Дитя дракона

Спустя два часа разомлевший после горячей воды Хотч сидел в кухне, привалившись спиной к тёплому боку печи, и лениво поглядывал, как Джи месит тесто. На примостившегося рядом буку он внимания не обращал, хотя поначалу, естественно, удивился, увидев забавного маленького человечка с длинным носом и ртом от уха до уха. Зато человечек не выказал никакого удивления, а просто сообщил, что умывальня готова. Хотч ещё обрадовался возможности нормально умыться и смыть кровь, однако не был готов к тому, что ему предложат не просто умыться, а по-настоящему вымыться. Правда, Джи сразу предупредила, что мыло натуральное и потому ждать обильной пены не стоит. — И если не умеешь пользоваться опасной бритвой, — расстёгивая рубашку, сказала она, — доверься буке. Хочу видеть тебя выбритым, Аарон Хотчнер, а то смахиваешь на бага, — и скрылась за деревянной перегородкой. Он доверился и теперь сидел довольный, как обпившийся сливок кот. В кухне было тепло. Буки постирали, высушили и заштопали их одежду, хотя Хотч не представлял, как они умудрились сделать это за такое короткое время. Джи осмотрела его плечо и сообщила, что опасности нет, а затем промыла рану каким-то настоем и сделала перевязку. Впервые за несколько дней Аарон чувствовал себя почти расслабленным. Для полного счастья не хватало лишь Джека. — Что за пирог диковинный? — удивилась Кристин, с подозрением поглядывая, как Джи раскладывает на намазанное соусом тесто тонкие ломтики вяленого мяса. И на призрак поварихи Аарон тоже перестал обращать внимание, хотя поначалу его смущали её внезапные появления. Как и внешний вид. Казалось бы, Кристин — призрак, а значит, должна быть прозрачной, зыбкой и вся в белом. Но от живого человека Кристин отличали разве что лёгкая размытость и способность ходить сквозь стены, потолки и прочие препятствия… — В мире смертных это называется «пицца». — Джи щедро насыпала поверх мяса, грибов и соуса из сметаны и чеснока мелко нарубленный сыр. — В неё ещё помидоры кладут, но их нет в кладовой. А вот это была отдельная история — кладовая замка. Когда Хотч осторожно намекнул, что, поскольку в замке давно никто не живёт, сомнительно, чтобы хранящиеся в кладовой продукты можно было есть, Кристин тонко рассмеялась. — Это же замок королей и волшебников, красавчик! Беспокоясь, что на королевство могут напасть и взять замок в осаду, волшебники заколдовали кладовую. Пусть хоть тысяча лет минует, в погребах не заплесневеет ни одна головка сыра и не прокиснет ни один бочонок с вином. — Хотел бы я иметь такой холодильник, — мечтательно пробормотал Аарон, с удовольствием потягивая пиво. Как и всё прочее, пиво имело странный вкус, но было очень лёгким, медовым и приятным. — Так… — Джи осторожно поставила пиццу в печь. — Кристин, дорогая, последи за ней. Когда тесто и сыр зарумянятся, пусть бука подтянет пиццу к краю, чтобы она не остыла. Мы немного погуляем по замку. Кристин уверила, что всё будет в лучшем виде, и Джи поманила Хотча за собой. Они поднялись в холл, приблизились к двери в золотой грани и, толкнув створки, вошли. Перед ними убегал вперёд короткий коридор, стены которого украшала искусная мозаика. Пол был устлан ветхим от времени, пыльным ковром с вытканным золотом узором. Каким — уже не разобрать. Тёмный потолок для надёжности был укреплён прочными деревянными балками. А ещё в стенах имелись ниши, и в каждой притаилась дверь. Джи подошла к той, что была расписана золотом: — Готовься, Аарон Хотчнер. Лифта в замке нет, а башня королей — самая высокая. Поначалу Хотч от скуки считал ступени, однако, насчитав сотню, плюнул. Удивительно, но подниматься было вовсе не сложно и ничуть не утомительно. Порой в стенах попадались двери. Как пояснила Джи, они связывали меж собой башни, а также покои короля и придворных. — Вот это я понимаю «вознестись над подданными», — сыронизировал Хотч. — И захочешь — не докричишься. — Не оскорбляй Его Величество! — осадила его Джи. — Король Сказочного королевства никогда и никому не отказывал в аудиенции. Неважно, вельможа ты или последний нищий. Если у тебя дело к королю, он тебя примет и выслушает. Правитель твоей страны может этим похвастать? Крыть было нечем, и Хотч прикусил язык. Внезапно подъём закончился. Они оказались в роскошном, отделанном мрамором, золотом и дорогими драпировками холле с тремя дверями. Джи подошла к той, что была прямо перед ними, толкнула её и сделала приглашающий жест. Небольшой тронный зал, поражающий роскошью и великолепием, был залит светом заката, струившегося сквозь многочисленные окна. Пол был отделан мраморной плиткой с золотыми прожилками. Нити золота сливались в дорожку, которая вела к трону, стоящему на возвышении из четырёх ступеней и отделанному золотом и драгоценными камнями. Стена за троном переливалась, точно полярное сияние, вспыхивая алым, небесным, теплым коричневым и аквамариновым оттенками. И над всем этим прямо в воздухе висел щит с гербом в виде полыхающей в огне короны, которую омывала гонимая ветром вода и держало раскидистое дерево. — Впечатляет? — насмешливо спросила Джи потрясённого Хотча. Но ответить тот не успел. — Мы любим порой заходить сюда, — раздался позади раскатистый мужской голос. — Ваше Величество! — Обернувшись, волшебница склонилась в низком поклоне. — Я приношу искренние извинения, что мы вторглись в ваши покои и нарушили ваше уединение. Аарон тоже обернулся и увидел высокого статного мужчину в дорогой одежде. На голове мужчины была корона, точь-в-точь как на гербе. На Хотча он смотрел холодно и свысока, однако снизошёл до того, чтобы коротко кивнуть Джи в знак приветствия. — Представь нам своего спутника, Джи, — велел он. — Аарон Хотчнер, из мира смертных, Ваше Величество. И, если позволите, сразу замечу, он необразованный и, как обращаться к коронованным особам, не знает. Я прошу прощения за его манеры… Ты бы хоть слегка поклонился, Аарон Хотчнер, — с укоризной заметила волшебница. — Перед тобой Его Величество Стефан, последний король Сказочного королевства. Вспомнив рассказ о битве Восстания и приглядевшись, Хотч сообразил, что перед ним призрак. В жизни никому не кланявшийся, он решил, что если уж не склонился перед королём эльфов, то кланяться привидению просто глупо, и потому ограничился кивком головы. И сразу получил ощутимый тычок под рёбра от рассерженной Джи. — Твоя гордость делает тебе честь. — Призрак сделал вид, что ничего не заметил и повернулся к Джи. — Менее всего мы ожидали, что и ты вступишь в гонку за книгой заклинаний. — Мне не нужна книга, Ваше Величество. Я лишь помогла Аарону Хотчнеру попасть в замок, — и она кратко пересказала призраку случившееся. — Наш благородный пращур король Артур поступил неразумно, когда позволил спрятать книгу и не потребовал уничтожить её, — задумчиво сказал Стефан. — Впрочем, и наше решение оказалось скоропалительным, — пробормотал он под нос, а вслух попросил: — Оставь нас, Джи. Мы желаем поговорить наедине с нашим гостем. — Я подожду за дверью. — Джи учтиво поклонилась королю и вышла. — Подойди к нам. — Король-призрак направился к одному из окон и сделал Хотчу знак приблизиться. — Туда ты отправишься завтра утром, ибо только безумец рискнёт войти в Лабиринт ночью. Аарон с любопытством выглянул из окна и увидел далеко внизу огромный парк, скорее напоминающий облагороженный участок леса. Почти в самом центре его неуместно идеальным квадратом пристроился садовый лабиринт с беседкой в центре. — Пусть тебя не обманывает размер. Из Лабиринта легко выйти, но прежде, чем ты доберёшься до центра, может пройти час, а может не один месяц. Если ты вообще дойдёшь туда. — От этого зависит жизнь моего сына… Король-призрак отошёл от окна и сел на трон. Устав стоять, Хотч покрутил головой, но не заметил ни стула, ни скамьи. — Что ты ищешь? — Я бы хотел присесть, если можно. — Никто не смеет сидеть в нашем присутствии! — строго сказал призрак. — Мы бы желали поговорить с тобой о Джи и предостеречь тебя. Что тебе известно о ней? — Джи волшебница и не требует, чтобы я кланялся ей, — не удержавшись, съязвил Аарон. — Ты остёр на язык и дерзок, а Джи, похоже, так и не поверила, но всё меняется. Джи не волшебница, хоть и называет себя таковой. Она превосходно владеет огнём, что неудивительно, и хороший воин, но не волшебница. — Кто же она? — Джи — дитя дракона. — Что?! Даже объявись сейчас перед ним очередная сказочная хрень, то и она не вызвала бы такого удивления и замешательства, какое произвело на Хотча заявление короля-призрака. Джи — дитя дракона? Как такое возможно? Слов нет, Хотч помнил рассказ феи о детях драконов, но чтобы Джи оказалась одной из них… Эта очаровательная женщина с глазами цвета тёмного янтаря — дракон? Смахивало на бред сумасшедшего. — Когда наш дед, король Филипп, увидел ребёнка, он сразу понял, кто перед ним. — Не обращая внимания на его оторопь, продолжал рассказывать король-призрак. — В замке уже жило дитя дракона, и было принято решение оставить девочку. Однако годы шли, а её вторая сущность ничем себя не проявляла. Колин без труда обращался в ящера и обратно. У него всегда было жаркое сердце. А вот сердце Джи неизменно оставалось холодным, и однажды она убедила себя и всех остальных, что произошла ошибка и она обычная, не слишком умелая волшебница. — Могу я спросить: вы знаете, как её зовут? Она не говорит, а угадать не получается, — простодушно поинтересовался Аарон. — Почему она скрывает своё имя? — Подлинное имя Джи знал только наш дед, но никому его не открыл. Драконы и их дети очень суеверны и трепетно относятся к своим настоящим именам. И Джи, и Колин имена свои оберегают ревностно и откроют их разве что своим возлюбленным. Тем, кому они по-настоящему доверятся, — пояснил король-призрак. — Странно, что Джи ещё не открыла тебе своего имени. Возможно, мы неправильно истолковали увиденное нами. Ответь нам и не лги: что ты чувствуешь к ней? — потребовал призрак. — Не хочу показаться грубым, но вас это не касается, — холодно отозвался Аарон. — Ты в нашем замке, и тебя спрашиваем мы, Король Сказочного королевства. Не рискуй вызвать наш гнев своей дерзостью! Сокровищницу нашего замка охраняют гримы*. Мы не думаем, что ты пожелаешь познакомиться с ними. Кто такие эти гримы, Аарон не знал, однако вряд ли это был кто-то дружелюбный. Ему вспомнилось зловещее предупреждение Джи не соваться в подвалы замка к сокровищницам, но удовлетворять, как ему казалось, праздный интерес призрака он не торопился. Его чувства к Джи — только его, и болтать о них, особенно с давно умершим человеком, будь он хоть трижды королём, в намерения Хотча не входило. — Мы спрашиваем исключительно ради твоего блага, — не дождавшись ответа, заговорил призрак. — Пусть ты не наш подданный, однако ты в нашем королевстве, а король должен заботиться не только о своих людях, но и о путниках. Как мы говорили, сердце Джи оставалось ледяным, но сегодня мы увидели — оно пылает. Нам приятно, что нашёлся некто, сумевший высечь искру, — испытующе глядя Хотчу в глаза, дипломатично сказал король-призрак. — Но мы бы желали предостеречь этого человека. Если чувства, которые он внушил Джи, ложные или, того хуже, лицемерные, последствия могут быть весьма плачевны. Дитя дракона, как и его грозный родитель, страшны в своём гневе и отчаянии. Мы — свидетели его гнева. Он убил нас. — Призрак говорил о своей гибели невозмутимо и отстранённо. Должно быть, за долгое время он смирился со своей участью. — И мы желаем тому человеку не оступиться. Разбитое сердце дочери дракона может дорого обойтись обоим. Подумай над нашими словами, чужеземец. А теперь ступай. Мы отпускаем тебя. Ошеломлённый рассказом призрака, Аарон вышел в холл тронного зала, не представляя, как теперь вести себя с Джи. Всё окончательно запуталось. Сначала она понравилась ему как обычная женщина. Затем он осознал, что влюбился в волшебницу, а в итоге оказалось — он любит дракона. Или драконицу? Есть ли вообще такое слово? Неважно. Он любит дракона… Жизнь определённо решила посмеяться над ним: отобрала у него супругу, но свела с отпрыском сказочного существа. Нет, Хотч не боялся. Просто не знал, как отнестись к открытию, что он любит, наверное, самое невероятное существо, какое только можно вообразить. И отчётливо припомнились слова феи: «Если дитя дракона полюбит тебя, это самое прекрасное, что случится с тобой в жизни». А любит ли его Джи? Ведь если ответ «да», он лишит её не только бессмертия, но и крыльев! — Что случилось, Аарон Хотчнер? — заметив его растерянность, с тревогой спросила Джи. — Ты правда дитя дракона? — глухо обронил он. — Тебе король Стефан сказал… — Она вздохнула и взяла его за руку. — Я больше ни в чём не уверена. Мне говорили, что одним из моих родителей был дракон, но я не ощущала его силы. То, что играючи давалось Колину, мне было недоступно. Однажды я услышала, как кто-то сказал: «Всё потому, что у неё сердце изо льда». Тогда я решила — если не могу быть драконом, стану волшебницей. Но в последнее время я не знаю, кто я… Тебя это беспокоит? — Джи нервно сглотнула. — Ты боишься меня, Аарон Хотчнер? — Нет. Я… «…люблю тебя». Хотч вспомнил о лабиринте, и признание так и не прозвучало. Не нужно мучить её. Да и себя тоже. Если завтра он погибнет, у Джи ещё будет шанс взлететь. Кто он такой, чтобы ломать ей крылья? Но поскольку он уже начал фразу, то нужно было как-то закончить её, и он выкрутился банальным: — Я есть хочу. — Надеюсь, буки не сожгли пиццу, — улыбнулась Джи. — И спасибо за твою смелость. — Всегда пожалуйста, — ответил Хотч и мысленно обозвал себя трусом. Они до отвала наелись и выпили пива. Джи рассказывала смешные истории из жизни дворца, а Хотч вспоминал забавные ситуации, в которые попадал сам или его коллеги. Он поведал Джи о Пенелопе, которая любит всё яркое и наверняка позавидует (если он, конечно, когда-нибудь рискнёт разболтать ей о своём приключении), что начальник видел самого настоящего единорога. Джи смеялась и говорила, что точно поладила бы с этой удивительной девушкой. А ещё она расспрашивала о Джеке и поражалась, как Хотч умудряется совмещать непростую работу с заботой о сыне. Словом, они провели во всех смыслах приятный вечер. Время пролетело незаметно, и Аарон даже удивился, когда вездесущая Кристин объявила, что уже довольно поздно. — Я не стала просить буку стелить в покоях, — проводив Хотча в маленькую спальню, сказала Джи. — Ты ведь не оскорбишься? — Она открыла окно и щёлкнула пальцами. В камине взревело пламя. — Почему у меня такое чувство, будто это последний вечер приговорённого? — Аарон сел на постель. Впервые за эти дни он поспит нормально, в кровати, как и привык. Столько счастья напоследок… — Не думай так, Аарон Хотчнер. Я верю в тебя. — Джи подошла совсем близко и опустила ладони на его скорбно опущенные плечи. — И я хочу, чтобы ты любил меня. Он поднял голову и встретился взглядом с жаркими всполохами в глазах цвета тёмного янтаря. — Я точно приговорён. Ужин был вкусным, пиво — отличным, красивая женщина предлагает мне заняться с ней любовью, а завтра… Она прижала кончики пальцев к его губам, вынуждая его умолкнуть. — Это будет завтра, Аарон Хотчнер, а сегодня… Он не дал ей договорить. Притянул к себе и поцеловал. Назло всем, даже себе и своим сомнениям. Он устал от одиночества и только теперь, встретив Джи, осознал, как сильно соскучился по женскому теплу и ласке. Завтра ещё не наступило, и он поддался искушению, к удовольствию своему понимая, что Джи хочет его так же сильно, как он её. Жаркая и нетерпеливая, она жадно прижималась к нему и целовала так, как не целовала его прежде ни одна женщина. Казалось, будто вместо крови внутри неё разгорается пламя, и ему хотелось сгореть в её неистовой стихии. Внезапно она замерла, вцепилась ему в плечи, и сверкали раскалённым золотом её глаза. — Что бы дальше ни произошло, не бойся. Не бойся и не останавливайся, — выдохнула она ему в губы, увлекая в хищный поцелуй. — Только не останавливайся. Он и не собирался, однако в следующий миг она простонала его имя, выгнулась в его руках и вспыхнула. Буквально. В один страстный вздох пламя облизало её тонкое тело мягкими золотисто-белыми языками. В его объятиях она полыхала, словно живой факел, но не сгорала и шептала: — Не бойся. Не останавливайся. А когда он отпустил себя и, проваливаясь в слепую одуряющую эйфорию, стиснул её в руках — вспыхнули оба, и бушующее в камине пламя казалось тлеющей золой. Огонь ярко и нежно обволакивал тела мужчины и женщины, а потом медленно начал гаснуть и вскоре исчез. — Прости, что не предупредила, — гладя Аарона по лицу и целуя его, виновато сказала Джи. — Я… Со мной такое впервые, Аарон. Ещё одна причина, по которой я не верила в то, кто я. Ни один мужчина не смог. Но ты… — И что это было? — Пламя дракона. Оно способно уничтожить всё, но не может причинить вред тому, кого любит дитя дракона, а я люблю тебя, Аарон Хотчнер. Иди ко мне, мой храбрый рыцарь…