То, что невозможно простить

Небольшой двухэтажный домик чуть дальше по Ривер-Стрит, выкрашенный в стандартный бежевый цвет, со стороны никогда бы не привлек внимание, но не в этот раз. Двадцать первого сентября ровно в одиннадцать вечера яркий свет уличного фонаря скупо выхватывал из сумрака статную фигуру, целенаправленно шедшую прямо к дому, выстукивающую ритм острыми шпильками. И это явно не сулило ничего хорошего. Одновременно с этим, ничего не подозревающий мистер Деррисон преспокойно доставал из духовки овощную лазанью, и с нетерпением ждал прихода своей коллеги. Несколько месяцев мужчина окучивал мисс О'Халлоран, приглашая на свидания, но каждый раз женщина находила все новые и новые причины для отказа. Она была стройной эффектной блондинкой, правда в доме с ней жили двое мелких карапузов, оставшихся после ухода мужа. Она была примерной матерью, каждую ночь читала малышам на ночь, при этом работала и всегда вовремя оплачивала счета, никогда не жалуясь. Именно эта стойкость поразила Джима до глубины души. И хотя сам он был не дурен собой: высокий, широкоплечий брюнет с темно-зелеными глазами, к тому же вдовец и начальник одного из отделов крупной финансовой компании, несмотря на все это, самому ему было уже далеко за сорок, а потому стало неожиданностью, что он так легко поддался женскому влиянию. Но как бы то ни было, мистер Деррисон схватился за горячую ручку и тут же пожалел о забытых прихватках. В нос ему ударил неповторимый аромат из смеси запеченных болгарскогих перцев, помидоров, кабачков и прочих овощей. Пахло просто крышесносно, и мужчине пришлось приложить немало усилий, чтобы не съесть все одному сию же секунду. Водрузив противень на подставки и накрыв его полотенцем, Джим представил себе, как приятно удивится его кулинарным способностям мисс О'Халлоран. Как он будет ухаживать за ней весь вечер, и возможно она даже захочет остаться на ночь. А ведь если подумать, он уже так давно был холост... Но тут его наивные мечты прервала резкая трелль звонка. Но того, кто оказался по ту сторону дверного проема мужчина точно не ожидал увидеть. Вместо взрослой женщины в строгом брючном костюме с прической "Пикси", перед ним стояла до боли знакомая и при том абсолютно чужая молодая девушка лет двадцати. На ней было свободное цветочное платье ниже колена, коричневые остроносые туфли и плетеная шляпа с большими полями, не скрывающая непослушную копну рыжих кудрявых волос. В скрещенных за спиной руках нежданной гостьи виднелся небольшой кожаный чемодан, а на открытом лице, испещеренном веснушками сияла лучезарная улыбка. Лишь взглянув в родные карие глаза он не увидел бешеного сорванца, а чуть игривый насмешливый взгляд настоящей девушки, леди с идеальной осанкой. — Саманта? — Внезапно охрипший и тихий собственный голос не на шутку испугал Джима. — Папа... Я скучала, — она поставила чемодан на землю и кинулась к нему в распростертые объятия. От нее пахнуло ярким и резким, даже удушающим ароматом лилий. Этот запах медленно, но верно обволакивал все пространство вокруг. И невозможно было ошибиться или спутать его с каким-либо другим. Так незабываемо и неповторимо пахли только ее любимые духи, подаренные самим мистером Деррисоном на ее шестнадцатый день рождения. В голове мужчины все мгновенно перемешалось, превратившись в неясную мешанину из потока эмоций, переполняя его. Единственное, на что он сейчас был способен, так это как можно сильнее сжать в объятиях дочь. Почему-то ему казалось, что она может в любой момент раствориться в воздухе оставив его вновь одного. Но девушка лишь еле заметно выдохнула и покрепче прижалась мягкой щекой к его плечу. Простояв так каалось бы целую вечность, Джим всё-таки впустил дочь в дом, а сам незаметно отправил сообщение мисс О'Халлоран и попросил ее перенести ужин, вкратце объяснив ситуацию. Она не протестовала. — Хм, а здесь почти ничего не изменилось... Это несомненно радует! Ты тут один живёшь? — девушка бегала по дому босиком и заглядывала в каждый угол, отмечая все новые и новые мелкие изменения с нескрываемым восторгом. — Ну, я бы так не сказал, – задумчиво почесав затылок, мужчина недолго помолчал. – Он сейчас спит где-то на подоконнике, но, думаю, скоро ты его увидишь... Если ты имела ввиду Алана, то он переехал больше двух лет назад, — последняя фраза была сказана почти шепотом. Следом повисла неловкая, давящая тишина, с каждой секундой звучащая все громче, навивая не самые лучшие воспоминания. В них обоих наверняка боролись чувства смущения и радости, то одерживая верх, то вновь сдавая позиции. Что вообще уместно говорить в их ситуации? Мужчина первым решился прервать тягостное молчание, но слова ускользали, как песок сквозь пальцы: — Ты... Послушай, я хочу знать обо всем. Обо всем, что случилось за эти годы. Поверь, я ужасно сожалею о том, что так получилось! Все это время я так скучал по тебе! Не представляешь как сильно мне хотелось вернуться в прошлое и как следует ударить себя за то, что так поступил с тобой. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Я готов ради этого на все! Сэм, ты́... Можешь меня ударить! Я это заслужил. Я ужасен,— фразы спутывались в клубок, Джим сам уже еле понимал этот бессвязный бред. В два шага он миновал расстояние между ними, схватил девчонку за плечи и заглянул ей в глаза, ища хоть какой-то намек на обиду, ненависть, которые были так ему необходимы. Но она глядела куда-то на стену с тем же непонятным выражением лица, но потом спохватилась и попыталась отстраниться, мягко убирая крепкие мужские ладони. — Я схожу на второй этаж, погляжу на свою комнату, к тому же хочу принять ванну, сам понимаешь, долгий путь, — мистер Деррисон отдернул руки, будто от раскаленного ножа. Она, стараясь не глядеть в его сторону, взбежала наверх по лестнице, напрочь забыв о брошенном на пороге чемодане. Когда послышался хлопок двери, Джим устало присел на диван, облокотился на изголовье и придался воспоминаниям о былой жизни. О той, какой она была до всего ЭТОГО... *** 7 лет назад *** Лёгкий дым шел от небольшого грилля на заднем дворе, рядом установили раскладной столик и теперь над ним хлопотала миссис Деррисон, расставляя одноразовые тарелки, салфетки и прочую требуху, необходимую для пикника. Неподалеку, в гамаке, натянутом между парой тонких деревьев, скрытая от солнечных лучей, лежала девчонка в ярких фиолетовых колготках, коротких джинсовых шортах и темном свитере. Она слушала музыку через плеер и думала о своем. А вернее, о парне из параллели, подарившему ей валентинку четырнадцатое февраля. Ее руки непроизвольно вертели несколько разноцветных фенечек на тонком запястье, в прочем как и всегда, в моменты раздумий. — Сэмми, подойди, пожалуйста! Проверь уровень прожарки, а то наш папа совсем уже из ума выжил и решил спалить еду. И позови-ка этого негодяя сюда, — Приземистая женщина в голубом фартуке нахмурилась, и когда откуда-то из-за дома показался ее муж, весь перепачканный в земле, всплеснула руками. Позади него стоял и весело вилял хвостом огромный пятнистый дог по кличке Филипп, домашним называемый просто Филей. — Ну ты и... Безответственный обалдуй! Джим, ну как так можно?! С минуты на минуту здесь будут Брауны, а вы оба в таком виде! Пероденься! Немедленно! И собаку вымой! — она ткнула красным аккуратным ногтем в грудь мужчине. Было видно что ей ужасно хочется упоминать слова покрепче, но при ребенке она не могла себе этого позволить. Со стороны эта ситуация выглядела комично, ведь мужчина лишь виновато поглядывал на разозленную жену сверху вниз и покорно молчал. Девчонка чуть посмеивалась над этими наивными и глупыми взрослыми, ведь какая разница, будут джинсы сзади немного грязными или нет. Она была уверена, что их друзьям абсолютно на это плевать, да и если верить маминым рассказам, с миссис Браун они знакомы ещё со студенческих годов, а значит та и не такому была свидетелем. Спустя несколько часов, объявшиеся гамбургерами и свежими овощами, обе семьи в полном составе сидели в гостиной и разглядывали старый фотоальбом. Женщины сидели в обнимку, мужчины же расположились по обе стороны от дивана на креслах, полуторагодовалый сынок Браунов умастился на материнских коленях и вожделенно посасывал палец, а Саманта предпочла бросить на пол подушки и присесть на них. И конечно же Филя предпочел опуститься рядом с девочкой. Приглушённый свет и тихий треск дров в старом камине так и распологали для ностальгии. — А помнишь, тот случай с Лили? Это было на втором курсе, в преддверии очередной сессии, когда все утопали в учебниках и справочниках, эта бесовка вдруг заявила, что они с Майком отправляются "на недельку в жаркие страны". Мы тогда всей компашкой недоумевали, как они собрались обойтись без пересдач и "хвостов" с таким-то подходом. Ну, собственно, ждали, переживали, но втихую, конечно, посмеивались. И вы представляете, каково же было наше удивление, когда они реально все сдали практически на отлично?! Честно, были просто в шоке... — На этом моменте миссис Браун не выдержала и захохотала в голос, вытирая слезинки и держась за живот. Мать Сэм тут же подхватила безудержный смех подруги, запрокинув голову и похлопав ту по плечу. Остальные же пока не понимали причину бурного веселья, но уже догадывались о какой-то нелепой развязке истории, а потому широко улыбались. — Местные аборигены помогали им с подготовкой! Боже, серьезно, они занимались высшей математикой с предками древних индейцев! — на этот раз общий смех прокатился по всей комнате. Громогласный бас, вперемешку с заливистым девичьим фальцетом отражался от холодных белых стен гостиной. После шли рассказы мистера Брауна об их совместных с однокурсниками попойках, за что тот сию же секунду легонько получил по затылку от супруги. Ещё немного полюбовавшись на небольшие, такие хрупкие от времени, выцветшие рыжеватые или чёрно-белые снимки, семьи переключились на ведокассету с выпускного. Но вот за окном уже непроглядная ночь, с каждой минутой на небе пробуждались одна за одной звёзды, а луна становилась все ярче и отчётливей, контрастируя с густой тьмой. Гости все же засобиралась домой, но перед этим долго прощались, обнимались и даже немножко плакали. В тот момент, семейство Браунов исчезло за входной дверью, в душе четы Деррисонов воцарилась тоска. — Ну что, дорогие мои женщины, как на счёт продолжения вечера? Мягкий плед, ведро вашего любимого карамельного попкорна и какой-нибудь замечательный фильм... Только представьте, — Его руки легли на плечи жены, и та лукаво улыбнулась. — Да! Давайте! Мы уже давно не устраивали семейный кинотеатр! Чур я посередине! — с этими словами, Сэм сорвалась с места и тут же с разбегу прыгнула на диван, включая телевизор. После, она стала полюбовно копаться в целой горе кассет в коробках, трепетно перебирая каждую и выбирая фильм. Остановив свой выбор на черно-белых Огнях большого города с Чаплиным. Мистер Деррисон поцеловал супругу в лоб, обнял ее покрепче и глянул на дочку, уминающую попкорн горстями, рядом с которой устроился сытый и довольный пес. Именно в этот момент он был абсолютно счастлив. И ничто, казалось бы, не могло испортить их крепкий союз, но, увы, все хорошее имеет свойство заканчиваться. С того самого дня жизнь Деррисонов начала постепенно скатываться, пока не разрушилась окончательно.