Дитя дракона

Оставшись в одиночестве, Джи уселась у костра. Она не знала, куда и зачем единорог увёл смертного, но отпустила его со спокойной душой. Никто никогда не слышал, чтобы единороги причиняли кому-то боль. Если, конечно, сердце чисто. Но единорог отнёсся к смертному благосклонно, и, стало быть, бояться нечего. И это даже к лучшему, что на какое-то время она осталась одна. Ей нужно было подумать о том, что с ней происходит. Этот смертный… Ничего выдающегося. Обычный смертный, которому не повезло. Правда, Джи была в шоке, когда узнала, как именно Маара вынудила его ввязаться в историю с Лабиринтом. Она ожидала чего угодно, но похитить ребёнка?! Очевидно, Маара была в отчаянии. И всё же… Волшебники никогда не причиняли вред детям! Нет, Джи пребывала в уверенности, что Маара не станет издеваться над мальчиком, однако остаться одному, без отца, в таком возрасте… Чем не пытка? Если бы только Джи могла предположить, как всё обернётся, она отказалась бы от своей затеи. А теперь, волею случая и стремясь хоть как-то сгладить ошибку, она ведёт смертного в замок, откуда он, вероятнее всего, не вернётся. «Его зовут Аарон Хотчнер, — напомнила она себе. — Странно, временами он наивен, как дитя, но ведёт себя как рыцарь. Даром что меч не носит. — Джи тепло улыбнулась. — В нём чувствуется сила и нежность». Она поняла, что мысли уводят её в опасную сторону. Не стоит так о нём думать. Он просто смертный — сильный, мужественный и чертовски привлекательный. Особенно когда улыбается. — Да что со мной такое? — поигрывая пламенем, пробормотала она. — Не о том думаю. — Я совершенно согласен с тобой, — проскрипел за спиной голос Гарлика. — И как у нас дела? — Как видишь, мы не в замке, — огрызнулась Джи. — Для чего ты устроил спектакль? — Чтобы смертный понял, насколько всё серьёзно. — Гарлик встал рядом, но присаживаться не торопился. Его дорогой костюм не располагал к посиделкам на земле у костра. — Не ошибусь, если предположу, что Маара сделала это за тебя. Как так вышло, Гарлик? Зачем она забрала ребёнка? Неужели иного способа не нашла? — Пошла по самому простому пути, — снизошёл до ответа Гарлик. — Я более пристально изучил, кого ты ведёшь к Лабиринту. Сомневаюсь, что она смогла бы купить его. Остались ещё непродажные смертные в мире, где каждый имеет цену. Его сын оказался самым ценным. — Оставим Аарона Хотчнера. Тут уже ничего не поправить. Меня иное интересует. Ты всё твердил мне, что не бывал здесь давным-давно, но у меня другая информация. Как ты это объяснишь? — Джи вскинула голову, и в глазах её отчётливо читалась подозрительность. — Заглядывал порой. А тебя не мучает ностальгия по славным временам, когда Сказочным королевством правили короли? Золотая эра волшебников! Я скучаю. Мы процветали, помнишь? А кто мы теперь? Прячемся в мире смертных, как крысы, потому что людей слишком много. Если они выступят против нас, мы погибнем, Джи. Нам нужна книга! Только так мы окончательно решим вопрос с Маарой и прекратим прятаться. Тебе не надоело каждые пятьдесят лет менять личность, чтобы смертные ничего не заподозрили? А скоро придётся делать это чаще. Чёртов интернет! — Я думаю, если у него всё получится, Аарон Хотчнер отдаст мне заклинание. При условии, что я пообещаю вернуть ему сына, — нехотя буркнула Джи. — А если не отдаст — убей его. Смертным больше, смертным меньше… — Гарлик безразлично повёл плечами. — Они плодятся, как тараканы. Я надеюсь на тебя, Джи. Небрежно махнув рукой, Гарлик открыл проход и исчез в нём. Вновь оставшись одна, Джи невидящим взглядом смотрела в костёр, переваривая последние слова Гарлика. Убить смертного? Он, должно быть, шутит! Да, она не могла не согласиться с его замечанием, что все, кто выжил в битве Восстания, устали скрываться и скрывать свою подлинную сущность. Во что превратились некогда могущественные волшебники? В жалкую горстку подрабатывающих фокусами существ. Те, что попредприимчивее, заводили агентов и устраивали грандиозные шоу, но и они были вынуждены выкручиваться изо всех сил, чтобы скрыть от людей, что волшебство реально. Порой раздавались робкие голоса, предлагавшие открыться миру, но Гарлик всякий раз напоминал о непредсказуемости смертных. Если те испугаются силы, которую не понимают (а они непременно испугаются), оставшимся в живых волшебникам, даже если объединятся силы Гарлика и Маары, будет сложно противостоять миллиардам человек. Их попросту уничтожат или распихают по секретным базам. Неизвестно ещё, что хуже. А книга позволит им раскрыться. С ней они будут всесильны! Всё так, но убийство… За всю свою жизнь Джи не доводилось убивать. Битва Восстания не в счёт. Тогда сражались равные, а Аарон Хотчнер — только человек. Он наверняка уже догадался, что несмотря на внешнюю хрупкость, волшебница сильнее его в разы. К тому же, в чём его вина? В том, что именно на него пал случайный выбор? Что вся его жизнь в один миг перевернулась и он оказался меж двух огней? Он всего лишь человек, который хочет вернуть своего ребёнка. «Его жена умерла, — с печальным безразличием вспомнила Джи. — Если и он погибнет, что станет с мальчиком?» Она прекрасно знала, каково живётся сироте — вся эта жалость, и насмешки, и снисходительность… Что с неё взять? Сирота без отца и матери, волею старого умирающего короля Филиппа пригретая в замке. Но она была волшебницей, её защитил союз королей и волшебников, а кто защитит смертного малыша? К тому же, его отец… Джи припомнила, как Хотч смеялся над историей глупой Спящей красавицы, и невольно улыбнулась. Он нравился ей со всей его наивностью, когда речь заходила о сказочных существах. Нравился своей решительностью и упорным стремлением выручить из беды сына. В конце концов, он был просто хорошим человеком и красивым сильным мужчиной… — Джи, всё в порядке? — окликнул её Хотч. — Я задумалась. — Она повернулась к единорогу. — Спасибо, что вернул его мне. Прощай! Единорог негромко заржал и прянул в чащу, а Хотч сел рядом. — Как погулял? — Увлекательно. Я видел озеро. И встретил фею. В этом мире есть предел невозможному? — Один к одному, Аарон Хотчнер. У тебя золотой лепрекона, и ты видел фею. Это хороший знак. — Она зябко вздрогнула. — Я вот ни разу не видела фей. — Она сказала, у меня есть право на одно желание, но исполнить его отказалась. — Хотч снял куртку и набросил её на плечи волшебницы. — Я слышала, будто бы феи никогда не исполняют желания, которые ты способен выполнить сам. Их волшебство рассчитано на самый крайний случай, когда никто не в силах помочь. И когда подобное случится, Аарон Хотчнер, фея выполнит твоё желание. Ложись спать. Если всё будет хорошо, завтра к вечеру мы окажемся в замке… Утро встретило Хотча теплом и навязчивым желанием умыться. Ещё лучше — выкупаться в том озере, на берегу которого он вчера говорил с феей. Привычка принимать душ дважды в день сыграла с ним злую шутку. Он чувствовал себя безумно грязным. И если отросшая за три дня щетина почти не волновала, неприятное ощущение льнущей к телу рубашки казалось отвратительным. — Вот тебе и Сказочное королевство, — потянувшись до хруста в суставах, проворчал он. — Ни помыться, ни поесть нормально. Зато волшебства хоть лопатой греби. Он улыбнулся крепко спящей Джи и решил, что не произойдёт ничего страшного, если он быстро сбегает к озеру и выкупается. Дорогу он запомнил и не заблудится, а Джи никуда не уйдёт без него. Сегодня, когда светило солнце, он довольно скоро добрался до озера. Понимая, что они в лесу и подглядывать за ним некому (по крайней мере, Аарон очень на это надеялся), он разделся и шагнул в удивительно тёплую воду. Плавал он хорошо. Несколько сильных взмахов руками — и он добрался до середины озера. Здесь было ощутимо холоднее. Должно быть, озеро питали подземные родники. Из опасения наткнуться на эльфов Аарон отказался от мысли доплыть до другого берега, повернул обратно и услышал нежный девичий смех. Огляделся. Никого не увидел, однако вновь услышал смех. — Джи? — окликнул он. — Не угадал, — рассмеялись за спиной. Юная купальщица проплыла вокруг него и со смехом в глазах спросила: — Как тебя зовут? — Одна волшебница не советовала мне открывать имя незнакомцам. Даже таким красивым. — Пусть будет по-твоему, смертный. У неё были большие пронзительно-зелёные глаза, и Аарон поймал себя на том, что не в силах отвести от неё взгляд. Тонкие женские руки обняли его, и он окончательно потерялся в обольстительном водовороте её глаз. Сам не понимая, что творит, он притянул незнакомку ближе и поцеловал её. Это был долгий страстный поцелуй, от которого кружилась голова. Господи, его так давно никто не целовал! — Аарон Хотчнер! Крик прилетел откуда-то издалека, но ему не хотелось отвечать. Незнакомка ласкалась и просила ласки взамен, и он не мог устоять против желания. Оно было сильнее него. А потом стало трудно дышать. Невозможно. И холодно. И темно… Когда Джи открыла глаза, то сперва не поняла, почему ей так тепло и уютно. После вспомнила, как вчера Хотч отдал ей куртку и не попросил назад. Отлично, он ещё и заботливый! С минуту Джи наслаждалась теплом, затем нехотя села, протёрла глаза и огляделась. Костёр почти погас. Человека рядом не было. — Аарон Хотчнер? — позвала она, но никто не отозвался. — Аарон Хотчнер! Нет, он издевается! Аарон Хотчнер! На зов к ручью вышли трое — две необыкновенной красоты девушки и молодой мужчина. — Приветствую тебя, Джи, — поклонился он. — Доброе утро, дивный народ. Доброе утро, Лесар. — Джи вернула поклон. — Вчера мы веселились у озера. Если бы знали, что волшебница Джи неподалёку, позвали бы к нашему костру, — сказала рыжеволосая красавица и заправила за ухо непослушную прядь. Кончики её ушей, как и у её спутников, были заострёны. Это были эльфы. — Теперь мы спешим к владыке Эруану, — подхватил Лесар. — Он собирается устроить пир в честь своей дочери. Идём с нами. — Да, Джи, идём с нами! — подхватили девушки. — Симрах тоже будет там. — Очень заманчиво, — ответила Джи и скинула куртку. — А вы не встречали поблизости смертного? Высокого, темноволосого и в странной одежде? — Я видела такого. — Рыжая эльфийка насмешливо прищурилась. — Этот безумец раздевался на берегу русалочьего озера. — Он меня в могилу сведёт! — рявкнула Джи и, позабыв попрощаться с эльфами, опрометью метнулась к озеру. Кипя от негодования и ещё больше — от волнения, она выскочила на берег и, как оказалось, вовремя. Прекрасная русалка с чувством топила человека, который и не думал сопротивляться. Понимая, что Хотч зачарован, Джи для очистки совести всё же позвала его. Разумеется, он не отозвался. Ещё миг, и русалка вместе с человеком скрылась под водой. Ругаясь, как пьяный дровосек, Джи скинула сапоги и прыгнула в озеро. Разбиться она не боялась. Короткое мелководье резким обрывом уходило на большую глубину. На самом деле, никто в королевстве не знал, насколько глубоко облюбованное русалками озеро. Потому что никому и в голову не приходило проверять! Русалки всегда жили в этом озере, заманивая красотой и голосами неосторожных смертных. Один взгляд, и ты зачарован. И не жилец. Вода в озере была кристально прозрачной, так что Джи сразу увидела обоих и поплыла к ним. Вцепившись русалке в плечо, волшебница погрозила ей кулаком и указала на поверхность озера. Та отрицательно замотала головой и потянула Хотча вниз, к тонким нитям водорослей, лениво колыхавшимся в струях бивших на дне ключей. Решение было принято немедленно — Джи пальцем нарисовала на спине русалки невидимую руну и ударила по ней ладонью. Русалка взвизгнула от острой боли, разжала руки и защёлкала на манер дельфина. Она звала на помощь. Отлично понимая, что она играет не на своём поле и ей не совладать с русалочьим семейством, Джи подхватила Хотча и поплыла вверх. Вынырнув и следя, чтобы он вновь не ушёл под воду, она торопливо загребала свободной рукой, а достигнув мелководья, с трудом выволокла бесчувственного человека на берег. — Какой же ты тяжёлый, — пыхтела она, оттаскивая Хотча подальше от воды. Неподалёку на поверхность вынырнули три русалки и тритон. — Простите! — крикнула Джи. — Но это мой смертный. Придётся вам сегодня обойтись без завтрака! Более не обращая внимания на русалок, Джи приложила ухо к груди Хотча, после со стоном перекатила его на колено и от всей души саданула по спине кулаком. — Давай, Аарон Хотчнер! — Ещё удар. — Дыши, идиот! Ещё один удар. Тело человека дрогнуло. Из рта и носа хлынула вода. — Вот так, дыши, — обрадовалась Джи, чувствуя, как её трясёт от беспокойства и возбуждения. Вот ведь наказание какое! Как там смертные говорят? «Казнь египетская»? Джи не знала, что это, но звучало подходяще. Именно казнь! И она разозлилась. Разозлилась на его наивную беспечность, на свою несдержанность и свои невнятные чувства, побуждавшие её переживать за него. Она была так зла… Он едва не погиб! Чем он только думал? Ведь, чтоб его тролли взяли, он нужен своему сыну! Он нужен ей?.. Как можно быть таким неосмотрительным? Криминальный психолог недоделанный! Глядя, как он отплёвывается, пытаясь прийти в себя, Джи подумала, что если она и будет готова его убить, то сейчас самый подходящий момент. Её распирало от злости и страха, что чёртова русалка могла отобрать его. А не пошёл бы он? Столько нервов из-за какого-то смертного, раздери его гоблин! До чего жалкое… Однако стоило ей бросить в сторону Хотчнера взгляд, как слово «жалкое» немедленно испарилось. И вовсе не жалкое. Зрелище, что надо! Во всех смыслах. Джи не заметила, как жадно облизнулась. Меж тем, Хотч едва соображал. Казалось бы, что особенного — он целовал незнакомую прелестную купальщицу, а она его. Хотя на него это не похоже — вот так запросто целоваться с незнакомкой. Странно, что он неожиданно настолько осмелел. А последнее, что помнил, — большие изумрудные глаза, в которых хотелось утонуть. Что же случилось? Судя по гадким ощущениям тяжести в груди, он действительно едва не утонул, а боль в спине красноречиво намекала, что его кто-то откачал. Причём грубо и непрофессионально. Кое-как отдышавшись, он разглядел насквозь промокшую Джи, взгляд которой не сулил для него ничего хорошего. — Джи… Что со мной было? Та девушка… — Ты идиот! — огрызнулась волшебница и принялась натягивать сапоги. — Самый небывалый идиот из всех смертных, кого я встречала! Какого рожна ты полез купаться в русалочье озеро? Если бы не эльфы… У тролля и то больше мозгов! — Я не знал. — А спросить не судьба?! Очевидно, Джи была в бешенстве. — Ты так крепко спала. Не хотел тебя будить. — Его начало знобить. — Какая предупредительность! — ядовито отозвалась она. — Забыл, где ты? Мне поводок на тебя надеть? Знаешь, что, Аарон Хотчнер? Поступай, как пожелаешь. — Джи встала и прижала кулак к губам. — Купайся с русалками. Подружись с гоблинами. Угоди в ловушку Румпельштильцхена. А меня оставь в покое! Я ухожу! С меня хватит. Эльфы звали меня с собой, а ты, раз такой умный, — она изобразила пальцами кавычки, — и предупредительный, иди в замок. Уже недалеко. Если повезёт, через пару лет доберёшься целиком. Навязался на мою шею! Бестолочь! В тот момент она действительно была готова уйти и ушла бы, но её остановило негромкое: — Мне жаль, Джи. Мне правда жаль. Просто вчерашний вечер… Я расслабился. Не уходи. Ты была права тогда — мне не дойти без твоей помощи. Не уходи. Джи, которая как раз собиралась сказать ему напоследок что-нибудь остроумное и убийственное, развернулась и широко распахнула глаза. — Это кто тебя так? — охнула она, увидев шрамы на его животе, а до Хотча только теперь дошло, что он стоит перед ней совсем голый. Он инстинктивно свёл руки, чем немало позабавил Джи, которая со смехом заявила, что длины его ладони явно не хватает. Как ни странно, но неловкая ситуация успокоила обоих. Джи остыла, объявила, что продрогла, дождалась, пока он оденется, и оба вернулись к месту ночёвки. Щелчок пальцами, и костёр немедленно разгорелся. Подбросив хвороста, Джи протянула к огню руки, но вскоре качнула головой, заметив, что таким способом никогда не высохнет, и принялась расстёгивать пуговицы рубашки. Чтобы не смущать её, Аарон отвернулся и услышал звонкий смех. — У тебя ведь сын, Аарон Хотчнер. Значит, хотя бы раз в жизни ты видел обнажённую женщину. Поверь на слово, у меня всё тоже самое. — Чтобы, в свою очередь, не смущать Хотча, Джи надела его куртку и принялась распутывать мокрые волосы. — Так кто тебя «изукрасил»? — У меня опасная работа… Что со мной произошло, Джи? — Он устроился рядом. — Ты полез в русалочье озеро, ненормальный, и попался русалке. Не вини себя. Ещё ни один смертный не устоял против их чар. — Но зачем? — недоумевал Аарон. — Всё просто, Аарон Хотчнер. Русалки проголодались и решили перекусить, а я обломала им завтрак. Кстати, я есть хочу. — Она принялась рыться в сумке в поисках съестного. — Ты ведь говорила, здесь нет каннибалов! — А кто говорит о каннибализме? Ты смертный. Они русалки. Принципиально разные виды. Ты же ешь мясо и ничего. Будешь мясо с хлебом? — Пожалуй, сейчас обойдусь только хлебом, — ответил Аарон и мечтательно сказал: — Не отказался бы от пиццы. И бокала пива. Как, оказывается, мало надо для счастья. Горячий душ, пицца, пиво, нормальная постель и всё, ты уже счастлив. — Неженка, — хихикнула Джи. — Впрочем, для такого оранжерейного создания ты на диво хорошо сложен. А со шрамами сильнее похож на рыцаря. — Это не рыцарские шрамы. На меня напали в собственной квартире. Эти шрамы — моё унижение, — глухо отозвался он. — Шрамы не бывают унизительными, Аарон Хотчнер, — наставительно сказала Джи и лукаво прищурилась. — Хочешь увидеть настоящее унижение? Она стянула куртку с правого плеча, и он увидел рубец ожога. — Первый опыт с открытым огнём. Вот где стыдоба-то! Я тогда ещё и волосы сожгла. Ходила, как эти… Такие вечно пьяные, в коже, с гребнями, как у некоторых драконов. У них ещё музыка занятная. — Панки? — Тебе виднее. Мне предлагали свести шрам, но я решила — пусть будет, чтобы не забывать о собственной глупости. Как и этот. — Она потянула куртку с левой стороны, и Аарон увидел грубый шрам, который вился от её талии к груди и нырял за спину. — Так выглядит следствие сражения в одиночку против дитя дракона. Я должна была погибнуть в той битве, Аарон Хотчнер. — Я искренне рад, что этого не случилось… Он собирался сказать что-то ещё, но забыл, что именно, потому что Джи сгребла его рубашку в кулак, притянула его к себе и поцеловала. Горячо и жадно. И этот поцелуй не шёл ни в какое сравнение с тем, как его целовала русалка. На короткий миг ему показалось, будто его объяло пламя — жаркое, неумолимое и прекрасное. — Не смей больше купаться с русалками. Тем более целовать их, — прошептала Джи ему в губы. — Даже не вспоминай о них, Аарон Хотчнер. Неожиданный поцелуй ошеломил его. И не то, чтобы Хотч не хотел её поцеловать. Ещё как хотел, на самом деле. Джи нравилась ему с самой их первой встречи, когда она бесцеремонно села к нему в машину. Но тогда он ещё ничего о ней не знал. Не знал, что она бессмертная волшебница и, если ответит ему взаимностью, потеряет всё. Для него она была просто очаровательной молодой женщиной с янтарными глазами. И он не представлял, что ему делать теперь и как поступить со своими чувствами. — Тебе нужно побриться. — Джи ласково провела ладонью по его щеке. — С гладкой кожей ты мне сильнее нравишься. — Она протянула руку к своим висевшим на ветке узким брюкам. — Высохли. Пора идти. Не выходит у нас скоренько, да, Аарон Хотчнер?.. После нескольких часов пути местность изменилась и вновь сделалась холмистой. Небо затянули облака, жара спала, и идти стало намного легче. Деревья поредели, зато казались толще и выше, и было особенно много ясеней. В какой-то момент Джи указала Хотчу направление, а сама скрылась в чаще, но вскоре вернулась и протянула ему свёрнутый кульком лист клёна, полный земляники. — Не цветы же тебе дарить. Это было бы странно. — Джулия, — сказал он, а когда Джи в недоумении нахмурилась, пояснил: — Ты не говоришь своего имени. Что, если я попробую угадать? — Не угадаешь. — Дженни? Джастин? И ты мне скажешь, если угадаю? — насмешливо прищурился он. — Если угадаешь, скажу, — заверила Джи. — Но ты не угадаешь. — Джанет? — Нет. — Дженнифер? — Нет! Так, смеясь и перешучиваясь, они взобрались на очередной холм, на вершине которого росли три могучих ясеня. — Взгляни. — Джи вытянула руку. Аарон проследил её движение и невольно охнул — вдалеке на большом холме возвышался замок. Пять его башен горделиво устремляли в небо острые шпили. К тому времени облака разошлись, и стены замка сияли ослепительной белизной в лучах вечернего солнца, и блестели золотом крыши пяти башен. — Замок королей, — с радостной горечью провозгласила Джи. — Сердце Сказочного королевства. — Почему нет флага? — Отчего-то Аарон был убеждён, что на шпилях замка обязательно должны быть флаги. Такими их рисовали в книжках, которые он читал сыну. — Флаги сняли после смерти короля Стефана, — печально вздохнула Джи. — Идём, Аарон Хотчнер. Если ничего не случится, мы доберёмся туда завтра к вечеру.