Juez

Дэн стиснул руль в руках, чтобы утолить переполняющиеся чувства. Его ноздри раздирало от запаха сигарет «Marlboro», которые курил Форд в машине, поэтому в этот морозный день, он вынужден был ехать с открытым окном. Ветер завивал, а его кондиционер уже давненько барахлил. Стоит заехать к мистеру Скотту, напомнил себе Миллер, когда вдохнул едкий запах, оставленный после новой затяжки. — Не могли бы Вы прекратить дымить в моей машине? — спросил как-то младший, ожидая зеленый свет на первом перекрестке, на что услышал. — Быстрее езжай в отделение и проблем не будет. Это заставило Дэниела замолчать и перевести все свое внимание на дорогу, по которой они ехали. Но сейчас в час пик ехать быстрее было просто невозможно, потому Миллер потянулся к магнитофону, ловко пальцами нашел нужную волну и услышал знакомую песню. Пожалуй, ее уже с несколько недель крутили на радио:

Звук поставим на всю и соседи не спят,

Кто под нами внизу, вы простите меня.

А потом о любви говорить до утра.

Это юность моя, это юность моя.*

Дэн слегка увеличил звук и мельком глянул на Форда, который недовольно пробубнил: — Какую только чушь не пускают по радио… — он сделал последнюю затяжку, заполнил салон «тойоты» сигаретным дымом и выбросил окурок через приоткрытое окно, со своей стороны. — Следи за дорогой, а не за мной. Эдриан фыркнул, и Дэн перевел взгляд обратно. Асфальтная дорога маячила перед глазами, но сейчас нажать на газ он не мог из-за красного света на светофоре. По зебре поспешно шли люди. Их было много, каждый куда-то спешил. Это ожидание по-своему успокаивало и Миллер расслабил пальцы, уже не чувствуя, как его плечи напряжены. Появился зеленый свет, горожане уже остановили свое движение, чтобы пропустить ожидавших водителей и их транспорт. «Тойота» двинула с места, поворачивая в правую сторону. Дэн хорошо водил машину и следил за ней, чтобы та была в хорошем состоянии; что даже подметил Форд, когда вертел в своих руках опустевшую пачку сигарет. — Ты хорошо ездишь, мягко, — старший сотрудник скомкал упаковку и вернул ее обратно в карман старой спортивной куртки. — Хоть какая-то будет с тебя польза. Дэн уж было обрадовался, как вторая фраза вернула его восторг обратно в пучину эмоций: откуда вылезла. До отделения оставалось несколько поворотов: налево и вправо, которые машина преодолела за доли нескольких минут. Когда Миллер припарковал машину на специальной площадке для сотрудников Нью, то еле поспел за Фордом, который, не дожидаясь напарника пошел к трехэтажному зданию в серо-белых тонах. Он догнал старшего только у деревянной двери маятникового типа, которые открывались в обе стороны. За главной дверью отделения оказался совсем иной мир. Их встретил коридор с многочисленными шастающими туда-сюда сотрудниками; по пути они кивали во приветствие Эдриану, который одаривал их взглядом, а потом продолжал свой путь вглубь коридора. Дэн следовал за ним и еле успевал изучающе осматриваться. Новенький остановил взор на большой доске «пропавших без вести» — висящей на стене — обои кой уже стоило сменить на новые. Там были изображены чуть ли не сотни лиц людей, иногда это были последние фотографии, которые смогли найти их родственники, близкие, друзья, иногда фото отобраны из видеокамер магазинов, где они были в последних замечены. Это заставило Дэниела замедлится и в конце концов остановится. В его глазах читалось сочувствие ко всем, особенно к детям. Своими невинными взглядами и чистейшими улыбками они взывали на них посмотреть, поэтому на этой стороне сотрудники даже глаза с пола не поднимали. Продолжая рассматривать незнакомые лица, Дэн захотел запомнить их, как можно больше, чтобы, если вдруг узнать пропавшего, но от этого занятия его отвлек Эдриан. — Не смотри на них долго, иначе затеряешься в этом гнусном мире, — Форд похлопал напарника по плечу, а потом продолжил: — Пошли уже, на третьем этаже главный офис таких работяг, как мы. Миллер отвел взгляд вниз, кивая. Эти лица еще с несколько секунд стояли перед глазами, однако, уже на лестнице фотографии залегли на дно души. Забыть такое трудно, но это не повод сейчас задумываться над этим. Лестница повела их на второй этаж, Форд не замедлил на нем и еще спустя несколько ступенек — они наконец-то пришли. Полицейский идущий впереди отодвинулся в сторону, когда преодолел последнюю ступеньку, показывая Дэну третий этаж. Вместо обычного коридора, который был на предыдущих двух, здесь на всю площадь раскидывались рабочие столы. Большие окна бросались в глаза и появлялось желание подойти к ним, чтобы посмотреть на вид за стеклом. Сотрудников в этот раз было меньше, и поэтому большущая территория казалась полупустой. — На каждом столе есть карточка с именем и фамилией, потому свою найди сам, — прорек старший, намереваясь поскорее уйти. — Вы ведь слышали рассказ мальчика, нам стоит расследовать вместе это дело, — поспешно напомнил Миллер, все равно продолжая поспевать за Фордом, который не сразу ответил на его напоминание. — Откуда такая уверенность, что я слышал какой-то там рассказ? — Когда Луи рассказывал, вы курили на лестнице. Хоть вас не было видно, я чувствовал четкий запах сигарет, а потом, когда мы спускались вниз, я заметил остатки табака. И еще я имею слова Луи, который утверждал, что снизу было хорошо слышно на второй этаж, значит это работает и в обратном, потому я уверен в своей догадке. — сдержанно завершил Дэн, дожидаясь ответа. — Тонкий нюх, как у собаки, да? — подметил Форд, когда остановился перед одним из столов около стены и уселся на мягкий стул с роликами. Он поднял уставший взгляд на Дэна, который остановился перед рабочим местом своего напарника. Миллер поверхностно оглядел стол, запоминая мелкие детали. Помятая газета на прошлую неделю. Чашка с кофейным осадком. Папки с документами. Скрепки. — Что-то вроде этого, — черство поддержал иронию Миллер и продолжил напирать: — Нам нужно заняться этим делом, это ведь наша работа. — Дэн коснулся ладонями стола, пытаясь не задеть предметы на нем и теперь находясь перед лицом Эдриана, продолжил: — Мальчик слышал, что его родители говорили с незнакомцами о каком-то товаре. Вдруг при расследовании мы наткнемся на золотую жилу: наркоторговцев или же торговцев человеческими органами? — Какой же ты тупой! — с фырканьем гаркнул Форд за своим рабочим местом и сложил руки на грудях. Его вид не сулил ничего хорошего, потому Миллер убрал свои руки со стола и выровнял спину. — На отделение Нью часто говорят: «приспешники». Знаешь почему? Дэн заметил, как воцарилась вокруг тишина и дожидался пока старший ответит на свой риторический вопрос, ведь знал, что новенький не мог ведать такой информацией. — Сюда присылают всех, кто не угодил ГУ. Мы — козлы отпущения, которые не повиновались им или сделали ошибку, которую нам никогда не простят и при каждом удобном случае напомнят; наступали на их пятки или готовили представить неоспоримые факты против них, поэтому они сделали — это отделение. Здесь хуевый район, где мы бегаем каждый день и не факт, что тех наркоторговцев, убийц, маньяков и остальных темных личностей посадят. Сюда по собственной воле никто не просится, ведь ты только глянь на наш коллектив, — он драматически провел рукой по всем здесь находящимся столам и служащих закону, которые не возмущались этакому тону, будто боялись, что Эндрю остановит взгляд на них и расскажет истинную причину их пребывания здесь: — Видишь? Никто даже не перечит моим словам, все молчат в тряпочку, потому что не хотят, чтобы другие узнали за что они здесь торчат каждый день, и до конца жизни будут торчать, — последние слова он произнес натиском и убрал руку на стол. Сложил пальцы дашком и уставился на Дэна. Старший закончил жутковатую тираду. Дэн выдохнул, чувствуя, как напряженный воздух потихоньку оттесняли иные запахи и звуки. Люди зашевелились. Их взгляды теперь бегали вокруг, но не останавливались на новеньком. Слышно клацанье клавиш по клавиатуре. Приоткрытое окошко запустило холод в помещение и тот, кто сидел ближе с привычным грохотом его закрыл, проворчав: «собачий холод». Кто-то сделал кофе и теперь нотки его запаха блуждали здесь, игриво напоминая Дэну, что он мало спал прошлой ночью. Миллер напомнил себе, что от него ждут реакции и с досадой опустил голову. Это все вокруг знатно отличалось от того, что он ожидал. — Наконец-то скинул эти розовые очки, — Форд приподнялся со своего места, отодвинув назад мягкий стул. Преодолел несколькими шагами дистанцию между собственным столом и стоящим младшим напарником. Чувствуя чужое дыхание Миллер скукожился, снова дожидаясь гнева, но ничего подобного не произошло. — Молодец, — он похлопал того по плечу. Снова дружеское касание, напомнил себе Дэн, уставившись на пол, но не давая Эдриану уйти, схватил того за руку и бесстрастно процедил. — Мне не важно, что с себя представляет это отделение и для чего его создали, да даже истории служащих, но я со школы еще мечтал стоять здесь, потому что сотрудники Нью были для меня примером, — Миллер отпустил руку Форда, который удивился от продолжения этого разговора. — Я не буду дальше протирать зад просиживая днями напролет здесь, как это делал в ГУ. Вы сами говорили, что этот район пропитан крысиным пометом, тогда чего ничего не делается, чтобы убраться здесь? Или сверху уже успели настучать, чтобы вы не рылись дальше в этом деле, а вы как послушный старый пес слушаетесь? — Дэн твердо намекал на сообщение, пришедшее к Эдриану после которого он быстро покинул комнату, в доме Браунов. — Смотри сюда: то что тебя поставили в напарники со мной не означает, что мы должны работать вместе, а уж тем более не означает, что я должен терпеть твое хамство. Мы только официально напарники и всего-то. Сечешь? — Форд злобно пырхнул, сжимая пальцы в кулаки. — Делай, что тебе угодно и тебя вытурят отсюда, даже пискнуть не успеешь, мелкий. А потом лишат любой возможности найти новую работу, сдохнешь на улице. — Значит я прав… Это сообщение сверху. — Пробормотал себе под нос Дэн и уставился на старшего, который уже начал разжимать свои кулаки, но в глазах было гневное желание врезать стоящему, напротив. — Да, ты прав, — произнес Форд, неожиданно схватив за воротник рубашки Миллера и придерживая его поближе к себе начал агрессивно говорить дальше: — Но это не значит, что я так называемый «послушный старый пес». Это значит, что я думаю своей головой и хочу нормально жить, а, если тебе, че-то там не нравится, то это уже твои проблемы. Так что захлопни свой рот, там еще молоко не высохло, чтобы так говорить рядом со старшими. — Я понял вас. Вы просто боитесь, что на фоне вас при раскрытии дела я буду выглядеть лучше или же, что я могу сам раскрыть дело, — придерживаясь наглого тона произнес Дэн от чего Эдриан уже замахнулся, а его жилка на шее пульсировала. Миллер отвел взгляд в сторону, позади них перешептывались и уже появлялись предложения усмирить их, поэтому только это мешало старшему его ударить. — Давай пари? — в следующий момент азартно спросил Форд, ослабляя слегка хватку и опуская вторую руку. — Мы оба имеем возможность узнавать информацию и решать это дело, но, если ты вдруг первый раскроешь это злодеяние с Браунами, тогда я уж таки признаю тебя достойным стать моим напарником, и мы будем работать вместе, но… если быстрее разберусь с делом я, тогда ты станешь моей послушной псиной, которая будет молча исполнять все, что я скажу. Пари? — старший отпустил воротник и раскрыл ладонь для пожатия. Это безумие, подумал Дэн, когда ухватился за чужую руку и кое-как сжал ее. — Вот и славно. Желаю тебе удачи, а то падать в грязь лицом больно, — отчеканил Эндрю, оставляя Миллера наедине с сомнениями насчет сложившейся ситуации. — Чувак, ну, ты даешь! — этот звонкий голос появился неожиданно сзади и довольно близко, поэтому произносящий получил под дых от Дэна. Миллер рывком обернулся и опустил взгляд на человека, который подошел к нему. Этот мужчина сейчас согнулся в три погибели и скорчил лицо от боли. Однако, он выглядел довольно… Экстравагантно, подметил про себя Дэн. Таких уж точно не каждый день можно заметить в полиции. Его волосы, завязанные сзади в хвост, были покрашены в ярко-розовый и голубой. Руки покрыты татуировками в черных оттенках, их хорошо было видно из-за рубашки с короткими рукавами. — Простите, это все рефлексы, — произнес примирительно Дэн. — Все о’кей, чувак. Буду жить, — прохрипел яркий сотрудник и выпрямился в спине, хотя от этого движения он опустил голову, изнывая от покалывания в ребрах, но протянул руку для знакомства. — Хочу тебе сказать, что давно никто не выводил Принца из себя. Ты просто молодец. Кстати, меня зовут Михаил. Михаил Трипофониев. Дэн коснулся чужой ладони и пожал ее в ответ. — Я самый лучший Айтишник отделения Нью. Хоть нас тут только двое, но в любом случае лучше приходи ко мне. Я в комнате 33, просиживаю свои дни и жду на какого-то крутого соперника, ха, — айтишник охотно пожимал руку Миллера и за все время своей речи не намеревался ее отпустить. Его уши украшали серьги, а на губе виднелись старые проколы, которые еще не успели зажить. — Дэн Миллер, — скупо отрекомендовался Миллер и почувствовал, что прикосновение завершилось. — Рад знакомству, и я полностью уверен, что мы будет хорошими товарищами. Так что, если тебе нужна будет инфа по делу: обращайся ко мне. Я постараюсь найти в интернете все, что может помочь. — Вы слышали о пари? — удивился Дэн, вспоминая насколько же тихо говорил тогда Форд, чуть ли не плюя слюной ему в лицо. — Здесь я незаметный, несмотря даже на внешность, — добавил поспешно Трипофониев, замечая искры замешательства в светло-голубых глазах Миллера. — Поэтому ты меня не заметил, когда я был рядом и из-за этого я получил между ребрами. — Простите… — пробормотал снова извинение полицейский, на что Михаил отмахнулся рукой и повел к дверям, которые не замечал ранее Дэн. — Давай без этих всех вежливостей, чувак. Мы будем партнерами по делу, потому теоретически ты не будешь нарушать правила пари, а я наконец-то вспомню, что такое работать в компании. Михаил улыбнулся, и Дэн мельком оглянулся по сторонам, а потом произнес на одном дыхании. — Спасибо. — Вот и славно. Что тебя сейчас интересует? — Почему именно Принц? — ни село, ни впало спросил Миллер, а Трипофониев мягко сузил глаза, будто проверяя взглядом стоит ли просвещать его этакой информацией. — О, дорогой, это моя любимая история, — наконец-то проговорил Михаил, когда они вышли из залы с рабочими столами. В этот раз они оказались в коридоре со светло-зелеными стенами, здесь также были большие окна и куда-то ведущие несколько дверей со светлого дерева. — Я так ждал ее снова кому-то рассказать. Новенькие у нас не часто появляются, а, если и приходят, то такие страшные затворники. Поговорить вообще нет с кем. — Значит вы мне расскажете? — напомнил Миллер, замечая, что его разговорчивый товарищ сворачивает с темы. — Только в моих четырех стенах, — с нотками заговора ответил Михаил, показывая на дверь с номерком 33. Цифры затерлись от времени и потеряли белый цвет окрашиваясь в грязно-серый, но хозяин берлоги слишком настаивал, чтобы они вошли.