Тень Башни

Гринхильда протянула руку за ножиком для бумаг. Утром посланец с нашивками Башни принёс ей письмо. Обычное, не электронное, сейчас такие были большой редкостью и использовались только для особо важных или секретных посланий. Бумагу гораздо проще уничтожить, электронные документы оставляют больше следов. Серебряное лезвие легко разрезало конверт. Гринхильда аккуратно, двумя пальцами вытащила сложенный пополам плотный лист. Официальная бумага, важная, но не секретная. Никто не доверит женщине ни одной тайны. Гринхильда просмотрела уведомление, потом перечитала его ещё раз. С Харальда фон Рейденберга официально снимаются все обвинения и подозрения, он восстанавливается в звании и правах. Официальное уведомление семье. Гринхильда положила лист на стол. Ей раньше доводилось слышать об оправдательных решениях, но обычно они выносились уже после смерти обвиняемого после долгого расследования обстоятельств. Обвинение без каких-либо причин, оправдание всего через сутки, всё это было слишком невероятно. Брата втянули во что-то очень опасное. И не только его одного. Рихтер тоже был в этом замешан. Адель вчера вернули вещи мужа, пришёл посыльный из Последнего Управления и молча передал ей пакет. Ни обвинений, ни намёков, ни угроз. Официальная версия – погиб в автомобильной катастрофе, хоронить будут в закрытом гробу. Вечером заходил сослуживец Рихтера, выразил соболезнование, сказал вскользь, что ему уже нашли замену в Отделе. Всё в этой истории происходит слишком быстро. Куда же они так спешат? Причём тут Башня? Слишком много вопросов. Гринхильда уже почти не злилась на Харальда. Сейчас она не чувствовала ничего, кроме усталости. Страх за его жизнь вытеснил гнев, выжег раздражение и злость, беспокойство за сестру отняло все силы, бесконечные вопросы, на которые она так и не смогла найти ответов, оставили после себя пустоту. Она давно уже не чувствовала себя настолько бессильной и слабой. Возможно, брат чувствовал то же самое, когда пришёл сюда за Рихтером. Бессилие, невозможность что-то изменить. Он мог бы отказаться и не арестовывать мужа своей сестры, но тогда его обвинили бы в измене без какой-либо надежды на оправдание. А Рихтера всё равно бы казнили. Харальд всегда сравнивал Управление с механизмом. Ни одна деталь не может действовать сама по себе, она соединена со многими другими. Если шестерёнка повернулась, то деталь может либо последовать за остальными и выполнить то, ради чего она существует, либо застопориться, но тогда она будет признана неисправной и заменена. Какая жуткая, бесчеловечная и верная аналогия. Люди в этом городе – лишь бесконечная череда масок, под которыми скрываются детали. На них не осталось плоти, только плащи из чужой кожи и холодный металл. Харальд стал таким же. Даже если он смог сберечь немного тепла свечного воска внутри себя, ему это только вредит. Теперь он просто деталь. Выходит, она его потеряла? Тепло. Харальд улыбнулся. Как же не хочется открывать глаза. Пальцы медленно перебирают светлые пряди. Нэль, мой, рядом. Чувствую тебя всем телом. Потягиваешься, прижимаешься, просыпаясь. Дэнель открыл глаза. Ощущения не обманывали, он не был сном. Губы осторожно коснулись шеи. Они так часто засыпали и просыпались вместе, а он всё ещё боялся поверить в то, что у него теперь есть Харальд. Дэнель улыбнулся. Они оба могли быть уже мертвы, нет смысла бояться прошлого. Харальд вплёл пальцы в волосы Дэнеля и поцеловал его, медленно, жадно. Вторая рука скользнула на талию, надавила, заставила прогнуться. Хочу быть ближе, чувствовать тебя, тепло твоего тела, биение твоего пульса. Такое же сильное, как моё. Дэнель вцепился в плечи Харальда, подался навстречу. В груди было невыносимо жарко и светло. Сжавшийся мир пульсировал в такт движениям, время выгибалось и стучало в висках сладкой болью. Харальд разорвал поцелуй, воздух закончился. Закончилось всё, что мешало. Могло помешать. Остались только бесконечно-зелёные глаза и бешеный ритм их сердец. Это должно длиться вечно. Не может закончиться. Харальд прижался к приоткрытым, зовущим губам. Дэнель ответил на поцелуй, выгнулся. Вместе. Хочу быть с тобой. Всегда. Быть частью тебя. Неотделимой. Харальд. Твоим. Ткань натянулась под пальцами. Харальд сплёл пальцы с пальцами Дэнеля. Вместе. Навсегда. Слышишь. Ты мой. Не отпущу. Только с тобой. Вместе. Нэль. Нэль. Отто забрал у посыльного конверт. Печать Башни, имя Харальда в поле адресата. Теперь он снова невиновен и может продолжать расследование. Отто прошёл на кухню и положил конверт на стол. Солнышко заканчивала готовить завтрак, Вильгельм ещё не проснулся. Вчера Харальд так ничего и не рассказал, но если обвинения сняли, значит, ему удалось найти какие-то улики против настоящего убийцы. Отто прикрыл глаза, голова болела, перед глазами вращались красные круги. Напряжение последних суток медленно уходило, оставляя после себя усталость и опустошённость. Это не конец, рано расслабляться. Вильгельм опустился на стул рядом с братом. Солнышко поставила перед ним чашку с чаем. – Отто, ты как? Не выспался? – Вильгельм обеспокоенно посмотрел на брата, – ты какой-то бледный. – Да, немного, – Отто открыл глаза, – просто устал от этого дела. – Или за Харальда слишком волновался, – Вильгельм взял в руки чашку, – теперь он вернулся, можешь немного расслабиться. – Пока ещё слишком рано, – Харальд вошёл на кухню и сел рядом с Отто, – сейчас у нас пятеро подозреваемых. Химеры с высоким доступом, умные и опасные. – Рассказывай всё, Харальд, – Отто скрестил руки на груди, – начиная с твоего побега. – Ладно, расскажу, – Харальд принял из рук Солнышко чай, – Башня устроила на нас настоящую охоту, по всем правилам. С химерами из Управления Внутренней Разведки и солдатами. Такой был приказ. Нам удалось добраться до окраин, там живёт один из моих информаторов, хакер. – Вы сталкивались с химерами? – Вильгельм подался вперёд, – они же очень сильные, как вы сбежали от них? – Мы не сбежали, нам просто повезло, – Харальд посмотрел на Дэнеля, – убить нескольких. – Им придётся тебе это простить, хотя… убить химеру… ты всё ещё меня удивляешь, Харальд, – Отто улыбнулся, – хотя я вроде бы давно тебя знаю. Зачем тебе был нужен хакер? – Чтобы взломать сервер Башни и базу данных лаборатории по созданию химер, – Харальд улыбнулся. – Что? Этого быть не может! Они же полностью защищены от взлома! – Вильгельм вцепился в край стола. – Нет ничего неприступного и полностью защищённого, – тихо сказала Солнышко и села рядом с Отто, – Управление многих недооценивает. Тех, кого оно считает слабыми. – Верно, – Харальд кивнул, – благодаря вам у меня были данные по модификациям химеры. Оставалось выяснить, у каких химер был такой же набор, при этом у них должен был быть высокий уровень доступа. В Башне таких оказалось всего пятеро. И самое странное, один из них – Вольфганг Шварц, заместитель Гедерберга. – Что? Не думал, что он химера, – Отто потёр переносицу, – хотя пост он занимает высокий, курирует большинством вопросов, связанных с химерами, и при этом не из аристократов. Мало кому удаётся добиться такого своими силами. – Потом мы вернулись в город, рано утром. За время расследования Гедерберг два раза назначал мне встречу в городском парке, и я предположил, что он часто там бывает, – Харальд откинулся на спинку стула, – нам удалось убедить его перепроверить информацию о химерах. Остаток дня мы провели в доме Принца, там нас не посмели бы искать. – Ясно, – Отто с подозрением посмотрел на Харальда, – как твоя рана, не беспокоила? – Шов разошёлся вчера вечером. Медику Гедерберга пришлось накладывать его заново, – Харальд нахмурился, – не смотри так. Я хорошо себя чувствую. – Можешь считать это профессиональной ревностью, – Отто вздохнул, – живые люди очень упрямы, никогда не слушают советов врачей. А потом становятся моими подопечными. – Тебе обычно жертвы достаются, – Харальд улыбнулся, – пока нам остаётся только ждать результатов расследования Гедерберга. – Да, кстати, тебе письмо принесли утром, – Отто протянул конверт, – наконец, сняли обвинения официально. – Да, тут ещё кое-что, – Харальд достал из конверта сложенный пополам листок, – приглашение в Башню. Дэнель, тебе придётся остаться дома. – Я подожду снаружи, – Дэнель пожал плечами. Он больше не оставит его одного. – Ладно. Прости, Солнышко, мне надо спешить, – Харальд встал из-за стола. Дождь лил не переставая, свинцовые тучи едва не задевали крыши самых высоких зданий. Харальд прижался к чёрной кирпичной стене, проехавшая мимо машина окатила серой мутной водой тротуар. Могли бы прислать за ним кого-нибудь. Харальд прикрыл лицо от дождя. Приглашение было написано от руки почерком Рейнера. Значит, он тоже там будет. Харальд вставил карту-пропуск в щель и кивнул охраннику. После официального обвинения и пришедшего утром оправдательного решения скрывать своё присутствие в городе уже не имело смысла. Башня возвышалась в стороне от основного комплекса зданий. На нижних этажах и в подвале располагался Седьмой Отдел Пятого Управления, на верхних этажах жили Индиго. Внутри здание представляло собой настоящий лабиринт. Несколько лифтовых шахт, переплетение коридоров, комнаты, в которые можно попасть только одним путём, через три разных лифта и пять лестниц. Далеко не все работающие в Башне люди могли спокойно ориентироваться на верхних этажах. У входа Харальда уже ждал провожатый, красивый юноша с бесстрастным, холодным лицом. Первый лифт поднял их на пять этажей вверх. Потом был коридор и снова лифт. Вскоре Харальд перестал пытаться запомнить дорогу. Два раза ему начинало казаться, что его водят по кругу. Наконец, провожатый остановился возле массивной резной деревянной двери. Створки медленно открылись, Харальд зашёл внутрь. Маленькая уютная гостиная, приглушённый свет, в высоком кресле напротив двери сидит Тариэль, сбоку в тени стоит Рейнер. Хорошая компания для утренней беседы. Харальд склонил голову. – Садитесь, штандартенфюрер фон Рейденберг, – по губам Индиго скользнула улыбка, – я хочу поговорить с вами о ходе расследования. – Благодарю, – Харальд опустился в кресло напротив Тариэля. Спиной к двери, – что вам хотелось бы узнать? – Как вам удалось убить тех химер? – Тариэль наклонил голову к плечу. – Не каждому это под силу. – Мне просто повезло, – Харальд сумел скрыть удивление, – на данный момент у нас пять подозреваемых, хотя, надеюсь, список скоро сократится. – Вы слишком грубо меняете тему, – Индиго усмехнулся, – ладно, будь по-вашему. Бригаденфюрер, что у тебя по химерам? – Из списка удалось исключить пока только двоих, Клауса Шортцгена и Олбриха Клайншверга. Мои люди сумели найти свидетелей, подтвердивших их алиби. – Цверг и Йормунганд, вот как, – Тариэль усмехнулся, – остальные пока под наблюдением, я полагаю? – Да, именно так, – Рейнер склонил голову, – за ними установлена слежка. Надеюсь, убийца проявит себя в самое ближайшее время. – Надеешься? Тебе стоило бы придумать, как спровоцировать его. А у вас есть какие-нибудь идеи, штандартенфюрер? – Действовать надо очень осторожно, убийца умён. Он тщательно составил многоуровневый и многовариантный план, любое наше действие может быть его частью, просчитанной и предсказанной. Он ждёт от нас провокации, он не оставил нам следов и возможностей. Надо попытаться ещё сократить список. Сейчас там всего трое, – Харальд смотрел на пуговицу плаща Рейнера, чуть выше головы Тариэля и на два пальца в сторону. – Если бригаденфюрер Гедерберг не исключил оставшихся, чёткого алиби на ночь убийства у них нет. Скорее всего, и на момент смерти Карла тоже. По крайней мере, очевидных. – Думаете, стоит пока просто ждать? – Рейнер провёл рукой по волосам, – конечно, наблюдение мы не снимем, но исключить кого-то пока невозможно. Поиски могут затянуться. – Он ждёт от нас действий, – Харальд позволил себе едва заметно улыбнуться, – наблюдение может дать нам информацию и время, чтобы продумать следующий ход. – Я не могу дать вам столько времени, – Тариэль внимательно посмотрел на Харальда, – вы ведь знаете, что его у нас нет. Результаты вашей работы великолепны, я даже, пожалуй, прощу вам обман. Но мне нужно ваше слово, что та информация, которую вы и Денненберг получили из образца крови, не выйдет за пределы узкого круга посвящённых. – Я даю вам моё слово, – Харальд склонил голову, – образец был маленьким, и в первую очередь меня интересовали примеси, привнесённые ядом химеры. Вам не о чем беспокоиться. – Вы преданный слуга Империи, штандартенфюрер, и умный человек, – Тариэль улыбнулся, – буду рад снова встретиться с вами. Когда вы закончите. – Обязательно, – Харальд встал. Что именно хотел узнать Индиго? Дверь тяжело закрылась за спиной. Рейнер, скорее всего, докладывает ему обо всём, о каждом шаге Харальда. Увидеть, проверить, зачем? Индиго лишь слегка коснулся опасных вопросов, посмотрел реакцию и не стал спрашивать дальше. Про кровь, про Нэля. Как много он знает на самом деле? И против них ты собрался играть, Дитрих? Харальд шёл вслед за юношей-провожатым. У них нет времени, скоро должна начаться война. Тариэль скрестил руки на груди. Почти не испугался. Вопрос о химерах, которых он убил, взволновал его гораздо сильнее, чем вопрос о крови. Он не хочет, чтобы я узнал о том мальчике, с которым он живёт. Эмоции и чувства людей настолько очевидны, это даже скучно. Этот человек может стать хорошим инструментом, если его правильно использовать. Он очень осторожен, действительно искал только яд, не хочет соприкасаться с тем, что может его убить. Зависимый, слабый, наивно верящий в то, что может кого-то защитить. Глупый. Цепляется за других людей, ищет опоры и тепла. Рейнер такой же. Все люди такие, но эти хотя бы способны эффективно работать. До чего же люди отвратительны. Тариэль встал и вышел из комнаты, даже не взглянув на Рейнера. Убийца закрыл дверь кабинета. Рейденбергу всё-таки удалось вернуть себе положение. Такое предположить было трудно. Но возможно. Он ещё пожалеет, что не умер под пытками. Более того, он начал проверять химер со сходной модификацией. Гедерберг всё делает тайно, скрывает истинную причину проверки. Придётся действовать осторожно, нельзя допустить больше ни одной случайности. Улик они не найдут, сейчас время на моей стороне. Индиго, этим маленьким выродкам, придётся спешить. Они будут требовать результат, Рейденберг рано или поздно ошибётся. В последний раз. Убийца хищно улыбнулся и ухватил зубами кубик льда. Они расплатятся за всё. За поруганную честь Империи, за унижения, за всех, кого они погубили. За всё. Машина ехала по мокрому асфальту, дождь заливал стёкла. Клаус обнял одной рукой Эверта за плечи и прижал к себе. Мальчика всё ещё трясло. Со своей боевой парой он не виделся уже больше полугода. Их связь оказалась слишком слабой, они так и не смогли ужиться друг с другом. Один раз даже серьёзно подрались. Клаус испытал облегчение, когда его перевели на кабинетную работу, он мог больше с ним не видеться. Конечно, иногда им приходилось пересекаться в коридорах, на совещаниях, во время боевых операций, но они оба старались встречаться друг с другом как можно реже. Клаус не знал, получилось ли у его напарника найти себе кого-то, кто смог бы заполнить пустоту от не реализовавшейся связи. Кажется, он винил его в том, что ничего не вышло. Они оба винили друг друга, и оба были виноваты. Как и те химерологи, что не смогли как следует синхронизировать их нейроны в дополнительной части мозга. Но он мог бы попытаться составить новую, пусть и не боевую пару. Может, тогда ему удастся заполнить пустоту и помириться с напарником. Клаус провёл рукой по волосам Эверта. Вот только стоит ли? Да и выдержит ли мальчик? Пальцы химеры скользнули под покрывало, по груди вниз, к животу. Эверт перестал дрожать, поднял удивлённый взгляд на Клауса. Здесь? Машина мягко остановилась. – Вылезай, – Клаус дождался, когда водитель откроет дверь, и вышел. Эверт выбрался вслед за ним. Юноша зябко кутался в шёлковое покрывало, под дождём ткань мгновенно намокла. Клаус подтолкнул Эверта к входу в заведение. Окна были плотно занавешены, дверь закрыта. Химера постучал, замок щёлкнул и открылся. – Мы уже закры… – хозяйка замолчала, поражённо глядя на Эверта. Она не думала, что когда-нибудь снова увидит его, и уже успела пожалеть об упущенной прибыли. – Я возвращаю вам то, что у вас так грубо забрали, – Клаус подтолкнул Эверта к двери, – зайду сегодня ночью, оставьте его за мной. – Да, конечно, – хозяйка положила руку на плечо юноши, – он ваш, когда пожелаете. Всё будет в лучшем виде. Клаус кивнул и вернулся к машине. Если мальчик не сможет оправиться от пережитого, смысла пробовать нет. Хлопнула дверца машины, колёса зашуршали по мокрому асфальту. Клаус поднял ладонь к лицу. Она всё ещё пахла Эвертом. Хозяйка закрыла дверь и повернулась к юноше. Замёрз и весь дрожит, нельзя допустить, чтобы он заболел. Женщина решительно стащила с плеч Эверта покрывало и повела за собой. – Я уже не думала, что ты вернёшься. У тебя очень хороший клиент, даже привёз тебя сюда. Придётся делать ему скидку, – хозяйка втолкнула юношу в ванную комнату и подошла к кранам, – сначала примешь душ, нельзя допустить, чтобы ты заболел. Его скидку будешь отрабатывать с другими клиентами. Что это за ужасные синяки? И хватит реветь. Эверт сжался под строгим взглядом хозяйки. Слёзы сами катились по щекам. Глупый, наивный ребёнок, как он мог поверить в красивую сказку? Он останется здесь навсегда. Когда пройдёт молодость, он вернётся к тому, с чего начал, будет стирать, убирать и готовить еду. Если его не убьют или не покалечат раньше. Хозяйка добрая, она не выбросит его на улицу, как делают некоторые владельцы подобных заведений. Ничего не изменится, какой смысл ждать? Эверт почувствовал, как пол уходит из-под ног. Кто-то закричал, в плечо ударилось что-то твёрдое и холодное. Эверт провалился в темноту. Хозяйка подняла с пола потерявшего сознание юношу. Он ведь не был раньше таким нервным и от работы не отлынивал. На запястьях и лодыжках кровоподтёки, кожа бледная и холодная, губы разбиты. Совсем плохо, надо привести его в порядок до прихода гостя. Мужчины не хотят напрягаться и за любое усилие требуют плату. Хозяева жизни. Мальчику придётся постараться, чтобы расплатиться со своим клиентом и удержать его. Он должен быть готов. Женщина уложила Эверта в ванну и открыла краны. С отработкой скидки придётся повременить. Эверт открыл глаза. Вода, горячая и чуть солоноватая на вкус, пахла чем-то едким. Плечо болело, запястья и лодыжки словно резали десятки маленьких ножичков. Надо терпеть. Губы и скулы горели. Особая мазь, которую хозяйка сама готовит как раз для таких случаев, когда надо было быстро подготовить к встрече с клиентом. Не хочу его видеть. Он обещал прийти сегодня. Но он и вчера обещал, а вместо этого. Скорее бы вечер… Эверт запрокинул голову, чтобы слёзы стекали вбок, а не на щёки. Хозяйка расстроится, если они смоют её мазь. Он придёт, вечером. А утром снова уйдёт. Как обычно. Только глупые маленькие девочки придумывают сказки и сами же в них верят. Фреки передёрнул плечами. Что за глупое задание – следить за химерами из верхушки Башни? Холодно, мокро и скучно. Гери спал, прислонившись к плечу напарника. Шварц уже час сидит в той кафешке, скоро закончится обеденный перерыв, и он вернётся в свой кабинет, там за ним будет наблюдать другая группа. Фреки пихнул Гери локтём в бок. Черноволосый химера чуть не упал, тихо ругнулся сквозь зубы и хмуро уставился на напарника. – Чего тебе? – Гери мотнул головой, – он ещё там ест? Один за столиком? – Да, сам же видишь. Читает газету, ни с кем за всё время не заговорил, – Фреки обнял одной рукой прижавшегося к нему напарника. Опять оделся слишком легко и теперь мёрзнет, – кажется, собирается уходить. Сейчас сдадим его внутреннему наблюдению и пойдём обедать. – Они же опять сдёрнут не вовремя, – Гери капризно надул губы, – в прошлый раз только начали, как позвонили эти и сказали, что он куда-то собрался. А оказалось, что в киоск за газетой. – Не ной, мне тоже это не нравится, – Фреки встал и подошёл к краю крыши. Дождь давал хорошую защиту, скрадывая запахи, смывая следы, но он же и мешал слежке, – направляется к Управлению. – А куда ещё ему идти? – Гери проследил взглядом за высокой фигурой в форменном кожаном плаще, скрывшейся за воротами Управления, и требовательно вцепился в ремень Фреки. – Через час у него начинается совещание, оно продлится не меньше трёх часов, – Фреки положил ладонь на талию Гери. – Последнее время у них всё время совещания, кажется, Гедерберг решил всерьёз почистить наш Отдел, – Гери перехватил запястье Фреки и сдвинул его ладонь вниз. – Ну и пусть чистит, – Фреки слегка сжал пальцы, – пошли обедать. Мунин вздохнула. Этот дождь, как же он надоел. От него тускнеют волосы и сбивается нюх. Когда он уже отправится обратно в Башню? Мунин всегда считала аналитиков надменными интеллектуалами, но этот был хуже всех. Манфред Урфхольц, которого она ещё знала как Вану, полчаса назад зашёл в книжный магазин и до сих пор не вышел. Мунин видела, как он ходил среди книжных полок, рассматривал новинки. Магазин располагался совсем рядом с Управлением, значит, и хозяин, и книги проверены и надёжны. Но это ещё ничего не значило. Химеры тоже проверены и надёжны, особенно такие, как Вана. Мунин прищурилась. Губы книготорговца она видела достаточно чётко, химера стоял к ней спиной. Говорят о завозе книг, новом сборнике рассказов, ничего интересного. Мунин вздохнула. Он даже толком не обедал, всё свободное время провёл среди книг. Ну же, возвращайся, мне надо в больницу, навестить Хугин! Химера сжала в ладони подвеску в виде трёх языков пламени. Напарнице никогда не нравились безделушки, но зато нравился огонь. Фрейя провёл пальцем по лезвию ножа. Тонкие губы изогнулись в насмешливой улыбке. Как он мог отдать им приказ следить за одним из химер? Ведрафельнир, один из лучших, кто, кроме них, сможет проследить за ним? Какая наглость. Они – бойцы, выращенные в репликаторах для служения Империи, как кто-то смеет сомневаться в их преданности? На плечо легла сильная ладонь, Фрейя обернулся. Фрейр покачал головой. Не надо. У объекта отличный слух, лучше не рисковать. Фрейя кивнул и коснулся кончиками пальцев повязки, закрывавшей то, что осталось от левого глаза напарника. Их общая боль. Фрейр грустно улыбнулся. Ещё совсем молодыми химерами их отправили на подавление восстания генерала Шомберга к северной границе. Из их серии выжила только четверть. Старших химер тоже вернулось немного. На память о том восстании Фрейе остался уродливый шрам на щеке, а Фрейру – дыра вместо глаза. И после этого их заставляют шпионить за химерой. Наконец светловолосая фигура показалась из кафе и направилась к Управлению. Архивариус Башни и один из лучших бойцов-химер. Фрейя стиснул рукоять ножа. – Тише, успокойся, – голос Фрейра прозвучал у самого уха, – это лишь значит, что нам доверяют. – Ладно, – Фрейя убрал нож в ножны и повернулся к напарнику, – он просто пообедал, дальнейшее нас не касается, ведь так? – Пока он не покинет здание, – Фрейр кивнул, – нам ещё ночное дежурство предстоит. – Вот ведь, – Фрейя скривился, – здесь рядом есть дешёвая гостинца, снимем номер на несколько часов. Фрейр кивнул. Гостиница располагалась в стороне от широких улиц, в тихом переулке между двумя офисными зданиями. Неприметная металлическая дверь, поблёкшая вывеска, по ночам тускло светившаяся неоном. Фрейр вошёл в небольшую, но чистую комнатку на втором этаже. – Я первым в душ, – Фрейя проскользнул мимо напарника, – а то тебя потом не дождёшься, я заснуть успею. – Полотенце хоть дай, – Фрейр перехватил брошенное полотенце и сел на диван. Фрейя всегда был таким раздражительным, один раз даже ввязался в драку с инструктором. Химера улыбнулся. Послушным видел его только он. Ещё одна маленькая тайна только для них двоих. Фрейр вытащил из рюкзака бутылку с водой и положил в маленький холодильник. Фрейя пьёт только холодную. Вода резко пахла серой. Фрейя поморщился и завинтил кран. Как только он может терпеть это так долго? Химера обернул полотенце вокруг бёдер и повернулся к зеркалу. Сколько же шрамов оставило то восстание на его теле? А на теле Фрейра? Фрейя вышел из ванной, бетонный пол приятно холодил босые ноги. Напарник сидел на диване в одних штанах и вытирал полотенцем волосы, повязка лежала рядом, на столе. Там же стояла запотевшая бутылка с водой. Какой же ты заботливый. Фрейя подошёл и обхватил Фрейра сзади руками за шею. Ладонь напарника дёрнулась к повязке. – Хочу тебя, – промурлыкал Фрейя и прихватил зубами мочку уха Фрейра, – сейчас же. – Дай мне хоть помыться, – химера даже не думал сопротивляться, только чуть повернул голову к напарнику. – Не хочу, чтобы ты пах серой, – Фрейя потянулся рукой к ремню штанов, – и ждать не хочу. Фрейр перехватил руку напарника и перетащил его через спинку дивана. Фрейя не удержался и упал на черноволосого. Рука скользнула вниз. Светловолосый впился поцелуем в губы Фрейра, нетерпеливо покусывая и облизывая. Длинные волосы Фрейи собирались белыми озерцами на обивке дивана. Фрейр усмехнулся, вплёл пальцы в волосы напарника, прижал, углубляя поцелуй, подался вперёд. Вторая рука скользнула по талии вниз, надавила, заставляя прогнуться. – Быстрее, – прорычал Фрейя и вцепился клыками в плечо Фрейра, слизнул кровь, провёл языком по месту укуса. Темноволосый химера усмехнулся. Как скажешь. Рейнер отложил в сторону распечатку очередного доклада и потянулся за кружкой остывшего кофе. За всеми тремя подозреваемыми велось постоянное наблюдение. Три группы химер контролировали каждый их шаг за пределами Управления, группа аналитиков, специально выбранных и надёжных, следила через камеры, когда они были в здании Башни. Каждая минута жизни фиксировалась, каждое слово записывалось. Конечно, наивно было предполагать, что что-то появится или прояснится в первые же часы слежки. Отдельная группа перепроверяла алиби каждого из них. Случайные прохожие, консьержи, продавцы, кто угодно, кто мог их видеть. Рейнер закрыл глаза. Голова болела, ему просто необходимо было поспать хоть немного. Он залпом допил остатки кофе. Холодный и горький, слишком крепкий. Башня требует результатов, но именно сейчас спешить нельзя. Слишком просто спугнуть, ошибиться, потерять след. Противник опасен, хитёр и хорошо знает, как он будет действовать. Тот, кто был рядом, знает его образ мысли. Без элемента хаоса его не переиграть, но ему надо дать время, то, чего у них нет. Если случится что-то экстраординарное, ему сообщат. Можно отправиться домой и немного передохнуть. Рейнер поставил пустую кружку на стол. Его там всё равно никто не ждёт. Холодный обед из магазина, горячая вода, пахнущая химией, жёсткий диван, потому что расстилать постель нет смысла. Всё это можно получить и здесь. Харальд отложил книгу. В комнате пахло свежесваренным кофе и табаком. Дэнель сидел за столом и переписывал стихи для Отто. Часы мерно тикали, отсчитывая время. Небольшая передышка, тягучие, вязкие минуты бездействия, когда можно только ждать. Харальд бросил взгляд на лежащий рядом на тумбочке телефон. Рейнер обещал держать его в курсе, если он не звонит, значит, новостей нет. Трое подозреваемых, один из них – убийца. Умные, сильные химеры, много добившиеся в Управлении. Как скоро они заметят слежку? Все химеры были бывшими оперативниками, как бы хорошо Рейнер ни подготовился, они скоро поймут. Хватит ли у убийцы хладнокровия сделать вид, что слежки нет? Это уже будет подозрительно. Возмутиться? Рискованно. Как-то отреагировать ему придётся. Убийца не знает, за сколькими химерами следят. Возможно, к тому времени список ещё сократится. Хлопнула входная дверь. Вильгельм ходил к своему другу, Юргену, отнести черновой вариант своей курсовой работы. Харальд смял опустевшую сигаретную пачку. В секретности, которую поддерживал Рейнер, были и свои слабые стороны. Те, кто следил и кто проверял алиби, не знали, почему они это делают. Ни обвинений, ни разъяснений. Те, кто охранял его дом, тоже не знали, кто именно находится под подозрением. Кто-то из боевых химер убил лидеров Огненного дождя, кто-то, осознанно или нет, играет на стороне убийцы. Скорее всего, эта химера просто выполняла приказ. В дверь комнаты тихо постучали. Вильгельм вошёл, не дождавшись ответа. – Прости, не разбудил? – юноша улыбнулся, – у дома стоял какой-то мальчик, продавал газеты. Он сказал, что должен тебе кое-что передать. Ты ждёшь сообщения от кого-то? – Жду, но не таким способом, – Харальд нахмурился и взял из рук Вильгельма сложенный пополам листок, – Гедерберг не стал бы посылать продавца газет, Сиг вряд ли доверил бы что-то важно случайному человеку. Кто же это… – Харальд замер, глядя на листок бумаги. Ровный, убористый почерк, несколько старомодный, с завитушками. Нам необходимо встретиться. Я хочу поделиться информацией, которая тебе жизненно необходима, но только с тобой. Не сообщай никому. Буду ждать тебя в старом парке через час после того, как ты прочтёшь это письмо. Эдерик, Знающий Истину, Дитя Мёртвых Богов. Харальд молча протянул записку Дэнелю. Ловушка? Но зачем? Мёртвых не вернуть, прошлого не изменить. Информация? Но зачем ему выдавать убийцу? И зачем защищать? Этот химера воспользовался Детьми, принёс их в жертву, откупился от Башни. Но почему сейчас? Ответы будут через час. – Харальд, что там? – Вильгельм попытался заглянуть через плечо Дэнелю, – мне же тоже интересно. Я не читал. – Просто приглашение на встречу. Возможно, там я получу ответы на некоторые вопросы, – Харальд встал и подошёл к шкафу, – идти достаточно далеко, Нэль, мне пора собираться. – Харальд, это не опасно? Это ведь не твой информатор, да? – Вильгельм посмотрел на Харальда, – у тебя такое лицо было удивлённое, когда ты это прочитал. – Может, и опасно, но, скорее всего, это наш шанс закончить дело, – Харальд улыбнулся, – я вернусь к ужину, обещаю. – Хорошо, – Вильгельм кивнул и вышел из комнаты. Всё-таки что-то не так. Ему удалось мельком увидеть подпись. Эдерик, или как-то так. Странное имя. Харальд достал из ящика свёрнутую кольцом плеть. Даже если сейчас по какой-то злой иронии они оказались союзниками, Эдерик – его враг. А врагам нельзя верить, никогда. Любая информация может быть использована против тебя. – Ты решил пойти, – Дэнель отложил листы бумаги, – я с тобой. – Значит, мне не придётся тебя об этом просить, – Харальд улыбнулся, – одевайся, я хочу прийти раньше назначенного срока. – Что это за старый парк? – Дэнель встал из-за стола и подошёл к Харальду, – почему он выбрал это место? – Там нет камер, и туда можно попасть с окраин по маленьким улочкам, – Харальд выдвинул ящик с перчатками, – раньше это был центральный городской парк, но постепенно он пришёл в запустение из-за близости к краю города. Сейчас там почти никто не гуляет. То, что нужно, место, где нам никто не помешает. Значит, всё это время он скрывался на окраинах. Я даже рад, что он не погиб. – Он должен знать убийцу в лицо, – Дэнель прикрепил к поясу ножны. – Ты прав, – Харальд вышел в коридор. – Решил прогуляться? – Отто скрестил руки на груди, – не буду напоминать про отдых, покой и рану. Ты и без меня это знаешь, но скажи хотя бы, куда идёшь? – Вильгельм рассказал? – Харальд посмотрел на друга. – Нет, но я видел, что он вышел из твоей комнаты, очень задумчивый, – Отто покачал головой, – не пытайся сменить тему. – Вильгельм принёс мне записку с предложением встречи, – Харальд потёр переносицу, – от Эдерика. Знаю, что это слишком опасно, но, возможно, он – последний, кто видел убийцу в лицо. – Эдерик – это жрец из канализации? – Отто нахмурился. – А ты уверен, что он тебе что-то расскажет? – Да, их верховный жрец. Отто, я не верю ему, потому и беру с собой Дэнеля, – Харальд вздохнул, – но ему незачем мне лгать. Больше незачем. – Ладно, поступай, как знаешь, – Отто пожал плечами, – где встречаетесь? – В старом парке через час, – Харальд снял с вешалки плащ, – я вернусь к ужину, обещаю. Старый парк был обнесён высокой стеной, бетонной, уже потрескавшейся от времени. Кованые ворота оказались не заперты, Харальд отодвинул створку и ступил на засыпанную гравием дорожку. Почерневшие от времени деревья без листьев, старые имитационные модели, сделанные всего через несколько десятков лет после окончания Последней Войны, тянулись неровным строем вглубь парка. Справа стояла покрытая красновато-серым налётом скульптурная композиция, чуть дальше виднелся давно высохший фонтан. Дэнель настороженно прислушался. Бетонная стена глушила звуки улицы, в парке царила полная тишина, только гравий сухо шуршал под ногами. Харальд усмехнулся. Даже химере будет трудно подойти незамеченной. На камнях вдоль дорожки паутиной лежал странный чёрный налёт, скорее всего то, что осталось от листьев. Дэнель остановился, хруст гравия под ногами разрывал давящую на уши тишину, эхом отдавался в глубине парка. Харальд тоже замер. Тихо, они были здесь одни. Дальше дорожка вела к высохшему пруду, а потом разделялась на две тропинки. Одна вела к группе деревьев, между стволов которых с трудом можно было разглядеть беседку, вторая выводила к стене чёрных кустов с туго переплетёнными ветвями. Когда-то там была имитация живой изгороди, отгораживавшая узкие прогулочные дорожки от остального парка, сейчас это больше походило на лабиринт, полный чудовищ. – В беседке кто-то есть, – Дэнель первым нарушил молчание, – там два человека. Они нам не опасны. Харальд кивнул. Значит, Эдерик тоже пришёл не один. Что ж, так будет честнее. На тропинке не было гравия, только тонкая серая пыль, поднимавшаяся в воздух при каждом шаге. Чёрные стволы почти полностью скрывали беседку и тех, кто в ней находился. Протяжно скрипнула дверь, Харальд зашёл внутрь. Небольшое, круглое помещение, колонны, высокие, от пола до потолка, застеклённые окна. Вдоль стен стоят каменные скамейки, на одной из них сидит молодой мужчина с напряжённым взглядом, рядом устроилась девочка в каких-то лохмотьях. Харальд замер, он уже встречал её раньше, перед штурмом завода, на котором прятались террористы из Огненного Дождя. Девочка с жабрами. И Эдерик, лидер Детей. – Ты пришёл раньше назначенного времени, военный. Прости, я не знаю твоего имени, – Эдерик поднялся со скамейки. – Штандартенфюрер Харальд фон Рейденберг. А ты Эдерик, глава культа Детей Мёртвых Богов? Какое у тебя может быть ко мне дело? – голос Харальда звучал холодно и несколько надменно. Человек, стоявший перед ним, был врагом, едва не убившим Хугин, врагом, отдавшим приказ Аксеру. – Да, ты прав, я – Эдерик. Я хочу поговорить с тобой. Наедине. Я не причиню тебе вреда, – Эдерик протянул руку и погладил по голове девочку. Не доверяет, это естественно. Но надо поговорить с ним без Охотника, – я настаиваю. – Что ж, пусть так и будет, – Харальд, не оглядываясь, кивнул Дэнелю. Подожди немного, это слишком важно. Юноша вышел из беседки. Эдерик чуть подтолкнул девочку к выходу. Когда они остались одни, глава Детей сел на скамейку и указал Харальду на соседнюю. – Теперь можно начать разговор, – Эдерик прикрыл глаза, – думаю, ты уже понял, какой была главная цель Детей, смысл их жертвы? – Напомнить, заставить задуматься, вытащить из небытия всё то, что люди пытались забыть, – Харальд холодно посмотрел на Эдерика, – я могу это понять, но не принять. Сотни жизней были отданы ради слепой мести и застарелого чувства вины. Слишком глупо. – Не могу не согласиться, – Эдерик грустно улыбнулся, – отчаянная попытка сделать хоть что-то. Дети были обречены, Синеглазые не забыли о нас, и рано или поздно уничтожили бы. Так мы хоть чего-то добились. – Если умереть, то не напрасно? Я предпочитаю выжить. Мёртвые уже ничего не могут, – Харальд покачал головой, – что же такого страшного вы знали об Индиго, что они до сих пор хотят вас уничтожить? – Не знаю. Можешь не верить мне, но у нас почти не осталось записей о Синеглазых. Мы знаем только то, что они враги, – Эдерик пожал плечами, – думаю, я смог бы понять, если бы встретился с кем-нибудь из них. – Тогда зачем всё это? – Харальд сжал руку в кулак, – если вы даже не помните, кто такие Индиго и чем они опасны? – Нам приказали, – Эдерик замолчал, – нам приказал Пророк. Он очень стар и хранит знание и память о Войне. Он велел нам принять предложение того военного-химеры. Мы подчинились, как всегда подчинялись его приказам. Но потом, когда я всё обдумал, я понял, что у него какие-то свои счёты с Синеглазыми. – Иначе говоря, вас просто использовали? – Харальд скрестил руки на груди, – тот, кто знает о причине вашей вражды с Индиго. Кто такой этот Пророк? – Я не знаю. Он был всегда, жил где-то за границами посёлков. Тот юноша, которого ты привёл, он ведь однажды пришёл вместе с Пророком, хочешь, расскажу? – Эдерик внимательно посмотрел на Харальда. И насколько же ты ему доверяешь? Хочешь знать правду? – Нет. Я не хочу знать. Пророк мне интересен больше. Значит, он был стар всегда? – Харальд нахмурился. Прошлое Нэля пусть остаётся в прошлом. Чтобы его ни связывало с этим Пророком, теперь он мой. – И помнит слишком много? Он не просто отправил вас на смерть, он закрыл вам доступ к знаниям, манипулировал, использовал. Дети ничему не научились, такие же наивные и легковерные. – Похоже, ты прав. Но меня это не устраивает, – Эдерик откинул волосы со лба, – как бы ни поступали мои предшественники, с меня довольно лжи. Мы заплатили Пророку за всё, что он сделал для нас, теперь наши пути разойдутся. Если он хочет сражаться с Синеглазыми, пускай. Это не моя война. И не война Детей. – Разве есть войны, к которым мы не имеем отношения? Так или иначе, мы несём ответственность за ошибки прошлого и будущего. Потому что не выучили урок и допустили повторения, – Харальд невесело усмехнулся, – но Дети не лгут. Ты не собираешься мстить, значит, ты мне не враг. Надеюсь, мы больше не встретимся. – Значит, квиты? – Эдерик усмехнулся, – а мне почему-то кажется, что это не последняя наша встреча. Напоследок я хочу сделать тебе подарок. Я хочу подарить тебе убийцу Синеглазой. – Зачем тебе это? – Харальд напрягся. Тот шанс, который он так ждал, те самые слова. Убийца. Эдерик знал его в лицо. Пусть без доказательств, их можно найти потом. – Мне он не нужен. Дети уже выполнили то, что хотел от них Пророк, этого не изменишь. Ты и сам найдёшь его рано или поздно. Можешь считать это платой за причинённые неудобства. Или взяткой, – Эдерик достал из кармана платок, – это его. Он оставил его незадолго до убийства. Это была последняя наша встреча перед той ночью. Он был немного не в себе после модификаций, иначе никогда не допустил бы такого промаха. Его стоило вернуть или сжечь, но, если честно, я просто забыл это сделать. – Кто он? – Харальд аккуратно взял платок и положил в карман, – ты знаешь его имя? – Вольфганг Шварц, – Эдерик встал, – это его имя. А теперь я уйду. Надеюсь, мы ещё увидимся. Харальд вышел из беседки и пошёл по дорожке к выходу из парка. Всё-таки Вольфганг. Многоуровневые игры Индиго и этого Пророка, какими же беспомощными казались ему Шварц, Эдерик и он сам. Фигуры на доске, не способные представить себе масштаба игры, увидеть остальные фигуры, просчитать комбинации. Дэнель шёл чуть позади, ему не хотелось мешать Харальду думать. Значит, его привёл Пророк? Он просто инструмент в руках кого-то, кто считает себя игроком? Он был им, возможно, но теперь он принадлежит только Харальду. От слов того человека было как-то холодно. Отдать сотни жизней, чтобы досадить старому врагу, осуществить один из этапов комбинации. Неужели ему настолько безразличны люди, они – всего лишь мусор? Высшие существа, Индиго, только их он считает достойными противниками, почему? Не потому ли?.. Дэнель мотнул головой, просто мерзко. Всё, что он может – пытаться защитить Харальда и остальных. Всего лишь. Харальд надавил на створку ворот. Проржавевший металл скрипнул, но поддался. Значит, люди для него ничего не значат, всего лишь игрушки, даже не фигуры. Либо он считает себя выше их, либо действительно сильно отличается. Химера? Нет, они не живут так долго. Генетически усовершенствованный организм? Это объяснило бы продолжительность жизни, презрение к менее совершенным людям, но что у него может быть общего с Индиго? Они запретили генные улучшения человека, но помогли развить химерологию. Может, дело в этом? Плод первых экспериментов? Да, возможно. – Ты всё слышал, Нэль? – Харальд остановился на переходе, пропуская машины, – кажется, нас втянули в чью-то личную месть. Как неприятно. – Почему ты не захотел знать? – Дэнель подошёл ближе, едва ощутимо коснулся плеча Харальда. – Мне всё равно, теперь ты принадлежишь мне, – Харальд едва заметно улыбнулся, – потому что я – твой. Дэнель улыбнулся в ответ. Да, именно так. Никто больше не будет управлять его жизнью, кроме Харальда. Никто не прикажет жить или умереть. Никто и никогда. Солнышко открыла дверь Харальду и Дэнелю. Девушка только что закончила готовить ужин и начала накрывать на стол. На пятерых. Харальд ведь обещал. – Вы как раз во время, – Солнышко улыбнулась и взяла из рук Харальда плащ, – ужин уже готов, Отто весь извёлся. – Ничего я не извёлся. Просто немного волновался, – Отто вышел из кабинета, – вы двое едва не опоздали. Надеюсь, эта встреча дала тебе хоть что-то, Харальд. – После ужина, Отто, – Харальд покачал головой, – мы по дороге зашли в кондитерскую и купили пирожных, надеюсь, ты простишь нам задержку, Солнышко. – Я подумаю, – рассмеялась девушка и забрала из рук Дэнеля пакет. Она была счастлива, ведь все были дома, расследование подходило к концу, Вильгельм почти закончил свою работу по химерологии, и его друг хорошо о ней отзывался. Всё было до странного правильно. – Вы вернулись, я так рад, дядя Харальд, – Вильгельм улыбнулся брату, – Отто очень за вас волновался. Он сказал, что этому человеку, автору письма, есть за что тебя ненавидеть. – Не совсем так, но у нас были разногласия, – Харальд улыбнулся, – после ужина расскажу. Солнышко разливала чай по чашкам. Мужчины молчали, думая каждый о своём. Часы на стене мерно отсчитывали время. Девушка расставила чашки на столе. – Для начала расскажу ещё немного о Детях, – Харальд первым нарушил молчание, – среди них есть один человек, которого они называют Пророком. Он живёт не в поселениях, лишь изредка там бывает. Этот Пророк является хранителем довоенных знаний и остальным Детям он открыл только небольшую их часть. Именно он велел им принять предложение убийцы и пожертвовать собой ради того, чтобы напомнить Империи и Войне. – И они его так просто послушались, – Солнышко удивлённо посмотрела на Харальда, – зачем? – Они привыкли слушаться и доверяли его мудрости, ведь он был всегда, – Харальд покачал головой, – я думаю, он может быть генетически усовершенствованным человеком, тогда все остальные для него – всё равно что мутанты для аристократа. Генетический мусор. И есть мотив – ненависть к Индиго за запрет разработок в области генной инженерии человека. – Такие исследования ведутся в других странах, – Вильгельм задумчиво вертел чашку в руках, – трубы тянутся далеко за пределы города, возможно, и Империи. Он ведь может быть шпионом. – Слишком долгая операция для шпиона. Он выжидал, возможно, несколько поколений, – Харальд поднёс чашку к губам, – в любом случае, это его месть Индиго. – И он втянул в эту борьбу столько людей, – Отто нахмурился, – мусор или нет, они верили ему. Он ставит себя над людьми, надеюсь, этого его погубит. – Я тоже, – Харальд опустил чашку, – верность Эдерика он уже потерял. Он снова соберёт Детей, но Пророку они больше подчиняться не будут. – Меня это радует, – усмехнулся Отто, – ты смог узнать что-то об убийце? Или он решил откупиться от тебя информацией о Пророке и исчезнуть? – Нет, он назвал имя и дал вещь, которая ему принадлежала, – Харальд накрыл ладонью чашку. Горячий пар поднимался и оседал капельками на коже. Как и его мысли. Разрозненные факты и рассуждения, формирующиеся в идеи и закономерности. Сеть мелких капель на ладони. Высшее существо, равное Индиго. – Дэнель, а ты что думаешь? – Отто посмотрел на юношу. Он почти всегда молчит на обсуждениях, поддерживая идеи Харальда. Пока что всего лишь его тень, только начавшая формировать своё мнение. – Пророк может быть не только равен Индиго, он может быть таким же, как они. Мы ведь не знаем, кто они и откуда. Они действуют похоже. Манипулируют памятью, верностью, используют людей, – Дэнель смотрел в чашку, – они ведь верят, что поступают по своей воле, но на самом деле, всего лишь выполют то, что от них требуют. – Многоходовая комбинация, не оставляющая свободы выбора, – Отто посмотрел на Харальда, – какой бы вариант ты не выбрал, итог всё равно будет один. Просчитанное или предсказанное будущее. – В чём-то вы правы, – Харальд повернул голову и посмотрел на Дэнеля. Мальчик умеет анализировать, только выводы его несколько отличаются. Индиго – дети, наделённые мудростью и способностью читать людские души. Пророк – старик, хранящий древние знания и предвидящий будущее. Где они столкнулись, вернее, когда? В прошлом или в будущем? – Дядя Харальд, что это за вещь? И почему он оставил её? – Вильгельм подался вперёд, – убийца ведь не из тех, кто допускает такие ошибки. – Хороший вопрос. Эдерик сказал, что химера тогда плохо себя чувствовал из-за недавних модификаций, в таком состоянии он мог допустить ошибку, – Харальд покачал головой, – или он хочет подставить конкретную химеру. Или отвести подозрения. Но слишком наивно. Простейшая проверка выявит подлог, да и мотивов помогать тому, кто стал, пусть и косвенной, причиной гибели его людей, у него нет. – Харальд, не тяни, нам ведь тоже интересно, – Отто одним глотком допил чай, – не забывай, все химеры параноики. Не думаю, что украсть у кого-то из них личную вещь так просто. – Да, я тоже об этом думал, – Харальд откинулся на спинку стула, – Эдерик назвал имя Вольфганга Шварца. – Рейнер не простит тебе этого, – Отто напряжённо замер, – он ведь полностью ему доверял. Даже личная вещь не может служить доказательством для такого обвинения. – Дети не лгут, – Харальд прикрыл глаза. В мозг словно воткнулись раскалённые иглы. Произнесённое имя, как вынесенный приговор, назад не возьмёшь. Обвинение было услышано. Конечно, платок и слова Эдерика не могли служить доказательством, но первая же проверка откроет правду. Нужен любой образец ДНК, набор модификаций убийцы абсолютно уникален, – я доложу Рейнеру утром. К тому времени, возможно, он сможет отсеять ещё кого-то из подозреваемых. – Тебе решать, – Отто посмотрел на друга, – я пойду к Рейнеру с тобой. Мы вместе начали расследование, вместе и закончим. Убийца захлопнул телефон. Значит, Гедерберг отсеял ещё одного подозреваемого, осталось всего двое. Но сделать окончательный выбор он не сможет. Рейденберг, чистокровная мразь, я тебя недооценил. Ты пожалеешь о том, что не умер, сильно пожалеешь. Убийца повернулся к монитору. Они наблюдают, за каждым шагом, за каждым словом, но ничего не выйдет. Самоконтроль давно стал привычкой, спокойствие и невозмутимость превратили лицо в маску. Чтобы выжить, Империя должна пасть, лишь в огне она сможет очиститься, и ты, именно ты зажжёшь этот огонь. Сам, своими руками. Я тебе помогу. Харальд протянул пропуск охраннику у ворот Управления. Отто поднял воротник плаща. Ночью опять выпал снег, чёрный и сухой, как порох. Сейчас он растекался маслянистыми лужами под холодным серым дождём. Охранник отдал честь и пропустил Харальда и Отто на территорию Управления. Здание Башни стояло в стороне от остальных построек, к нему вела отдельная подъездная дорожка. Харальд достал сигарету из пачки. Сразу после завтрака он позвонил Рейнеру, сообщил, что у него появилась новая информация, и они с Отто скоро придут в Башню. Рейнер ответил сразу, сказал, что их встретят. Видимо, начальник Седьмого Отдела эту ночь провёл на рабочем месте. У входа в Башню их действительно ждали. Молодой унтерштурмфюрер отдал честь слишком резким и быстрым движением и немного нервно попросил показать пропуск. Харальд помнил дорогу до кабинета Рейнера, но решил позволить молодому человеку проводить их. – Долго им приходится учить расположение кабинетов начальства? – спросил Отто, когда унтерштурмфюрер ушёл, оставив их перед дверью кабинета Рейнера. – Думаю, сюда не берут тех, кто не умеет быстро запоминать алгоритмы и последовательности, – Харальд усмехнулся, – у них слишком много работы, чтобы искать потерявшихся сотрудников. – Войдите, – Рейнер оторвал взгляд от монитора и посмотрел на вошедших. Штандартенфюрер Харальд Рейденберг и оберштурмбанфюрер Отто Денненберг. Те, кто вместе с ним начали это расследование, – утром вы позвонили мне и сказали, что у вас есть новая информация, штандартенфюрер Рейденберг. – Да, это так, – Харальд опустился в предложенное Рейнером кресло, Отто сел рядом, – вчера вечером я получил записку от одного человека. Он обещал сообщить мне информацию, которая мне жизненно необходима. – Вы должны были сообщить мне, – Рейнер недовольно поморщился, – кто написал записку? – Эдерик, глава секты, называющей себя Дети Богов. Он настаивал на личной встрече, без свидетелей. Я не мог рисковать. – Эдерик? Отправляться на такую встречу одному было верхом безрассудства, – в голосе Рейнера прозвучало удивление, – ведь именно вы послужили причиной нападения на его поселения. – Моя смерть ничего не дала бы ему, даже мести. Я не такой хороший боец, – Харальда откинулся на спинку кресла, – к тому же, он сам позволил нам уничтожить поселения. – Сам? Вы имеете в виду то, что они были жертвой ради высшей цели? – лицо Рейнера стало привычно-бесстрастным, – напоминание о прошлом. – Именно так. Он действовал согласно приказу одного человека, которого он назвал Пророком. – Харальд прикрыл глаза. – Человека, который был всегда, человека, который хранит древние, утерянные знания. Человека, которому Дети всегда слепо доверяли. – Приказ пожертвовать собой? – Рейнер провёл рукой по волосам, – звучит безумно, но для фанатиков такое допустимо. Я так понимаю, этого Пророка в посёлках не было? – Именно. Он использовал Детей, – Харальд покачал головой, – я полагаю, он ведёт игру против Индиго, его цель уничтожить или дискредитировать их. – Я бы хотел получить от вас максимально точный пересказ разговора между вами и Эдериком, – Рейнер внимательно посмотрел на Харальда, – он назвал имя убийцы? И что он потребовал от вас за эту информацию? – Он хочет вернуться под землю. Я уверен, что Эдерик больше не станет подчиняться приказам Пророка, а значит, и сражаться против Индиго, – Харальд посмотрел прямо в глаза Рейнера, – он назвал имя. Вольфганг Шварц. – Но доказательств пока нет, – Рейнер сжал электроперо, – мне удалось исключить ещё одного химеру из списка. Ральф Ворштадт, архивариус Башни, часть ночи провёл на совещании, остальное время просидел в баре, до самого утра. Аналитикам удалось раздобыть показания бармена и уборщицы. Информация пришла совсем недавно, слежка с него ещё не снята. – Эдерик передал мне платок, по его словам, оставленный убийцей в канализации, – Харальд говорил тихо, словно убеждая. – Штандартенфюрер Шварц никогда не допустил бы этого промаха, – Рейнер невидящим взглядом уставился в стол. Нет. Не может быть. – Он был несколько дезориентирован после череды модификаций. Ему пришлось сделать их подряд за короткий промежуток времени, до следующей медицинской проверки, – Харальд сцепил пальцы в замок на колене, – вы можете проверить следы ДНК на платке или любых других личных вещах из его кабинета. Если верить старым записям, Дети никогда не лгут. Тем более что у Эдерика не было причин лгать, а знать, кто именно находится под подозрением, он не мог. – Ладно, думаю, стоит проверить, – Рейнер нажал кнопку вызова, – Готлиб, соедини с аналитиками и выясни, на месте ли сейчас штандартенфюрер Шварц. – Аналитический отдел на второй линии, бригаденфюрер, штандартенфюрера Шварца на месте нет, – адъютант ответил минут через пять, – я связался с постом охраны, они сообщили, что он отлучился по личным делам. – Пока всё, – Рейнер переключил канал связи, – пришлите ко мне кого-нибудь забрать образец ДНК. Так же мне нужно, чтобы вы взяли в кабинете подозреваемого номер два образец его ДНК, но только тот, что оставлен не раньше последней медицинской проверки. Сравните их и проверьте список модификаций на искомые. Проверьте всё тщательно, нельзя допустить ошибки. – Бригаденфюрер, почему вы раньше не проверили всех подозреваемых на модификации? – Отто заинтересованно посмотрел на Рейнера. – Всё дело в доверии, оберштурмбанфюрер, – Рейнер устало прикрыл глаза, – провести такую проверку, значит усомниться. Только один из пяти подозреваемых убийца, остальные вполне заслуживают доверия. Я не могу позволить себе вредить их репутации, к тому же, всегда есть риск, что при такой открытой проверке настоящий убийца успеет подготовиться. Пока аналитики будут заняты, мы с вами отправимся к штандартенфюреру Шварцу домой. Вана остановился и переложил пакет с книгой в правую руку. Слежка успела ему порядком надоесть. Как эта девчонка смеет считать себя боевой химерой, если он так легко её заметил? Пакет бесшумно лёг на ящик из-под консервов. Вана усмехнулся и подпрыгнул. Пальцы уверенно ухватились за обломок пожарной лестницы, дальше, какой-то ржавый крюк, ещё один прыжок. Девчонка-химера даже не успела понять, что происходит. Табельный тяжёлый пистолет уткнулся в копну белых волос. – По чьему приказу следишь за мной? – прошипел Вана девушке в ухо. Химера замерла, потом резко наклонилась вперёд, впечатав локоть в живот мужчины. Вана едва успел перехватить взметнувшиеся перед лицом белые пряди и намотал их на кулак. – Отпусти, гад, – в голосе девушки-химеры слышалось презрение. – Имя и отряд, сука, – Вана потянул за волосы вверх, – тебе лучше начать отвечать мне. – Мунин, Серебряный Отряд, действую по приказу бригаденфюрера Гедерберга, – Мунин усмехнулась, – лично. – Меня в чём-то подозревают? – Вана разжал пальцы. Если это тайный приказ, значит, проверка идёт негласно. Что-то серьёзное, – Кто ещё занимается слежкой? За кем ещё следят? – Так я тебе и сказала, – Мунин откинула волосы на спину, – это секретная информация. – Я могу помочь, я не враг, – Вана насторожено следил за движениями девушки-химеры, – Серебряный Отряд не шпионы, но они участвовали в двух последних боевых операциях. Гедерберг использует тех, кто и так в курсе происходящего, верно? Так в чём меня обвиняют? – Не знаю, – Мунин повернулась и посмотрела на Вану, – мне было приказано следить за каждым твоим шагом вне территории Управления. На счёт остальных ты угадал, они все из Серебряного Отряда. Я не могу сказать тебе большего, я и так провалила задание. – Тогда пока сделаем вид, что я тебя не заметил, – Вана обхватил пальцами подбородок, – мне вдруг стало интересно, кто мог так скомпрометировать химер. – Благодарить не буду, – Мунин недовольно поджала губы, – мне самой это задание не нравится, но ты меня чуть волос не лишил. – Зачем тебе волосы, ты же боевая химера, – усмехнулся Вана. Что за глупости. – Они нравятся моей паре, Хугин, – Мунин опустила голову, – она сейчас в больнице, едва выжила после операции в канализации. – Вот оно что, а я всё думал, где твоя пара, – Вана наклонил голову к плечу, – ты ещё слишком молода, да и боевики обычно крепко держат связь. – Возвращайся в Башню, тебе уже пора, – Мунин отвернулась. Ей не нужна ничья жалость, тем более аналитика, не способного на чувства. Фрейя дремал сидя, оперевшись спиной на спину Фрейра. Ночная смена почти закончилась, через полчаса их должны были сменить. Подозреваемый не торопился на работу и всё ещё находился в своей квартире. Немного странно, но у архивариусов может быть другой график работы. – Фрейя, я потерял его из виду, – Фрейр повёл плечами, – он уже двадцать минут не выходит из ванной. – В квартире стоят камеры, это не наша проблема, – голос Фрейи звучал недовольно, он едва не упал, когда Фрейр пошевелился. Зачем так долго сидеть в душе с утра, если живёшь один? – наверное, в архивах слишком много пыли. – Её не так много, как тебе кажется, щенок, – ядовитая насмешка в голосе. Фрейя резко вскочил и повернулся. Они его даже не почувствовали, сразу видно, не их уровень. Фрейр молча встал за спиной напарника. – Кажется, у нас гости, – Фрейя говорил надменно, растягивая слова. Главное не показать страх, он и так его чувствует, – чем обязаны? – Два маленьких, глупых шпиона, – Ведрафельнир растянул губы в улыбке, – я, кажется, вас помню. Парочка юных химер, брошенных в мясорубку генерала Шемберга. Не сладко пришлось, да? – Да пошёл ты! – Фрейя сделал шаг к краю крыши. Ведрафельнир был в своё время одним из лучших бойцов, мастером ближнего боя. Если захочет, раскидает их, как новорожденных химер. – Не сбежишь, – губы Ведрафельнира едва не касались кожи Фрейи. Когда он успел подойти так близко? Рёбра полоснуло болью. Фрейя сжал зубы и застонал, перед глазами плыли багровые пятна. Хватка ослабла. Когда он смог сфокусировать взгляд, то увидел только спину Фрейра. Дурак, вот дурак. – Надо же, какая преданность, – Ведрафельнир поднялся на ноги и отряхнул брюки, – а ты сильный мальчик. Вот только глупый. Кто прислал вас? Кто отдал приказ о слежке? Не будешь отвечать, я медленно разорву твою пару на части, на твоих глазах. Ты не успеешь меня остановить. – Ты сам скорее сдохнешь, – Фрейя поднялся на ноги. Рёбра пульсировали болью, рубашка намокла и прилипла к телу. Химера зажал левой рукой рану, – не стоит нас недооценивать. – Ты слишком наглый, – Ведрафельнир усмехнулся, – не льсти себе, тогда вам просто повезло. – Ага, – Фрейя резко выбросил левую руку вперёд. Ведрафельнир едва успел заметить серебристые росчерки клинков, резко развернулся, пропуская ножи мимо. Пущенный с секундной задержкой последний нож впился в бок химеры. – Ах ты, мелкий паршивец. Всё-таки достал меня, – Ведрафельнир выдернул нож из раны, – эта царапина мне не помеха. – Хватит, – Фрейр подхватил едва не упавшего Фрейю, – у нас приказ Гедерберга. Мы просто наблюдаем. – Боевых химер приставили шпионить? – фыркнул Ведрафельнир, – что за глупости. Зачем Гедербергу следить за мной. – Ты не единственный, – Фрейр говорил короткими фразами, он редко разговаривал с другими химерами, оставляя это на Фрейю, – за остальными тоже следят бойцы Серебряного Отряда. – Вот как? Он так не доверяет собственной разведке? – Ведрафельнир задумчиво закусил губу, – и много нас, подозреваемых? – Трое, – Фрейр снял рубашку и туго перетянул рёбра недовольно сопящему Фрейе, – знаю, что виновен один. Кто именно, не известно. – Понятно. Вы здесь всю ночь просидели, и половину вчерашнего дня ходили за мной, – Ведрафельнир подошёл к Фрейру, – когда вас сменят? – Через двадцать минут, – Фрейр помог напарнику подняться. – Через полчаса я выйду из дома и пойди на работу. Если бы я был предателем, вы оба уже были бы мертвы, – Ведрафельнир направился к краю крыши. Фреки положил руку на плечо Гери. Опять он надел тонкую кожаную куртку, и теперь мёрзнет. Через полчаса они должны были сменить следивших за Вольфгангом Шварцем химер. Гери толкнул напарника в бок. – Чего тебе? – Фреки остановился и посмотрел на Гери. Черноволосый химера схватил напарника за руку и потащил в сторону антикварной лавки. Чаще всего там продавалось одно барахло, но иногда можно было найти что-то стоящее, – сейчас не время капаться в старье, Гери! – Ну, немного, мне кажется, я там что-то видел, Фреки, не будь занудой, – Гери втащил напарника в магазинчик. Внутри было тихо, мерно тикали часы на стене. Время словно замерло, растворившись в мерцании золотистых пылинок. Фреки огляделся. Почти всё свободное пространство было заставлено старой мебелью, завалено коробками и книгами. На прилавке стояла миска, в которую были сложены мелкие предметы. Химера осторожно отодвинул массивные бусы. – Нашли что-нибудь интересное, молодые люди? – старичок-продавец появился, словно из ниоткуда, – или, может быть, что-то нашло вас? – Да, вот эти цепочки мне очень нравятся, – Гери протянул хозяину магазинчика пять тонких цепочек, собранных на концах и закреплённых карабинами, – я их возьму. А ты, Фреки, нашёл что-нибудь? – Да, кое-что, – Фреки протянул старичку руку и разжал пальцы. На ладонь продавца упал брелок в виде старинного оружия с крестообразным навершием и длинным клинком. В рукоять был вставлен маленький кусочек янтаря с застывшим в нём крошечным цветочком. – Я давно ждал того, кто придёт за ним, – продавец издал скрипучий сухой смешок, – столько людей заходило сюда, но они его не видели. Хорошая вещь. Такие мечи в древности называли бастардами. – А это что? – Гери заворожено смотрел на кусочек янтаря, – это… настоящий? – Это янтарь, юноша, – старик положил брелок на раскрытую ладонь Гери, – застывшая тысячи лет назад смола настоящего дерева. – Смола? – Гери прикоснулся кончиком пальца к брелку. – Так называют кровь деревьев. Я упакую? – продавец улыбнулся. – Нет, – Гери сжал ладонь, – нет, не стоит. Мы опаздываем, Фреки, заплати, я потом отдам. – Не надо, – улыбнулся Фреки, протягивая продавцу карту, – это подарок. Дождь лил сплошной стеной, стекал ручейками по тротуару. Гери прикрыл глаза от удовольствия. Цепочки позвякивали, переплетаясь и ударяя о бедро химеры. Брелок он повесил на пряжку штанов, и теперь он при каждом шаге задевал ширинку. Немного неудобно, но пусть уж Фреки сам его перевесит. – Мы пробыли в магазине всего пять минут. По ощущениям несколько дольше, – Фреки задумчиво посмотрел на напарника, – даже из графика не выбились. Ты чего такой довольный? – Ничего, – Гери посмотрел на Фреки и облизнулся, – совсем ничего. Светловолосый химера фыркнул. Желтовато-рыжий камешек невольно притягивал взгляд. Надо будет убрать его оттуда. Сразу после дежурства. Фреки заставил себя успокоиться. Не сейчас. Резко и неприятно зазвонил телефон. Опять Гери сменил звонок. – Слушаю, – Фреки остановился. Звонил химера из пары, которая сейчас следила за Шварцем. Если они рискнули связаться, значит, произошло что-то серьёзное. – Фреки, что случилось? – Гери остановился и повернулся к напарнику. – Эти олухи потеряли его, – рыкнул Фреки. Верхняя губа непроизвольно поднялась, обнажая заострившиеся клыки. – Они упустили Шварца? И где нам теперь его искать? – Гери поднял голову и посмотрел на крыши, – надо сообщить Гедербергу. Рейнер вставил белую карточку без каких-либо пометок в щель. Дверь открылась, Харальд и Отто вошли в квартиру Шварца. Маленькая гостиная, небольшая спальня, всё чисто, разложено по местам. В комнатах много книг, старых, бумажных. Харальд подошёл к стеллажу. Военная история, тактика, психология, Шварц явно увлекался прошлым. На полках над письменным столом стояли книги по химерологии и генетике. Ничего запрещённого, но достать такие очень сложно. Отто открыл платяной шкаф. Только военная форма, всё идеально выглажено и сложено аккуратными стопками. Слишком правильно, как будто он здесь не жил. Рейнер прошёл в ванную. Он уже бывал здесь раньше. Маленькое, непритязательное жилище одинокого мужчины. Немного более обжитое, чем его собственное. Рейнер вынул из стакана зубную щётку. Может пригодиться для экспертизы. В кармане завибрировал телефон. – Бригаденфюрер Гедерберг, – Рейнер вышел из ванной, – вас понял. Штандартенфюрер Рейденберг, ваши слова подтвердились. Снова. Во взятых свежих образцах обнаружены следы нужных нам модификаций. Раньше их у него не было, записей об официальных или самостоятельных операциях тоже. – Надо немедленно арестовать его, – Харальд вышел из комнаты, – пока он не почувствовал слежку. Рейнер кивнул и открыл телефон, но номер набрать не успел, тот снова зазвонил. – Бригаденфюрер Гедерберг, – Рейнер замер, – Вольфганг Шварц ушёл от наблюдения. Его текущее местоположение неизвестно. Штандартенфюрер Рейденберг, оберштурмбанфюрер Денненберг, возвращайтесь домой. Как только появится новая информация, я вам сообщу. Харальд отдал честь и вышел. Немного малодушия, оставить Гедерберга наедине с предательством того, кому он доверял. Значит, Шварц. Долгая, внимательная подготовка, основательный просчёт всех вероятностей. Очень ему подходит. Он не брал в расчёт Рейнера, верил, что тот ему доверяет. Это так и было. Он недооценил Харальда. Точнее, не смог учесть Дэнеля. Потому что на начало игры его просто не существовало. С самого начала он был в курсе каждого их шага, каждого вывода и корректировал свой план по ходу расследования. Даже если бы побег удался, в одиночку на окраинах не выжить. Шварц всё просчитал заранее. Рейнер упёрся ладонями в раковину. После ухода Рейденберга он отдал приказ об аресте. Всё, теперь уже всё кончено. Его найдут. Вольфганг Шварц, химера, нет, человек, которому он доверял едва ли не больше, чем себе. Предатель, поднявший руку на Индиго. Как, почему? В голове не укладывалось. Зачем? Почему не прокололся раньше, не дал себя остановить? Всё могло бы закончиться иначе. А что теперь? Ты такой эгоист, Вольфганг. Ты ведь ничего мне не оставил, совсем ничего. Наблюдатель зевнул. Сколько ещё они будут сидеть на этой крыше и пялиться на этот дом? Здесь давно ничего не происходило. Единственным развлечением был несостоявшийся ночной арест, но тогда им приказали не вмешиваться и продолжать наблюдение. Недавно пришёл приказ докладывать о появлении рядом с домом высокопоставленных военных из Башни. Любых, даже самого Гедерберга. Но никого не было. Жильцы дома приходили и уходили, но никого из военных не было. Машину Принца прошлым утром наблюдатель привычно проигнорировал. В полдень его сменят, и он сможет, наконец, отдохнуть. И согреться. На крыше было ужасно холодно и мокро. Наблюдатель потянулся за биноклем. Сильные пальцы легли на горло. Удушье. Резкий рывок. Что-то сухо хрустнуло. Темнота. Мужчина плотнее закутался в плащ. Эти военные совсем расслабились. Господин Сиг никогда не потерпел бы такой невнимательности. Он что там, спит? Мужчина приложил бинокль к глазам. Это ещё кто там? Кажется, военный. Подкрутив резкость, мужчина перевёл окуляры на погоны. Знак Башни. Друг или враг? Сиг велел докладывать о каждом новом человеке. – Господин Сиг, как вы и просили, – мужчина сжал телефон, – к дому приближается человек с нашивками Башни, звание штандартенфюрер. Да, слушаюсь. Спуститься и перехватить. Таков приказ. Сиг ничего не объяснил, но голос его звучал очень взволнованно. Марк проверял все кодированные сообщения и закрытые линии Башни. Возможно, они знали больше, чем он. Нет, наверняка. Надо спешить. Солнышко раскладывала выглаженное бельё по полкам шкафа в комнате Отто. Теперь они знают, кто убийца. Скоро они найдут его, и всё закончится. Девушка улыбнулась. Ей больше не надо будет бояться за Отто и за остальных. Дэнель перевернул страницу. Ему остался последний кусочек текста. Пальцы сжали электроперо. Скоро он закончит, хорошо было бы успеть к приходу Харальда. Юноша улыбнулся. Боль в усталых висках янтарём, Обтекает и ранит мучительным ядом. Полыхает багряным и жарким огнём На губах плетью слово "Не надо..." Воском плавятся нервы под кожей, Губы ищут прохлады и стали, Мозг наполнен, как патокой, ложью, Сердцу места в груди не хватает... Странные слова. Наверное, в этом и весь их смысл, говорить о том, о чём человек не решается задуматься. Или просто не может. Юноша аккуратно выводил слова по бумаге. Змеем огненным – ток по ладоням. Плетью – имя, и крик в никуда. Тело выгнет мучительным стоном. Кровь на камни – простая вода. Тишина упадёт вязкой тьмою. Кости плавятся – жемчуг на стали. Ложь и истина связаны болью. Звуки. Холод. Огонь. И прощанье... Дэнель отложил перо. Прощанье. Немного грустно заканчивать на этом. Юноша протянул руку и перевернул последний лист. На корешке почти выцветшими чернилами было написано ещё несколько строк. Сердце болезненно сжалось ощущением опасности. Что-то не так. Воздух, густой, тягучий и влажный. Стук в дверь. Нет. Нельзя. Шаги в коридоре. Время бьётся в висках. Дэнель выскочил в коридор. – Не открывай! – не успеть. Уже. Поздно. Вильгельм положил в папку последний лист. Юргену точно понравится. Скоро должны вернуться брат и Харальд, а Солнышко ещё не начала готовить обед. Или поздний завтрак. Юноша улыбнулся. Она хорошая девушка, Отто повезло с ней. Вильгельм отложил папку. В дверь постучали. Неужели вернулись, так рано? Вольфганг постучал в дверь. Сейчас Рейденберга и Денненберга не должно быть дома. Они с Рейнером. Недавно сработало сигнальное устройство, которое он оставил в кабинете. Что ж, ты сам зажжёшь огонь. А я начну то, что должен был, даже ценой своей жизни. Это необходимо. Спасти Империю, спасти этот город, этих людей, Рейнера. Жаль, что он не понял. Очень жаль. Ты поймёшь моё послание. Кисть правой руки напряглась, выгнулась, перестраиваясь, ногти удлинились, превращаясь в когти. Губы дрогнули в улыбке, обнажившей клыки. За дверью послышались торопливые шаги. Вольфганг не стал ждать. Мощный удар вышиб дверь, сбив с ног юношу. Дэнель не успел. Дверь распахнулась, Вильгельм отшатнулся и едва не упал. Дэнель схватил юношу за ворот рубашки и отбросил себе за спину. Нельзя допустить. Надо защитить то, что дорого, что важно. Химера в военной форме. Высокий черноволосый мужчина, черты лица расплываются, улыбка похожа на оскал. Под рукой ничего, что можно использовать, как оружие. Беги, Вильгельм, быстрее. Солнышко услышала шум в коридоре. Что там? Треск дерева, крик. Кровь, почему пахнет кровью? Девушка выронила стопку рубашек. Опять, как тогда, в детстве. Опять кровью. Нет. Вильгельм, Дэнель. Солнышко шагнула назад и стукнулась спиной о створки шкафа. Спрятаться, пожалуйста, не трогай. Спрятаться. Как же страшно. Кто там кричит? Шаги. Нет. Слёзы текут сами, не останавливаясь. Как же страшно. Девушка сжалась, обхватив руками колени. Не могу. Не могу ничего сделать. Мне страшно, так страшно. Они ведь там. А я, я… Ничего не могу. Мне страшно. Вольфганг усмехнулся. Храбрый ход, мальчик, но глупый. Сколько ненависти в твоих глазах. Зелёных, даже забавно. Вольфганг вытянул руку и провёл когтями по деревянным панелям на стене, резко выбросил вперёд, выламывая осколки и щепки. Резкий рывок. Не успеешь закрыться. Мальчик, ты уже мёртв. Дэнель вскинул руку, защищая глаза от летящих щепок. Вильгельм, почему же ты застыл? Быстрее, беги отсюда. По пальцам скользнул довольно крупный обломок. Дэнель сжал ладонь, сдирая кожу. Сам напросился. Так близко. Беги уже. Рука метнулась вперёд. Когти, снизу вверх. Грудь обожгло огнём. В горле плеснулось что-то горячее и солёное. Боль пришла потом, вырвала рёбра, выжгла лёгкие. Голова ударилась об пол. Было так легко. И больно. Перед глазами мелькнула большая, чёрная тень. Я не умру. Кто-то закричал. Беги же. Я не умру. Горячее, растекается под пальцами. Дышать, так тяжело. Не умру. Я обещал. Харальду. Холодно. И темно. Куда всё, пропало. Я не… Темно. Вильгельм стоял и не мог пошевелиться. Его тело сковал ужас. Химера перешагнула через тело Дэнеля. Он что, мёртв? Нет, как же так? Юноша закричал. В глазах мужчины была смерть. Солнышко, братик, простите меня. Я ведь… Крик оборвался жутким бульканьем. Больно, как же больно. Окровавленные когти перед лицом. За что? Как же так могло…? Темно. Сердце стучит в рёбра, словно пытаясь выломать их. Дышать… больно. Вильгельм чувствовал, как по щекам текут слёзы. Прости, братик. Химера поднял руку и опустил. Нет. Темно. Пусто. Вольфганг перешагнул через лежащее на полу тело. С такими ранами мальчишке не выжить. Зря ты не убежал. В глазах второго страх. Нет, дикий ужас. Да, так выглядит смерть. Всё, о чём я мечтал, ради чего я жертвовал собой, людьми, химерами, надеждами. Всё это ты забрал, Рейденберг. Теперь я заберу твоё сердце. Без него ты сам зажжёшь огонь, который очистит Империю от скверны. Ради мести. Вольфганг резко полоснул когтями по горлу юноши. Тот упал, захлёбываясь кровью, к его ногам. Я не заставлю тебя страдать. Вольфганг склонился над бьющимся в агонии телом и резко ударил в грудь основание ладони, под шестым ребром, останавливая сердце. Юноша дёрнулся ещё раз и затих. С улицы раздались какие-то крики. Вольфганг поднялся с колен. Надо было уходить и быстро. Мужчина остановился на пороге. Дверь висит на одной петле, весь пол усыпан деревянными осколками. Посреди коридора в луже крови светловолосый юноша, грудь распорота когтями. Чуть дальше ещё один. Тоже мёртв. Не успел. Как же так? Мужчина выскочила на улицу. Надо доложить господину Сигу, ублюдка ещё можно поймать. Нужно. Время, растянутое в тёмной бесконечности сна. Раскалённые капли застывают криком на стеклянных ладонях. Имя. Важное и забытое. Надо найти. Что-то очень важное, зовёт сквозь голубые всполохи огня. Где он горит? Под веками. Пять маленьких костров. Хрустальное время. Почему оно движется? Трещинка. Дотянуться до трещинки. Машина остановилась рядом с домом. Харальд вышел первым и замер. Сердце пропустило удар и бешено заколотилось в грудную клетку. Как же они могли? Харальд рванул к дому. Отто нахмурился. Куда он так побежал? Взгляд скользнул на знакомую дверь. На то место, где она раньше была. Вильгельм, Солнышко. Отто почувствовал, что ему нечем дышать. Здесь же были охранники Башни, что случилось? Харальд остановился на пороге. Мозг едва справлялся, ему отчаянно не хотелось верить. Сзади подбежал Отто. Надо, пройти внутрь, что-то сделать. Не исправить. Уже ничего. Поздно. В голове было пусто. Не может, не должно так. Он же обещал. Отто замер. На усыпанном обломками и залитом кровью полу лежал его брат, Вильгельм. Как изломанная кукла. Отто шагнул внутрь. Пахло кровью, сильно и резко. Он едва не споткнулся о чьё-то тело, лежащее посреди коридора. Вильгельм, малыш. Его маленький, чистый и светлый брат. Его надежда и искупление. Отто опустился на колени. Глаза были пугающе сухими. Пальцы коснулись щеки, почти тёплая, влажная от слёз. Вильгельм, это я виноват. Прости. Отто поднял с пола тело брата и прижал к груди. Слёз не было. Не было больше ничего. Солнышко открыла глаза. В коридоре слышались чьи-то медленные шаги. Неважно, что будет. Сидеть здесь и ждать больше нельзя. Не получается. Девушка заставила себя распрямиться. Шаг, ещё один. Дверь тихо скрипнула. Весь пол был залит кровью. Солнышко подняла глаза. Она ведь знала их. Мужчина, стоящий над телом юноши с разорванной грудью. Это Харальд, друг её Отто. Отто, где же? Вот он. Держит…. Солнышко ухватилась рукой за косяк двери. Вильгельм, нет, как же так? Пол ушёл из-под ног. Девушка почувствовала, что проваливается куда-то в темноту. Харальд поднял глаза. У двери в комнату Отто стояла Солнышко, бледная и испуганная. Кажется, она ещё не поняла, что произошло. Жива, хотя бы Солнышко жива. Харальд протянула руку, но девушка опустила взгляд и увидела Вильгельма. Просто обморок. Харальд опустился на колени рядом с телом Дэнеля. Какая разница? Отто почувствовал, как по его руке что-то скользнуло. Какое это имело значение? Мозг отказывался принимать случившееся. Верить, в такое просто нельзя поверить. Сердце не бьётся, он мёртв достаточно долго. Опыт врача не оставлял надежды. Ничего, больше ничего. Узкая ладонь сжалась на его запястье, тёплая. Харальд зубами стянул перчатку с руки. Какая-то формальность, уже не существенная. Время раскололось на «до» и «после». Вот только, зачем нужно это после? Щека ещё тёплая, сколько раз он прикасался к ней. Харальд сжал зубы. Хотелось кричать, хоть как-то выплеснуть, вырвать застрявший внутри комок. Не получалось. Харальд провёл пальцами по бледным губам Дэнеля, коснулся шеи. Ты же обещал не бросать меня. Как ты мог мне солгать? Харальд замер. Едва ощутимая пульсация под пальцами, почти надежда на невозможное. Пальцы судорожно сжали телефон.