел и повернулся к мониторам, – что именно вас интересует? – Пятнадцатого числа этого месяца Индиго по имени Атарэль была передана записка, – Принц бесшумно подошёл и встал за спиной начальника охраны. – Помню, её принёс военный курьер от человека, которому дозволено было передавать что-либо Госпоже, – пальцы Хеймдаля застучали по клавиатуре, – он сказал, что ему передали записку в одном доме. Кто-то из слуг. Просьба показалась ему странной, но он её выполнил. Видимо, решил: если записка незначительная, то дальше охраны она не пойдёт. Если важная, лучше её принести. – Можешь дать адрес того дома? – Принц наклонился, вглядываясь в монитор. – Конечно, – Хеймдаль нажал на кнопку. Из прорези в столешнице вылез лист бумаги с распечатанным адресом, – берите. – Вы ничего не предприняли в связи со смертью госпожи Атарэль, – Принц взял лист и сложил его пополам, – хотя знали адрес? – У меня был приказ, – Хеймдаль пожал плечами, – я всегда следую приказам. – До встречи, – Принц убрал лист в карман, – когда бы она ни произошла. Харальд вернулся в зал с дверями вслед за Принцем. Теперь у них был адрес того, кто написал записку. Конечно, ни охрана, ни курьер не знали, что в ней было. Но отправитель послал его конкретной Индиго. А, значит, как минимум, знал её имя. Расследования сразу не начали. Хеймдаль сказал, что у него был приказ. Скорее всего, Тариэль. Решил не вмешиваться? Или не облегчать работу? Имя начальника охраны больше подходило химере. Хотя Индиго часто выбирают странные имена. Ещё что-то. Мелочь. Не такая уж важная. Дитрих сказал: госпожа Атарэль? Оговорка или проявление уважения? Информация о записке могла привести его в Башню. Тариэль этого не хотел. Нет. Не так. Он знал, что рано или поздно расследование приведёт его в Башню. Потому и предложил своё имя в качестве пропуска. Хотел проконтролировать. Харальд усмехнулся. Да уж, не получилось. Он узнал немного больше, чем следовало. – Не покажешь мне адрес? – Харальд подошёл к Принцу. – Когда выйдем отсюда, – лёгкая полуулыбка, – я отдам его тебе. Длинный белый коридор, дверь наружу. Ветер швырнул в лицо ледяные капли дождя. Харальд прикрыл лицо рукой. Надо найти место, где можно укрыться. Под таким дождём бумага за считанные секунды превратится в грязь. Они свернули на узкую улочку, прошли мимо винного магазина, окна которого были закрыты тяжёлыми щитами. Небольшой тупик. Стены соседних домов защищали от ветра, широкая крыша одного из них – от дождя. Принц остановился на относительно сухом участке. – Надо же, какая буря началась, – по чувственным губам скользнула хищная улыбка, – похоже на прелюдию к трагической сцене. – Это просто погода, Дитрих, – Харальд прижался спиной к стене, там было немного суше. – Почему ты так коротко стрижёшься? Тебе не идёт, – Принц подцепил пальцами отросшую прядку волос Харальда и прижал к губам. Обжигающий взгляд, сильные руки обняли, притянули. От поцелуя закружилась голова. Харальд вцепился в плечи Принца. Оттолкнуть? Удержать? Он и сам не знал, чего хотел. Дэнель облегчённо вздохнул, когда Харальд вышел из Башни. Они пробыли там почти два часа. За это время погода испортилась. Дэнель бесшумно последовал за Харальдом. Дождь помогал ему прятаться. Небольшой тупичок, спокойный и почти сухой. Дэнель скользнул за водосточную трубу, слился с тенью. Тело словно само знало, как двигаться. Привычка? Из-за шума воды он почти не слышал, о чём они говорят. Но видел. Что-то сжалось внутри, болезненно и тяжело. Почему? Так холодно…. Если Харальду это нравится? Он же говорил, что…. Зачем? Холодные струи дождя стекали по металлу и падали на мокрый асфальт. Тело привычно подалось навстречу пламени. Всепоглощающему, тёмному. Но что-то внутри осталось неприятно холодным. Что-то в нём противилось. Так нельзя. Почему? Не знаю. Ладони упёрлись в чужие плечи, оттолкнули. Вернись. Нет, не он. Харальд открыл глаза. Дитрих облизнул губы. От его взгляда по телу прошла дрожь. Сила Принца опьяняла. То, к чему безумно хочется прикоснуться. То, чего он безотчётно желал. Ладонь сжалась в кулак. Достаточно протянуть руку. И пойти за ним. Куда угодно. Шум дождя. Капли по металлу. Харальд резко повернул голову. Просто дождь по водосточной трубе. – Отдай мне бумагу, Дитрих, – Харальд встретился взглядом с Принцем, – я же сказал, что не вернусь. – Прости, не смог сдержаться, – в улыбке Принца было торжество и желание, тёмное и сильное, – вернее, не захотел. Он достал из кармана сложенный лист бумаги. – Благодарю за помощь, – Харальд развернул лист, – Киргенштрассе, семнадцать. Пальцы сжали бумагу. Этот адрес был ему знаком, и его хозяин – тоже. Рихтер фон Вульдрих. Муж его сестры Адельхайт и отец её дочери. В записке был его почерк.