Дитя дракона

Проснулся Аарон с рассветом, но не из-за солнца, а потому что банально продрог до костей. А ещё у него всё болело, точно инструктор по физической подготовке отлупил его, как грушу. И лежать было неудобно и жёстко, как будто он не в постели, а… И тут он всё вспомнил — и крыс, и заклинания, и лепрекона. Значит, не приснилось, а Хотч так надеялся, что весь вчерашний день — не более, чем дурной сон, и с Джеком всё в порядке. Вот же гадство! Нехотя открыв глаза, он увидел женщину. Маленькая и довольно чумазая, она с любопытством разглядывала его, словно какую-то диковинную зверушку в зоопарке. Одета она была в грубое, явно сшитое своими руками платье из домотканой ткани, кое-как выкрашенной в синий цвет. Давно немытые волосы были собраны в неряшливый пучок на затылке. Заметив, что он проснулся, она улыбнулась, и Хотч подумал, что ей точно не помешает визит к стоматологу. Он сел. Женщина шарахнулась в сторону и спряталась за спинами двух угрюмого вида мужчин. Те, хоть и не были вооружены, смотрели недобро. — Ты волшебник? — почесав бороду, спросил один из них. — Нет, — ответил Хотч. — Из какого ты королевства? Вопрос поставил Хотча в тупик. Он честно ответил: — Я не из королевства, — и запнулся. Как объяснить местным жителям, откуда он, Аарон представлял довольно слабо. — Одет не по-нашенски, — сплюнув, пробасил второй мужчина. — И обувь непонятная. Мужчины были в видавших виды сапогах, а женщина — вообще босая. И все трое с интересом глазели на кроссовки Хотча. Неизвестно, чем бы закончился сей разговор, однако в этот момент из одного из шалашей выбрались Джи и крепкий бородатый мужик. — Короче, ты прости моих парней, Джи. Тяжко без короля. Народ дичает. Увидали они спутника твоего и перетрухнули, — объяснил бородач и погрозил кулаком небольшой группе измазанных в саже и здорово помятых мужчин, безуспешно старавшихся раздуть угли костров. — Он же вон как диковинно одет. И бороды нет, а на эльфа не похож. — Я так и поняла, Петер, не извиняйся. Завтраком накормишь? — Это завсегда, Джи. Поможешь? Костры упрямо не желали разгораться. Улыбнувшись, Джи картинно щёлкнула пальцами. Пламя вспыхнуло дружно и жарко, да так быстро, что мужчины едва успели отпрянуть в сторону. Завтракали вчерашним мясом. Поначалу Аарон порывался спросить, что он всё-таки ест, однако потом рассудил, что чем меньше знает, тем проще ему будет с этим жить. Очень хотелось кофе, но, видимо, в здешних краях о кофе не слыхивали и вместо него пили какую-то травяную бурду. Впрочем, с мёдом бурда вполне бодрила. — Далеко до замка, Петер? — расспрашивала Джи. — И что насчёт гоблинов? — Ежели скоренько пойдёте, будете на третий день утром, — сказал Петер и раскурил трубку. — Не выйдет у нас скоренько. — Джи с укоризной покосилась на Хотчнера. Тот сделал вид, будто не заметил, и пожалел о невозможности побриться или, на худой конец, просто нормально умыться. — Тады к вечеру. Эльфов видали неподалёку. А насчёт гоблинов, то здесь их нет, а за окрестности замка не поручусь. Но тебе ли гоблинов бояться? Ты ж волшебница! — воскликнул Петер, дымя ядрёным табаком. — С бестолковым смертным на прицепе, — напомнила Джи. — Хочешь, я дам ему топор? — Не надо мне топоров. Я не дровосек, — буркнул уязвлённый Аарон. — Это мне известно. У тебя руки как у девицы на выданье, — выпустив дым трубки в его сторону, ухмыльнулся Петер. Мужчины дружно расхохотались. Хотч только вздохнул. После завтрака Петер распорядился собрать путникам еды в дорогу. Провизию сложили в холщовую сумку, куда Аарон с радостью запихал и свою куртку. Тащить её в руках утомительно, а на себе — жарко. Погода стояла изумительная. На небе ни облачка. Лес немного поредел и сделался светлее. Ели и сосны почти исчезли. Теперь к небесам тянулись ясени, буки и клёны. Чувствовалось, что путники добрели до вполне обитаемой местности. Хотя бы потому, что временами на пути им попадались разной ширины тропы. — Здесь вообще нет дорог? — спросил Хотч. — Почему же? Есть. Мы не дикари какие-нибудь. Но трактом долго идти, — пояснила Джи. — А коней у нас нет и купить их не у кого. Да и незачем. Что-то мне подсказывает — вряд ли ты умеешь ездить верхом. Жаль. Рыцарь без коня — грустное зрелище… Расскажи мне что-нибудь, Аарон Хотчнер. Расскажи о себе. Ты всегда был агентом? — Нет, конечно. Сначала я служил в полиции. Затем получил образование и стал прокурором. Но печаль в том, Джи, что прокурор имеет дело с последствиями, когда уже ничего нельзя сделать. И тогда я подал документы в Академию ФБР. Чтобы больше не быть свидетелем последствий, а менять их. Твоя очередь. — Вот ещё! — рассмеялась она. — Ты ведь сам говорил, будто в этом твоём ФБР ты в чужие мысли лезешь. Вот и расскажи. — Напросилась, — шутливо пригрозил он. — Я думаю, ты сирота. И гораздо серьёзнее и сдержаннее, чем пытаешься казаться. При всех своих способностях ты не лишена сострадания, но, если требуется, действуешь решительно и жёстко. А ещё любишь флиртовать, однако для тебя это лишь игра. И меня не покидают ощущения, что ты не слишком-то сильно жаждешь попасть в замок. — Он улыбнулся тому, как Джи в изумлении округлила глаза. — Да ты хренов маг! — Она игриво стукнула его кулаком в плечо. — Как догадался? — Ты упомянула, что тебя вырастил дан Огня. Не кто-то конкретный. Что до моих измышлений о замке, то мы редко делаем привалы, но ты не спешишь подгонять меня. А почему мы не оказались в нём сразу? Так ведь проще. — Замок защищён. В него нельзя открыть проход. Как, впрочем, и из него, — задумчиво пояснила Джи. — Иначе и битвы Восстания не случилось бы. Маара просто проникала бы в замок тайком. Поклонников у неё имелось предостаточно. Своими речами она смутила добрую половину волшебников, которые были уверены, что книгой можно и нужно пользоваться, невзирая на последствия. Они помогли бы ей. — Расскажи о той битве, — попросил Аарон. — Ты, наверное, читала о ней. — Я в ней участвовала, Аарон Хотчнер. И не о чем тут рассказывать. Это была долбаная мясорубка! Гражданская война, на которой не брали пленных. Ты видел последствия удара посохом. А теперь помножь их на тысячу. И я не упоминаю прочих заклинаний боевой магии. Достаточно, если ты узнаешь, что, когда всё завершилось, в замок вернулась едва ли сотня волшебников. И король Стефан пал в бою. Его убил Колин — дитя дракона. Я помню всю бессильную ярость, которая охватила меня в тот миг. Ты когда-нибудь переживал нечто подобное? — Да… — Аарон вспомнил день, когда Фойет убил Хэйли; свои гнев и опустошённость, своё бессилие. — Гибель короля привела меня в такое исступление, что я потеряла контроль, выступила против Колина в одиночку и шарахнула его молнией. Чем я только думала? Это очень опасное заклинание. Малейшая ошибка, и от меня бы осталась горстка пепла. — Джи вдруг рассмеялась. — Значит, ты убила его. — В голосе Хотча не было осуждения. Он убил Фойета, чтобы защитить сына. Спасать Хэйли было уже поздно. Но он спас своего мальчика тогда, спасёт и теперь, чего бы ему это ни стоило. — Не знаю. Дитя дракона сложно уничтожить. Его чешуя крепче стали. Наверняка его можно прикончить, лишь попав ему в глаз, а я промахнулась. Удар молнии — не точная наука. И тело мы не нашли. Так или иначе, но мы, сторонники короля, выиграли битву. Однако оставаться в королевстве без короля не имело смысла. Союз короля и волшебников распался. — Почему же волшебник не занял престол? — Это слишком скучно. Волшебники бессмертны, Аарон Хотчнер, и жизнь человека для нас лишь миг… Прозвучало пафосно. И тем не менее, невзирая на воркотню и временами пафосность её слов, Хотча искренне радовало, что Джи ослушалась Гарлика и увязалась с агентом в королевство. Без неё он бы непременно заблудился, а если прибавить к этому, что местные жители сначала стреляют, а уж потом начинают интересоваться, кто, собственно, стал мишенью, он бы точно никуда не добрался. И ему вовсе не нравились настойчивые расспросы волшебницы о гоблинах. Что это за существа, Хотч знал только по фильмам и заранее сомневался, что здесь они будут благосклонны к человеку. Всё вместе это как-то неправильно. Сказки не должны быть такими мрачными. Это ведь сказки! Он поделился своими мыслями с Джи, и она рассмеялась. — Подлинные сказки, Аарон Хотчнер, всегда мрачны. Их цель — подготовить ребёнка к жизни, а не развлечь. В мире смертных вы совершенно извратили суть сказок и переврали всё, до чего дотянулись. Ты, кстати, в курсе, что Король Зачарованного леса изнасиловал Спящую Красавицу, пока та спала? Знатный вышел скандал! — Ты выдумываешь! — Аарон засмеялся в ответ, попутно отмечая, что, несмотря на усталость, за последние два дня он улыбался чаще, чем за весь прошлый год. — И это при живой-то супруге-волшебнице, — с укоризной вздохнула Джи. — Конечно, она расстроилась. Даже свихнулась чутка и планировала скормить благоверному неправедно прижитых детей. — О, боже! — Всё кончилось костром для прежней супруги. Вот и верь после этого мужчинам. Волшебница пожертвовала ему своё бессмертие, а он променял её на молодую спящую потаскушку! - в гневе бухнула Джи. – Я её не оправдываю, но он поступил как свинья. Недаром не было их детям счастья. Оба попали под заклятие сестры погибшей волшебницы. Так и бродят теперь по Зачарованным лесам: один в медвежьей шкуре, другой в соколином оперении. Впрочем, не знаю, может, какие дурёхи и сняли заклятие. Любовь — штука непредсказуемая, Аарон Хотчнер. — То есть, магия поцелуя любви работает? — Он насмешливо изогнул бровь. — Никогда о такой не слышала, — отрезала Джи. — Но как же… — начал Хотч и осёкся, поскольку собирался привести в пример именно Спящую Красавицу, будь она неладна. Однако сходу выкрутился. — Белоснежка? — Это которая из королевства Лунных гор? Вообще обхохочешься! Сын тамошнего короля слегка с придурью. Увидел девушку в стеклянном гробу и надумал забрать её в замок, а его криворукие слуги по дороге уронили гроб. Кусок отравленного яблока от удара из горла выскочил, и она очнулась. Они ей, можно сказать, своей криворукостью жизнь спасли. А причём здесь поцелуй? — в недоумении поинтересовалась Джи, и Аарон счёл за благо не отвечать. Откровенно говоря, было немного обидно. Попасть в Сказочное королевство и узнать, что реальные сказки далеко не так сказочны и красивы, а очень даже мрачны и, чего уж там, жестоки… И Аарон в который раз порадовался, что Джи идёт с ним. Кто знает, какие ещё существа водятся в этом лесу? Теперь он вообще ни в чём и ни в ком, кроме Джи, не был уверен. Меж тем начало смеркаться. Они отыскали широкий звонкий ручей и решили остановиться на ночлег. Разожгли костёр, перекусили. Джи смотрела в огонь и тихо напевала под нос, и сияли алые и золотистые всполохи в её глазах цвета тёмного янтаря. — Джи, могу я спросить? — От костра тянуло теплом, от ручья — сыростью, и Аарон надел куртку. Получил кивок согласия и спросил: — История со Спящей Красавицей. Ты сказала, что жена-волшебница пожертвовала мужу своё бессмертие. Что это значит? — Если их не убить, волшебники бессмертны, Аарон Хотчнер, и обычно заключают браки друг с другом или сознательно выбирают одиночество во имя магии. Ведь они любят лишь раз в жизни. Большая часть волшебных существ славится своей моногамией. Однако нечасто, но случается, что волшебница, реже волшебник влюбляется в смертного. И всё, больше никакого тебе волшебства и бессмертия. Так, чуть-чуть бытовой магии, чтобы рубашки супруга всегда оставались белоснежными, — деловито рассказывала Джи. — Союз со смертным смертелен во всех смыслах. Вот только не все смертные ценят этот дар. Король Зачарованных лесов тому пример. Хотя союзы смертных с драконами обычно крепки… — Постой. С драконами?! Как такое… — Тише! — шикнула на него Джи. Подула в костёр, и пламя тут же притухло до углей. — Что… — Тише, — зашипела она и прислушалась. Из чащи послышался тихий перестук. Джи широко улыбнулась. Перестук становился громче и громче, и вскоре из-за деревьев к ручью вышел огромный белоснежный конь. Рассмотрев его получше, Аарон моргнул и ущипнул себя. Конь никуда не исчез. И дело было даже не в коне. Вернее, не совсем. Это был красивый крепкий конь с великолепной густой гривой и лоснящимися, чуть сияющими в свете луны боками, и в центре его лба рос длинный витой рог. — Гарсия была бы в восторге! — не веря глазам, ахнул Хотч. Единорог всхрапнул, переступил копытами и повернул голову в их сторону. — Хочешь, подойдём? — предложила Джи. — Если не боишься. Только не делай резких движений. Как ни в чём не бывало Джи встала и пошла навстречу единорогу. Не желая оставаться в стороне, Хотч пошёл следом, безуспешно силясь вспомнить, что он знает об этих существах. Естественно, не вспомнил почти ничего, кроме смутных обрывков, будто единороги благосклонны лишь к девственницам. А он был мужчиной и с девственностью расстался давным-давно. — Мира тебе и светлой ночи. — Джи коротко поклонилась коню, а тот склонил голову, словно отвечая на приветствие. — Это мой друг из мира смертных, — она указала на Хотча. Единорог шумно вздохнул и ударил копытом о землю. — Проклятое золото лепрекона учуял, — шепнула Джи. — Я его честно заработал, — парировал Хотч и попятился, когда единорог шагнул к нему. — Правда! Поверить не могу, что оправдываюсь перед конём! — Это не просто конь, — сердито сказала Джи. — Единороги — самые чистые существа в мире. Они способны заглянуть в твоё сердце, Аарон Хотчнер, и понять, что ты за человек. Мне, кстати, тоже интересно. Стой, не двигайся. На чём свет кляня своё любопытство, Аарон послушно замер, глядя единорогу в глаза. И, к своему величайшему изумлению, увидел в лиловых глазах животного глубокую древнюю мудрость, какую ему, наверное, за всю жизнь не постичь. Единорог чуть слышно заржал и ткнулся мордой в плечо человека. — Ты ему понравился, — улыбнулась Джи. — Значит, несмотря ни на что, ты отличный парень! Единорога невозможно обмануть. И тут конь снова толкнул Аарона. — Точно понравился? — кисло спросил тот, догадываясь, что если это фантастическое существо передумает, он не отделается сломанными рёбрами. — По-моему, он хочет, чтобы ты пошёл с ним. Единорог кивнул. Хотч вытаращил глаза. — А ты думал, он нас не понимает? — хохотнула Джи. — Тот факт, что он не умеет говорить, как ты, не означает, что он дурак. Да он поумнее тебя будет, Аарон Хотчнер. Иди с ним. — Она повернулась к единорогу. — Приведи его обратно. Не хочу полночи с факелами его по лесу искать. Иди, иди! — и подтолкнула Аарона в спину. Много позже, вспоминая свои приключения, Хотч неизменно приходил к мысли, что эта прогулка — самое нелепое событие в его жизни. Шустрая легкомысленная Гарсия многое дала бы, чтобы поменяться с начальником местами, но Гарсия была дома, а Аарон шёл по ночному лесу Сказочного королевства в компании единорога. Апофеоз абсурда! Осталось лишь полетать на драконе и, можно сказать, не зря жизнь прожил. «Просто дурдом какой-то! — уныло размышлял он. — Расскажи я кому, и всё, полный пансион за счёт бюджета штата мне обеспечен. И Рид ещё боится сойти с ума. По-моему, безумнее моей ситуации и вообразить сложно». — А вслух спросил: — И куда ты меня ведёшь? Я уже говорил с кучей волшебников, лепреконом… Отчего бы не побеседовать с единорогом? Конь покосился на него и, как показалось Аарону, покосился с укоризной — дескать, не будь идиотом. Внезапно деревья кончились. Хотч и единорог вышли к небольшому спокойному озеру. Ветра не было, и озеро, как зеркало, отражало звёзды, рассыпанные по бархатному ночному небу. На другом берегу ярко пылал костёр. Слышались музыка и смех, будто кто-то затеял вечеринку. — Это эльфы. Не ходи к ним. Женский голос, как и сама женщина, были ему незнакомы. Она подкралась столь бесшумно, что он вздрогнул и едва не толкнул единорога. Высокая, седая, в платье с множеством складок на юбке. Женщина приветливо улыбнулась. — Эльфы, — пробормотал Хотч. — Ну, разумеется. Гарсия точно была бы в восторге. — Кого это ты привёл, Тобольд? — Женщина погладила единорога по длинной шее. — Очередного смертного, решившего бросить вызов Лабиринту? И что же ты хочешь от него получить? — спросила она Хотча. — Ничего. Я должен найти вторую половину заклинания, чтобы вернуть похищенного сына. — Маара так жаждет заполучить книгу, что падает всё ниже. Прежде она сулила деньги и славу. Но, может, это к лучшему. Когда тебе ничего не нужно, тебя сложнее сбить с пути к истинной цели, — философски заметила незнакомка. — Простите, а вы кто? — Хотч честно старался понять, кто перед ним на сей раз, но не преуспел. — Я фея. — Вы не похожи на фею. — А ты дерзкий смертный, — не осталась в долгу фея. — Или бесстрашный, или безумный. Возможно, и то, и другое. — Мне уже говорили об этом. — Вероятно, Джи. Вы с ней похожи. — Фея уселась на траву и сделала Хотчу знак сесть рядом. — Почему я не должен ходить к эльфам? Разве они опасны? — Он сел, взглянул на озеро и подумал, что неплохо было бы искупаться. — Ты в опасном мире. Здесь опасны все — и эльфы, и я, и Джи. — Она прищурилась, следя за его реакцией. — Я доверяю Джи, — твёрдо сказал Аарон. — По крайней мере, она не пытается меня убить. — Возможно, твоё доверие напрасно. Она весьма предана Гарлику, а книга так заманчива своими возможностями… Любой волшебник убил бы за шанс обладать ею. — Вы пытаетесь настроить меня против Джи? — спокойно спросил он. — Хорошо, покажите мне другого, кто согласится мне помочь. Пока что все… — Он коротко глянул на единорога и поправился: — Почти все здесь хотят или пытаются меня убить. Существо из этого долбаного королевства украло моего сына! И я нуждаюсь в любой помощи. Вот вы, к примеру, можете мне помочь? Хотя бы советом. — Ты просишь совета у феи? — Его слова развеселили её. — Не много ли ты хочешь, смертный? Совет — вещь дорогая. И, прежде чем ты вновь откроешь рот, совет феи стоит дороже золота лепреконов. Феи исполняют желания и не дают советов. И у тебя тоже есть право на одно желание. Используй его с умом. — Я так понимаю, что сына вы мне не вернёте, даже если я того пожелаю. — Краем глаза он отметил, что по озеру пошла рябь. Должно быть, рыба проплыла. — Разумеется! Почему я должна делать за тебя твою работу? — высокомерно поинтересовалась фея. — Как знать, быть может, достать вторую половину заклинания — твоя судьба. — Ещё скажите, что я избранный, — съязвил Хотч. — Мы давно не используем это слово. Боюсь, смертные не совсем правильно понимают его смысл. Быть избранным не равно быть уникальным. Избранный для чего-то избран. У него есть цель, которой он должен достигнуть. И он вовсе не исключителен, — менторским тоном заявила фея и расправила подол юбки. — Наступит момент, когда ты пожелаешь нечто по-настоящему важное. Не разбрасывайся желанием. — Хорошо. — Поняв, что ни совета, ни помощи от феи он не дождётся, Хотч сдался. — Можете хотя бы на вопрос ответить? Джи рассказала мне о браках между волшебниками и людьми. А потом добавила, что драконы тоже изредка вступают в союз со смертными. Но как такое возможно? Я всегда думал, что драконы — огнедышащие, летающие ящеры. Или я опять что-то неправильно помню? — Нет, всё так. Вот только драконы — оборотни. Если им случается влюбиться в смертного, они добровольно отказываются от крыльев и принимают облик человека, — с какой-то грустью ответила фея. — А дитя их союза рождается полукровкой, несущим в себе как человека, так и дракона. Если дракон возобладает, они могут быть ужасающи. Я видела одного такого в битве Восстания. Он поддался на посулы Маары, и она растлила его сердце… — Неожиданно фея лукаво прищурилась. — Но если дитя дракона полюбит тебя и ваше чувство будет взаимным — это самое прекрасное, что только способно случиться с тобой в жизни. Их любовь подобна яркому пламени, которое будет защищать тебя вечно. — Что я увижу в лабиринте? Или вы тоже не в курсе? — со слабой надеждой спросил Аарон. — Этого не знает никто. Лабиринт чувствует тебя и тащит на свет самые худшие твои страхи; оборачивает против тебя твои мечты; уродует твою сущность. — Фея нахмурилась. — Лабиринт — это страж. У него одна задача — защитить вторую половину заклинания, и ради своей цели он пойдёт на всё. Он не испытывает сочувствия и жалости; с ним нельзя договориться. Его можно лишь преодолеть. Считаешь, ты достаточно силён, чтобы суметь попасть в его центр? — Нет. Но я должен спасти сына. У меня нет выбора. Некоторые говорят, что выбор есть всегда. У меня он тоже имеется, но мой сын… — Хотч умолк. — Он твоя сила и одновременно величайшая слабость, — закончила за него фея. — Тобольд! — окликнула она единорога. — Отведи нашего гостя обратно. — И вновь повернулась к Хотчу. — Верь только себе. Что бы ни услышал, ни увидел, ни почувствовал — только себе. А теперь ступай. Когда придёт срок, я исполню твоё желание…