Альквалондис. Жемчуг и пепел.

Майтимо мутило, но его спасала пустота в животе. Он давно понял, когда отец у руля, ему лучше ничего в рот не брать, даже глотка воды. Плотно запахнув суконный плащ, он смотрел на каменные зубы вдоль неприглядного берега, они то исчезали то появлялись в белой пене, разбивающихся об острые камни, волн. Огни, что еще недавно тянулись цепью вдоль берега, слились в одну точку далеко на горизонте. Но Феанаро смотрел вперёд. — Отец, не взять ли дальше от берега. Не нравятся мне эти камни торчащие из воды, — сказал Майтимо, придержав раздуваемые ветром волосы. — И, давай опустим паруса. Если Саэриль не врал, на границе с Хелькараксе корабли подстерегает опасность. Непредсказуемые течения, прибрежные подводные скалы, ветра. Стоянка в Арамане грозит нам дождаться крушения быстрее, чем прихода Первого и Второго домов. Отец резче вильнул руль влево, и Майтимо, стиснув зубы, поборол приступ тошноты. — У нас нет повода не верить словам опытного моряка. Ждать мы не станем, — сказал отец, повернул голову и его волосы вскинулись на ветру, как большие черные крылья. — Ни здесь, ни в Арамане. Майтимо впился в планшир, чувствуя, как истончается корка льда под его пальцами. — Но, отец, объясни, как мы… — Нэльо! — резко прервал его Феанаро. — Когда ты ел в последний раз? Я сказал, мы не станем ждать! Пока наши родичи доберутся до Арамана, над Эндорэ уже будет реять восьмилучевая звезда. — Но как ты предлагаешь идти по этим камням с детьми на руках? Они могут подумать… — Тебе это интересно? — снова перебил отец, — Мне — нет. Я не собираюсь связываться с нытиками и лицемерами. О своих детях пусть заботятся сами. Я им не нянька. Майтимо молчал, давая себе время подумать. Может отец прав, а он что-то упустил? Словно услышав его мысли Феанаро ответил. — Представь, Нэльо, мы бы пристали к той безопасной бухте, — взять на борт малых детей и ниси в тягости. — Ему показалось, или тон отца действительно смягчился? — Я понимаю, ты хочешь позаботиться о самых слабых. Но там, — указал он пальцем в сторону берега — не все слабы и беззащитны, их —меньшинство. Зато — численное преимущество вооруженных воинов. Особенно после того, как мы потеряли двадцать наших кораблей. Неужели ты сомневаешься, что мой полубрат использовал бремя тяжелого пути, чтобы ещё больше настроить народ против нас? Уставшие дети в слезах сбили о камни коленки. Ниси, придерживая отяжелевшие животы, спотыкаются и падают. Несчастье. Хороший повод опять во всех бедах обвинить Феанаро. Начать смуту. Нет, Нэльо, Эндоре примет своими владыками нас. Майтимо выдохнул. Он только сейчас заметил, что к ним приближался Тириссион. — Дорогой друг, ты как всегда безупречен! — похвалил его отец, одарив тёплой улыбкой. — Ваше величество. — поклонился тот. — Вы меня балуете. — Полно тебе. Я знаю, море запало тебе в душу. Уж нет ли у тебя в роду предков из телери? — Если есть, государь, я о таких не знаю. — ответил Тириссион и взялся за руль. В его руках судно сразу выправилось, у Майтимо полегчало в груди, отпустил тугой узел, дергающий внутренности наружу. — Ты хочешь сначала высадиться в Эндорэ, а уже потом отправить порожние корабли к берегам Арамана? — спросил Майтимо вдогонку. Феанаро обернулся, вскинул бровь и молча ушёл. Но Майтимо не сомневался, точно так и будет. Феанаро всегда находил самые мудрые решения. Нужно только, чтобы Финдекано узнал об их плане. Один за другим, братья пришли в их с Макалаурэ комнату, первый раз за время пути они собрались все вместе. Отец не зашёл, хотя обсудить было что. Майтимо подумывал, не позвать ли его, но что-то останавливало. — Отец все мудро решил, — говорил Карнистир, прихлёбывая горячий чай. — Во-первых, я хочу уже наконец перестать блевать. Во-вторых, так мы быстрее установим свои порядки на новой земле, Второму дому останется только их принять. В-третьих — просто Первый дом должен оставаться первым. И в-четвёртых — хочу мяса, сочного жирного мяса! Ладно, можно и не жирного, но мяса. Майтимо с недоумением глянул на брата. Его тело сопротивлялось холоду и ветру при работе с промёрзшими заскорузлыми снастями; работа греет, а от ветра всегда можно укрыться внутри судна. — Мясо? Им бы твои проблемы, — сказал он, грея руки о пиалу с чаем. — Моего мнения не спрашивали. Я бы с удовольствием поменялся местами с каким-нибудь спиногрызом, — пробубнил Карнистир. — Как по мне, лучше весь путь до Эндорэ карабкаться вверх по отвесной скале, чем блевать от качки и жрать омерзительную рыбу. — Спасибо, что ты со мной, — Майтимо сочувственно похлопал брата по плечу. — Одному блевать было бы совсем тоскливо. — А я бы согласился, если бы блевал ты один. — сказал Карнистир отвлеченно глядя на балки, а потом широко улыбнулся и толкнул Майтимо в грудь локтем. Майтимо снисходительно улыбнулся этому нежному привету из далёкого детства. Неужели действительно ничего так не объединяет их с Карнистиром, как одна на двоих морская болезнь? — Ну всё, я согрелся. Пойду отправлю голубей. Майтимо встал, почувствовав, как воздух будто зазвенел. — Отец будет в восторге! — сказал Тьелко, — Если что, я не при деле! — Такая мелочь не стоит его внимания… — ответил Майтимо, ни капли не сомневаясь в своём решении. Кано подмигнул ему — то ли с восторгом, то ли с ужасом. — Это бунт, Нэльо! — Подходящий случай, вспомнить, что я третий Финвэ. Куруфинвэ по-отцовски повёл бровью. — Не делай глупости. Из-за твоих игрулек с принцессой-лебедью отец и так мечет искры. Если ты еще один выпад сделаешь, нам всем мало не покажется. — Тебе не кажется, что глупо смешивать плохое настроение из-за сына и долг короля перед своим народом, — глупо и недостойно? — Какая разница, что и кто думает? От настроения отца зависит температура в печи. — настаивал Курво. — Разве отец не владыка всех нолдор, а не одного только Первого дома? Это наш с ними общий поход. Третий дом был недоволен, их можно понять — кому понравится, когда убивают их родичей? И Второй — тоже, они рассчитывали направить клинки и стрелы против уманьяров, а не в грудь безоружных моряков. Но мы пошли вместе и заметьте — получили поддержку без которой сейчас шли бы именно там, — показал он за спину, — по узкому, ощеренному острыми камнями, берегу, между обледенелыми скалами и освежающим морским прибоем. Карнистир сунул пустую пиалу Кано и поднялся. — Нэльо, ты говоришь, как предатель. Пойми уже, что твой Финдекано — отрезанный ломоть. — Что значит — отрезанный?! У Финдекано большая, хорошо подготовленная армия! У Арафинвэ — есть потенциал. И они — нужны нам! Нам нужен любой мужчина, способный сражаться против Моргота, — если кто-то помнит, зачем мы идём в Эндорэ! Кано, с сочувствием глядя ему в глаза, и подняв ладони в примирительном жесте, спросил. — Хорошо, Русо. Я полностью разделяю твоё мнение. Но. Ты сможешь то же самое сказать отцу? Почему — всегда он один? Майтимо смотрел на братьев, на него уставились шесть пар глаз. Никто из них такого отцу сказать бы не осмелился. А он сам? Ведь он первый клялся не только вслед за отцом, но и отцу. Все тогда смотрели на него, все последовали его примеру. Но, что значит быть преданным? Гладить по шерсти, врать ради верности, даже если это вредить их общим интересам, их долгу? — Я конечно понимаю, что с Финдекано как-то нехорошо получается, он помог нам. Я даже его зауважал. — сказал Карнистир, отведя взгляд, и не замечая как Тьелко закатил глаза и хлопнул себя по бедру. — Но отец будет разочарован, если ты это сделаешь. Сейчас ему нужна важна верность. Кто не с нами, тот против нас. Майтимо потёр лоб. Что-то не сходилось. Где-то была ошибка во всём этом. Голова превратилась в раскалённую печь, а он так и не мог решить это уравнение. Стало очень тихо. Слышен был только скрип досок и плеск воды. Майтимо допил одним глотком остывший холодный чай и вышел на верхнюю палубу. Навстречу, и вдоль судна плыли одинокие льдины, а впереди на горизонте, в ореоле тусклого, синеватого сияния, оскалились зубы Хелькараксе. Холодный ветер щипал лицо. Майтимо вспомнил разговор с Финдэкано в кладовке, его ножны в засохшей крови и тоску в синих глазах, сожаление о напрасно отнятых жизнях, о чистоте, которая никогда не будет прежней. Спустившись в трюм, он нашел клетку для горлиц пустой. — Птицы на задании? — спросил он у стражника. — Ваше высочество, к сожалению, бедняжки не вынесли холода. Странно, совсем недавно стая лебедей снова кружила над судном. Поверхность воды в кувшинах ещё не взялась коркой, он ожидал от горлиц большей стойкости.