Загнан в угол 1

С тех пор как Изуку познакомился с Шигараки и Курогири, прошло несколько месяцев. Теперь мальчик чуть ли не каждый день приходил в кафе и рассказывал своим новым знакомым всё, что приходило в голову. Мидория часто показывал Томуре свои рисунки героев, записи. Подросток в ответ заинтересованно покачивал головой, кое-где помогал с новыми идеями. Изуку нравилась эта загадочная компания. Они перестали внушать страх, кафе теперь тоже казалось, хоть и необычным, но уютным. Курогири и Шигараки были не против общения с маленьким мальчиком. Когда Изуку спрашивал, не мешает ли он их работе, они отвечали, что «в этой дыре всё равно скучно, а записи о героях и общение с детьми, хоть как-то поднимают настроение». Но иногда Мидории было как-то не по себе. Вроде бы, кафе, а посетителей совершенно нет. Хоть Курогири и Шигараки – хорошие люди, с их стороны мальчик слышал всё больше нелестных отзывов о героях. Порой, стоило Изуку достать свою тетрадь о героях на глазах у Томуры, тот начинал раздраженно шипеть на каждую идею мальчика, чесать шею и, конечно, редко, кричать. Определенно, такое непостоянное поведение пугало. То Шигараки с огромными рвением помогает Мидории делать записи в блокноте, то он презрительно фыркает и отказывается разговаривать с мальчиком на эту тему, и не просто отказывается, всегда добавляет: «Мне невыносимо разговаривать о таких лицемерах и шутах, как эти твои ПРО». Изуку пытался игнорировать такие обидные высказывания о его любимых героях, но иногда вслушивался. «А что, если у Шигараки есть причины так порицать всех ПРО?» Каждый день, понемногу, Томура, будто увеличивал свою ненависть к героям, и эта ненависть, соответственно, передавалась и Изуку с Курогири. Всё чаще Шигараки отказывался работать над тетрадью по квиркам, называя это бесполезным занятием лично для него, он часто начинал говорить: «Опять эти герои ничего полезного не делают. Вот снова! Очередная новость о бессердечных злодеях, разумеется, они не смогли обойтись без жертв! Ведь им платят за спасение! Ещё красуются перед камерой каждый раз, требуя внимания, больше денег…» Мидория всегда слушал, что говорит Шигараки. Наверное, поэтому он распинался так часто и красноречиво, стараясь заполучить внимание ребёнка, но это не важно. Иногда Мидория пытался защитить героев, но Томура постоянно оспаривал все аргументы мальчика. «Герои – люди, которые не должны творить добро из-за денег и славы. Героями и называют тех, кто делает что-то бескорыстно. А этих «ПРО» в дурацких костюмах нужно по-другому называть… Да и посмотрим на мир глазами Злодеев. Ведь некоторые преступники творят зло не из-за своего желания. Многие из них делают это, потому что их в своё время не спасли герои. А раз герои отвергли бедняг и назвали их преступниками, то и общество откажется помогать им… остаётся только играть глупую роль злодея в этом бессмысленном спектакле…» Шигараки говорил с таким проникновением, что не слушать его было невозможно. Хотя некоторые его слова казались странными для Изуку. «Как Злодеев можно жалеть?! Ведь они – настоящие убийцы! И их тяжелое прошлое никак не оправдает их перед законом», — думал про себя Мидория, хотя вслух сказать это не решался. Поначалу мальчик много об этом думал. Долгое время он защищал героев, но, в конце концов, всё больше наблюдая на ними с подозрением и недоверием, сдался и согласился, что многие ПРО ведут не самую праведную жизнь. Когда он произнёс это вслух, Шигараки и Курогири широко раскрыли глаза и ещё долго удивленно пялились на него.

***

Кацуки, в тоже время, был немного удивлён, когда заметил, насколько редко Изуку стал присоединяться к его свите. В первое время он показательно радовался, что «этот отброс наконец осознал своё место и близко не подходит к будущему герою номер один». Но вскоре отсутствие Деку стало напрягать. Почему-то Бакуго начал желать, чтобы Изуку был рядом. Может, потому что рядом с Деку блондин чувствовал себя сильнее и круче? Ведь вот же оно – живое доказательство силы Каччана, на его фоне Бакуго без сомнений был лучше. Без Мидории мальчик стал ещё реже улыбаться, он становился гораздо высокомернее и грубее, когда Деку не было рядом, и, в конце концов, в какой-то момент, он начал взрываться и специально избивать Изуку в своей манере, если тот хотел уйти. Получалось, что Мидория начал получать в свою сторону ещё больше тумаков. Из-за этого он ещё чаще сбегал в кафе от «лучшего друга», вместо обычной прогулки, а Бакуго в свою очередь из-за поведения Деку становился ещё злее. Однажды Кацуки решил поговорить с мамой об этом странном поведении Деку. То есть, он не раз уже жаловался на Изуку своей маме, но тогда он скрывал информацию о кафе и незнакомцах внутри. Сейчас же он вдруг почувствовал злость и ярость за Мидорию. Когда он рассказал, что Деку стал все больше избегать его и убегать в какое-то страшное заведение, где его встречают странные люди, мама немного напряглась поначалу и ответила: — Скажи, а как давно Изуку туда «сбегает»? Ты думаешь, эти люди опасны? Наверное, стоит рассказать об этом Инко… Почему ты сразу не рассказал об этом? С Изуку могли сделать что-то опасное в этом ужасном месте! Помощь в своих чувствах Бакуго так и не получил, зато ему достался хороший подзатыльник за игнорирование проблем друга. В итоге мать с сыном вместе пошли к Мидориям в гости, так сказать, по старой дружбе «без особой причины».

***

Звонок в дверь. Бакуго стоят у входа в небольшую квартиру внутри многоэтажки. Через несколько секунд за стеной слышится: «Сейчас открою, подождите!» и щелчок. Перед Бакуго стоит Инко и дружелюбно улыбается гостям. — Здравствуй, дорогая! Кацуки, поздоровайся, балбес! — мать дала подзатыльник сыну. — Мицуки, как я рада видеть тебя! Изуку, подойди сюда, к тебе Кацуки в гости пришёл! Маленький Мидория угрюмо вышел из своей спальни и смущенно поздоровался с Бакуго. Блондин в ответ лишь презрительно отвернулся. Это заметила Мицуки и дала сыну ещё один подзатыльник. Мальчик ойкнул и злобно прошипел: — П-привет, Де-, то есть Изуку. — Ладно, мальчики, вы идите поиграйте в детской, а мы с Мицуки поболтаем на кухне, — сказала Инко и увела подругу вглубь квартиры. Прошла минута неловкого молчания. Мидория стоял, заведя руки за спину и переминаясь с ноги на ногу, как будто он в чём-то провинился, Бакуго же, скрестив руки, с особым усердием рассматривал стены в коридоре и всячески избегал взгляда Деку. «Тупой Деку. Тупой Деку. Пусть это скорее закончится. Пусть это скорее закончится. Зачем я вообще заговорил об этом с мамой?» — думал Кацуки. Между тем, маленький Мидория попытался начать диалог: — Э, Каччан, хочешь посмотреть на мою коллекцию, эм, фигурок Всемогущего? — Изуку замялся. Ему было неловко и страшно. Бакуго ведь был непредсказуем! Вдруг он разнесёт всю квартиру, если разозлится? Но пока Мидория смущенно отводил взгляд, Кацуки тяжело вздохнул и нарочно равнодушно ответил: — Ну, показывай, Деку. Как будто мне ещё есть чем заняться в этой дыре… На самом деле Бакуго был просто счастлив увидеть столько Всемогущих в одном месте. Хоть мальчик и старался не подавать виду, его распирала зависть и восхищение. «Вот уж кто настоящий фанат героя номер один!» Изуку, пока проводил «экскурсию» начал рассказывать что-то из жизни Всемогущего, постепенно смелея. Бакуго не слушал его, он просто сосредоточенно смотрел на фигурки и думал о своём. — Знаешь, мне нравится говорить о Всемогущем. В конце концов, он единственный герой, который вершит справедливость не из-за денег и славы… Сейчас так много ПРО, которые работают, только если для них это выгодно, — бормотал Изуку, почти цитируя Шигараки. Несмотря на общую отвлечённость Бакуго, эту фразу Кацуки выслушал и воспринял очень своеобразно. «Услышать что-то плохое о героях от Деку?! Насколько же он изменился?» Мальчишка грозно посмотрел на бедного Изуку и всем своим видом показывал свою готовность убить его. Маленький Мидория понял, что проболтался и запаниковал, желая убраться отсюда подальше, и сердце приказывало бежать без оглядки, но ноги стали ватными и тяжелыми, не давая и шанса на побег. Кацуки начал угрожающее скалиться и бить кулак о ладонь, медленно приближаясь к Деку. Мидория в ужасе замахал руками, инстинктивно отходя подальше от Бакуго, его колени предательски тряслись, да весь мальчик дрожал от страха при виде грозного «лучшего друга». — Де-еку… Что ты там мне наплёл только что? Откуда у тебя вообще эти мысли? Расскажи поподробнее. Говоришь, герои — мошенники? Напомню, Я хочу быть героем! — Каччан, нет! Прости! Я-я п-просто задумался, я не хотел тебя расстраивать и-или зли-ить! Ай! — Изуку споткнулся о свою ногу и чуть не потерял равновесие; мальчик ухватился за рядом стоящую тумбочку и еле встал, но ненадолго. Кацуки злобно ухмыльнулся и толкнул только поднявшегося Деку обратно на пол. — Деку... жалкий! Даже встать нормально не можешь! — Изуку снова попытался подняться, но его тут же прервали, повалив на пол ещё раз, уже жёстче. Бакуго явно наслаждался, издеваясь вот так над Изуку. Видя, как Кацуки злорадно смеётся, тыкая пальцем в распластавшегося на полу мальчика, Мидория собрал все свои остатки храбрости и как можно смелее ответил. — Если я такой бесполезный, зачем ты вообще тогда пришёл? Почему продолжаешь обращать на меня своё внимание и тратить на отброса такое драгоценное время? Постоянно издеваешься и избиваешь, зная, что я не могу дать сдачи. Это у тебя такой способ доказать себе, что ты сильный? Поздравляю, Каччан! Ты сильнее меня — человека БЕЗ квирка! Бей дальше! Доказательств ведь ещё не достаточно? — Изуку всхлипнул. «Если я продолжу в том же духе, он убьёт меня. Хотя он все равно убьёт меня. Что за позорище, Изуку! Да я сейчас ещё и заплачу как девчонка. Эх, что бы сказал Шигараки, увидев это…» Мидория к этому времени начал заикаться, — ты-ы, я-я ведь в-восхищ-щ т-тоб, — Мидория проглатывал слова, из его глаз текли огромным потоком слезы, взгляд беспорядочно метался по комнате, — а-а т-ты! Зачем ты т-так со м-мно… Мидория окончательно разревелся. Он пытался сдерживать себя, быть как можно тише, иначе сюда придут мама с Мицуки и увидят этот позор, и у него неплохо получалось бесшумно рыдать (всё-таки за плечами огромный опыт сдерживания слёз перед Кацуки), но это не отменяло самого факта плача перед Бакуго. Каччан, тем временем, пялился на Изуку с удивлением и... даже со страхом? «Он-то здесь откуда?» Видимо, Кацуки не понимал, почему Изуку расплакался из-за такой маленькой едкой шутки и начал говорить подобную ересь. Он же всегда шутил с Деку таким образом! «Издеваться над Деку, чтобы доказать своё превосходство перед миром? Что за чушь! Нет же, я не из-за этого так себя веду! Просто Мидория – слабак, слабаком себя считает, слабаком себя преподносит. Так пусть не жалуется, что к нему относятся, как к слабаку!» В глазах Бакуго на долю секунды промелькнуло раскаяние, но ровно в следующий момент лицо Кацуки перекосила ярость. «Если не отвечу, Деку подумает, что я жалею о своём поведении!» Он схватил Изуку за воротник и зашипел. — Слушай, Деку! Тупой Деку! Ненавижу тебя! Если бы не моя мама, меня бы тут не было, я бы не терпел тебя здесь, мне бы не пришлось стоять тут и смотреть, как из тебя вся жидкость выливается! Ты ещё поной у меня на плече, как девчонка! Меня не колышет, что ты там думаешь обо мне, восхищаешься, боишься — плевать! Меня бесит, что ты постоянно прячешься у тех отбросов в кафе! Ты должен ходить за мной! В следующий раз, когда я увижу, как ты бежишь навстречу тем людям из их мусорного заведения, я убью тебя! Ты же понимаешь, что от меня тебе не убежать! И тебе повезло, что мы сейчас у тебя в гостях! Но ничего, за свои слова будешь отвечать перед всем двором! – Изуку, крепко вцепившись в руку Бакуго, резко вздрогнул от услышанного. «Отвечать перед всем двором. Мне не жить. И от вопросов мамы об ожогах и синяках не отделаться».

***

— Ах, Мицуки, как же быстро растут дети, правда? Тебе ведь чай без сахара? Секунду, прости, я забыла, что ты больше любишь кофе. Подожди, сейчас сделаю… без молока и сахара, а я и не забыла, — Инко подмигнула подруге, — подумать только, вроде бы, совсем недавно я играла с Изуку во «Всемогущего», но вот ему уже восемь лет! Ах, как быстро, как быстро… — Н-да, Инко, действительно. Только вот мой балбес за эти годы ни капли не изменился. Всё также ходит по городу со своей компанией и пугает ребятню помладше. Я, кстати, к тебе по делу, касающемуся твоего сына. В этот момент Инко напряглась, хотя старалась не подавать виду. — Да-да, сейчас, только подожди минуту, — повисло молчание, — вот! Держи свой кофе, теперь рассказывай, что случилось? — Инко тоже присела за стол и стала слушать. — Спасибо, – Мицуки с благодарностью взяла чашку с любимым напитком и сделала первый глоток, — Изуку рассказывал тебе, как он проводит своё время на улице? Мой недавно сказал, что маленький Мидория всё своё время проводит в каком-то подозрительном месте, в каком-то кафе. Я подумала, вдруг ты не знаешь об этом, вот и решила поговорить. Инко вздрогнула и посмотрела на подругу в замешательстве. Затем её взгляд прояснился, будто она вспомнила о чём-то. — Ох, правда? Да, я припоминаю, Изуку говорил, что нашёл одно замечательное место с такими же замечательными людьми, которые его сберегли от уличных хулиганов. В смысле, я и подумать не могла, что это может быть что-то опасное. Со слов Изуку, ему помогают милый подросток и добрый бармен. Я, конечно, отругала его, когда узнала, что он разговаривал с незнакомцами, и всё такое… однако я не думала, что он продолжит к ним наведываться! Ох, Мицуки, спасибо, что рассказала! — Инко благодарно сжала ладони Мицуки в своих и грустно улыбнулась. — Не за что. Я рада помочь. Однако сейчас, думая об этом… Может я переволновалась, раз решила поговорить об этом? Я имею ввиду, Изуку в это кафе ходит уже давно, но с ним всё в порядке. Может, ему повезло найти добрых взрослых нянек? — Мицуки хмыкнула, — но поговорить с Изуку всё-таки не помешает. — Спасибо, Мицуки… — ещё раз трепетно и добро произнесла Инко, а затем её лицо вдруг очень посерьезнело, — Погоди, а Кацуки, случайно, не говорил, обижают ли Изуку? Мой сын всё время приходит домой в синяках после прогулки и с ожогами. Он никогда не говорит мне причин, отнекивается, придумывает всякий бред, но я же вижу, что он врёт, и, видно, его запугивают! Ты не знаешь, у нас есть во дворе хулиганы? Чашка с кофе громко опустилась на стол. От такого звука Инко невольно вздрогнула и в замешательстве подняла глаза на Мицуки. Та сидела с таким выражением лица, будто была готова убить. — Говоришь, ожоги? Инко, милая, мне кажется, это… это Кацуки буянит. — Что? — женщина удивленно захлопала глазами, — да ну! Не может быть! Ведь наши мальчики — лучшие друзья! — Может, — проскрежетала зубами блондинка, — давай-ка сейчас позовём детей и спросим об этом. — Ты у-уверена? — Инко вздрогнула ещё раз, наблюдая, как темнеют глаза Мицуки, — может, нам стоит поговорить об этом с ними по отдельности? — Не стоит. Кацуки передо мной одной точно не признается. Может быть, твоё присутствие и присутствие Изуку выведет его на чистую воду. Знаешь… чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что, скорее всего, твоего сына действительно мой Кацуки обижает. Инко тяжело вздохнула, но не пошевелилась. — Нет, Мицуки, не надо. Мой сын не сможет ничего сказать перед посторонними. Давай лучше, всё-таки, поговорим с детьми наедине, — собеседница только хмыкнула и покачала головой. — Если ты так хочешь.