Охотник на оленей

Дом Ллойдов находился на окраине Западного Тилбери. Добротный двухэтажный особнячок, выдающий благосостояние владельца. Как сообщил нам Лестрейд, мистер Пол Ллойд — в прошлом весьма удачливый стряпчий — имел контору в Лондоне, скопил немалую сумму, вовремя продал дело, построил новый дом и переехал с семьей в столичный пригород. К тому времени он успел жениться на вдове с маленькой дочерью, которой едва исполнился год. Еще через год в семье появилась на свет вторая девочка. Разумеется, Энн Тейт находилась с мужем в Тилбери, у себя дома. Нас встретили мистер и миссис Ллойд. Сложно было представить супругов так неподходящих внешне друг другу. Миссис Луиза Ллойд, согласно нашему великому барду, сумела снять с себя практически точную копию в лице старшей дочери, да и сама выглядела более чем привлекательно в свои сорок семь. Будучи дамой полной, она хорошо сохранилась. Муж ее выглядел слегка комично — эдакий кругленький, лысоватый весельчак, с носом-картошкой, пухлыми губами, делавшими его похожим на постаревшего херувима. Чем он смог привлечь в свое время красивую молодую женщину, к тому же не оставшуюся без средств после смерти первого супруга, один бог знает. На лице мистера Ллойда несколько чужеродно смотрелись большие серые глаза под густыми ровными бровями. Судя по многочисленным морщинкам, он постоянно щурился, но сейчас смотрел серьезно и встревоженно. — Добрый день, джентльмены, — заговорил мистер Ллойд хрипловатым тенорком и энергично пожал нам руки своей пухлой ладонью. — Очень рад знакомству, хотя причина и печальная. Мистер Холмс, доктор Уотсон, инспектор. Прошу вас, располагайтесь. Вы, вероятно, с утра уже на ногах? Не желаете перекусить? — Нет, спасибо, мистер Ллойд, — ответил за нас всех Холмс. Честно говоря, есть уже хотелось, и Лестрейд несколько недовольно взглянул на моего друга. — Тогда, может быть, чаю, джентльмены? — спросила миссис Ллойд. — Спасибо, мадам, — кивнул я. Миссис Ллойд позвонила в колокольчик и отдала распоряжение служанке. — Вы хотите побеседовать с Корой, джентльмены? — спросил мистер Ллойд. — Она недавно задремала. — Как себя чувствует ваша дочь? — спросил я. — Сложно сказать, доктор. Боюсь, ей стало только хуже от всех этих врачебных манипуляций. — Ничего. Нужно вывести яд из организма. Это просто слабость, вполне естественная в данных обстоятельствах. Пусть отдыхает, выходит погулять в сад, дышит свежим воздухом. Ей придется немного потерпеть, зато потом наступит улучшение. Лечением занимается ваш зять? — Нет, наш семейный врач, доктор Гилмор, — ответила миссис Ллойд. — У Итона слишком большая практика в Тилбери. — Нам бы хотелось побеседовать с вашей дочерью, а заодно с вами обоими, и желательно наедине с каждым, — сказал Холмс. — Почему же наедине? — удивилась миссис Ллойд. — Неужели вы подозреваете нас в чем-то? — Вовсе нет, — ответил Холмс, — но важно, чтобы и вы, и ваш супруг высказали свою точку зрения на случившееся без оглядки друг на друга. — В таком случае, джентльмены, сначала выпьем чаю, — предложил мистер Ллойд, — а потом уж вы потолкуете со мной и Луизой, пока Кора спит. Вскоре давешняя служанка вкатила в гостиную сервировочный стол, уставленный всякой всячиной. Видимо, выпить чаю в этой семье означало заодно и перекусить. Холмс бросил на нас с Лестрейдом быстрый взгляд, оценил, с каким вожделением мы смотрим на сэндвичи, волованы и пирожки, и смирился с неизбежным. Минуты две мы с Лестрейдом утоляли голод, а Холмс смиренно ждал — ради приличия он все же съел один маленький бутерброд с лососем. — Вы бывали в кабинете вашего зятя, мистер Ллойд? — спросил наконец мой друг. — Конечно, хотя чаще мы располагались в библиотеке под ним. Так забавно — настоящая башня в замке. — Внизу музей, вверху… галерея? Пантеон? — немного иронично улыбнулся Холмс. — А… — мистер Ллойд махнул рукой. — У всех свои причуды. Миссис Ллойд, нахмурившись, недовольно посмотрела на мужа. — Мистер Беф рассказывал вам о покойных женах? — спросил Холмс. — Да, и не раз. Беф до сих пор жалеет бедняжек. Но вот, ей-богу, в их смертях нет его вины. Первая супруга, как вы наверняка знаете, тяжело болела и была безнадежна. О второй, со слов Бефа, у меня сложилось мнение как об очень странной женщине. Беф, конечно, отрицает, но мне кажется, она была слегка не в себе. Сплином, что ли, страдала. Беф как-то сказал: «Я так и не смог ее отогреть». — А третья? — Да что третья? Ужасная трагедия, что тут скажешь. Беф послал тогда за врачом в Грейвсенд... — Почему в Грейвсенд? — перебил Холмс. — Почему не вызвали домашнего врача? — Сначала вызвали, а тот посоветовал послать за хирургом. Бедную женщину просто не довезли бы ни до Грейвсенда — это ж на другом берегу, — ни до Лондона. — Мистер Беф делился какими-нибудь подробностями? — Нет, ну и зачем же? О самой жене рассказывал: говорил, что она была худенькой — да это и по портрету видно, — даже хрупкой, но заметно располнела, когда носила ребенка. — Боже, Пол! — упрекнула миссис Ллойд. Холмс выразительно посмотрел на нее, потом на мистера Ллойда — вот, мол, зачем нужны беседы тет-а-тет. После чая миссис Ллойд пожелала побеседовать с нами первой. Ничего особо ценного, на мой взгляд, она не сообщила. Зятя она откровенно не любила, подчеркивая, что они практически ровесники. Выражала Лестрейду благодарность, что он так быстро избавил ее дорогую Кору от угрозы со стороны «этого ужасного человека». Нас же с Холмсом воспринимала как двух заезжих знаменитостей, которым нечем заняться. Частые отлучки мужа и распитие им спиртных напитков в компании зятя миссис Ллойд явно не одобряла, но, с другой стороны, видела в том и положительную сторону — все же любимая дочь была под неким присмотром. Холмс вдруг принялся расспрашивать миссис Ллойд про младшую дочь, про второго зятя. Доктор Тейт пользовался благосклонностью тещи, но если бы он предпочел Кору, это в глазах миссис Ллойд стало бы идеальным союзом — она не говорила об этом явно, но ее несбывшееся желание буквально сквозило в каждой фразе. Холмс спросил о приданом обеих сестер. У младшей оно было больше, потому что старшая, по словам миссис Ллойд, после замужества получила наконец наследство от покойного отца — что-то около полутора тысяч фунтов, удачно вложенных в ценные бумаги, которые заметно возросли в цене. Жену покойный мистер Доусон тоже не обидел, да к тому же она быстро вышла замуж за преуспевающего стряпчего. Словом, положение семейства выглядело более чем достойным. Беседа с мистером Ллойдом показалась мне более любопытной. Он как раз имел о зяте прямо противоположное мнение: по его словам, мистер Беф был человеком очень умным, начитанным, отличным собеседником, совершенно не кичившимся своим состоянием. — Между нами сложились по-настоящему дружеские отношения, — заявил мистер Ллойд. — Луиза это не одобряет, ей кажется, что я провожу в доме Бефа слишком много времени. Возможно, она права, но Беф много раз приглашал ее — честно говоря, ее постоянные отказы выглядят уже невежливо. Иногда мы, конечно, приезжаем вместе — не может же Луиза совсем не навещать дочь. — А мистер и миссис Беф навещали вас сами? — спросил Холмс. — Да, раза два приезжали — на мой день рождения и на день рождения моей супруги. Рождество мы праздновали вместе в доме Бефа, провели там три дня. Все прошло вполне мирно. — А могло быть иначе? — Ну, Энн иногда воротит нос. Честно говоря, они с Итоном — два сапога пара. А еще говорят, что наше поколение чопорное. — Словом, только вы и ваша старшая дочь благоволите к мистеру Бефу. — Ну, раз уж Кора его выбрала, то, само собой, она к мужу всячески благоволит, — улыбнулся мистер Ллойд. — А между вашей старшей дочерью и доктором Тейтом, вероятно, дружеские или родственные отношения? — уточнил Холмс. — Да как сказать… Если и родственные, то прохладно-родственные. Итон слишком долго дулся на Кору, чтобы вот так сразу они стали бы друзьями. Но вот заметил же, что она больна. — А вы, получается, не замечали? Мистер Ллойд замялся. — Я видел, что она выглядит не так цветуще, как раньше, но думал, что она ждет ребенка — просто или сама еще не поняла, или не сообщает по каким-то своим причинам. Тут я не удержался от невольной усмешки. Я всякое повидал, конечно, за годы врачебной практики: случалось, что дамы начинали подозревать «интересное положение», когда ребенок уже начинал шевелиться, случалось, что они впадали в панику по поводу беременности, начитавшись всяких «научных» книг о женском организме — книжонки эти я с удовольствием отправил бы на костер. Встречал я и дам, которые на полном серьезе спрашивали меня, обязательно ли они умрут при родах. В моей практике такая трагедия случилась лишь однажды — и при всем желании я бы ничего не смог сделать. — Вы что-нибудь знали о вазочке у кровати вашей дочери? — спросил Холмс. — Ну, я ее видел, когда Кора показывала дом после ремонта, — пожал плечами мистер Ллойд. — Это такая стеклянная глубокая чаша на ножке. И в тот раз она была еще пустой. — На тумбочке, насколько я помню, стоит и лампа, — как бы невзначай прибавил Холмс. — Да, Кора любит читать перед сном, — проворчал мистер Ллойд. — Глаза себе портит. Мой друг не удержался от ироничного восклицания: — Вы не одобряете дамское чтение? — С чего вы взяли, сэр? Можно ведь читать и днем, а не засиживаться до полуночи с керосиновой лампой. — Кого из бывших жен ваш зять вспоминал чаще всего? Такой неожиданный переход заставил Ллойда опешить. — Первую, само собой… — ответил он немного неуверенно. — Потом… пожалуй, третью. — Насколько я помню, мать третьей миссис Беф еще жива? — Да. — Мистер Беф поддерживает отношения с бывшей тещей? — Ну, как… Он поздравляет ее с праздниками, обычно посылает в подарок чек. Миссис Харлоу живет в Лондоне. Бефу не за что себя винить, но он… Тут в гостиную вошла миссис Ллойд и сообщила: — Кора проснулась.

***

Миссис Беф сама спустилась в гостиную, кутаясь в широкий халат из китайского шелка, ее густые рыжие волосы были небрежно свернуты в узел и скреплены шпильками. Мы встали при появлении леди и поклонились. Тейт описал ее внешний облик очень точно — и будто выцветшие волосы, и бледность, а после промывания желудка еще добавились круги под глазами. Но миссис Беф все равно была очень хороша собой. Она смотрела на нас с Холмсом настороженно, а на Лестрейда — почти враждебно. Когда миссис Ллойд усадила дочь в кресло и пыталась подложить ей под спину подушку, та раздраженно отозвалась: — Не надо, мама, я пока еще не умираю, кажется. Добрый день, джентльмены. Садитесь, пожалуйста. — Добрый день, миссис Беф, — сказал Холмс. — Мы бы хотели побеседовать с вами наедине. — Если это не обидит моих мать и отца. — Как я уже говорил, мы не возражаем, — и мистер Ллойд решительно взял жену под локоть и вышел с ней из гостиной. — Вот теперь мы видим, кто у вас глава семьи, — улыбнулся Холмс. — Как вы себя чувствуете, миссис Беф? — Меня увезли из дома, а моего мужа арестовали, — леди нахмурилась, — как я могу себя чувствовать? Отвратительно, мистер Холмс. — Понимаю. Но я имею в виду ваше физическое самочувствие. Когда вы впервые ощутили недомогание? Кора задумалась. — Примерно полтора месяца назад. Может быть, два. На Рождество я чувствовала себя прекрасно. — А замуж вы вышли, вероятно, в прошлом январе или феврале? — Я не беременна! — вдруг отрезала миссис Беф и с вызовом посмотрела на Холмса. Потом повернулась ко мне. — Вы тоже считаете, что женщина обязана родить ребенка через год после свадьбы, доктор? — Вовсе не обязательно, — ответил я. — И при чем тут ваша возможная беременность? Вас отравили, миссис Беф. — К слову, а вы не хотите ребенка? — спросил Холмс. — К слову — хочу, но не считаю, что сроки его появления касаются кого-то, кроме меня и моего мужа. Уж точно это не касается прислуги. — А при чем тут прислуга? — спросил Холмс. — Некоторые имеют наглость обсуждать мою возможную беременность и ставить меня в известность о своих сожалениях по поводу ее отсутствия. Но я не думаю, конечно, что меня отравили за то, что я до сих пор не беременна. Это уже слишком, вы не находите? — Я так понимаю, вы имеете в виду мисс Кейси. Она выражала свое сожаление лично вам? Или до вас дошли сплетни через верную Эванс? — Один раз и мне... выражала. Но горничные слышат от нее больше, чем я, слава богу. У меня нет никакого желания постоянно общаться с этой дамой, как бы она ни была предана моим предшественницам, всем вместе и каждой по отдельности. Кто меня отравил, мистер Холмс? Правда, что яд находился в моих украшениях? — Нет, конечно. Капля ртути лежала в вазочке, в которой вы храните украшения. Кто именно вас травил, миссис Беф, мы пока не знаем. Не знаем! — подчеркнул Холмс, глядя на Лестрейда, который издал недовольное восклицание. — Украшения были серебряные? — В основном камни, некоторые в серебре, да. Почти все эти украшения привез муж из Индии — давно, еще до первой женитьбы. Я в них нигде не бываю, надеваю что-нибудь на несколько часов поздно вечером. Для званых вечеров и приема гостей у меня есть и золото, и брильянты, они лежат в сейфе у мужа в кабинете. Дама снова смотрела с вызовом. — Миссис Беф, — спокойно произнес Холмс, — вы часто принимали отца у себя? — Папа приезжал к нам часто. Они с моим мужем подружились. Что в этом плохого? Вы, надеюсь, не думаете, что папа подливал мне эту ртуть? — повернулась она уже к инспектору. Тут Лестрейд произнес речь, абсолютно неожиданную в его устах. Обычно, когда в игру вступал Холмс, инспектор просто внимательно слушал, а все вопросы и возражения оставлял на потом. Мне крайне редко доводилось слышать, как он общается с обвиняемыми или свидетелями. — Миссис Беф, давайте на чистоту. Вы женщина умная, с характером, по всему видно. Постарайтесь понять то, что я вам сейчас скажу. Я представитель закона и совершенно не обязан допускать к расследованию частных лиц, но мистера Холмса я знаю уже давно и уважаю его методы. — Тут мой друг невольно покосился на инспектора. — Лично я считаю, что вас травил муж. Мистер Холмс со мной не согласен. Если вы хотите обелить мужа, то не в ваших интересах проявлять сейчас к нам враждебность и демонстрировать свой нрав. Вас смущает мое присутствие? Хорошо, — инспектор усмехнулся, — я выйду, погуляю по вашему саду, подышу свежим воздухом. А вы побеседуйте с мистером Холмсом и доктором Уотсоном. — Сидите, — махнула рукой миссис Беф. — Разницы никакой: вы арестовали мужа, а мистер Холмс намекает на моего отца. Вы женаты, инспектор? Вы бы не проявляли враждебности к тому, кто пытался бы сказать, что ваша жена вас травит? И я никогда не поверю, что это мог сделать мой папа. Моя сестра... мы не подруги, но мы сестры, и я не верю, будто она могла бы желать мне плохого за то, что в пятилетнем возрасте я отнимала у нее куклу. Ее муж способен отравить только своих пациентов, и то без злого умысла. Про маму могу не упоминать, надеюсь? Моя прислуга... горничной я абсолютно доверяю, как и лакею мужа, пожалуй. Остальные тоже относятся ко мне вполне дружелюбно. Возможно, кроме экономки, но зачем ей меня травить? В общем, это все бред какой-то. — Тем не менее, миссис Беф, вас пытались отравить, — сказал Холмс, — и поверьте: смерть была бы мучительной, не встревожь доктора Тейта ваш болезненный вид. И с чего вы решили, что я намекал на вашего отца? Когда я веду расследование, меня интересуют все подробности жизни семьи, где произошло преступление. Ваш отец мог и правда подружиться с мистером Бефом, а мог разыгрывать хорошее к нему отношение — к примеру, чтобы присматривать за вами в его доме. Это только гипотезы, как вы понимаете. Я сопоставляю факты и показания. Что мы знаем о вашем муже, посудите сами? Что до брака с вами он трижды овдовел, что у него слава Синей Бороды, что он богат — и, собственно, все. Ваше мнение о супруге тоже пристрастно, но это хотя бы мнение конкретного человека, а не слухи. Расскажите о мистере Бефе. Как вы познакомились с ним, как он за вами ухаживал, как прошло ваше свадебное путешествие — словом, все, что посчитаете нужным. — С Уильямом я познакомилась почти два года назад. Мы с родителями ездили в Лондон на Пасху — по предложению доктора Тейта нас с сестрой позвали продавать цветы на одном из пасхальных балов, чтобы собрать деньги на благотворительность. Уильям купил у меня три розы. Потом купил все оставшиеся и пригласил на вальс. Помолвка состоялась уже в конце лета, а в начале зимы мы поженились. Возможно, родители и не были в восторге, что мы так торопимся, но моя сестра очень хотела замуж за Итона. Так что все сложилось как нельзя лучше. В свадебное путешествие мы ездили в Швейцарию. Мой муж — мужчина солидный, мистер Холмс. Мне это импонировало. Он очень интересно рассказывает обо всем, он многое пережил, и его преследовали несчастья. Он импульсивен временами, но все же добрый человек. В моих силах было сделать его счастливым. Мы вовсе не влюбились с первого взгляда, а просто понравились друг другу, я хотела замуж, он хотел семью... но со временем появилась и любовь. Надеюсь прожить с ним всю жизнь. Честно говоря, меня не впечатлил такой сухой отчет. Холмса, видимо, тоже. — Ваш муж пьет? — спросил он. — Не настолько много, как считают соседи. И гораздо меньше, как я понимаю, чем раньше, при третьей миссис Беф. Так говорят слуги, по крайней мере. — Простите, какие слуги? Вы же наняли новых, насколько я понимаю. — Джо говорил мне… — Так бы и сказали. А почему вы сменили прислугу? Чем она вас не устраивала? — Я сменила далеко не всех слуг, — усмехнулась миссис Беф. — Мужчин я не трогала. Меня полностью устраивает и наш садовник, и наш кучер. Джо служит у мужа еще со времен Индии, и он мне нравится — человек рассудительный. Уильяму очень предан. Он даже говорит как настоящий англичанин, и вообще человек начитанный. Что касается мисс Кейси… В сущности, в таком доме, как наш, должен служить дворецкий, а не экономка. Я понимаю, что мисс Кейси — очень дальняя родственница первой миссис Беф, что Уильям знает эту женщину с ранней юности, но мне эта странная взаимная привязанность кажется излишней. Мисс Кейси вовсе не была одинока — ей бы поехать к родне в Норидж после смерти первой миссис Беф. Допустим, она не хотела оставлять Уильяма в беде, но ведь он спустя пять лет женился. Так нет, она осталась в доме, уж и брата родного пережила, и с якобы горячо любимым племянником не общается, хотя открыла для него счет в банке и регулярно его пополняет. — Сколько лет племяннику? — Кажется, лет двадцать пять. Он женат и уже стал отцом. — Следовательно, ваш муж платит мисс Кейси довольно прилично, если она умудряется еще помогать племяннику? Тот настолько нуждается в деньгах тетушки? — Понятия не имею, спросите у нее. Что касается того, сколько Уильям платит нашей экономке, я не в курсе, да меня это и не волнует. Тут Лестрейд наконец-то вступил в беседу. — Кто-нибудь из уволенной прислуги мог затаить на вас обиду? Все же увольнять людей, которые так долго служат в доме… Миссис Беф перебила его: — Ну как долго? — Со времен первой хозяйки, разве нет? — Да что вы! У третьей жены Уильяма была своя горничная, к примеру. А еще раньше, когда Уильям овдовел во второй раз, в доме тоже меняли прислугу. Холмс посмотрел на меня и еле заметно кивнул. Я понял, что теперь мне предстоит сделать следующий ход. — Вас не обижает то, что мистер Беф держит у себя в кабинете портреты покойных жен, а ваш портрет висит в этой компании? — спросил я. — Если откровенно, доктор, я считаю это немного… с'est beaucoup trop (1), но, в конце концов, я почти не захожу в кабинет к Уильяму. — Вы много читаете? — сменил вдруг Холмс тему. Кажется, он решил на всей семье применить такую тактику — задавать вопросы, не связанные логически между собой, не давая сконцентрироваться на чем-то одном. — Да… — миссис Беф удивленно посмотрела на моего друга. — И Уильям не запрещает мне брать книги даже из малой библиотеки. — Любите читать перед сном? — И перед сном тоже. У меня такая привычка. — Вы спали дома с приоткрытым окном? — Боже мой, что за странные вопросы… Ну, если вам нужно… Летом, конечно, окна приоткрываются. Зимой я даже иногда прошу затопить камин в спальне — это странно, конечно, но почему бы не воспользоваться им, раз уж он там есть. Обычно спальню просто проветривают утром и вечером. Она достаточно большая, чтобы в ней не застаивался воздух. К тому же, как вы заметили, наверное, газовое освещение у нас только на первом этаже, а в спальнях и в башне его нет. Обходимся свечами и керосиновыми лампами. Мне-то вопросы Холмса не казались странными. Постоянно горящая рядом с вазочкой лампа являлась дополнительным источником тепла, ускорявшим испарение ртути. Привычка миссис Беф подолгу читать в постели, разумеется, не являлась секретом ни для кого, кто знал ее достаточно близко. И, боюсь, у меня опять зашевелились подозрения насчет Бефа. — Вы когда-нибудь спрашивали у мужа о своих предшественницах, миссис Беф? — спросил Холмс. Та кивнула: — Один раз, когда Уильям стал за мной ухаживать. Я прямо спросила, почему его называют Синей Бородой. И, конечно, я задавала вопросы, когда впервые оказалась у него в кабинете. Вот и все. Уильям отвечал мне неохотно — да это и понятно, джентльмены. — Ваш муж, как я слышал, поддерживает отношения с бывшей тещей. Это так? — С миссис Харлоу? Если это можно назвать отношениями. — Ваша матушка сообщила нам о вашем пробуждении, когда ваш отец как раз говорил о том, что мистеру Бефу вроде бы не за что чувствовать себя виноватым перед миссис Харлоу, но не закончил фразу. Что он имел в виду, как вы думаете? — А… понимаю. Уильям ведь женился на мисс Харлоу, когда та уже лишилась отца. Миссис Харлоу только траур по мужу сняла. Наверное, Уильям жалеет ее — сначала потеряла мужа, а потом и дочь. Я заметил, что миссис Беф стала говорить медленней, она стала переспрашивать, задумываться, на лбу ее выступила испарина. — Холмс, леди следует прилечь. Я настаиваю. — Что ж, конечно. Простите, миссис Беф, что мы утомили вас долгой беседой. Я помог леди встать. — Мистер Холмс, пожалуйста, помогите Уильяму! — взмолилась та, окончательно растеряв свою решительность и властность. — Сделаю все, что смогу, мадам. Лестрейд только неодобрительно покачал головой.

***

Решено было из дома Ллойдов отправиться в гостиницу, чтобы спокойно обсудить дело. — Честно говоря, я так и не понял ничего насчет этих украшений, — заметил Лестрейд, когда мы ехали в экипаже. — Вы правда не поняли? — с любопытством спросил я. Лестрейд мрачно посмотрел на меня. — Да полно, инспектор, — добродушно усмехнулся Холмс. — Как писал Бодлер (2)… «La très-chère était nue, et, connaissant mon coeur, Elle n'avait gardé que ses bijoux sonores, Dont le riche attirail lui donnait l'air vainqueur Qu'ont dans leurs jours heureux les esclaves des Maures». — И? — обиженно засопел Лестрейд. — «Знаток моей души, она была нагой — Лишь драгоценности на ней, звеня, плясали, И придавали ей, такой мне дорогой, Вид торжествующей невольницы в серале» (3), — процитировал Холмс перевод. Бедный наш инспектор стал красным, как помидор. — Господи боже… — пробормотал он. — Извращенец какой. — Почему, интересно? — спросил я. — Потому что спал с женой столько, сколько хотелось обоим? Конечно, в этой любви к украшениям есть доля фетишизма, но очень невинного. — Бодлер писал о гаремной одалиске, но Беф, скорее, воображал жену в роли апсары (4). Впрочем, хватит обсуждать чужую интимную жизнь, джентльмены, — Холмс решительно поставил точку на разговоре о причудах Бефа. Приехав в гостиницу, мы расположились в номере Лестрейда, чтобы отдать дань неплохому бренди. — Что вы думаете по поводу этого дела, мистер Холмс? — спросил инспектор, сделав глоток. — Сначала мне бы хотелось услышать вашу точку зрения, Лестрейд. — Честно говоря, моя уверенность в том, что на жизнь миссис Беф покушался ее муж, слегка поколебалась. — Вот как? — Но я пока что не сбрасываю его со счетов. Однако, как вы меня учили, сэр, надо искать того, у кого есть выгода. И вот с этим проблемы. Какая может быть выгода у Бефа? Конечно, мы опросим его ближайших помощников в фирме, но, мне кажется, дела у него идут хорошо. Да и приданое у миссис Беф вряд ли такое уж большое, чтобы ради него убивать. — Приданое — возможно, — кивнул Холмс, — но как насчет наследства, доставшегося от отца? — Проверяете, да? Не совершу ли я промах? — усмехнулся Лестрейд. — Там же ценные бумаги. Их сначала надо продать, чтобы обратить в деньги. А для этого, благодаря нашим законодателям, миссис Беф сперва должна добровольно передать их в пользование мужу. Для этого жену надо не травить, а всячески ублажать. — Тут Лестрейд опять покраснел. — Я вот что подумал, мистер Холмс, только не сочтите меня идиотом... — Смелее, инспектор, — подбодрил Холмс. — А что, если миссис Беф никто не собирался травить до смерти? Доктор Уотсон, ведь она поправится, так? — Думаю, прогноз благоприятный, — кивнул я. — Вот! Что, если мишень не она, а ее муж? Как вам такой поворот, джентльмены? — То есть? — переспросил я. Холмс промолчал, лишь усмехнулся. — Что, если леди намеренно отравили не до смерти, а так… слегка? — продолжил Лестрейд. — Но ведь за покушение на убийство на виселицу не отправляют, — возразил я. — Так у него минимум два возможных трупа, как вы, медики, выражаетесь, в анамнезе, — инспектор довольно посмотрел на меня. — Вы имеете в виду вторую жену? — спросил Холмс. — Допустим. Дело там темное. Кстати, мне бы хотелось взглянуть на материалы следствия. Устроите? — Без проблем, сэр. Смерть третьей тоже выглядит подозрительно, вам не кажется? — Думаете, два врача не смогли бы определить отравление? Кроме того, в ее трагической кончине нет ничего такого, с чем бы медицина не сталкивалась. Уотсон об этом уже упоминал в беседе с мисс Кейси. — Совершенно верно, — кивнул я. — Мы пока не можем определять риск подобных осложнений. Увы, леди была обречена. Шанс спасти ребенка имелся, но тоже небольшой. — Думаю, хватило бы и подозрений в убийстве второй супруги, — махнул рукой Лестрейд. — Предположим, Бефа отправили на виселицу, — стал рассуждать я. — Деньги достанутся его вдове. И что? Она сама себя отравила? — Сомневаюсь, хотя версия красивая, — усмехнулся инспектор. — Думаю, мы имеем дело со сговором милого семейства Ллойдов. — Всего?! — не выдержал я. — Вряд ли. Ставлю на отчима, который почему-то едва ли не живет в доме зятя, и, вероятно, на его родную дочь. А доктора использовали. Уверен, если спросить, кто предложил приехать с визитом в особняк, выяснится, что это была миссис Тейт. Получив такую уйму денег, разве миссис Беф не поделится с родней? — Это притянуто за уши, я бы сказал, — покачал головой Холмс. — Но вы приберегите эту версию, инспектор. Она нам пригодится. История запутанней, чем кажется. Вам придется запастись терпением. — Что поделать, — вздохнул Лестрейд. — Но чем-то ведь я могу заняться? — Разумеется. Ищите слугу-индуса. Он никуда не денется из Тилбери, пока его хозяин за решеткой. Лестрейд уехал в участок, а Холмс посмотрел на часы. — Отдохните, Уотсон, я отлучусь ненадолго. — Куда вы? — На почту, надо дать телеграмму. Майкрофта в Лондоне нет, Грей с ним. Обращусь к Макдональду — пусть проведает столичную контору Бефа. Право, дорогой, отдохните. — Ну, хорошо. Я ничуть не обиделся. Когда Холмс ушел, скинул пиджак, туфли и прилег на кровать. Разумеется, я размышлял над делом, но так и не пришел ни к каким выводам. Версия Лестрейда казалась мне шаткой, но своей я пока что не сформулировал, а Холмс, как обычно, тщательно скрывал свои догадки. Устав перебирать в памяти все услышанное и увиденное за день, я задремал, а когда проснулся, оказалось, что уже смеркается, однако Холмс все еще не вернулся. Я вскочил, собираясь хотя бы спуститься вниз (вдруг на стойке меня ожидала записка?), но лишь только я обулся, дверь отворилась и в комнату вошел Холмс. — Слава богу! — выдохнул я. — Где вы пропадали? — Как и собирался, я сначала зашел на почту и отправил телеграмму Макдональду с просьбой опросить служащих конторы, потом посидел в местном пабе, угостил кое-кого пивом, узнал адрес бывшего садовника Бефа… — Почему бывшего? — невольно перебил я. — Ведь миссис Беф сказала, что она не увольняла мужскую часть прислуги. — Но она упоминала, что и до нее слуги иногда в доме менялись. — Ах да, верно. И что, вы навестили бывшего садовника? — Нет, конечно, — ответил Холмс с искренним недоумением, — разве я мог сделать это без вас, Уотсон? Я невольно посмотрел на часы. — Долго же вы угощали посетителей в пабе. — Мне пришлось туговато. Мнения по поводу Бефа среди местных очень разнятся. Кто-то считает его выскочкой, странным типом, охотно верит в сказки о Синей Бороде, а вот пара складских рабочих, наоборот, вступились за него — говорили, он хороший хозяин и неплохо платит. Однако некогда сидеть, Уотсон. Идемте! Надеюсь, Гарри Буш сейчас дома. Судя по всему, так звали бывшего садовника. До его домика на восточной окраине Тилбери мы доехали на извозчике и попросили нас подождать. Жилище садовника выглядело слегка обшарпанным, но в общем-то крепким. Все силы у почтенного Гарри Буша уходили на тот клочок земли, который у нас принято называть палисадником. Хотя в марте тут еще нечем было любоваться, но я мог себе представить, как этот миниатюрный рай выглядел летом на фоне общей окружающей серости. Внизу в одном из двух окон горел свет. Мы открыли калитку и подошли к двери. Холмс постучал. Открыла нам пожилая женщина. — Миссис Буш, полагаю? — спросил мой друг. — Да, сэр, — хозяйка домика водрузила на нос очки, до сего момента висевшие на шнурке, и внимательно нас рассмотрела. — А вы кто же будете? — Мы адвокаты из Лондона. Ваш муж дома, миссис Буш? — Гарри! — неожиданно пронзительно крикнула старушка. — Тут какие-то адвокаты! Тебя спрашивают! Послышалось шарканье, и сам Гарри Буш показался в прихожей. На мой взгляд медика, он совершенно напрасно тратил последнее здоровье на садоводство — с его-то радикулитом. Из-под линялого жилета торчали концы шерстяного шарфа, которым Буш укутал поясницу. — Чем могу служить, джентльмены? — довольно грамотно и без особого провинциального говорка спросил он. — Мистер Буш, — Холмс любезно улыбнулся и тронул шляпу. — Нам сказали, что вы когда-то служили в имении мистера Бефа. Это так? — Служил, только давно. Да вы заходите, чего на улице стоять. Молли, принеси… ну там… — он подмигнул жене. — Да ты сначала предложи, — шепнула старушка. Мы осторожно протиснулись в прихожую, и Холмс прикрыл дверь. — Проходите, джентльмены, проходите. — Буш засеменил в маленькую гостиную. — Садитесь… Тут он растерялся, потому что у камина стояло два кресла, да у стола — два стула. — Вы присядьте, мистер Буш, за нас не беспокойтесь, — сказал я. — Давно спина болит? — Да обычно весной и осенью. — Буш с облегчением опустился в кресло. — Это я давеча перестарался немного. Скоро уже луковичные можно высаживать. Места у меня тут мало, правда. Не хотите выпить домашней наливки? Молли отлично готовит. Вишневая есть, сливовая. — Вишневая — это то что нужно, мистер Буш, — ответил Холмс мягко. Услышав это, миссис Буш кивнула и ушла — видимо, на кухню. — Простите, сколько вам лет? — спросил я, придвигая к камину оба стула. — Чего ж «простите», разве ж я дама? — рассмеялся Буш. — Шестьдесят пять мне, а жена меня на восемь лет младше. А вы так и не представились, джентльмены. Мы заняли стулья, оставив второе кресло для хозяйки, если она захочет присоединиться к беседе. — Вашей жене я сказал, что мы с моим другом — адвокаты, — начал Холмс, — но, думаю, с вами, мистер Буш, можно говорить откровенно. Мы правда приехали из Лондона, но мы не адвокаты, а частные детективы. Меня зовут Шерлок Холмс… — Оу! — закричал вдруг Буш. — Вы Шерлок Холмс? — Да… Это доктор Уотсон. — Молли! Молли! — не унимался старик. — Господи, Гарри, что случилось?! — миссис Буш вбежала в гостиную. — Молли, неси «Стрэнд» с рассказом доктора Уотсона, перо и чернильницу! — Перо и чернила не надо! — рассмеялся я. — У меня с собой ручка. Миссис Буш замерла и уставилась на меня, потом на Холмса. — Да полно! — махнула она рукой. — Грешно разыгрывать так! — Мы вас не разыгрываем, миссис Буш. Сейчас — уже нет. — Холмс вторично представился. — Простите, что ввел вас в заблуждение ранее, но по сути мы с доктором Уотсоном вынуждены выступать в Тилбери именно в качестве адвокатов. Старушка охнула и почти бегом бросилась прочь из гостиной. — Боже мой, боже мой! — Буш смотрел на нас, как, наверное, Авраам — на трех странников. — Мы с Молли читаем каждый рассказ. И по несколько раз. — Мистер Буш, вы мне льстите, — немного смутился я. — Вы позволите мне потом осмотреть вас? Меня беспокоит ваша спина. — Пройдет, доктор, не впервые уже. Гусиный жир — самое первое средство. Еще лучше барсучий, конечно, только где ж его найдешь в здешних местах? А вы по какому же делу приехали, джентльмены? Не из-за моего бывшего хозяина, часом? — Совершенно верно, мистер Буш, — ответил Холмс. — Надеюсь, вы нас не выставите прямо сейчас за дверь, забыв об автографе доктора? — Да с чего вдруг я вас выгоню? Потому что вы решили защищать мистера Бефа от обвинений? Так я с вами полностью согласен. Человек он странный, но уж точно не убийца. Сначала я оставил этой замечательной паре автограф на обложке «Стрэнда» с недавно напечатанным «Скандалом в Богемии», потом мы выпили по рюмочке вишневой наливки — замечательно вкусной, к слову. Пришлось ответить еще на несколько вопросов относительно рассказа. Миссис Буш особо волновало, точно ли Айрин Адлер такая красавица? «Это правда, — напустив на себя загадочный вид, ответил Холмс. — Айрин удивительно хороша». Мне пришлось подергать себя за ус, чтобы не рассмеяться. Наконец мы приступили к делу. Миссис Буш сидела в кресле, вязала что-то, в разговор не вмешивалась. — Почему вы ушли от Бефа, мистер Буш? — таким был первый вопрос Холмса. — Да тогда много кого поувольняли, сэр. Это как раз после того, как вторая миссис Беф утопилась. Хозяин крепко пил, сердился на всех, а больше — на себя, конечно. Вот только экономке повезло тогда да еще индусу этому. Их оставили. — Полиция, наверное, постоянно допрашивала слуг? — Да я бы не сказал, что уж прямо нас допрашивали. Ну вот чего я мог рассказать? Я же в доме не бывал — только что в холле, и то редко очень. Мистеру Бефу если чего нужно было, он мне сам говорил, а то и мисс Кейси иногда передавала пожелания от хозяина или от хозяйки. — Которой из? — Первой, вторая сама говорила. В саду я, понятное дело, обеих леди видел постоянно. Первая не особо интересовалась, как и что я там сажаю. Только вот хризантемы по ее просьбе развел. Болела она. Да вы знаете, поди. Сначала ничего вроде — гуляла часто, и с хозяином тоже. — Тут Буш усмехнулся. — Целовались то и дело. Идут себе, идут, потом встанут — и давай целоваться. — Целовались? — невольно ужаснулся я. — Да влюблены ж были. — Буш посмотрел на меня с недоумением. — Первый год хозяева часто уезжали за границу — к морю. А миссис все равно стало хуже. Я краем уха слышал, что доктора ей советовали ехать в Альпы. — В Швейцарию, — кивнул я. — Там много туберкулезных санаториев. — Она отказалась, решила остаться дома. Потом ей даже сиделку наняли. Хозяин ее летом выносил на руках в сад. — Буш вздохнул. — Померла осенью. Долго мучилась, говорят. Мистер Беф потом пить стал; до того доходило, что я его находил спящим под кустами или на скамейке, а и хоть бы что — проспится, а утром опять в Лондон, в контору. — А леопарда где зарыли? — спросил я. — В саду? — Раджу? В саду. На его могиле я посадил орешник. Жалко кота, вот прямо жалко. Ручной был, меня узнавал — я же в оранжерее-то часто работал. А ему, значит, построили целое логово. Не поверите — я его один раз рискнул погладить по морде. Мистер Беф его в Индии выкупил в каком-то зверинце еще детенышем. Он, знаете, прихрамывал, не потому, что его покалечили, а просто таким родился. — Правда, что мистер Беф с леопардом обнимался? — мне все не давала покоя история с этим злосчастным зверем. Холмс терпеливо ждал, пока я удовлетворю свое любопытство. — А то! Леопард-то не очень крупный — не тигр поди, а наш-то вообще был маловат из-за болезни. Так что мистер Беф заходил в вольер и садился прямо на листья, а Раджу бежал к нему, уж и урчал, и лизался. Мистер Беф тогда бакенбарды носил, так Раджу их языком причесывал. Я так и не понял, что там стряслось у них, почему вдруг Раджу на хозяина кинулся? — И долго Беф так пил — до сна под кустом? — спросил Холмс. — Да с год где-то. Вот как раз после смерти Раджу и взял себя слегка в руки. Дома, может, и выпивал по вечерам, но под кустами я его больше не находил, — Буш усмехнулся. — Хозяин с головой ушел в работу, порой даже по воскресеньям домой не приезжал, оставался в Лондоне. — Вероятно, там он и познакомился со второй женой? — Точно, сэр. Мы все обрадовались, что хозяин собрался жениться. А то ведь не жизнь была в особняке, а тоска смертная. Если бы я тогда как раз не женился на Молли, то уволился бы и стал искать другую работу. — Миссис Буш, так вы тоже работали в доме? — Холмс повернулся к хозяйке. — Иногда помогала, сэр. Когда я вышла за Гарри, мне было уже сорок восемь — какая из меня в таком возрасте служанка? Мой первый покойный муж арендовал землю у мистера Бефа. Можно сказать, это хозяин сосватал нас с Гарри. Детей нам с Джеком Господь не дал, одна бы я хозяйство не потянула. Когда я вышла за Гарри, то переехала к нему в коттедж — очень удобный. Я больше помогала с садом и оранжереей. Но иногда работала и в доме — вот как раз когда мистер Беф задумал жениться второй раз, он наконец решил привести комнаты в порядок, тогда и понадобились лишние руки. Вы ведь дом осматривали, джентльмены? До чего красив, правда? — Да, довольно необычный дом, — кивнул Холмс. — Правда, нынешняя миссис Беф кое-что переделала в комнатах. — Надеюсь, не испортила ничего, — нахмурилась миссис Буш. — Мне особенно нравилась библиотека — я там, помню, полировала перила и резьбу на шкафах. Первый раз зашла — прямо обомлела. Не то библиотека, не то храм божий. — Библиотека осталась в прежнем виде, как нам сказали. Раз вы бывали в доме, миссис Буш, вы наверняка слышали, о чем шепталась прислуга? Где мистер Беф встретил вторую жену? — Кое-что я слышала, сэр. Мистер Беф всегда занимался благотворительностью, и он сделал пожертвования в пользу пансиона для девочек-сирот. Видать, очень щедрое, так что его стали обхаживать, чтобы он стал одним из попечителей. А мисс Нил работала в пансионе учительницей рисования… — Что? — внезапно засмеялся Холмс. — Мисс Джейн Нил — сирота и учительница рисования? — Простите, сэр, а что тут смешного? — возмутилась миссис Буш. — Ничего, простите, просто это очень похоже на историю из одного романа. Там главную героиню тоже зовут Джейн… — Холмс вкратце изложил фабулу романа мисс Бронте. — Вот оно что! Гарри, — миссис Буш посмотрела на мужа, — помнишь, как миссис Беф иногда называла нашего хозяина Эдвардом? А прислуга еще сплетничала, что она совсем умом двинулась, раз не помнит, как мужа зовут. — Не помню такого, старушка, — Буш покачал головой. — До меня эти сплетни не доходили, а ты у меня не любительница их пересказывать. — Тем не менее вторую миссис Беф описывают женщиной со странностями, — заметил Холмс. — Какой она была? — О таких говорят «серая мышка», — ответила миссис Буш. — Красотой не отличалась? — Ну почему же. Если сравнивать с первой хозяйкой, то конечно. А так — вполне милая. Видать, жизнь в пансионе приучила ее к затворничеству. Мистер Беф ее тоже возил по заграницам, но вот в Тилбери она ни с кем не сошлась — да с кем тут даме дружить? К мистеру Бефу приезжали джентльмены из Лондона — по работе. Иногда с женами. Вот тогда мне тоже приходилось помогать в доме, и мы слышали, как миссис играла на рояле. Прокрадывались на балкон — вы же видели балкон в гостиной? — и слушали. Миссис очень красиво играла — джентльмены и леди ей потом долго хлопали. Но миссис больше нравилось, когда в доме нет посторонних. Она часто рисовала в саду — прямо сразу красками, а мистер Беф сидел рядом и смотрел. — Вторая хозяйка сад любила, — заметил Буш, — много чего в нем поменяла. При ней там даже одну беседку построили. С башенками — вроде как на дом похожую. Работы мне при второй миссис прибавилось, пришлось попотеть. — То есть она действительно сама отдавала распоряжения? — уточнил Холмс. — Конечно, и следила, чтобы я сделал все, как надо. Она хотела, чтобы сад выглядел диким. Но только это такая «дикость», сэр, которая требует ухода. Вот вокруг беседки и лужайки перед ней я чего только не насажал — и все многолетники, но очень на любителя. — Видимо, миссис досаждала вам своими капризами? — Ну почему ж досаждала? И она всегда вежливо просила. И тихонько так — правда мышка. А если ей потом что-то не нравилось, расстраивалась — я уж не знал, куда себя деть. Но мы с миссис потом поладили — она сначала рисовала свои задумки, чтобы мне не ошибиться. — Как к ней вообще относилась прислуга? — спросил Холмс. — Миссис Буш, наверное, вы больше об этом знаете. — Да ее вроде как жалели все, сэр, — ответила та. — А мисс Кейси? Не ревновала к памяти первой миссис Беф? — Да вроде нет. Когда дом к прибытию новой хозяйки готовили, она даже радовалась, помню. — Но за два года многое могло измениться. — Мне ничего такого не известно, сэр. Правда. — Теперь расскажите, пожалуйста, все, что вы запомнили о дне, когда миссис Беф пропала, — попросил Холмс. — Ох, много лет уже прошло. Я узнала, что миссис пропала, только когда Гарри ушел с другими слугами и арендаторами на поиски. — Да, сэр, — кивнул Буш, — хозяин нас собрал всех, сказал, что миссис Беф ушла гулять, но через три часа так и не вернулась. Мы разделились. Одни пошли с хозяином к реке, а другие — по дороге к Западному Тилбери. Я как раз в их числе и был. — А когда конкретно миссис Беф пропала? — Числа не помню, сэр, но пропала она в самом начале августа, так что хлеб на полях еще не убирали. — То есть дорога от особняка до деревни оставалась безлюдной, — кивнул Холмс. — Точно, сэр. Да и миссис вряд ли бы пошла в деревню пешком. Ну вот, уже поздно вечером мистер Беф отправил за полицией. Нас с Молли тоже допрашивали, но что мы могли сказать? Хозяйка в этот день в саду не гуляла, так что мы ее и не видели. Конечно, могли встретить, когда она шла через сад к калитке, чтобы выйти на тропинку до реки, но я работал в оранжерее, а Молли мне помогала. — Как вел себя мистер Беф? — Да как бешеный. Видать, боялся до жути, что с женой стряслась беда, и сердился на всех. А чего сердиться? Будто мы чего знали. — Даже на мисс Кейси лютовал, — добавила миссис Буш. — Так кричал — и мы слышали. Лето же, окна распахнуты. Такие вещи говорил — не приведи господь. Мисс Кейси заперлась у себя в комнате, бедняжка, а через день уехала к брату в Норидж — с разрешения полиции, конечно. — Вы видели, как она уезжала? — Видели, — подтвердил Буш. — Ее слуга мистера Бефа на станцию отвозил. — Почему не кучер? — перебил Холмс. — Вот не знаю, сэр. Но я сам видел, как мисс Кейси садилась в экипаж. И я вам скажу, она прямо рыдала, в голос. Уткнулась в платок и ревет. И шатается даже. Джо ей помог сесть в экипаж. А хозяин даже не вышел. — Когда же она вернулась в особняк? — Да уж миссис нашли, видать, — пожал плечами Буш. — Ну, то есть я слышал, что она вернулась. Хозяин, наверное, понял, что перегнул палку — все ж не простая прислуга она, дальняя родня первой миссис. Столько лет заботилась о бедняжке, да и о хозяине заботилась, когда он овдовел в первый раз, дом содержала в порядке. — Получается, к тому времени, как мисс Кейси вернулась в особняк, вас уже рассчитали, мистер Буш? — уточнил Холмс. — Да, недели через три после того, как миссис Беф пропала. Хозяин был совершенно не в себе, сэр. Мне даже казалось, что он подозревает миссис в том, что она просто от него сбежала. — Это почему? — А зачем иначе он стал бы жечь все ее картины, ноты, ее портреты? А? Зачем? — с некоторым азартом выдвинул аргумент Буш. — Так это аутодафе случилось до того, как нашли тело? — удивился Холмс. — Мы с доктором думали, что уже после. — Нет-нет, сэр. Миссис еще не нашли. Мистер Беф чуть сад не подпалил. Такой кострище развел — ужас! Я помню, что керосином пахло — полил сверху для верности. Господи, как полыхало! Уже темно было. Я увидел костер из окна коттеджа. Прибежал с лопатой — мистер Беф как раз кидал сверху большой портрет миссис из кабинета. — Беф был пьяным? — уточнил я. — Да, доктор. Может, на трезвую голову он бы такое не сотворил. — Скажите откровенно, мистер Буш, увольнение обидело вас? — Нет, сэр. Да я и сам думал уходить на покой — как раз спина стала побаливать. К тому же мистер Беф не просто уволил меня, а обеспечил старость. Он был очень щедр, сэр. Мы с Молли купили тогда этот домик. Платил мистер Беф всегда очень хорошо, я кое-что сумел накопить, да еще он добавил целых пятьсот фунтов! Говорит: «Буш, я понимаю, что вы уже не сможете работать, позвольте, — так и сказал — «позвольте»! — мне вам помочь». — А до вас в особняке уже кого-нибудь рассчитали? — Нет, сэр. Я слышал, что прислугу потом поменяли, но никто в накладе не остался. Всем дали рекомендации, хорошие подъемные. Я почему знаю-то, сэр, — Молли крепко дружила с кухаркой, миссис Томас. Она к нам заходила перед отъездом в Лондон. Расстраивалась, конечно, что приходится уезжать, но только хозяин пристроил ее к одному из своих помощников. — Надо же, — хмыкнул Холмс. — Хозяин очень щедр — этого у него не отнять. Да он как-то даже навещал нас с Молли. Он к тому времени уже опять женился. Выглядел счастливым, мы со старушкой за него порадовались. — Жаль только, его счастье длилось недолго, — заметил я. — Вот уж верно, доктор. Ужасная трагедия. Не везет мистеру Бефу в любви, не везет. — Что вы думаете по поводу покушения на его нынешнюю жену? — спросил Холмс. — Я только уверен, что мистер Беф ни в чем не виноват, сэр. — А кто виноват? — Откуда ж мне знать? Но я думаю, что у хозяина полно конкурентов. Скажем, кто-то хочет избавиться от мистера Бефа, чтобы того обвинили в злодействе, отправили на виселицу, да тут и каторги хватит, сэр. Подкупили кого-то из служанок, задурили девке голову, а та и травила хозяйку. Хватит и чтобы не до смерти. Все равно ж мистера Бефа арестовали. В газетах всякое пишут. — Тоже версия, мистер Буш, — кивнул Холмс, вставая. — Что ж, спасибо вам и миссис Буш за беседу. — Вот уж не за что, сэр, — старик закряхтел, пытаясь подняться. — Не вставайте, пожалуйста, берегите спину, — Холмс удержал его за плечо. — Миссис Буш нас проводит. Мистер Буш с удовольствием пожал нам руки. В прихожей нам пришлось поспорить с миссис Буш, которая уговаривала принять в подарок бутылочку наливки. И победа осталась за почтенной домохозяйкой. Холмс, смирившись с неизбежным, попросил только завернуть бутылку во что-нибудь, хоть в газету. Когда мы сели в экипаж, мой друг весело рассмеялся: — В сущности, это подношение вам, дорогой. От благодарной читательницы. — Да пусть, — усмехнулся я. — Старушке приятно, а наливка правда вкусная. — Отвезем в Лондон? — поинтересовался Холмс. — Пожалуй. Выпьем с Майкрофтом в «Диогене». Мы вернулись в гостиницу, где в холле нас ждал сердитый Лестрейд. — Это называется, мне надо запастись терпением, мистер Холмс? А сами ведете расследование без меня? — Ну какое расследование, Лестрейд? — улыбнулся Холмс. — Тише, успокойтесь. Мы всего-то побеседовали с бывшим садовником Бефа. — Всего-то? — продолжал негодовать инспектор. — Разумеется, мы поделимся с вами полученными сведениями. А что у вас нового? Чем порадуете? — Мы задержали Джо, — сообщил Лестрейд небрежным тоном. — Вот видите! — воскликнул Холмс. — Поздравляю с успехом! Инспектор довольно ухмыльнулся. — Пусть индус немного помаринуется в камере. Время ужина, джентльмены. Надеюсь, мистер Холмс, вы не против того, чтобы подкрепиться? — Не против. Он попросил портье отнести сверток с бутылкой в наш номер. В гостинице постояльцам предлагали только завтраки, так что мы втроем отправились в ресторан — наверняка единственное приличное заведение в городке. Ресторан находился совсем рядом с гостиницей — владельцы, должно быть, прекрасно ладили друг с другом, обслуживая одних и тех же приезжих. Особым изобилием меню не отличалось, но заказанные блюда оказались вполне съедобными. За ужином Холмс пересказывал содержание нашей недавней беседы с Бушами. — И все же это темное дело, — посетовал инспектор, дослушав. — Хотя, вы знаете, в версии садовника тоже есть смысл. Про конкурентов Бефа я как-то не подумал. И еще я заметил, что вы интересуетесь смертью второй миссис Беф. — По крайней мере, тот давний случай дает повод для размышлений, — ответил Холмс. — А экономка нам ничего не рассказывала о конфликте с Бефом. Впрочем, можно понять почему. Но, как вы думаете, стоит ли поговорить с ней еще раз? — Конечно. После ужина мы поехали в участок. Камер там было всего пять, из них две — общие. Одну из одиночных теперь занимал Беф, вторую — его слуга. Констебль внес в камеру три табурета. Тхокура арестовали в порту, где он пытался смешаться с индусами-рабочими, поэтому одет был на соответствующий манер — в традиционную грязную рубашку поверх обычных брюк. Видавший виды пиджак довершал картину. Вот только подстрижен Тхокур был хорошо, а руки его, сейчас грязные, тем не менее принадлежали человеку, который зарабатывает себе на хлеб явно не тяжелым физическим трудом. В меру смуглая кожа индуса выдавала в нем представителя далеко не низшей варны — я бы предположил, что он вайшья. Это был высокий для своей нации, жилистый мужчина, с довольно правильными чертами лица. Волосы его уже поседели на висках, усы же оставались черными. Встав при нашем появлении, он внимательно разглядывал меня и Холмса, на инспектора же только мельком взглянул, как на субъекта, не стоящего внимания. — Добрый вечер, мистер Тхокур, — поздоровался Холмс самым любезным тоном. — Меня зовут Шерлок Холмс. Это мой друг и коллега доктор Уотсон. — Добрый вечер, господа, — на очень правильном английском ответил индус. — Для меня он, правда, не совсем добрый. Вы ведь сыщики, верно? — Да, мистер Тхокур. Так уж получилось, что покушение на вашу хозяйку было вскрыто с нашей подачи. — Если по вашей милости мистер Беф арестован, то мне с вами разговаривать не о чем, — холодно отозвался индус. — На твоем месте я бы ответил на все вопросы мистера Холмса, — заявил Лестрейд. — Он не считает твоего хозяина виновным. Тхокур вперил в него взгляд почти черных глаз, помолчал несколько мгновений, потом взглянул на Холмса. — Могу я побеседовать, — он так и сказал — «побеседовать», — с вами и вашим другом без присутствия инспектора, сэр? — Слушай, Джо, или как тебя там, — рявкнул Лестрейд, — это у меня надо спрашивать! Холмс наклонился к инспектору и что-то принялся шептать. Тот сначала побагровел, но Холмс продолжал говорить, и к Лестрейду вернулся нормальный цвет лица. — Ладно, — буркнул он. — Доктор Уотсон, запишите его показания, пожалуйста. — И он посмотрел на индуса. — Что ж, мистер, — он выплюнул это слово, — Тхокур, оставляю вас наедине с джентльменами. Он развернулся и вышел из камеры. Мы посмотрели ему вслед и сели на табуретки. — Садитесь, пожалуйста, — заговорил Холмс. — Прежде всего, мистер Тхокур, должен извиниться, но мы осмотрели вашу комнату. Однако, доктор Уотсон свидетель, я разулся, прежде чем открыть перегородку. Индус сел на койку и с заметным изумлением посмотрел на моего друга. — Спасибо, сэр, такая терпимость к чужой вере делает вам честь. — Простите еще раз, вы, вероятно, виджай (5)? — Верно, сэр. Приятно иметь дело с таким образованным человеком. — Как же так вышло, что виджай стал прислуживать белому? — Мистер Беф никогда не называл это так — «прислуживать». Он спас меня во время наводнения на Тисте. Моя семья тогда погибла, и все имущество — тоже. Я не пытался вернуться к прежней жизни, с которой меня уже ничего не связывало, а решил вернуть долг мистеру Бефу. Мы оба были молоды и многому учились друг у друга. В большей степени, конечно, я у него. — Судя по вашей речи, несомненно, — кивнул Холмс. — Да и расположение вашей комнаты скорее подошло бы секретарю, а не лакею. — Иногда мистер Беф нанимал лакеев, но они долго в доме не задерживались. Мистер Беф поручал мне следить за ними, но меня их умения редко устраивали. А что касается работы секретаря… зачастую хозяин просит помочь ему с бумагами. — Еще один мистер Грей, — шепнул мне Холмс на ухо, а вслух сказал: — Словом, вы пользуетесь полным доверием мистера Бефа. — Для меня это честь, сэр, — ответил Тхокур. — Почему вы сбежали из дома? Я иначе не могу это назвать. — Мистер Беф велел мне до поры до времени скрыться, — ответил индус без малейшей паузы. — К сожалению, он не успел объяснить мне свое решение. Наверное, он опасался, что во время обыска найдут алтарь и у меня могут быть неприятности. У него, впрочем, тоже. — Сейчас-то у вас куда больше неприятностей из-за побега, — возразил Холмс. — Ну, допустим, мы вам поверили. Что ж, побеседуем о других вещах, мистер Тхокур. Вы, вероятно, знаете, какая печальная слава ходит о вашем хозяине. В ваших силах развеять слухи, ведь вся история его браков прошла у вас на глазах. — Что ж… — Индус посмотрел на меня. — Надеюсь, доктор, вы проявите деликатность и не все сообщите инспектору. Конечно, мистер Беф по-настоящему сильно любил первую жену. Боюсь, слишком страстно. Некоторая сдержанность пошла бы на пользу обоим, ведь леди сильно болела. Но мистер Беф не в силах был противиться порывам жены. Потом он обвинял себя, что невольно сократил дни ее жизни. Так это или нет, думаю, не нам судить. После ее смерти, как вы, наверное, знаете, он стал пить. Мы с мисс Кейси, как могли, пытались образумить его, но впустую. Мистер Беф очень упрям. Понадобилось нападение собственного ручного леопарда, чтобы он немного пришел в себя. — Мистер Беф его раздразнил? — спросил я. Холмс чуть улыбнулся. — Возможно, ведь он был пьян и не понимал, что делает. А возможно, зверя вывело из себя необычное поведение хозяина. Все могло кончиться ужасной трагедией — в башне можно кричать в голос, но внизу ничего не слышно. Мне далеко не сразу сказали, что хозяин повел Раджу к себе в башню; я, конечно, встревожился и поспешил туда, чтобы увести зверя. Но когда я вбежал в малую библиотеку, я увидел только мистера Бефа в крови и задушенного леопарда. — Погодите, — перебил Холмс, — мы слышали, что ваш хозяин имел привычку довольно часто приводить леопарда в башню, и после смерти первой жены — тоже. Почему же вы вдруг встревожились? — Потому что мистер Беф в тот день был особенно пьян, — ответил Тхокур. — И, кроме того, очень раздражен. — Понимаю. А после смерти домашнего любимца он, видимо, немного взялся за ум? — Да, сэр. Но следующие четыре года хозяин по сути и не жил, поэтому мы с мисс Кейси очень обрадовались, когда узнали, что он стал ухаживать за мисс Нил. — Вы уже второй раз говорите «мы с мисс Кейси», — заметил Холмс. — Вы дружны с экономкой? — С моей стороны было бы неразумно дружить с незамужней белой женщиной, — с некоторым упреком ответил Тхокур. — Просто в том, что касается интересов мистера Бефа, мы всегда действовали сообща, сэр. — Понятно. И что вы можете сказать о второй миссис Беф? — Хозяин совершил ошибку, женившись на мисс Нил, мистер Холмс. Ему следовало выбирать женщину жизнелюбивую, энергичную. Мисс Нил ему понравилась, но женился он больше из жалости — несмотря на таланты, положение девушки в том пансионе оставалось незавидным. Вот сама мисс выходила замуж по любви, и, боюсь, она думала, что муж любит ее так же сильно. Она принимала за любовь желание. — То есть мистер Беф всегда охотно исполнял супружеский долг, — кивнул Холмс. — Даже более чем охотно. — Его женам грех было жаловаться. Но когда мистер Беф вдовел, он соблюдал воздержание. — А те десять лет, что прожил в Индии? — спросил я. — Ведь он уехал туда совсем молодым человеком. — Если откровенно, джентльмены, — Тхокур понизил голос, — мистер Беф считает смерти своих жен возмездием. В Калькутте у него была любовница. — Индийская жена, значит, — покачал я головой. — Мадхави умерла от лихорадки. И двое детей мистера Бефа умерли еще раньше, в младенчестве. — Вот как? — задумчиво произнес Холмс. — То есть, по сути, он вернулся на родину не ради того, чтобы узнать, что стало с его юношеской любовью, а потому что пережил череду трагедий в Индии? — Получается так, сэр. Он никак не ожидал, что леди Беатрис ждет его. Как у вас говорят, чувства вспыхнули с новой силой. Разумеется, как и просил Тхокур, во время беседы я не все записывал для Лестрейда в блокнот. Я опустил диалог о вере индуса, как и сведения о любовнице Бефа. Холмс бы тоже не стал сообщать такие подробности инспектору. — Вернемся ко второй миссис Беф, — мой друг продолжил допрос. — Как вы думаете, ее смерть — самоубийство или несчастный случай? — Не берусь судить, сэр. Но если и самоубийство, то по причине душевного нездоровья. Она часто впадала в уныние без особого повода. То погода не та, то пришлось поволноваться из-за гостей, то вдохновение покинуло. Миссис прекрасно играла на рояле, отлично рисовала, но вот стихи ее мистер Беф считал слабыми. — И критиковал их открыто? — Мягко, но все же. Советовал перейти на прозу. Некоторых людей даже самая легкая критика может довести до ручки, а уж из уст близкого человека — тем более. Правда, графоманы обычно совершенно уверены в силе своего дарования. Да и при наличии несомненных талантов к живописи и музыке миссис Беф вряд ли утопилась оттого, что мужу не нравились ее стихи. — После исчезновения жены, когда еще оставалась надежда, пусть и призрачная, что она жива, как вел себя мистер Беф? — спросил Холмс. — Можно сказать, ушел в запой. Он почти ничего не соображал в те дни. Думаю, вам уже рассказывали, что он сжег ее портреты, рукописи, картины? — Рассказывали. Я слышал мнение, будто мистер Беф подозревал, что жена от него сбежала с кем-то? — Глупости это, сэр, — решительно возразил Тхокур. — Такое только в пьяном угаре могло привидеться. Хотя… хозяин в нем и находился. — Что у него произошло с мисс Кейси? — Накричал. Позволил себе несколько недопустимых выражений. Опять же, сэр, спиртное виновато. Мисс Кейси обиделась, сказала, что ноги ее в доме не будет. — А почему на станцию ее отвозили вы, мистер Тхокур? — поинтересовался Холмс. Индус впервые за весь разговор явно не знал, что ответить. Наконец он пожал плечами: — Да само собой вышло, сахиб. Мистер Беф вовсе не собирался прогонять мисс Кейси. Он мог даже заупрямиться и не отпустить. Она попросила — я и отвез ее на станцию. Я знал, что мне это сойдет с рук. Хозяин пошумел потом, а через некоторое время стал писать мисс Кейси, упрашивал, чтобы та вернулась. — И когда же она сменила гнев на милость? — Видимо, мистер Холмс, на нее подействовало сообщение о том, что тело миссис Беф нашли. Мисс Кейси понимала, что мистеру Бефу понадобится помощь. Он ей послал телеграмму. — На похоронах мисс Кейси, значит, присутствовала? — Да, сэр, конечно. — А вообще народу было много? — Что вы, сэр, откуда же ему взяться? Приехали из Лондона трое ближайших помощников мистера Бефа, вот и все. — Но они же знали покойную? — Знали. Но только миссис Беф стеснялась гостей. Когда джентльмены из Лондона приезжали с женами, тогда она, конечно, не могла сказаться больной. Хозяин особо и не принуждал ее изображать светскую даму. — А куда мистер Беф писал мисс Кейси? В Норидж? — уточнил Холмс. — Сначала мисс Кейси правда поехала к брату, но она не собиралась с ним жить. Решила подыскать себе жилье где-нибудь в деревне. — Но вы сказали, что мистер Беф ей писал. Куда же он отправлял письма? — В том-то и дело, сэр, что в Норидж, а ответа не получал. Наконец пришла телеграмма от мистера Кейси. Он просил его не тревожить, писал, что сестра с ним не живет, а свой новый адрес пока не сообщила. Тут уже мистер Беф испугался — не пришлось бы еще мисс Кейси искать с полицией. Но потом опять пришла телеграмма от мистера Кейси, что все письма он переправил в Брандалл. Тогда мисс Кейси и ответила мистеру Бефу — поначалу очень холодно, потом понемногу оттаяла. — Просто тайны мадридского двора, а не переписка с экономкой, — усмехнулся Холмс. — Итак, прошло еще… сколько? Года два? — Три, сэр, — поправил Тхокур. — Хозяин захотел детей — понять можно. — Жену подыскал опять в Лондоне? — Да, сэр. Хозяина познакомил с мисс Моникой Харлоу мистер Тейлор, старший бухгалтер фирмы. Девушка мистеру Бефу понравилась, он и женился. — Любил? Тхокур отрицательно покачал головой. — Думаю, сэр, полюбил бы со временем. Не довелось. Но хозяин очень заботился о жене, а уж когда она носила ребенка — особенно. — Как она переносила беременность? — спросил я. — Тут я могу полагаться только на свое впечатление, доктор Уотсон. Хозяйка прекрасно себя чувствовала где-то месяцев семь точно. — Она сильно располнела? — Поначалу не очень, доктор. Но потом даже личико округлилось. — Ухудшение было резким? — Да, сэр. Жаловалась на головную боль — это и я слышал. — Мистер Беф вызывал врача? Тхокур кивнул: — Конечно. Знаете, сэр, тут вам лучше спросить у хозяина — вам же разрешат с ним поговорить? Но когда доктора миссис Беф прооперировали, младенец в утробе был уже мертвый. А миссис просто не перенесла операцию. — Справедливости ради должен сказать, что такие случаи не редкость, — сказал я Холмсу и опять повернулся к индусу. — Миссис Беф, надеюсь, не утягивалась в корсет во время беременности? — Нет. И мистер Беф, и мисс Кейси ей прямо и говорили, чтобы забыла про эти глупости. — Мисс Кейси? — переспросил Холмс. — Так она просто нянчилась с миссис, словно та — ее родная дочь. Ну, не дочь, так младшая сестра, племянница. Да и миссис Беф относилась к мисс Кейси не как к экономке, а как к члену семьи. Мне кажется, нынешняя миссис Беф не поладила с мисс Кейси, потому что та подумала, будто опять сможет стать для хозяйки кем-то вроде наперсницы. Но нрав-то другой. — А с вами у нынешней миссис Беф тоже не сложились отношения? Тхокур усмехнулся: — Они не сложились, сэр, потому что их нет. Ни плохих, ни хороших. Миссис очень редко ко мне обращается. Мне кажется, она меня почему-то побаивается. — Однако вы ей рассказывали о том, что в особняке прислугу увольняют не впервые. — Так она сама спросила, — пожал плечами индус. — Началось все с Эванс, когда та стала уговаривать хозяйку взять на работу малышку Эйми. Но пришлось бы рассчитать одну из служанок. Девушка побежала плакаться мисс Кейси — привыкла, что та в доме главная. Миссис Беф на уговоры мисс Кейси ответила отказом, служанку уволила и, чтобы уж показать, кто тут хозяйка, решила сменить всю женскую прислугу. Хозяин тогда запретил жене даже и думать о том, чтобы уволить мисс Кейси. Хозяйка вынуждена была согласиться, но нанимала всех сама, через агентство, в обход мисс Кейси. Словом, у них началась война, которая закончилась ничем. Хозяйка прислугу, конечно, наняла, но распоряжается-то ей мисс Кейси. Она живо приучила всех ходить по одной половице. Кроме Эванс разве что, но та на особом положении. — Миссис Беф сегодня возмущалась, что кое-кто слишком много себе позволяет, рассуждая о том, что мистер Беф никак не получит одно радостное известие, — иронично произнес Холмс. — А вы говорите — война закончилась. — Мисс Кейси, конечно, следует попридержать язык, сэр, — ответил Тхокур, — но она искренне желает, чтобы у мистера Бефа наконец появился сын. И потом, говоря откровенно, он оба последних раза женился именно в надежде на потомство. Он женился по симпатии, а не по любви, хотя… с нынешней супругой заметно оживился. — Вам не кажется странным, что мистер Ллойд слишком часто гостил у вашего хозяина? — Кажется, сэр. Но, как я понял, у миссис Ллойд тяжелый характер, поэтому мистер Ллойд при каждом удобном случае сбегал к дочери и зятю. — Тяжелый? Вот не заметил, — удивился я и добавил с улыбкой: — Угощала вкусно. — Это он любитель вкусно поесть, доктор, — краем рта улыбнулся Тхокур. — И угостить. Я знаю со слов хозяина. Миссис Беф пошла в отца. Мистер Беф опять стал принимать в доме своих помощников и просто приятелей. Миссис Беф — отличная хозяйка, сэр. Гости всегда оставались очень довольны. — Наверное, у нее появилось и дамское общество? — Конечно, доктор. — Эти джентльмены из Лондона, а теперь, вероятно, и из Тилбери искренне расположены к вашему хозяину, мистер Тхокур? — спросил Холмс. — Уверен, сэр, — решительно ответил индус. — Хотя они, по сути, его подчиненные, но он относится к ним как к единомышленникам в деле. Его старший бухгалтер, управляющий складами, капитаны кораблей — они все с ним с самого основания фирмы в Лондоне. А заместитель, мистер Маршман, приехал с хозяином из Индии. — Как вы полагаете, кто мог покушаться на миссис Беф? — Не знаю, сэр. Все это выглядит очень странно. Мне с трудом верится, чтобы кто-то мог желать хозяйке смерти. — А хозяину? — Так ведь… — Тхокур запнулся. — Понимаю, сэр. Боюсь, у хозяина хватает врагов в бизнесе. Он очень заботливо относится к служащим, но беспощаден с конкурентами. — Что ж, мистер Тхокур, спасибо за беседу, — Холмс поднялся, я — следом. — Надеюсь, вы поможете мистеру Бефу, сэр? — спросил индус. — Постараюсь. До свидания, мистер Тхокур. Мы вышли из камеры, и констебль, дежуривший в коридоре, запер дверь. — Уотсон, вам ничего не показалось странным? — тихо спросил Холмс, пока мы шли к кабинету сержанта Пишта, где нас ждал Лестрейд. — Показалось. Тхокур не спросил, долго ли его тут продержат. — Совершенно верно. Сержант Пишт и Лестрейд коротали время за забавным занятием — они играли в триктрак (6). Нашему приятелю инспектору приходилось туговато. Когда мы вошли, он посмотрел на нас с некоторой растерянностью, потом отодвинул доску. — Ваша взяла, Пишт, — сказал он, выкладывая шиллинг. — Ну что, джентльмены? Вы долго допрашивали индуса. Удалось что-нибудь узнать? — Кое-что, — ответил Холмс. — Вы пока не спешите его отпускать, Лестрейд. Подержите пару дней. — С удовольствием, — усмехнулся инспектор. — Кстати, ближайшие помощники Бефа как-нибудь отреагировали на его арест? — Адвоката прислали, если вы об этом. Из конторы в Тилбери тоже приходили. Вы как раз были заняты бывшим садовником. — Как Беф себя ведет? — поинтересовался Холмс. — Спокоен, как удав. Я заглянул к нему в камеру, когда вышел от индуса. Спит сном младенца. Холмс посмотрел на часы. — Уотсон, перепишите для инспектора содержание беседы с Тхокуром в виде протокола. А потом, если вы не против, Лестрейд, разбудим этого младенца и побеседуем с ним.