Тень Башни

Харальд ещё раз просмотрел список, перечитал запись слева от имени Вольфганга. Заместитель Рейнера – химера? Тот, кому он полностью доверяет, кого никогда не заподозрит. Не стоит делать поспешных выводов. Чтобы выяснить точно, надо получить доступ к записям камер и регистрации посещений, ко всем перемещениям каждого из пятерых подходящих химер. Проверить их геномы на модификации вряд ли удастся. У каждого из них есть разрешение на самомодификации, с ведома и под контролем химерологов, конечно. А, значит, и доступ в лабораторию. Уровень защиты там даже выше, чем в Башне. Слишком рискованно. Если действовать самостоятельно. Но что, если он сам всё увидит? Тогда он не сможет не поверить. Так, кажется, сделали Дети. Харальд сложил листок пополам и спрятал во внутренний карман. – Сигурн, не хочу больше подвергать тебя опасности. Мы уходим. Я не прошу тебя хранить в тайне то, что мы здесь были. По крайней мере, пока я не заплачу, – Харальд положил руку на плечо Дэнеля, – надеюсь, ещё увидимся. – Удачи вам, мальчики, – Сигурн проводила Харальда и Дэнеля до двери. Вот ведь ненормальные. Если им повезёт, будут первыми, кому удалось отмыться от клейма предателя. Если, конечно, повезёт. Отто сидел на кровати и просматривал листы с данными по химере, убившей девочку-Индиго. Вильгельм недавно принёс их, так и не сказав, где они были всё это время. Модификации сложные, самому не сделать, даже зная, как. Нужен доступ в лабораторию, а он есть только у химер, которым доверяют, и которые смогли подняться достаточно высоко по карьерной лестнице. Башня ошиблась, доверившись не тому. Неужели они настолько не хотят признавать собственной ошибки, что готовы обвинить во всём Харальда? Отто прикрыл глаза. Тонкие пальчики Солнышко разминали его плечи, тёплые и почти невесомые. Сейчас была ещё глубокая ночь, он проснулся от собственного крика и разбудил девушку. Ему снилась пустая комната, в центре которой стоял стул с острыми шипами. Теперь она будет сниться ему часто. Отто повернулся, притянул к себе девушку и поцеловал. Пальцы вплелись во вкусно пахнущие волосы. Сердце забилось чаще, холод не забытого ещё кошмара растворился в тепле прижавшегося к нему тела. Вильгельм захлопнул журнал. Текст расплывался перед глазами, он никак не мог уловить смысл фраз. В голове было пусто. Это из-за волнения. Брат вернулся, он дома. С ним Солнышко, а, значит, всё будет в порядке. Они делали с ним что-то плохое. Вильгельм сжал пальцами виски. Как они могли, даже не проверив всё сначала? Почему? Юноша усмехнулся. Так вот как становятся предателями Империи. Вся несправедливость и жестокость кажутся допустимыми, пока они не касаются тебя или твоих близких, знакомых, тех, кому ты доверяешь. Кого знаешь. Только после того, как случается беда, приходит понимание, замешанное на чувствах. Империя не идеальна, жестока, безжалостна. Харальда часто называл её механизмом. И каждый человек – деталь, заменимая и типовая. И когда она ломается, её просто выбрасывают. И всегда находятся те, кто не хочет быть деталью. Кто хочет сам решать, только не знает, что и как. Вот только они – тоже часть механизма, просто выполняют другую функцию. Вильгельм понял всё это только сейчас. Или почти всё. Из системы не сбежать, её можно только принять и приспособиться. Потому что в одиночку её не разрушишь. Потому что без неё не останется ничего. Потому что механизм Империи губит людей меньше, чем его отсутствие. Ему всегда это казалось слишком страшным и слишком безнадёжным, чтобы просто принять. Но после многих часов ожидания, кошмара и надежды, Вильгельму начало казаться, что у него получится. Каким же идеалистом, наивным и глупым он был всё это время! За право сохранить часть себя, другой частью надо пожертвовать. Если хочешь хоть немного справедливости для себя или для кого-то ещё, не получится остаться с чистыми руками. Либо прими всю грязь и несправедливость и попытайся жить с этим, либо сделай вид, что всего этого просто нет, и не пытайся ничего изменить. Вильгельм закрыл глаза. Мысли путались, подгоняемые усталостью. Что же выберет он сам? Есть ли смысл принимать это всё, если изменить всё равно ничего не удастся? Но Харальд же пытается. Пусть и не всю систему, только то, что касается его. Только то, что он может изменить. Если будешь пытаться помочь всем и сразу, то не поможешь никому. Губы Вильгельма дрогнули в улыбке. Вот, значит, как. Надо делать то, что можешь сделать, помогать тем, кому можешь помочь. Пока есть силы, пока есть вера в то, что ты поступаешь правильно. А на большее никто и не способен. Харальд свернул за угол. Переулок был завален ящиками и ржавыми бочками. Здесь их не увидят, надо немного переждать. Было уже почти темно. Харальд чувствовал себя ужасно уставшим. Им обоим был необходим отдых. Ночью на окраинах лучше было не появляться. Поисковые отряды солдат попадались всё реже. Даже они не рисковали ходить здесь после наступления темноты. – Что будем делать дальше? – Дэнель подошёл сзади и положил руку на плечо Харальду, – тебе надо отдохнуть и сменить повязку. – Ты такой заботливый. Хуже Отто, – Харальд усмехнулся, – ночью здесь опасно. Надо найти убежище и переждать там. Думаю, подойдёт один из разрушенных заводов. Часть из них занята разными сектами и группировками, но есть и пустующие. Дэнель кивнул. Надо было как можно быстрее найти место, где Харальд смог бы отдохнуть. Усталость проявлялась в мелких деталях, фразах и жестах. То, что он позволил себе заснуть в чужом доме, то, что он произнёс имя своего друга. У Харальда больше не было сил беспокоиться и за Отто, и за себя. Дэнель настороженно обвёл взглядом пустую улицу. Значит, мне придётся защищать тебя. Как всё это время ты защищал меня. Свернув на соседнюю улицу, они едва не наткнулись на отряд солдат. Густой, розовато-серый снег плотной пеленой скрывал соседние дома, случайных прохожих. Дэнель не выпускал нож из рук. Время от времени рядом мелькала какая-то неясная тень. Припозднившийся местный или мутант, ищущий себе кого-нибудь на ужин. Громада заброшенного завода выросла из белесой мглы всего в нескольких шагах от них. Дэнель чувствовал, что там внутри кто-то есть. Несколько человек в подвале, они не представляли опасности. Харальд провёл рукой по почерневшей стене. – Там есть кто-то, как думаешь? – голос его звучал устало и немного хрипло, – погода совсем испортилась. Не думал, что будет такая метель. – Есть несколько человек в подвале, наверное, сектанты. Они не опасны, – Дэнель пошёл вдоль стены, – думаю, мы сможем укрыться на первом этаже. До утра нас искать не будут. – Хорошо, – Харальд перешагнул через груду битого кирпича, – у нас есть несколько часов на отдых. Часть главного цеха завода была расчищена, остатки станков свалены у одной из стен, пол очищен от грязи и покрыт странными надписями и рисунками. Там же находился вход в подвал. Харальд и Дэнель решили устроиться на ночлег в неиспользуемой сектантами половине завода. Станки, сломанные и проржавевшие, хорошо защищали от чужих глаз. То, что завод уже был занят, давало хоть какую-то гарантию, что ночью сюда никто не придёт. – Я буду дежурить первым, – Дэнель сел, прислонившись спиной к пыльному боку станка, – ты слишком устал. Я буду следить, чтобы нас никто не потревожил. Потом разбужу тебя и немного отдохну. – Ладно, – Харальд снял плащ и расстелил его на бетонном полу, – только не забудь разбудить. Дэнель улыбнулся и поцеловал Харальда. Мне хватит часа, тебе это нужней. Ты должен будешь убедить Рейнера в своей невиновности. Поэтому спи и не думай ни о чём. Я буду охранять твой сон. Дэнель накрыл Харальда своим плащом. Здесь так холодно. Пустоши совсем рядом. Снаружи серовато-розовый снег падал крупными хлопьями, с тихим шелестом укрывал бетон и выжженную землю. Эдерик поставил ногу на ступеньку. Он следил за военным, точнее, уже бывшим военным и его спутником с того самого момента, как увидел их на заводе в компании четырёх химер. Они провели много времени в одном из многоквартирных домов. Он даже думал, что они останутся там на ночь. Эдерик осторожно перенёс вес на ногу на ступеньке. Не скрипнула. Ещё одна, едва касаясь, чтобы не потревожить. Нежно и медленно, ступенька за ступенькой. Мне надо знать наверняка. Галерея опоясывала всё здание, узкая, всего полторы ладони шириной, с высокими перилами. Эдерик старался слиться с тенями, раствориться в темноте. Если это тот человек, он почует его лучше любой крысы-мутанта. Глаза привычно перестроились. Почти все жители канализации отлично видели в темноте. К тому же снег давал немного света. Как же хорошо, что под землёй его не бывает. У Эдерика от него болела голова. Среди завалов гниющей рухляди сложно было что-то увидеть. Если не знать, что искать. Небольшой закуток, образованный несколькими положенными друг на друга станками. Светловолосый юноша сидел, прислонившись спиной к тускло поблёскивающему боку сломанного механизма, и гладил по волосам мужчину, который спал, положив голову ему на колени. Тонкие пальцы осторожно перебирали тёмные пряди. Эдерик прижался к стене. Нет, он точно не мог ошибиться. Это был Охотник, мальчик, пришедший вместе с Пророком несколько лет назад. Эдерик помнил его глаза, холодные и безразличные. Он ни с кем не разговаривал, как другие дети, только прижимал к груди нож, казавшийся слишком большим для его тонких запястий. Ребёнок с глазами убийцы. Пророк назвал его Охотником. Скорее затравленный хищник, подумалось тогда Эдерику. Мальчик исчез почти сразу, после ухода Пророка. Все решили, что он ушёл с ним. И вздохнули с облегчением. Если бы ребёнок остался, какой-то семье пришлось взять бы его на воспитание. Так, значит, он оказался на поверхности? Пророк оставил его, не сказав никому ни слова. Бросил. Или дал особое задание? Кто его знает. В тот свой приход он дал приказ подчиниться судьбе и умереть. Больше Эдерик Пророка не видел. Юноша, сидевший внизу, улыбался, глядя на спящего мужчину. Как этому военному удалось приручить этого зверя? Эдерик провёл рукой по лицу. Не так уж и обидно проиграть тому, кто способен укротить Охотника. Как же сильно я недооценил этого военного! Он совсем не выглядел опасным. Но его сила другая, она есть, она уже действует. Эдерик видел раньше, как сражается Охотник. В то время, когда он был в поселении, на них напала стая гигантских крыс с лисом-предводителем. Опасные и хитрые твари, наделённые почти человеческим разумом. После того, как остатки своры исчезли в туннелях, Эдерик увидел его. Мальчик стоял на горе трупов, перепачканный их кровью, и сжимал в руке нож. Его глаза были какими-то пустыми, лишёнными жизни. И лишь когда к нему подошёл Пророк, в них на миг вспыхнуло пламя, слишком похожее на ненависть. А теперь он улыбался. И сражался спиной к спине с другим человеком. Охотник изменился. И стал ещё опасней. Дэнель убрал прядь волос с лица Харальда. Во сне он кажется таким беззащитным. Юноша улыбнулся. Он чувствовал, что за ними кто-то наблюдает, но это был не враг. Значит, нет смысла его будить. Ведь Харальд так устал. За этот день, за всё время, пока шло это расследование. Дэнель поправил плащ, которым укрыл Харальда. Он столько всего вспомнил и понял за это время. Он один из Детей. Он никогда не предаст Харальда. Он умеет сражаться. Он пойдёт за ним до конца. Прошлое и настоящее смешались в каком-то странном танце. Нужно ли ему вспоминать? Умения, полученные им под землёй, помогли Харальду. То, что он из Детей, едва не стоило ему жизни. Пусть, если он так хочет. Будет ли лучше, если он всё вспомнит? Я хочу узнать правду вместе с тобой. Дэнель замер. Да, именно так. Какой бы она ни была, я хочу узнать её вместе с тобой. Наши жизни неразрывно связаны. Кто бы и что бы ни было в моём и твоём прошлом, теперь это не так важно. Будущее мы создадим вместе. Харальд открыл глаза. В воздухе висела беловатая дымка, чуть горьковатая и пахнущая снегом. Дэнель так и не разбудил его. Упрямый мальчишка. Надо будет поблагодарить его за это. После ночи на холодном бетоне всё тело болело. Харальд сел. Тёплые ладони легли на спину, разминая затёкшие мышцы. Тебе бы и самому это не помешало, да? – Надо идти, – Дэнель уткнулся лбом между лопаток Харальда, обнял, – пока не вернулись солдаты. – Знаю. В самый центр города, – Харальд накрыл ладонями тонкие запястья юноши, – надеюсь, подобной наглости от нас не ждут. – Да уж, огромная наглость, – Дэнель коснулся губами плеча Харальда, – явиться к тому, кто ищет тебя по всем окраинам. Да ещё и с уликами против одного из его химер. – Не просто химеры, – Харальд прикрыл глаза, – его первый помощник, правая рука Шварц, под подозрением. – Если это действительно он, – Дэнель убрал руки, – Рейнер может тебе этого не простить. Он слишком опасный враг. – Но отступить я тоже не могу, – Харальд развернулся и обнял юношу за талию, – это мой единственный шанс оправдать себя. – Просто будь готов к этому. А я прикрою твою спину, – Дэнель скользнул руками по плечам мужчины, вплёл пальцы в волосы и поцеловал. Харальд прижал к себе юношу, ответил долгим, глубоким поцелуем. Он сказал, что будет со мной до самого конца. Какими бы ни были враги. Дэнель подался вперёд, прижимаясь всем телом. Кем бы или чем бы я ни был, ты принял меня. Сделал своим. Ладонь Харальда соскользнула вниз, пальцы сжались. Как же мне хочется объяснить тебе всё. До конца. Чтобы ты понял. Но у меня не хватает слов. Ты нужен. Твоё тепло, твоя улыбка. И этот огонь в зелёных глазах, который горит только для меня. Нэль, мой. Нэль. Харальд отстранился. Сколько ещё раз он должен так останавливаться? Он медленно вдохнул, стараясь восстановить дыхание. Дэнель улыбнулся, взял руку Харальда и положил себе на грудь. Сердце юноши бешено колотилось. Как и его собственное. Харальд усмехнулся. Какие же они оба идиоты. Сейчас не время и не место. Но по-другому нельзя. Они никогда не проводили столько времени вдвоём, но этого почему-то было мало. Дэнель отпустил руку Харальда и поднял с бетонного пола рюкзак. Рейнер откинулся на спинку кресла. Только что закончил отчёт последний из руководителей отрядов, занятых поисками. Двенадцать человек и четыре боевых химеры. Таким был итог первого дня поисков. Причём двоих солдат убили свои же. Ещё несколько легкораненых. Им повезло, что форменные куртки такие толстые, и удар плетью по пояснице не причинил сильного вреда. Все погибшие были в одном отряде. Часть солдат была застрелена. Армейский табельный офицерский пистолет, довольно тяжёлый, мало кто действительно носит его с собой. Большинство делают оружие на заказ, оставляя положенный по уставу пылиться в ящике стола. Остальным были нанесены колющие или режущие удары армейским ножом. Рейнер прикрыл глаза. Рейденберг не один. Если верить его досье, он никогда не был мастером ножевого боя. Но кто тогда? В любом случае, даже вдвоём, люди не могли так просто убить четырёх боевых химер. Одна из них вообще была распорота снизу доверху этим самым ножом. Если Харальд виновен, эти убийства вряд ли усугубят его вину. Его всё равно казнят. Если нет, придётся принять это за самооборону и простить ему в качестве извинения. Башня настояла на полномасштабных поисках. Рейнер невесело усмехнулся. Честнее будет сказать, охоте. На Рейденберга была объявлена охота, но главным блюдом на столе должен был стать не он. Вот только убийца пока никак себя не проявил. Чего же добивается Башня? Он ведь не глуп, не мог не увидеть такой явной ловушки. К тому же, убийца сам его подставил. Отвлёк внимание. Мы сами для него приманка. Или он хочет поиграть с Башней? Ждёт, когда мы казним Рейденберга? Его главное оружие – люди. И слухи. Преданный Империи офицер из чистокровной семьи с идеальным послужным списком убил Индиго. Разве он мог ошибиться? Нет, он прав, он думает только о благе Империи. За химерой никто не пойдёт, а вот за чистокровным, преданным Империи идеалистом, защищающим людей…. За таким пойдут. Убийца решил сделать из Рейденберга мученика, символ. Проверил на стойкость и признал пригодным. А если потом подкинуть чистокровным идею, что он был невиновен, они не простят Индиго такой расправы. Потом ещё всплывёт дело Вульдриха. Получается, что Башня убирает чистокровных, тихо и незаметно. Хитрец. Многоуровневый и сложный план. Рейнер усмехнулся. Вот только у таких планов есть одна общая черта. Они не срабатывают. Чем длительнее и сложнее план, чем больше в нём задействовано людей, тем выше вероятность какой-либо случайности. Предвидеть их все невозможно. Да и люди порой бывают непредсказуемы. Никогда не знаешь, как они поведут себя. Убийца вполне может перехитрить самого себя. Не на это ли рассчитывает Башня? Слишком рискованно. Они просто наблюдают. Или знают о Рейденберге больше, чем говорят. Конечно, ведь его матерью была Хельга. То, что она была приёмным ребёнком, знают очень немногие. Как и то, что её настоящий отец в то время работал в Башне. Возможно, Индиго решили заодно проверить Рейденберга. Слишком рискованно. Рейнер выключил компьютер. Голова болела после бессонной ночи. Вольфганг сейчас занят разработкой планов поисков на день. Жаль, хотелось бы хоть с кем-нибудь поделиться своими мыслями. Рейнер с силой сжал виски. Как же уже тошнит от этого здания, этих тайн и интриг! Возможно, Рейденберг был прав, выбрав тихое и не престижное место где-то в середине карьерной лестницы. Рейнер допил давно остывший кофе и встал из-за стола. Нельзя работать, когда мысли так путаются. Было раннее утро, с неба падали редкие снежинки. В парке почти никого не было, только женщина с двумя детьми гуляла возле группы скульптур у самого входа. Рейнер остановился на середине моста. Вода маслянисто поблёскивала под ногами, спокойная и неподвижная. Ему нравилось бывать здесь. Смотреть на воду, слушать, как ветер шелестит искусственными листьями. Мысль Рейнера постепенно становились такими же спокойными и неподвижными. В голове появлялся порядок, всё вставало на свои места. Ветер взъерошил светлые волосы. Крошечный элемент хаоса в установившемся порядке. Какой бы выверенной ни была структура, в ней всегда будет этот элемент хаоса, как проявление неизбежной случайности. Именно он всегда мешает идеально продуманным планам осуществиться. Ни мир, ни какой-либо отдельный его элемент не могут быть полностью структурированными. То, что обычные люди называют случайностью, то, что аналитики называют непредвиденным обстоятельством, всего лишь элемент хаоса, изначально заложенный в каждом процессе. Неизбежность. То, что люди называют интуицией или чутьём – не более чем умение улавливать, видеть эти неизбежности и синхронизировать с ними свой собственный хаос. Тот, кто поймёт это, сможет контролировать эту неопределённость. Рейнер позволил себе улыбнуться. Если появится такой человек, жизнь станет неимоверно скучной. Этот хаос и определяет развитие сознания и причину бытия. В строгом алгоритме нет, и не может быть жизни, воли и будущего. Люди живут, ошибаясь. Они не могут иначе, и это прекрасно. Ветер поднял в воздух горсть чёрных искусственных листьев, закружил и бросил в воду. Прошуршал гравий дорожки. Кто-то шёл по мосту. Рейнер выпрямился. – Не стоит поворачиваться, – голос был незнаком. В бок ткнулось что-то острое. Рейнер замер от удивления. Это что, похищение? Неужели у кого-то в Империи хватит наглости? Или глупости… – Нам надо поговорить, – Харальд остановился за спиной Рейнера, – не здесь. Прошу вас, не сопротивляйтесь. Я хочу просто поговорить. – Рейденберг, вы сумасшедший, – Рейнер вцепился в перила моста. Его ищет военная полиция, Внутренняя Безопасность, Башня, солдаты. А он в самом центре города, вот так просто, не скрываясь. А кто тогда второй? С ним был ещё кто-то, если верить донесениям. Человек с ножом. – Надеюсь, вы понимаете, что делаете. Я пойду с вами, но только потому, что хочу выслушать то, что вы мне скажете. Харальд отвёл Рейнера в самую дальнюю часть парка. Здесь камер почти не было. Тихий укромный закуток, образованный густой искусственной изгородью. Рейнер остановился и обернулся. У Рейденберга был очень занятный спутник. Светлые волосы, голубые глаза, аристократические черты лица. Он вполне мог быть чистокровным, но пальцы обхватывали рукоять армейского ножа с уверенностью профессионала. Настороженный взгляд, напряжённая поза, юноша замечает каждое движение, каждую мелочь. Почему Рейденберг рядом с ним так расслаблен? Доверие? Они стоят слишком близко друг к другу для соучастников или даже друзей. Рейденберг держит дистанцию даже с Денненбергом. Как интересно. – Как вы здесь оказались? – Рейнер скрестил руки на груди, – надо отдать должное вашей наглости. Но как вам удалось не попасть на камеры? – Достаточно не показывать лица, – Харальд чуть улыбнулся, – и вести себя уверенно. Форма является отличным щитом от любого нежелательного внимания. – Значит, просто не показывать лицо. Если знать, где расположены камеры, это сделать не трудно. Поворот головы, поднятая рука, – Рейнер кивнул, – да, умно. Тем более что вашего спутника в лицо никто не знает. Не представите нас? – Пока в этом нет нужды, – в голосе Харальда появилась сталь, – для начала я хотел бы узнать, какую цель вы преследовали, отдавая приказ об аресте. – Таково было распоряжение Башни. Вести поиски по всем правилам. Окончательное решение о признании вас предателем тоже принимали они, – Рейнер провёл рукой по волосам, – я не знаю, почему они решили играть по правилам, предложенным убийцей. – Зачем ему мой арест? – Харальд нахмурился, – с самого начала было известно, что убийца – химера. Родственные связи ещё не повод для обвинения. – Арест и казнь. Чистокровный, преданный Империи, честный, с незапятнанной репутацией, – Рейнер вздохнул, – герр Рейденберг, я думаю, он хочет сделать из вас мученика, невинно казнённого Башней. Многоходовый, многоуровневый план, как вы и предполагали. Доказать, что Индиго смертны, использовать глупого террориста, который пустит слух среди таких же, как он, подсунуть Башне Детей, откупиться и переключить их внимание, дать возможность вам уйти – последняя проверка. Вынудить Башню прекратить расследование и оставить вас без защиты. Подвести доказательства и обвинить вас. Муж вашей сестры был последним доводом. Сделать из вас мученика. То, что о казни Вульдриха умолчали, тоже ему на руку. – Мученика? Ещё посмотрим, – Харальд усмехнулся, – у меня есть список подозреваемых, бригаденфюрер Гедерберг. – Вот как? Откуда он у вас, герр Рейденберг? – Рейнер напряжённо смотрел на Харальда. Подозреваемые? Наконец-то. Неужели ему действительно удалось так продвинуться? – Позвольте не раскрывать вам источники. У меня свои способы, надеюсь, вы понимаете, – Харальд достал два сложенных листа бумаги. На одном были записаны характеристики химеры, на втором был список подозреваемых, – здесь модификации химеры, убившей девушку. Проверить правильность этих данных вам будет достаточно просто. Если образцы крови жертвы ещё сохранились. – Вы всё-таки нарушили тогда приказ. Я перепроверю, – Рейнер взял листок, – сильные модификации. – Здесь список химер, работающих в Башне и подходящих генетически. Они все имели разрешение на самостоятельные модификации. И доступ у них был высокий, – Харальд протянул Рейнеру второй лист, – всего пять имён. Отследить их перемещения за последний месяц проще, чем проверять всю Башню. – Надо будет усилить защиту наших серверов, – Рейнер просмотрел список. Шварц. Не может быть. Это всего лишь подозреваемые, – двоих можно вычеркнуть сразу. Один из них был на совещании в ночь убийства. Оно началось в семь вечера и закончилось в половине пятого утра. Второй приходил в себя после дополнительной постмодификации. Перед этим он проходил полное обследование. Если бы там были незарегистрированные добавки, мне бы сообщили. – Убийство произошло между четырьмя и пятью часами утра. Алиби первой химеры не полное, – Харальд покачал головой. Он поверил. – Надо перепроверить всех. И, возможно, установить слежку. – Вы опять мне приказываете? – Рейнер убрал листы в карман, – вам надо где-то переждать, пока я не сниму с вас официальное обвинение. Пока вы бегали по окраинам, я перепроверил все ваши контакты. И оберштурмбанфюрера Денненберга тоже. Он уже отпущен, никаких обвинений ему не предъявлялось. – Рад это слышать, – Харальд склонил голову. – Отправляйтесь к Принцу. Там вас никто не посмеет искать. Я предупрежу его, – Рейнер подошёл к Харальду, – можете мне не верить, но я рад, что вы живы, штандартенфюрер. Харальд кивнул. По званию? Значит, для него моё оправдание – дело решённое. Рейнер исчез за поворотом дорожки. Принц, что ж, он должен мне небольшую услугу. Пришла пора потребовать долг. – Он поверил тебе, Харальд, – Дэнель убрал нож в ножны, – даже слишком легко. – Гедерберг хотел мне поверить, – Харальд обнял Дэнеля рукой за плечи, – кажется, ему тоже не нравятся игры Башни. – Ты хочешь сказать, Индиго? – Дэнель накрыл ладонью руку Харальда, – они слишком легко соглашаются со всем, что навязывает им убийца. Рейнер закрыл телефон. Принц быстро согласился принять беглецов, даже ничего не спросил. Элемент хаоса – юноша рядом с Рейденбергом. Всего пятеро подозреваемых… Конечно, надо всё проверить, но ему нет смысла лгать, особенно сейчас. После оправдания Рейденберга убийце придётся менять свои планы. К тому времени за всеми пятью химерами будет установлен постоянный надзор. Он выдаст себя, должен выдать. Рейнер провёл рукой по лицу. Только не Шварц. Нельзя исключать его из списка только из личных мотивов. В Управлении нет места чувствам. Ещё ничего не доказано. Два листа бумаги, способные изменить, возможно, судьбу всей Империи. Неизбежная случайность. Они ждали именно этого? Гринхильда закрыла за собой дверь. Сестра только недавно смогла заснуть. После ареста Рихтера Адель стала плохо спать, ей всё время снились кошмары. Она боялась, что за ней и малышкой тоже придут. Гринхильда приехала, как только получила письмо сестры, бессвязное, полное страха, отчаяния и без каких-либо объяснений. Она думала, что готова ко всему, к измене, разводу, даже смерти девочки. Но она ошиблась. Гринхильда оказалась совершено не готова к тому, что Рихтер, муж Адельхайт, карьерист, помешанный на выгодных знакомствах и связях, будет обвинён в измене. Он не был идеалистом, как Харальд, и никогда не стремился изменить к лучшему чью-либо жизнь, кроме своей собственной. Никогда не рисковал, тем более так сильно. Но самым странным было то, что не было предъявлено никаких официальных обвинений. Рихтер просто исчез. Гринхильда расспросила слуг, потому что Адель ничего толком рассказать не могла. За ним пришли трое, Харальд, человек из Последнего Управления и мужчина, скорее всего, химера. Какие цели мог преследовать Рихтер, насколько большой должна была быть обещанная выгода, чтобы он решился на такое? Семью не тронули, значит, дело настолько серьёзно? Но тогда арестовали бы и Адель, под любым предлогом. Семьи предателей не оставляют так просто. Или это Харальд? Его увезли со свадьбы Гердрун по какому-то срочному делу. Связано ли это с арестом Рихтера? Гринхильда покачала головой. Брат никогда не умел проигрывать, всегда был ужасно упрямым. В детстве ему часто снились кошмары, и по ночам он прокрадывался в её комнату и забирался под одеяло. Думал, что она спит и ничего не замечает. Так никому и не рассказал, а она переживала, когда он уехал в Академию. Поначалу он часто присылал ей письма, писал, что скучает. Но ни слова об этих кошмарах. Интересно, кто сейчас охраняет его сон? Гринхильда грустно улыбнулась. Брат никогда не умел засыпать один. Наверное, она его избаловала. Вчера поздно вечером позвонил Генрих. Он был сильно взволнован, говорил быстро, глотая слова. Харальда обвинили в измене, он сбежал, на поиски отправили солдат и боевых химер. Гринхильда тогда с трудом поверила словам брата. Он не стал бы лгать, а в Канцелярии всегда была самая точная информация. Она спросила, в чём именно обвиняют брата, но Генрих не знал. Сказал только, что приказ пришёл из Башни. С ареста Рихтера не прошло и двух суток, неужели он рассказал что-то такое, что бросило тень на Харальда? Но даже, если так, они должны были проверить. Да он бы и не стал. Каким бы неприятным человеком ни был Рихтер, он не стал бы ничего рассказывать. Ему не позволила бы гордость. Гринхильда закрыла глаза и прислонилась спиной к стене. Как такое вообще можно выдержать? Мир, привычный, знакомый, рушился на глазах. Девушка медленно осела на пол. По щекам текли непрошеные слёзы. Как удержать и сохранить то, что ещё можно спасти? Если ещё можно. Дэнель сжал рукоять ножа, лежавшего в кармане плаща. Чёрная бронированная машина проехала мимо и свернула за угол. Харальд едва заметно покачал головой, перехватив его взгляд. Мы не должны привлекать внимания. Дэнель чуть наклонил голову, когда они прошли мимо очередной камеры. Просто уловка, которая может сработать, если только их не будут искать здесь, в самом центре города. Если только Рейнер действительно им поверил и сейчас занимается поисками настоящего преступника. Встречаться с ним было рискованно, но иначе они так и остались бы предателями и не смогли бы закончить дело. Рейнер был их единственным шансом. – Харальд, почему мы идём к Принцу? Ты ведь говорил, что он в этом деле наблюдатель, – Дэнель слегка коснулся пальцами рукава Харальда, – почему Рейнер послал нас к нему? – Потому что в его доме нас искать не посмеют, понимаешь? – Харальд улыбнулся краешком губ, – даже если будут точно знать, что мы там. – Если он захочет нам помогать, – Дэнель свернул вслед за Харальдом на узкую тихую улочку, – у него нет для этого причин. – А интерес? Он может согласиться, только чтобы развеять скуку. К тому же, он задолжал мне одну услугу. На маленькой тёмной улочке рядом с домом Принца камер не было. Через неприметную дверь в высокой стене входили только те, кого он приглашал лично, и операторам безопасности вовсе не обязательно было знать, с кем проводит время второй человек в Империи. Харальд прикрыл ладонью огонёк зажигалки. Вряд ли они сумеют проникнуть в дом незамеченными, к тому же, Рейнер обещал предупредить его. Дэнель положил руку ему на плечо. Дверь в стене открылась. Харальд затушил сигарету и положил смятый окурок в карман. Посмеют или нет, лишних улик лучше не оставлять. Марку сигарет, которые он курит, узнать не так уж и сложно. На таких мелочах чаще всего и попадаются. Дэнель зашёл внутрь первым. Ни слуг, ни охраны видно не было. Юноша посмотрел на Харальда. Куда нам дальше? – Какое милое приглашение, – Харальд усмехнулся, – нам к той двери, Нэль. И запомни, не верь ему. Ни словам, ни взглядам, ни жестам. Как бы он ни старался, я тебя не отдам. Ты только мой. – Конечно, – Дэнель улыбнулся, – я твой. Ни прошлое, ни будущее этого не изменят. Харальд удивлённо посмотрел на юношу. У каждого из них было то, что хотелось забыть. В прошлом Дэнеля были подземные поселения и люди с зелёными глазами. А ещё тренировки и умение забирать чужие жизни. Его собственное прошлое ждало его за неприметной дверью. Харальд положил руку на металлическую ручку. Разве важно, что ждёт их в будущем, если они будут вместе? Дэнель вцепился в рукав Харальда. Каменные цветы в белых вазах казались живыми и до ужаса знакомыми. Юноша был абсолютно уверен, что не бывал здесь раньше, но некоторые детали где-то уже видел. Толстый ковёр пружинил под ногами как шкура огромного зверя. Сильные пальцы сжали ладонь. Дэнель резко повернулся, посмотрел на Харальда. – Не бойся, я не дам тебя в обиду, – мужчина улыбнулся, – в этой партии он нам не враг, и, очень надеюсь, никогда им не станет. – Эти цветы кажутся мне знакомыми. И ещё какие-то мелочи, детали. Не могу объяснить, я словно это уже видел, – Дэнель нервно улыбнулся, – в другой жизни. Харальд взъерошил волосы юноши. В другой жизни, там, в канализации. Но в поселениях он не видел ничего похожего. Хотя трубы уходят далеко за пределы города, возможно, там есть и другие места, в которых живут Дети. Харальд толкнул резную деревянную дверь. Принц поправил кружевной манжет белой, распахнутой на груди рубашки. На столе лежал отливающий серебром телефон. Рейнер позвонил пятнадцать минут назад, сказал, что у него появилась зацепка и до того, как он всё проверит, надо спрятать Рейденберга. Надо же, как забавно. Впервые малыш Рейни пошёл против воли Башни. Как же раздражает эта его надменная привычка называть всех по фамилии. Итак, Раэль жив и направляется сюда. Более того, не один. Наконец-то, увижу этого мальчика. Интересно, если удастся его соблазнить, Раэль вернётся? Даже немного не по себе от того, что так хочется вновь обладать этим человеком. Может, всё дело в его матери? Раэль ведь даже не знает, что у неё была сестра-близнец. Принц прислушался к мерному тиканью настенных часов. Сестра с зелёными глазами. Нет, дело не только в ней, незаконно зачатой и выращенной чистокровной семьёй. Дело в нём самом, в том, что он не покорился. В том, что смог уйти. Просто я не умею проигрывать. И не хочу. Тем более, её сыну. Дверь открылась, впуская двоих. Для беглецов они выглядели вполне неплохо. Харальд, немного бледный и настороженный, и юноша, почти испуганный. Красивый мальчик, интересно, зачем ему линзы? Раэль, у тебя хороший вкус. Принц улыбнулся и встал из-за стола. Почему бы не поиграть немного. – Не думал, что увижу тебя так скоро, Раэль, – голос звучал мягко, обволакивал, ласкал, – я рад, что ты пришёл ко мне. – Ты мне задолжал услугу, Дитрих, – Харальд сцепил руки за спиной, – надеюсь, этого будет достаточно? – Более чем. Вы можете оставаться здесь, сколько пожелаете, – Принц подошёл к Харальду, – комнаты вам уже приготовлены. – Нам достаточно одной, – Харальд следил за Принцем, – мы останемся, пока Рейнер не проверит данные и не снимет обвинение. – Надеюсь, ему потребуется много времени, – Принц обхватил ладонью подбородок Харальда и поцеловал, – достаточно много. Дэнель сжал руку в кулак. Это что, проверка? Надо верить Харальду. Сейчас им нужна защита этого человека. Странное ощущение. Рядом с ним как-то странно. – Идите, отдохните. Ещё поговорим, Раэль, – Принц улыбнулся и отпустил Харальда, – наедине. Слуга проводит тебя. Харальд вышел из кабинета. Вот мерзавец, он словно не замечал присутствия Нэля! Как будто его вообще там не было. Обращался только к нему, смотрел только на него, и этот поцелуй. Харальд, не оглядываясь, поймал руку Дэнеля и сжал. Пытаешься нас разделить? Не выйдет. Вышколенный слуга проводил их до дверей их комнат. Соседние, рядом со спальней самого Принца, почётное место. – Дальше мы справимся сами, – Харальд жестом отослал слугу. Неужели он всё ещё хочет вернуть меня? Но зачем? Только для того, чтобы не проиграть? Харальд вставил ключ-карту в щель рядом с дверью, расположенной дальше от комнаты Принца. Я тебе не враг и не соперник, мне не нужна эта борьба. – Я был знаком с Принцем ещё в Академии, – Харальд не оглянулся, только сжал сильнее руку Дэнеля, – звучит, как оправдание. Прости. – Не надо, – Дэнель подошёл и обнял Харальда, – не надо ничего говорить. – Нэль, – Харальд развернулся и обнял юношу, – Нэль, я… не знаю, как объяснить. Но для меня нет никого важнее. Я не могу. Нет, я не хочу без тебя, понимаешь? – Конечно, – Дэнель улыбнулся, – я ведь тоже не хочу. Не хочу быть один, не хочу забывать. Хочу видеть тебя. Знать, что ты есть. Харальд прижал к себе юношу и поцеловал, медленно, настойчиво. Они оба так сильно нужны друг другу. Глупцы. Привязанности слишком легко становятся зависимостями и слабостями. Как хорошо, что Нэль сильный. Надо было почти потерять, чтобы понять, насколько сильно он стал мне нужен. Надо было поверить, хотя бы один раз, чтобы научиться доверять. Пальцы торопливо расстегнули пуговицы плаща, скользнули под рубашку. Это ведь именно то, что он искал. Человек, рядом с которым он сможет остаться самим собой и в то же время стать чем-то большим, целостным, завершённым. Левая ладонь поднялась выше. Я чувствую, как под пальцами бьётся твоё сердце, но я не слышу своего, потому что оно бьётся в такт с твоим. Принц улыбнулся и провёл пальцем по губам. У мальчишки неплохая выдержка. Лицо осталось спокойным, хотя в глубине глаз пылало пламя. И какое сильное. Можно ли будет превратить его в гнев, ненависть? Это будет зависеть от Харальда. Пойти напрямую к Гедербергу, когда тебя ищет военная полиция, химеры и солдаты, пройти по самому центру города. Для такого надо обладать не только смелостью, но и наглостью. С другой стороны, отчаянные ситуации толкают на отчаянные действия. Раэль вырос и начал играть во взрослые игры. Принц подошёл к книжному стеллажу и провёл ладонью по коричневым корешкам. Потом он вытащил один из выпускных альбомов, самый последний. Толстые листы шуршали под пальцами. На последней странице была групповая фотография его курса и рядом – курса Харальда. Он стоял во втором ряду одетых в одинаковую чёрную униформу юношей. Немного хмурый, немного растерянный и напряжённый, на лице – вымученное подобие улыбки. Молодой человек слева от него через два года был арестован по обвинению в предательстве и пособничеству иностранным шпионам. Его казнили, а его отец застрелился. Также судьба сложилась ещё у семерых. Вот этот улыбчивый парень через три года после выпуска погиб в перестрелке на северной границе. Принц закрыл альбом. Какая глупая сентиментальность, хранить все эти фотографии. Хотя иногда бывает интересно вспомнить, какими они были и с кем вместе учились. Принц закрыл глаза. Этот мир переполнен лицами и голосами, которых никто не видит и не слышит. Харальд опустился в кресло. После ванной и завтрака хотелось спать. От одной мысли о том, что надо будет куда-то идти, кому-то что-то доказывать, с кем-то драться, начинала болеть голова. Харальд положил руку на колено сидящего на подлокотнике Дэнеля, повернул голову, заглянул в глаза. Такие непривычно голубые. Юноша улыбнулся и провёл рукой по его волосам. Харальд закрыл глаза. Он почувствовал, как проваливается во что-то тёплое и тяжёлое. Он бежал по узкому коридору. Железные крюки, торчавшие из стен, задевали плечи. Кровь. Все стены, потолок, всё было в крови. За поворотом мелькнул подол белого платья. Быстрее. Надо догнать. Иначе будет поздно. Быстрее. Паутина липнет к лицу, мешает дышать. Скорее. Он поднимает руку, смахивая серые клочья. Ржавый крюк вспарывает запястье. Крик. Боль и отчаянье. Пронзительный и острый, как клинок. Харальд открыл глаза и сел. Сердце билось в рёбра, едва не ломая их, халат неприятно лип к боку. Дэнель, задремавший на подлокотнике кресла, едва не упал. – Прости, я сейчас принесу лекарства, – юноша встал и направился к оставленному на полу рюкзаку, – мне не стоило засыпать. – Ты устал не меньше меня и совсем не спал. Там, на заводе, ты хорошо сражался. Лучше, чем я, – Харальд выпрямился в кресле, бок резануло болью, – оба молодцы. Сейчас мы можем только доверять Принцу. Здесь мы в его полной власти. Сторожи или нет, всё равно сделать ничего не сможем. – Наверное, ты прав, – Дэнель налил в бокал воды и протянул Харальду таблетки, – я действительно очень устал. В дверь постучали. Харальд одним глотком допил воду и подошёл к двери. Надо хоть немного выиграть времени. Хоть немного. Он нажал кнопку связи слева от двери. – Господин желает видеть вас в своей комнате для разговора, – прошелестел динамик, – через пятнадцать минут. – Я приду, – Харальд стиснул ткань халата, – через пятнадцать минут. Дэнель положил руку на плечо Харальда. Этого времени хватит только на то, чтобы привести его в порядок и переодеть. Приглашение на одного человека, я опять не смогу быть рядом. Именно тогда, когда мог бы помочь. Разве те слова, что они говорили друг другу, были всего лишь словами? Почему опять он может только ждать? Дэнель развязал пояс халата Харальда. Пальцы стали липкими от крови. Мужчина молча стоял, не возражая и не пытаясь помочь. Дэнель вытер кровь со шва на боку, закрыл биоклеем. Совсем не хорошо. Он не должен кровоточить. Харальд вошёл в спальню Принца. Обезболивающее уже начало действовать, боль утихла, зато в голове появился неприятный туман. Свет в комнате был выключен, только на столе и в больших канделябрах у стен горели свечи. Пахнущий розовым маслом полумрак, наполненный шелестом и тенями. Такой знакомый, пугающе-сладкий и терпкий, как молодое вино. Принц сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и улыбался. Как часто он так заходил в эту комнату, видел эту улыбку и неуверенно улыбался в ответ… Давно и не в этот раз. – Ты хотел поговорить со мной, Дитрих, – Харальд сел в кресло напротив Принца, – благодарю за оказанный приём. – Это пустяки, Раэль. Ты отдохнул? – Принц наблюдал за Харальдом из-под полуприкрытых век, – Рейни пока ничего не ответил, но мои шпионы говорят, что твоя информация подтверждается. Знаешь, ты удивил меня. Ты всегда был так осторожен, а тут такая наглость, настоящий вызов всей системе безопасности. – Это не вызов, а расчёт, – губы Харальда дрогнули в улыбке, – я так же осторожен, как и раньше. Это самый безопасный и быстрый способ вернуть себе имя. Информация у меня была давно, надо было только проверить и кое-что добавить. – И как много ты узнал об Индиго по той крови? – Принц протянул руку к бутылке вина, – ты ведь взял её? Иначе не смог бы узнать так много. – Меня интересовал только химера. Какие именно модификации могли позволить ему создать в своём организме нужные химические соединения, и какие базовые модификации допускают подобные изменения. Довольно скучное занятие. – И набор получился почти уникальный. Раэль, что ты собираешься делать дальше? – Принц разлил вино по двум бокалам, – твоя информация подтвердится. Возможно, тебе даже удастся найти убийцу. А что дальше? – Арест, допрос и приговор. Разве может быть что-то другое? – Харальд пожал плечами, – потом вернусь к своим обычным обязанностям. Я не собираюсь играть в игры Башни, Детей или твои, если ты это имел в виду. Это не мой уровень, и рисковать я не намерен. Мне это не выгодно. Меня устраивает моё место винтика в военной машине Империи. Винтика с небольшой свободой. – Но ты ведь понимаешь, Раэль, что попал в их поле зрения. Индиго не оставят тебя в покое. Ты интересный человек, и мог бы удержаться на самом верху, – Принц протянул Харальду бокал, – если бы захотел. Я могу поддержать тебя. – Надеюсь, им скоро надоест наблюдать за мной. Я не собираюсь подниматься, тем более, с твоей поддержкой. Не хочу своим телом и честью покупать себе место, с которого однажды меня скинут, – Харальд поднёс бокал к губам, – это слишком большое искушение, ты не сможешь устоять. – Ты неплохо изучил меня. Возможно, ты прав, но только на счёт меня. Башня не отпустит, – Принц посмотрел Харальду в глаза, – дело тут не только в тебе, но и в твоей матери, Раэль. Хочешь, расскажу? – Нет. Она умерла почти сразу после моего рождения. Я видел её портрет и читал некоторые из её писем, – Харальд откинулся на спинку кресла, – мне не интересно, что связывало её с Башней. Я – не она. Хочу я этого или нет, но я сам выстраиваю свои связи. Какие бы отношения не связывали её с тобой, мне это не интересно. Хотя было бы обидно, если бы ты видел во мне только её сына. – И давно ты понял, что я старше, чем выгляжу? Ты всегда был наблюдательным, Раэль. Когда мы впервые встретились, я ещё не знал, что Хельга была твоей матерью. Мне интересен ты сам. Но я хочу предупредить, будь осторожен с Индиго. Они попытаются использовать тебя, управлять тобой. У них хорошо это получается, и ты сам прекрасно знаешь, какой властью они обладают. Ни чистая кровь, ни статус твоей семьи, ни родственные связи тебя не защитят. – Откуда такая забота, Дитрих? – Харальд поставил на стол опустевший наполовину бокал, – ты ведь не враг Башни. – Я не настолько глуп. Мне просто интересно понаблюдать за вами, вот и всё. Если ты будешь осторожен, эта партия продлится дольше. Тебе не понравилось вино? – Ты знаешь мои вкусы. Вино превосходное, но для таких разговоров лучше сохранять ясную голову. – Как знаешь. Отдохни, пока не придёт Рейни с извинениями, – Принц встал, – думаю, пара часов у тебя есть. Обещай, что больше не будешь избегать моего общества. – Почему твои просьбы всегда звучат как приказы? – Харальд тоже поднялся, – я обещаю. Обещаю прийти на какой-нибудь приём. – Хотя бы так, – по губам Принца скользнула улыбка, – для начала. – Сообщи мне, когда прейдёт бригаденфюрер Гедерберг, – Харальд подошёл к двери и открыл её, – спасибо, за предупреждение. – Не благодари, это не услуга, – Принц подошёл и обнял Харальда за талию, – мне тоже нужны союзники, чтобы выжить. – Уверен, ты можешь найти себе кого-то более влиятельного, чем я, – Харальд скинул с себя руки Принца. – Дело не только в связях, Раэль. Совсем не только в них, – губы Принца едва не касались уха Харальда, – ты и сам знаешь. Дело в крови. Её крови. Я оставляю тебе эту подсказку, захочешь – найдёшь ответ. Харальд вышел из комнаты. Дверь с тихим шелестом закрылась у него за спиной. Кровь моей матери? Её родители были из уважаемого, чистокровного рода, на другой бы отец не женился. Но о её семье Харальд практически ничего не знал. Он никогда не спрашивал, и ему никто ничего не рассказывал. Принц ждёт, что Харальд начнёт искать информацию и, возможно, узнает правду. Вот только кому выгодна эта правда. Харальд подошёл к двери в свою комнату. Неужели Дитрих решил начать игру против Индиго? Он всегда был на их стороне, неужели всё настолько сильно изменилось? Но выступать в открытую слишком опасно. Принц хочет использовать его? Усилив паранойю, указав врага, поделившись информацией, сделать своим союзником? Харальд вошёл в комнату. Дэнель спал в кресле, положив голову на подлокотник. Кровать так и осталась не разобранной. Харальд убрал волосы с лица Дэнеля. Какой же он красивый, когда спит, ещё совсем юный. Сколько же ему лет? Раньше ведь и в голову не приходило узнать. Дэнель открыл глаза, повернулся в кресле, ещё не до конца проснувшись. – Прости, что разбудил, Нэль, – Харальд сел на край рядом с Дэнелем. Юноша подвинулся, но с кресла не встал. Харальд обнял его, прижал к себе и поцеловал. Рейнер отложил папку в сторону. Вернувшись из парка, он вызвал к себе биохимика и химеролога, лучших специалистов Башни, и дал им задание перепроверить оставшиеся образцы крови жертвы втайне от всех. Убийце стоило бы их уничтожить, но это привлекло бы внимание и разрушило его теорию о том, что виновен во всём Рейденберг. Рейнер дал им полный доступ ко всем материалам по модификациям химер, разрешил пользоваться любым оборудованием Башни. Полчаса назад химеролог принёс результаты анализа. Они полностью совпадали с теми, что дал ему Рейденберг. Так вот чем всё это время занимался Денненберг. И промолчал об этом. Он точно знал, что Рейденберг собирается бежать, и отдал ему результаты своих исследований. Рейнер допил остатки остывшего кофе. Поиск по базе данных химерологической лаборатории выдал семь имён химер с подходящими модификациями. Пятеро из них работали в Башне. Ещё двое – в Управлении Внутренней Безопасности. Осталось выяснить, где каждый из них был во время убийства. Рейденбергу удалось нарушить расчёт убийцы, внести хаос в его схему. Хочется верить, что это именно так. Тогда у нас ещё есть шанс. Рейнер сдвинул фигуру на шахматной доске, стоявшей на столе рядом с компьютером. Пора вернуть его в игру. – Готлиб, зайди ко мне, – Рейнер задумчиво стучал пальцами по папке с отчётом химеролога. – Бригаденфюрер Гедерберг, вызывали? – высокий светловолосый юноша щёлкнул каблуками и замер, вытянувшись по стойке смирно. Хороший мальчик, исполнительный. – Приготовь мне кофе, – Рейнер усмехнулся. Порой, даже слишком хороший, – и подготовь бумаги на отмену приказа об аресте, полный оправдательный приговор. – Простите, бригаденфюрер, на чьё имя бумаги? – Готлиб изо всех сил всматривался в точку на несколько сантиметров выше головы Рейнера. – На имя штандартенфюрера Рейденберга. Всё, что нужно, чтобы снять все обвинения и пресечь любые подозрения, слухи и недопонимания в дальнейшем. Можешь идти. – Есть, – Готлиб резко развернулся на каблуках и вышел из комнаты. Рейнер прикрыл глаза. Только бы не забыл принести кофе. Нечасто приходится составлять такие бумаги. Точнее, почти никогда. Но Башня умеет признавать свои ошибки, даже если они были сделаны умышленно. Завтра утром его оправдают официально. Рейнер нажал кнопку вызова. – Готлиб, вызови ко мне начальника аналитического отдела. Пришло время выяснить, где проводят свои ночи высокопоставленные химеры. Рейнер нахмурился. Шварц, пожалуйста, пусть у тебя будет алиби, твёрдое, как твоя преданность Империи. – Вызывали? – глава отдела аналитиков вошёл в кабинет начальника и аккуратно закрыл за собой дверь. – Вот здесь список имён, – Рейнер протянул аналитику распечатанный список химер с подходящими модификациями, – всего семеро. Они химеры со сложной системой модификаций, достигшие высоких званий в иерархии Управления. Пятеро первых служат в Башне. На них необходимо сосредоточить особое внимание. Для начала мне надо знать, где, с кем и как они провели ночь с пятнадцатого на шестнадцатое число этого месяца. На время расследования даю вам полный доступ. Используйте всё, что угодно, но выясните, где они были. Докладывать только мне, что именно ищите, не говорите никому, кроме меня. Даже моему заместителю. Вы всё поняли. – Да, конечно, – аналитик кивнул и вышел. Рейнер закрыл глаза. Номер первый, Клаус Шортцген, имя химеры Цверг, занимается внутренними расследованиями и регулированием боевых операций. Где провёл ночь, неизвестно. Номер два, Манфред Урфхольц, имя химеры Вана, один из ведущих аналитиков. Где провёл ночь, неизвестно. Номер три, Вольфганг Шварц, заместитель главы Отдела, куратор проектов, связанных с химерами. Честен, предан, надёжен. Где был в ночь убийства, неизвестно. Номер четыре, Олбрих Клайншверг, имя химеры Йормунганд, тренер по боевым искусствам, готовит оперативников, отдыхал дома после дополнительной модификации. Номер пять, Ральф Ворштадт, имя химеры Ведрафельнир, главный архивариус, в ночь убийства был на совещании, но алиби не полное. Пять верных Империи, достойных уважения химер. Один из них предатель и убийца. Кто бы это ни был, это будет серьёзный удар по безопасности Башни и его личной гордости.