Охотник на оленей

Майкрофт Холмс Январь девяностого начался спокойно. Дамы наши традиционно уехали с мальчиком на континент на каникулы, так что мы отметили Рождество и встретили Новый год в сугубо мужской компании. Седьмого января в конце дня я уже собирался отпустить Грея домой и сам отправиться к себе, поскольку к ужину обещали зайти Шерлок с Джоном, но неожиданно лакей принес визитную карточку — ко мне просился посетитель. Взглянув на имя, я даже хмыкнул от удивления. Эдварда Уилсона, с которым сначала я, а потом мой брат в школьные годы прожили в одной комнате по три года, я не видел с тех самых пор и никак не ожидал увидеть впредь. Я кивнул, и лакей пошел за посетителем. Уилсон протиснулся в кабинет чуть ли не боком и заговорил, едва ли не заикаясь. Обстановка клуба, а потом и моих аппартаментов явно произвела на него впечатление. Грей из-за спины посетителя смотрел на меня вопросительно — оставаться ему в кабинете или нет. В юности Эд не мог похвастаться привлекательной внешностью — впрочем, я тут не могу считаться экспертом. На мой взгляд, в нем было что-то приторно глуповатое. За прошедшие годы он заметно возмужал, отпустил бороду, которая прибавляла ему возраста, а в кудрях пробивалась ранняя седина. — Вы, наверное, не помните меня, сэр... — робко начал он. — Почему бы мне тебя забыть, Уилсон? — Вы меня узнали, сэр?! — глаза Уилсона чуть не вылезли на лоб от удивления, и почти такими же стали глаза Грея, который теперь смотрел на посетителя даже с некоторой опаской. — Я бы, конечно, мог сказать, что за четверть века ты ничуть не изменился, но это все-таки неправда, — вздохнул я. — Ты же дал лакею свою карточку, балда! — О боже, точно. Я совсем не соображаю, Холмс. Тут так... шикарно все. — Нормально тут все. Что тебя привело ко мне через столько лет? Что-то случилось? — может, невежливо было с этого начинать, но я торопился домой, и если Уилсон пришел с какой-то просьбой, я хотел услышать ее без прелюдий. — Даже не знаю... мне так неловко, Холмс... сэр... — Холмс. Меня по-прежнему так зовут. — Да... конечно, — Уилсон совсем сник. — Я вообще-то... когда прочитал впервые эти рассказы, был не совсем уверен, что знаменитый сыщик — это именно твой брат. Имя-то редкое, но мало ли? Но когда прочитал, что старшего брата зовут Майкрофт... — Ты понял, что это мы, — подытожил я. — И решил навестить? Мог бы дать телеграмму, я бы отменил вечерние дела. — Нет... да... Холмс, мне нужен сыщик! — выпалил Уилсон. — Тогда ты не к тому Холмсу пришел, — я начал терять терпение. — Ну... я побоялся обращаться прямо к нему, понимаешь... — Нет, не понимаю. Вы вполне ладили в детстве, ты никогда его не обижал, помогал даже по возможности, чего тебе бояться? — Он теперь такая знаменитость... Я бы не рискнул обратиться даже к тебе, если бы из рассказов было понятно, что у тебя тут так все... там написано — ты просто чиновник... — Я и есть чиновник. Что у тебя стряслось, говори уже. — У меня пропала дочь, Холмс, — голос Уилсона от волнения сел. — Пропала? — резко переспросил я. — Что значит — пропала? Сколько ей лет? — Восемнадцать. Выслушав вкратце историю Уилсона, я посмотрел на часы и вздохнул. — Пошли, знаменитый сыщик через десять минут будет тут неподалеку, расскажешь все ему. Верная Берта, переехавшая на время, пока Мэри отсутствует, обратно ко мне, приняла у Уилсона пальто, шляпу и трость и невозмутимо сообщила, что из клуба уже приходили лакеи, в столовой накрыто, повар вот-вот готов удивить нас очередными шедеврами, а Шерлок с доктором пришли минут пять назад и ожидают наверху. Не думаю, что моя квартира смотрится пафоснее «Диогена», но и посчитать ее квартирой мелкого чиновника мог только полный дурень, а полным дурнем Уилсон все-таки не был, так что в гостиную он вошел уже совсем напряженным. Я все не мог понять такой его реакции: он ведь и сам вовсе не производил впечатления портового грузчика. Я уже знал, что он живет в пригороде Лондона, в собственном, хоть и не очень большом доме, вдовец, воспитывает двоих детей — собственно, уже почти выросших. Сын при этом учится в одном из колледжей Кембриджа, что само по себе требует достаточных затрат. Словом, Уилсон вовсе не бедствует, почему же его так угнетает обстановка, словно он из портового кабака попал в ресторан с хрусталем и боится ненароком высморкаться в скатерть? Джон сидел в кресле с бокалом аперитива, Шерлок стоял у камина, когда мы вошли в гостиную. — Прошу прощения, что чуть не опоздал, дорогие. Доктор, хочу познакомить вас... — Ба, да это Уилсон! — воскликнул брат и после рукопожатия даже хлопнул Уилсона по плечу. — Уотсон, познакомьтесь — Эдвард Уилсон, мой школьный префект. Уилсон, как поживаешь? Уилсон вконец стушевался, увидев после стольких лет Шерлока. Джон встал и протянул гостю руку, тот ответил робким рукопожатием. — Холмс... — пролепетал Уилсон невпопад, — ох, то есть рад познакомиться, доктор Уотсон, читал ваши рассказы... Да вот я... — Уилсон пришел ко мне, потому что искал тебя, мой мальчик, — пояснил я. — Ему нужен сыщик. — Да! Я хочу сказать — я все оплачу, гонорар, расходы — не подумай, — встрепенулся наш гость. — Мне нужен сыщик. Моя дочь пропала! Уилсон определенно нуждался в небольшой дозе взбадривающего. Джон налил ему шерри, а Шерлок усадил в кресло и спросил: — Ты обращался в полицию? — Обращался. — после пары глотков Уилсон немного пришел в себя. — Прошло уже шесть дней, а полицейские так и не нашли Хелен. Они вообще ничего не нашли. Следов... никаких нет. В полиции считают, что моя дочь просто ушла из дома, но это абсурд. Как это — просто ушла? Девочке восемнадцать лет, куда она могла уйти?! — И что ты делал шесть дней, спрашивается? — Шерлок нахмурился. — Почему сразу не пришел ко мне? Рассказывай обстоятельства дела. — Я не решался беспокоить тебя, ты ведь очень занятой человек, я это понимаю. Но сегодня осознал, что другого выхода нет. Обстоятельства... да я даже не могу понять, в чем они. Шесть дней назад утром Хелен не явилась к завтраку. В десять утра горничная вошла к ней и увидела, что постель даже не смята. Собственно, и все. Все вещи на месте, кроме одежды, в которой дочь была накануне. А еще украшений — колечка, медальона и сережек. Драгоценности ее матери лежат у меня в спальне, они не пропали. Ничего не пропало. Дневника Хелен не вела, писала только письма брату в колледж, но он говорит — ничего необычного она не писала, все как всегда. Письма он не хранит. — Сколько у тебя прислуги? Опиши их всех. — Да у нас... кухарка, горничная и лакей. Раньше и горничной не было, кухарка сама... ну, когда я один жил. В прошлом году дочь вернулась из пансиона, тогда взяли постоянную горничную. Ее зовут Кетрин, она спокойная девушка, чистоплотная... я даже не знаю, что о ней сказать. Кухарка и лакей у меня уже около пятнадцати лет служат, муж с женой. Дети выросли у них на глазах. — Вот что с тобой делать, Уилсон? — в сердцах Шерлок стукнул кулаком по каминной полке. — Почему ты не приехал в Лондон хотя бы утром? — Да я с утра с полицейскими говорил в очередной раз, потом... я приехал днем на Бейкер-стрит, но постучать не решился и стал искать «Диоген»... там, в рассказе написано... Мы живем в часе езды от Лондона. Шерлок бросил на меня быстрый взгляд, однозначно говорящий: «Ну что? Ужин пропал или ты вытерпишь за столом Уилсона?» — Ты хоть ел сегодня? — обреченно поинтересовался я. — З-з-завтракал, — пробормотал наш гость. — Ты с ума сошел? Шерлок, расследования потом, сначала ужин. Идем, Уилсон, давай-давай, надо слушаться старших, — остановил я возражения на корню. Мы прошли к столу. — Мы с Уилсоном жили в одной комнате три года, — сказал я Джону, открывая крышку над блюдом с мясом. — А потом три года с ним в одной комнате жил Шерлок. Давай тарелку, Уилсон. Я не люблю лакеев и обычно сам ухаживаю за гостями. — Это очень разумно... насчет лакеев. Спасибо. Я правда не очень голоден... — Ешь. У моего брата будут к тебе еще вопросы. Уилсон послушался, перестав глупить и деликатничать. Не есть с самого утра! Уму непостижимо! — Чего это ты такого мнения о лакеях, Уилсон? — спросил Шерлок. — Вроде твой — человек семейный, в доме служит давно. — Совсем без прислуги ведь не обойтись. Нет, я о лакеях нормального мнения. Я только хотел сказать — излишества... Холмс прав... ну, то есть, что мы, сами себе положить еду не можем, что ли? Мой сосед вот держит несколько лакеев, несколько горничных, дворецкого, экономку, а зачем? Чтобы люди говорили, что он может себе это позволить. Разве это разумно? — Или, если дом твоего соседа намного больше твоего, возможно, чтобы слуги справлялись со всей работой? Как вариант, — хмыкнул Шерлок. Джон посмотрел на него с некоторым удивлением, видимо, ожидая каких-то вопросов по существу дела. Но все ответы ждали нас в доме Уилсона. Почти все... Когда очередь дошла до десерта, а гость явно утолил голод, Джон осторожно поинтересовался: — Скажите, мистер Уилсон, а у вашей дочери были письма от брата? Шерлок чуть улыбнулся и кивнул. — Письма? — переспросил Уилсон. — Конечно. Ланс тоже ей пишет, очень часто. Я как минимум дважды в неделю вижу в почте письма от него для сестры. Мне он пишет хорошо если раз в месяц. Я не знаю, хранит ли Хелен корреспонденцию. Я помню, Холмс, вы с братом хранили письма друг от друга. А мои дети, вероятно, не так романтичны. Они погодки, доктор. Дочери восемнадцать, сыну семнадцать лет. Моя супруга умерла родами сына, так что дети ее совсем не помнят. — Получается, ты даже не проверил, на месте ли письма? — удивился Шерлок. — Это, конечно, похвально — такой такт по отношению к дочери, но только не в сложившихся обстоятельствах. Значит, твои дети дружны между собой? — Я посмотрел, все ли вещи целы... Дети... да, дружны, насколько это возможно. Конечно, они редко видятся, в основном только на каникулах. В детстве они, бывало, и подраться могли. Но так, не всерьез. Дочь я навещал в пансионе каждую неделю, пару раз в месяц брал ее с собой и мы ездили навещать сына, ну, когда они были подростками конечно. Тогда дети очень хорошо поладили, и вот с того времени примерно начали переписываться. Так и пишут письма по сей день. — У тебя с собой нет случайно их фотографии? — Конечно, — Уилсон достал из внутреннего кармана пиджака небольшую складную кожаную рамку, раскрыл створки и отдал ее Шерлоку. Тот посмотрел и передал нам с Джоном. — Хелен тут шестнадцать, а Лансу пятнадцать. Красивый мальчик, правда? И дочь — вся в мать. — Красивые дети, — кивнул Шерлок, а я, глядя на фотографию, про себя отметил, что Хелен Уилсон, кроме того, весьма развитая физически девица. — А из тебя вышел хороший отец, Уилсон, — заметил брат. — Кстати, у такой красавицы наверняка есть поклонники? — Поклонники? Что ты! — возмутился Уилсон. — Она приличная девочка! Какие поклонники, откуда? К нам заходит сосед, у него тоже дочь, но той всего двенадцать. Больше мы как-то... Я ведь не учился в университете, как вы, так что у меня нет друзей, у которых отыщутся перспективные сыновья. Да и рано дочери еще думать о поклонниках! — Наличие поклонников еще никого из барышень не лишало статуса «приличной девушки», — возразил Шерлок. — Многие в восемнадцать лет выходят замуж. Ну, полно. Заканчиваем ужин и едем. Майкрофт, ты с нами? — Да, — я позвонил, вошла Берта. — Берта, прошу вас, велите приготовить экипаж. И если Грей еще в клубе, то пусть тоже приготовится ехать с нами. — Не смотри так, Эд, — прибавил я, когда Берта, ворча что-то про «на ночь глядя», вышла. — Не все, у кого есть собственный выезд, снобы. В кэбе меня растрясет.

***

Через полчаса мы уже ехали к Уилсону. В экипаже разместились неплохо: Грей занял место рядом со мной, а Шерлок с доктором и бедняга Эд сели напротив. Я был практически уверен, что с девушкой все благополучно. В случае похищения за шесть дней с Уилсона уже обязательно что-нибудь бы потребовали. Вряд ли его дочери было на что жаловаться, живя с отцом. Раз уж он не удосужился порыться в ее бумагах, значит и раньше проявлял деликатность. Не следовало, конечно, сбрасывать со счетов маленький шанс, что девушка могла попасться на удочку чужих посулов — ведь она росла без матери, а пансионное воспитание учит чему угодно, только не жизни. — А няню вы проверили? — спросил вдруг Грей. — Ну, няня у ваших детей была же в детстве? — Вы что, думаете, она могла похитить мою дочь?! — воскликнул Уилсон. — Почему похитить? Ваша Хелен могла сама к ней... — Ерунда! — Мысль неплохая,— примирительно заметил Шерлок. — Но за шесть дней няню бы уже проверили, что-то же полиция делала? Грей только пожал плечами. Уилсону принадлежал довольно большой дом, но одно крыло стояло нежилым. Хозяин экономил. Интересно, насколько реальную почву имела под собой эта экономия? Внизу светилось только одно окно — видимо, там жили кухарка и ее муж. Женщина еще не ложилась и, увидев всех нас, слегка опешила. — Вот, это миссис Колин, — сказал Эд. — Вы можете спросить ее, о чем хотите. Гертруда, эти господа будут искать Хелен. Артур уже спит? — Разбудить, сэр? — Разбудить, и пусть будет готов отвечать на вопросы мистера Шерлока Холмса. Кухарка ойкнула и убежала. — Пройдем пока в комнату Хелен? — предложил Эд. Только я подумал, что вряд ли мы сможем хоть что-то разглядеть так поздно вечером без газового освещения, как брат резко заговорил: — Знаешь, Уилсон, я пока что в темноте видеть не научился. Пусть миссис Колин хотя бы принесет побольше ламп. Пока Уилсон ходил за прислугой, я сказал брату: — Ну что ты на него сердишься? Сам захотел сразу ехать, не ждать утра. Откуда у него свет в доме, видишь же, что экономит на всем. Интересно, что при этом сын у него учится в дорогом колледже. Держу пари, что и дочь жила в дорогом пансионе. Проверь одежду девушки, но думаю, она не из дешевых. И при этом Эдвард не то что недолюбливает богатых... но робеет. В «Диогене» у него просто коленки дрожали. — Чем он хоть занимается? — Понятия не имею, похоже, что ничем. Я его с тех пор, как он окончил школу, не видел и ничего о нем не слышал, пока он не появился сегодня у меня в кабинете. — Он живет на проценты с капитала, оставшегося в наследство от жены, — вмешался в разговор Грей. — Не очень много, но на жизнь им хватает. Он старается не тратить сам капитал попусту, всегда слыл среди соседей несколько скупым, но по сути он просто экономил, чтобы потратиться на образование детей. Сам он окончил только школу. Это все, что я узнал, пока вы ужинали. — М-да, — протянул Шерлок. — Об Уилсоне в школьные годы можно было подумать что угодно, кроме того, что он вот так женится. Но тут и наш приятель явился с кухаркой. Возникало ощущение, что они прошли по всему дому, взяв каждый по две лампы. Две горели, а две пока что нет. Мы поднялись наверх. Комната девушки показалась самой обычной, хотя я, конечно, крайне редко в своей жизни видел девичьи комнаты. Шерлок попросил осветить туалетный столик, вторую лампу поставили на подоконник, остальные расположили так, чтобы помещение хоть как-то просматривалось в общих чертах. Брат заглянул в шкаф и кивнул мне: да, платья были довольно милые и стоили прилично. — Уж извини, Уилсон, но я деликатничать не стану, — предупредил Шерлок. Следующие минут двадцать он обшаривал все, что только можно, в поисках тайников, потому что в ящиках не оказалось ничего, что, видимо, обычно хранят барышни у себя: никаких альбомов, дневников, в ящике столика нашлось только два пустых конверта — все, что осталось от писем из Кембриджа. По крайней мере, это означало, что девушка готовилась к тому, чтобы уйти из дома. — Миссис Колин, вы ведь ложитесь поздно, как вы могли не заметить, что мисс ушла из дома? — спросил Шерлок. — В ту ночь я спала так крепко, сэр, что даже муж смеялся надо мной утром — я еле проснулась, когда он будил меня, чтобы заварить чай мистеру Уилсону. Когда мисс Уилсон не вышла к завтраку, я как раз подумала, что день такой — все спят и спят... и горничная, Кэт, жаловалась, что еле проснулась в то утро. — Входная дверь была заперта изнутри, а задняя — открыта, полагаю? — Да, сэр, конечно, как всегда. Утром молочник приносит молоко, не вставать же в пять... — А там ведь неподалеку проезжая дорога, верно? Шерлок выразительно посмотрел на Уилсона. У того даже плечи опустились. — Миссис Колин, — брат вышел в коридор и поманил кухарку. — Из дома должен был пропасть или какой-нибудь старый саквояж, или что-то в этом роде. — Точно, сэр! — воскликнула кухарка. — Как в воду смотрите. Пропала сумка, небольшая такая, совсем старая, еще, видно, покойной хозяйки. Мисс Уилсон в детстве с ней играла, а последние года сумка лежала в кладовке. — Но вещи не пропали! — вмешался Уилсон. — Нет, сэр, не пропали, но… — кухарка замялась. — Точнее-то надо горничную спросить... но мне кажется, белья не хватает, да еще туфли... — Вы что, тоже считаете, что девочка сбежала?! Тьфу! Да зачем ей бежать из родного дома? И КУДА, скажите на милость?! — Вы жили с ним в одной комнате, сэр, я правильно понял? — вдруг тихо спросил меня Грей. — А он когда-нибудь проявлял... любопытство относительно вашей переписки? — Умеренное. Спрашивал пару раз, — ответил я. Джон, стоящий рядом, с интересом взглянул на нас. — А сам не пытался влезть, прочитать? — продолжил Грей. — Нет, никогда. — Почему тогда тут нет писем от брата девушки? Холмс считает, что она увезла их с собой, для этого ей потребовался саквояж? Но я не понимаю, зачем увозить с собой письма от брата, если отец склонен проявлять деликатность? — Ну, письма от брата она могла и вовсе не хранить, тот же не хранит ее письма. Я ждал, что Алан будет развивать мысль дальше, но он замолчал. Зато подошедший к нам вплотную Джон подхватил идею: — А если там были вовсе не письма брата? Или письма брата и чьи-то еще? — спросил он шепотом. — Уверен, что Шерлок думает о том же самом, дорогой мой, — ответил я. — В конце концов, почерк брата на конвертах говорит только о том, что он их точно подписывал. Ну и, в любом случае, знает больше, чем говорит. — «Похитителя» девицы надо искать в Кембридже? — уточнил Грей. — Но ведь мальчику семнадцать, значит, в колледже он первый год... — Возможно, речь идет о старшем брате кого-то, с кем он учится в колледже, или с кем он учился в школе и поступил в колледж вместе? — предположил Джон. — Скорее второе, — кивнул я, — помните, Уилсон сказал, что брал с собой дочь, навещая сына в школе. И когда дети подросли, тогда и началась переписка. Грей, спросите у него... — Да, сэр. Алан подошел к Эду, стоявшему рядом с Шерлоком. — Мистер Уилсон, могу я спросить? Ваш сын сам выбрал колледж для поступления, или вы советовали ему именно этот? — Колледж? Сам, он просто сказал мне еще год назад, что хотел бы учиться именно там. Но он знал, что я очень хочу, чтобы он получил хорошее образование, и не пожалею средств. — Да-да, это очень похвально, но я хотел бы понять, почему он выбрал именно этот колледж. Кто-то рассказал ему о нем? Теперь и Шерлок смотрел на Грея одобрительно, значит, мы втроем находились на верном пути. — Кто-то из его соучеников годом старше поступил туда и был очень доволен, — пожал плечами Эд. — А какое это имеет значение? — Все в порядке, мистер Уилсон. Я проверяю одну мысль, которая пришла в голову доктору Уотсону, — сказал мой помощник, взглянув на Шерлока, и отошел к нам. Уилсон занервничал. — А тебе тоже пришла в голову какая-нибудь мысль? — спросил он Шерлока. — Тише-тише. Мысли у нас у всех одинаковые, не переживай. С твоей дочерью все в порядке, я уверен. Где ты хранишь ее метрику? Принеси, будь добр. — Метрику? В кабинете, в ящике стола. Сейчас принесу. — А ведь он давно все мог выяснить сам, — сказал брат, подходя к нам, когда растерянный донельзя Уилсон отправился за документом. — Куда ему, — махнул я рукой. — И должен сказать, мой мальчик, я теперь понял — ты не преувеличиваешь насчет полиции. Это на самом деле ни в какие ворота. Девица уходит вечером или ночью одна, а они даже не нашли, на чем она уехала. И той же метрикой не поинтересоваться! Ладно Эд, он всегда был тугодумом, но полиция... — Кажется, мне придется написать еще одну монографию. Во всяком случае, Мак ее точно прочитает. О том, какие необходимо предпринимать шаги, чтобы искать пропавших людей. — Полиция наверняка поверила отцу на слово, — вздохнул Грей, — а тот сказал, что в доме ничего не пропало. Он не верил, что дочь сбежала сама, вот и не посмотрел документы. — Но вот правда, даже если она сбежала с возлюбленным, то куда? — удивился вдруг Джон. — Куда вообще можно увезти девицу из приличной семьи среди ночи? Разве что прямиком в церковь... — Посреди ночи в церковь? — хмыкнул Шерлок. — Если она даже взяла с собой метрику, обычным порядком разрешение получить сразу не выйдет. Где-то она пару-тройку дней должна была провести. Допустим, маленький частный пансион. О! Слышите вопль? Уилсон обнаружил, что метрика пропала. — Заранее же можно было обо всем позаботиться? — не успокаивался Джон. — Можно, конечно, но я бы на месте «жениха» предпочел сначала увериться, что девица не передумает... — ответил ему Грей. В комнату вбежал несчастный отец семейства с толстой папкой в руках. — Метрики нет, Холмс! Вот бумаги на дом, завещание жены, тестя, все документы: мои, сына. Все на месте, кроме метрики Хелен! Это что же... правда она сама? Господи, куда? Зачем? Зачем ей метрика? Она что... в гувернантки решила пойти?! — Не волнуйся так, Уилсон, завтра мы все выясним. Кстати, а кем был твой тесть? — Моя покойная жена — урожденная Вирджил, ее отец был достаточно... довольно богат. Вон на каминной полке фото — это он и его дочь, — кивнул Эд на фотографию, на которой старик сидел в плетеном кресле, а рядом стояла красивая женщина средних лет. — Да, жена была старше меня на десять лет, и тесть всегда считал, что я женился на ней ради денег. Но это неправда, я любил свою жену. Это... в общем-то, их дом. Тесть умер через четыре года после рождения Ланса и смерти дочери. Внуки его побаивались, он вечно меня... ругал. Бедняге Уилсону не позавидуешь. «И ведь что-то она в нем нашла», — думал я, глядя на красивую леди на фотографии. — Внучка сэра Юстаса Вирджила вряд ли пойдет в гувернантки, — промолвил Шерлок. — Ну, что же, Уилсон, мы едем домой, а завтра продолжим искать твою дочь. Жди вечером известий. — Ты уверен, что с ней все хорошо? Господи, девочка где-то одна всю неделю... она же вообще нигде никогда не бывала... Найди ее, прошу тебя, я заплачу любые деньги! — Уилсон, — Шерлок взял своего бывшего префекта под локоток и отвел в сторону. — Я обычно человек мирный, но если ты не хочешь вывести меня из себя, чтобы я больше не слышал от тебя о деньгах, договорились? — Но у меня есть деньги! — воскликнул Эд. — Я действительно стараюсь их не тратить, потому что... но формально они принадлежат мне. Я в состоянии оплатить твою работу и все расходы, я не хочу, чтобы ты... любые траты, может, выкуп нужен? Может, она попала в руки мошенников? И ты сам... В общем, что угодно, на твое усмотрение. — Да не будет там никакого выкупа, Уилсон, — махнул рукой Шерлок. — С требованием выкупа никогда неделю не тянут, уж поверь. Ты в школе не был занудой, честное слово. И прими еще мой совет на будущее — если ты выводишь детей в люди, то соответствуй им. Оставив Эда в недоумении, что, в общем-то, ему было свойственно со школы, мы покинули дом, сели в экипаж и отправились в Лондон. — Ну что же, завтра мы поедем с Уотсоном в Кембридж, — сказал брат. — По возможности, доктор, убедите пропавшую девицу с присущим вам красноречием, что отец отнесется к своему зятю не так, как его тесть относился к своему, — Алан отвечал вроде бы на фразу Шерлока, но обращался к Джону. — Эдвард Уилсон немного туповат, это правда, но он неплохой, в общем-то, парень, и уж точно любит своих детей. Не стоит прятаться от него всю жизнь. Джон кивнул, Шерлок усмехнулся, а я вдруг подумал, как чертовски несправедливо, что развязку «дела» Алан не увидит. — Вот сами ей и скажете, Грей, — заявил я, — ты ведь не возражаешь, Шерлок, если мы с мистером Греем снова присоединимся к вам завтра с утра? Шерлок неожиданно для меня тут же кивнул: — Разумеется, Майкрофт, я не возражаю. Но в этот раз едем поездом, договорились?

***

Кембридж встретил нас моросящим дождем. Шерлок с деланным спокойствием рассматривал знакомые пейзажи, но, слава богу, юный мистер Уилсон учился не там, где когда-то постигал азы юриспруденции мой брат. Увидев у ворот кампуса такую внушительную компанию, паренек долго не сопротивлялся: назвал и имя, и факультет, на котором учится «сердечный друг» мисс Уилсон, ставшей четыре дня назад миссис Лич. Сам мистер Лич, которого не составило труда найти на том же кампусе, тоже долго не отнекивался. «Да, женился, а что, по-вашему, надо делать, если люди любят друг друга уже очень давно? Нет, конечно, Хелен не здесь, она в доме моей тетушки в восьми милях отсюда, близ Баррингтона. Ох, сегодня же среда, у меня скоро снова начнутся занятия — и до самого вечера, я попаду домой только в пятницу днем, я дам вам записку к жене», — и так далее. Около четырех пополудни мы, наняв экипаж в городе, добрались до Лич-холла. Новоиспеченная миссис Лич, узнав о цели нашего визита, смотрела на меня с откровенным ужасом, хоть я и молчал, разглядывая обстановку и портреты на стенах гостиной, предоставив Шерлоку право самому увещевать дочь нашего приятеля. — Вы хоть понимаете, в какой панике ваш отец, мисс... миссис Лич? — спросил он, наконец. — Я ему обязательно напишу, — пролепетала Хелен, бросая на меня все новые испуганные взгляды. — У меня что, губы выпачканы кровью христианских младенцев? — тихо спросил я, наклонившись к уху стоящего рядом со мной Алана. Говорил я, впрочем, на всякий случай по-португальски, выбрав язык, которого юная леди уж точно знать не могла. — Просто у вас очень внушительный вид, сэр, — ответил так же Алан. — Но у меня всегда такой вид. Не замечал раньше, чтобы люди так меня пугались. — Люди, с которыми вы общаетесь обычно, менее пугливы, сэр. — Написать, конечно, надо, — подключился между тем к разговору с дамой Джон, — но еще лучше навестить родной дом и рассказать батюшке, что произошло. — Думаю, будет правильнее всего, если миссис Лич сегодня напишет отцу письмо, а в субботу вместе со своим супругом навестит мистера Уилсона, — успокаивающе улыбнулся девушке Грей. — А сейчас... — Может быть, выпьете чаю, джентльмены? — робко спросила Хелен и снова посмотрела на меня с испугом. Да что ж такое? — Непременно! — рявкнул я так, что вздрогнул даже Шерлок. — И съедим все печенье, что есть в вашем доме, чтобы неповадно было! Хелен ойкнула и вдруг рассмеялась, осознав, судя по всему, что я шучу. Ну, наконец-то. — Минуту, джентльмены, я только распоряжусь! — Странно, — протянул Шерлок, когда юная хозяйка вышла из гостиной. — Что тут странного? Не привыкла девочка еще звонить прислуге. Дома-то... — Нет, — перебил меня брат, — странно, что молодой человек говорил о тете, у которой поселилась его супруга, и которая сама должна была бы сейчас распоряжаться насчет чая, разве нет, мистер Грей? — Может быть, тетушка нездорова? С дамами такое бывает, — невозмутимо ответил мой помощник. В этот момент дверь гостиной отворилась и дворецкий, как на приеме, объявил «мисс Агнесса Лич». Мы встали. В комнату вошла невысокая кареглазая и очень бледная шатенка в красивом шелковом платье абрикосового цвета. Даме было чуть за тридцать, и это явно была та самая тетушка. Очевидно, что ей и правда нездоровилось, о чем говорили темные круги под глазами и... о, господи, глубокая царапина на щеке, которую не смогла полностью скрыть пудра. — Прошу прощения, господа... Пока Алан представлял нас даме, вернулась и племянница. — Тетушка, зачем вы встали?! — ахнула она. — Не могу же я лежать, когда в доме гости. Да и надоело мне уже лежать, дорогая. — Что с вами, мадам? — проснулся в Джоне врач. — Я доктор. Могу я чем-то быть полезным? — Если подпишете мне журнал с вашим рассказом, я буду в восторге, доктор. А все остальное... скорее уж мне мог бы помочь ваш друг. Дама метнула быстрый взгляд в сторону Шерлока, который, я видел, еле удержался, чтобы не закатить глаза. — Непременно подпишу, — заверил даму Джон. — И мистер Холмс приложит все усилия, чтобы помочь. С вами что-то случилось, мадам? — На тетушку напали вчера, доктор, — вздохнула Хелен. — Напали? Кто посмел? — Жеводанский зверь! — отрезала мисс Лич, и я изумленно поднял бровь. Джон с Шерлоком тоже были, кажется, озадачены. Молчание нарушил Алан: — Могу допустить, что оборотни живут по сто лет, но разве под силу волку переплыть пролив? Вошедший в этот момент дворецкий доложил, что стол накрыт, так что разговор возобновился в соседней комнате: — Оборотням и не такое под силу, мистер Грей. А вчера к тому же было полнолуние. — Позавчера, мадам. — Что? — Полнолуние было позавчера, шестого, — любезно поправил даму Грей. — Но во Франции, насколько я помню, волк не подстраивался под луну? — Да наш тоже не подстраивается. Нападает примерно раз в месяц, но в разные дни. — Это не первое нападение? — встрепенулся Шерлок. — Вот как? — Не первое, мистер Холмс, одиннадцатого декабря он напал на мою личную горничную, когда та шла утром рано из деревни сюда. Она описывает то же самое, что произошло со мной. Вернее, со мной произошло вчера то же самое, что рассказала мне она. — А когда было полнолуние в декабре? — посмотрел на меня Шерлок. — Седьмого числа, — тут же отозвался Грей. — И что же описывала ваша горничная? — просил Шерлок, покосившись на моего помощника. Миссис Лич внезапно покраснела и опустила глаза в чашку. Тетушка, впрочем, похоже тоже смутилась. — Она шла по тропинке, мистер Холмс, — принялась рассказывать за нее новобрачная, — услышала какой-то шорох сзади слева за деревом, но не успела ничего увидеть, ей показалось, что ее укусил шмель. Стало тепло, потом окатило холодом, но почти сразу ей показалось, что она в раю. Она видела прекрасного юношу, который страстно целовал ее, и она... в общем, ей было очень хорошо, потом вдруг лицо юноши превратилось в волчью морду, и он... но очнулась она одна, в кустах, юбки были порваны... Она всерьез обеспокоена, как бы теперь не… произвести на свет волчонка. — Господи, — пробормотал Джон. Не будь вокруг нас, он наверняка бы задал женщине какие-то вопросы относительно нее самой, все-таки с врачами бывают откровенны даже дамы, но... Но «тетушка Лич» смущение преодолела и сама. — Я бы могла засомневаться, но и нападение на мою горничную, а потом и на меня — тоже не новость в наших краях. Четырнадцатого ноября в миле отсюда точно так же напали на мисс Понс. Это старшая сестра одного местного сквайра, живет у него, помогает нянчить племянников. — Она описала то же самое? Укус шмеля, тепло-холод-эйфория, мужчина-волк и... возможные волчата? — уточнил Шерлок. — Слово в слово. Но и она была не первой в череде жертв. — Предыдущий случайно произошел не восемнадцатого октября? — спросил вдруг Грей. Шерлок внимательно посмотрел на него. — Как вы узнали, мистер Грей? — изумилась мисс Лич. — Именно! Тогда несчастье случилось с девушкой из деревни, дочкой фермера по имени Кристина. Совсем молодая девушка, ей еще и пятнадцати не исполнилось. Она даже не поняла, что произошло, и почему... — мисс Лич запнулась, — почему у нее юбки… испачканы. А до нее в сентябре та же участь постигла дочку мельника. — Это было... — брат напряженно подсчитывал. — Видимо, двадцать первого? — подсказал я. Алан кивнул. — Не помню, сэр, но где-то примерно так. — Как давно это началось? — Шерлок явно заинтересовался делом. — Первый случай произошел в апреле. — На каждый двадцать восьмой день, — шепнул я Джону, который пытался осознать нащупанную нами закономерность. — А в июле случилось два нападения? — уточнил Алан. — Точно, мистер Грей. В начале месяца и в конце. Чисел я не помню. — Все потерпевшие... живы? — Да. Две в интересном положении. — Почему вы решили, что это, хм... оборотень? — Потому, доктор, что мы все видели мужчин разного возраста, разной внешности. Не может же в нашей округе промышлять десяток подобных мерзавцев! — нервы у дамы наконец не выдержали.

***

Дождь, ливший весь день, закончился, и закатное зимнее солнце освещало дорогу, по которой Шерлок с Джоном с час назад отправились к деревне — «навести кое-какие справки», по словам моего неугомонного брата. Миссис и мисс Лич, заметив, что Шерлок заинтересовался оборотнем, любезно пригласили нас задержаться до ужина. И вот, как я уже сказал, мальчики направились в деревню, а мы с Аланом прогулялись через поле к местному пруду, прошлись до облетевшего зимой фруктового сада и вновь подошли к дороге, ожидая возвращения наших спутников. — Хорошо тут, — сказал я, распахнув пальто и усаживаясь на большой валун, лежащий у обочины. — Не простудитесь, сэр, — тут же встревожился Алан. — Замерзну — застегнусь. Давно не был зимой за городом... Вы любите деревню, друг мой? — Сложно сказать, сэр, я ее почти не помню. Мне едва исполнилось четыре года, когда меня отправили в школу из загородного имения тетушки, и больше я в деревню не возвращался. Спасибо, что взяли меня с собой сюда. Тут и правда хорошо. Тихо. — Мы с братом выросли в таком поместье, — я посмотрел на помощника. — Небольшой дом, деревня невдалеке... но никаких волков поблизости. В наших краях ничего эдакого не происходило. — Слава богу, сэр, — с чувством произнес Алан. — Да. И я тоже рад, что мы с вами вырвались на денек из Лондона. Даже не хочется возвращаться... — Можно переночевать в Кембридже, сэр. У меня в саквояже ваша ночная рубашка и запасные сорочки. — И почему меня не удивляет ваша предусмотрительность, дорогой мой? — улыбнулся я. — Потому что я всегда предусмотрителен, сэр? — невольно улыбнулся в ответ Алан. — О, ваши братья возвращаются. Действительно, мальчики шли по дороге, о чем-то оживленно беседуя. — Что узнали? — поинтересовался я, когда они поравнялись с валуном, на котором я восседал. — Удалось побеседовать с кем-то из жертв? — Увы, времени было маловато, — ответил Шерлок. — Но мы поговорили с местным аптекарем, и он нам дал исчерпывающие сведения, — с этими словами брат взобрался на мой валун и уселся чуть выше, пришлось развернуться к нему всем корпусом. Джон остался стоять рядом с Аланом. — Тут есть аптека? — удивился я. — Ничего себе. — Есть — видимо, сказывается относительная близость Кембриджа, что там — восемь миль... — Рассказывай уже, не томи, мой мальчик. — Ага, тоже любопытно? — улыбнулся Шерлок. — Ну, слушайте. Первое нападение было совершено пятнадцатого апреля прошлого года. Кстати, это был день полнолуния. Аптекарь точно помнил, потому что тогда местные жители это обсуждали. Итак, в полнолуние пятнадцатого апреля на молодую девушку по имени Вайолет Лумт напал волк. Описание происшествия, которое она дала, точно совпадает с тем, что нам уже известно. Девушка собирала цветы. Уж не знаю, что там за цветы распустились в апреле, но она это утверждает. Вероятно, наш почтенный аптекарь, которому они с матерью все и рассказали, не поделился бы особыми подробностями с нами, если бы одним нападением все и ограничилось. Но примерно через месяц было совершено второе. Числа аптекарь точно не помнит, но утверждает, что это произошло хоть и незадолго, но до полнолуния. В тот раз напали на прогуливающуюся пешком через поле не совсем молодую и откровенно некрасивую сестру местного священника, которая проживает с ним, и тот велел ей не болтать. Но аптекарь, конечно, все равно был в курсе. — Почему? — не понял я. — Потому что врачей тут нет, а аптекарь есть, — хмыкнул Джон. — А, ну да, — кивнул я. — Дальше, как я понимаю, по плану начало июня? — Точно. В начале июня жертвой оказалась девица «слегка за двадцать», думаю, что ближе к двадцати пяти, по имени Лора Кристи. Она рассказала аптекарю, что шла на пруд купаться и надеялась, что там никого нет вечером, потому что она очень стеснительная. Четвертое нападение произошло в самом начале июля, младшей дочери одного из фермеров по имени Тереза Кемп, собирающей ягоды, сильно не повезло, она ждет «волчонка». А в самом конце июля, как вы сразу и подсчитали, Грей, произошло пятое нападение. На этот раз досталось нищенке Люси, представляете? Она просит милостыню в Кембридже у собора, в деревне появляется редко, ей около сорока лет, фамилии ее аптекарь не помнит. Она единственная, кто рассказывает о нападении с восторгом направо и налево, буквально хвастается подробностями. Итак, шестой раз оборотень вышел на охотничью тропу в конце августа, а именно — двадцать пятого. И мы знаем дату, потому что в тот день у жены аптекаря был день рождения, а за ним так не вовремя послал мистер Беатрикс, почтмейстер, поскольку на его семнадцатилетнюю дочь напали около шести пополудни, когда та возвращалась от подруги. И бедная девушка тоже понесла. — Ну и нравы у них тут: девицы ходят без сопровождения, — возмутился я. — Ну, это деревня все-таки, какое уж сопровождение, — пожал плечами брат. — Про седьмое нападение двадцать первого сентября на дочку мельника мы уже слышали, дату высчитали вы с Греем, но, судя по всему, она верна. Девица собиралась замуж, кстати. Но так и не вышла в результате. Восемнадцатого октября пострадала, как мы уже знаем, совсем юная Кристина, дочь одного из фермеров. Девятый раз оборотень напал четырнадцатого ноября на мисс Понс, старую деву, старшую сестру местного сквайра, которая живет у него и помогает нянчить его пятерых детей. Одиннадцатого декабря пострадала горничная мисс Лич. Она живет в деревне, но рано утром идет в поместье пешком. Кстати, про нее аптекарь ничего не знал, нам о ней рассказала только наша хозяйка. И наконец вчера произошло одиннадцатое нападение, уже на саму мисс Лич. Вот так, джентльмены. — Надо же, — пожал плечами Алан. — Какое разнообразие вкусов у этого оборотня. — Если я правильно понял, то кое-что их всех объединяет, — уточнил я. — Я прав, мой мальчик? — Именно, Майкрофт, именно! Я тоже это заметил, разумеется! Джон посмотрел на нас, перевел взгляд на Алана. Тот пожал плечами — он тоже не обратил внимание на очевидный факт. — Прекратите выпендриваться, Холмсы! — не выдержал доктор. — Мы с мистером Греем и так признаем ваше несомненное умственное превосходство. Что, по вашему мнению, объединяет старую деву, растящую племянников, нищенку и четырнадцатилетнюю девочку? Только то, что все они гуляют в одиночестве? — Скорее всего, все они девственницы, Уотсон, — вздохнул Шерлок. — Вы что, верите в оборотня, Холмс? — ахнул Джон. — В волколака? — Нет, дорогой мой, вы же знаете, я не склонен к мистическим объяснениям. — Но если насильник не оборотень, то откуда ему знать, кто девственница, а кто нет? — Вероятно, он местный, — вздохнул я, — Грей, помогите мне встать. Пора идти, мальчики, скоро ужин. Алан с Джоном протянули мне руки, и я поднялся. Шерлок тоже соскочил с валуна. — Завтра с утра мы побеседуем с кем получится, — сказал он. — А вас, джентльмены, я попрошу уточнить в Лондоне, на какие числа в каждом из этих месяцев приходилось полнолуние, хорошо? На всякий случай. Джон Уотсон — Может быть, вы останетесь на ночь, мистер Холмс? — обратилась мисс Лич к Майкрофту после ужина. — У нас правда всего две гостевые спальни, но там широкие кровати. И у меня много перин. — Останемся с удовольствием, — тут же ответил Шерлок, пока Майкрофт не начал возражать. — У нас еще будут дела в деревне с утра. Бедный Майкрофт, что ему оставалось делать? Он милостиво кивнул. Оставшись вчетвером за сигарами и кофе, мы попытались сперва в шутку, затем всерьез обсудить размещение в спальнях. Шерлок уверял, что им с братом стоит занять одну из спален, но неожиданно Грей заявил, что ему крайне нравится спать, сидя в кресле. Мне показалось это крайне неразумным решением, я принялся возражать, под конец уже выдвигая аргументы вроде того, что спать сидя — вредно для позвоночника. Однако Майкрофт на удивление спокойно отнесся как к тому, что с ним в комнате может спать кто-то посторонний, пусть даже в кресле (хотя, почему посторонний? — Грей все-таки), так и к тому, что мы с Шерлоком займем в чужом доме одну спальню на двоих. Короче говоря, вечером мы очутились с Холмсом в комфортабельной спальне с огромной кроватью, где, при желании, спокойно бы разместились трое. — Грей правда заночует в кресле? — поинтересовался я, взбивая подушку. — Я не удивлюсь, если он сможет уснуть даже на потолке вниз головой, как летучая мышь, — немного желчно отозвался Холмс. — Ну, хотя бы догадался взять ночную сорочку для Майкрофта — и на том спасибо. — «Хотя бы»... Когда он о чем-то не догадывался, хотел бы я знать? Мы вот с вами не взяли, между прочим. Или это был ваш коварный план? Холмс спокойно раздевался, аккуратно раскладывая одежду на кресле. — Я полагал, что мы вернемся домой, решив проблему Уилсона, — ответил он, — ведь пустяк, в сущности. Кто же знал, что здесь завелся… оборотень? — Да я особо не протестую, это я так, дорогой. Мне рубашка не нужна. Меня только слегка мучает совесть: в кресле спать действительно неполезно. — А вас-то почему совесть мучает? — спросил Холмс, забираясь в подштанниках под перины. — Грей — большой мальчик, пора бы уже понять, что Майкрофт такие вещи или не видит, или принимает, как должное. — Ну так меня Майкрофт слушается, — ответил я, ложась рядом, — но я не настоял, а малодушно замолчал. И теперь мы с вами тут... а бедный Грей спит сидя. Кстати, почему они до сих пор так и не сделали в «Диогене» перепланировку? Я помню, Майкрофт воодушевился, какие-то архитектурные планы строил, показывал мне, какую они стену будут переносить и куда, и чуть ли не портьеры уже выбирал для комнаты секретаря, а потом все как-то заглохло. — Потому что Грей его убедил, что этого делать не надо. Ведь, в сущности, Майкрофту вовсе не хотелось ничего менять в клубе. Полагаю, у Грея в его светлой голове родилось множество аргументов, которые он не озвучил, разумеется, но Майкрофту хватило двух — что Грей так привык и что от стола в приемной не будет видна дверь в кабинет. — Н-да... не удивлюсь, если Грей просто ценит этот старый диван из каких-то сентиментальных соображений, вроде «мой любимый шеф сидит на нем, когда диктует мне меморандумы». — Ну да. А… еще один аргумент был — что-то вроде «сэр, вы на нем иногда сидите, а в кресле вам будет неудобно». — Вот-вот... Ну, ладно, сами разберутся. Между прочим, Грей явно проявляет интерес к профессии сыщика, вы не находите? Это он, чтобы Майкрофту приятно было, вам подражает? — Да уж, сыщик, — проворчал Холмс. — Скоро у меня вообще не останется работы. На этом берегу в сыщики подастся Грей, а на другом… между прочим, Уотсон, у меня появился довольно успешный конкурент. — В какой области, помилуйте? — поразился я. — Еще один сыщик-консультант? — У него хватило ума не называться консультантом, — усмехнулся Холмс. — Просто частный сыщик. Некто Баркер. Джозеф Баркер*. Довольно успешный малый. — Но у него нет своего доктора Уотсона, никто не пишет про него рассказов, так что... — Нету, — под перинами Холмс нащупал мою руку и пожал ее. — Мне скоро придется уезжать, милый. — На континент? — немного встревожился я. — А мне можно с вами? — Пока не на континент. В Дублин. И, простите, мой дорогой друг, но я категорически против того, чтобы вы хоть как-то участвовали в том, что касается Мориарти. — Мориарти? — удивился я. Холмс рассказывал мне, как прошло чаепитие в клубе. Я видел, что он старается сдерживать эмоции, но я слишком хорошо его знал — профессор произвел на него впечатление и как мужчина. Я даже почувствовал нечто вроде укола ревности. — А у симпатичного учителя математики есть какое-то дело? — уточнил я. — Он вас уже настолько обаял, что мне пора волноваться? — Мориарти… — Холмс помолчал немного, — он и есть Паук. И мы его настолько прошляпили, что ему надоело ждать, когда же на него обратят внимание, и он решил напомнить о своем существовании. Майкрофту, разумеется, не мне. Я с ним вообще не был знаком в юности. Это известие прозвучало для меня как гром с ясного неба. Я даже невольно схватился за сердце. — Подождите, дорогой... — я попытался перевести дух, — не совсем вас понимаю! Они же учились вместе? И потом… то, что вы мне тогда рассказали о профессоре после встречи у брата... Да с чего вы взяли вообще, что именно он Паук? Холмс вкратце изложил мне суть выводов, к которым пришли они с Майкрофтом. И про сравнение почерков упомянул. — Пристли, — пояснил он, — в некотором роде, подвел Мориарти точно так же, как и нас. По логике вещей, профессору следовало бы отказаться от занятий с мальчиком, но он захотел поступить вот так — прийти в открытую. — Выходит, ему так нравится Майкрофт... — я был совершенно обескуражен. — Но, позвольте, Холмс, все это выглядит более чем странно. Я еще могу представить, если бы Мориарти решил, соревнуясь с вами, добиться благосклонности своего «кумира», хотя, конечно, в этом есть что-то не совсем здоровое. Допустим, он хочет доказать, что не хуже вас. Ладно. Но угрозы вам — последнее, что может привести Майкрофта в благодушное состояние. Какой же смысл? И где, черт побери, элементарная порядочность? — Благосклонности Майкрофта профессор, конечно, не добился бы, но показал, что в некотором роде сравнялся с ним уровнем. Это, конечно, иллюзия, и вряд ли Мориарти в нее верит, но кто из нас хоть раз в жизни не тешился иллюзиями? Полагаю, Мориарти смертельно скучно. Он добился, чего хотел. У него есть деньги, огромное скрытое влияние в криминальных кругах. По сути, там он является ровно таким же человеком, что и Майкрофт в политике. Но Мориарти, к счастью для нас, не анархист, не революционер, политика его не волнует, фении для него — такие же клиенты, как и обычные уголовники. Для такого человека, как он, достичь потолка в своем деле — смерти подобно. И потом, ему надоело ждать. Он же когда-то дал нам все необходимые подсказки. Начиная даже с конверта, в котором прислал мне первое письмо. Помните, мы с вами строили догадки, что за человек этот Паук? И еще пришли к выводу, что он слишком напоминает Майкрофта. — Получается — не напоминает. Получается — он Майкрофту подражает... — Ну да, а кумир даже забыл о его существовании. — Обидно, что уж. Он... одинок? — Кхм… — кашлянул Холмс выразительно, — а вот тут я не уверен. Ну, то есть я пока не знаю в подробностях, к чему сводятся его отношения с ближайшим помощником, но отношения там есть. Некто полковник Себастьян Гриффит — чуть старше Майкрофта, довольно недурен, спортивен, носит пышные усы, придающие его физиономии слегка сластолюбивый оттенок. И уж конечно, этот человек не является тенью своего шефа. — Н-да... усы... усы... — мне уже хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли все это. — Я уже понял, что теперь он подражает вам, а не Майкрофту. Холмс, но ведь это все равно странно: угрожать нам с вами разоблачением того же самого, что тебе самому... — Усы я вам все равно сбрить не дам, — буркнул Холмс. — И потом, я вовсе не уверен, что Мориарти как-то угрожал нам разоблачением. — Да? А зачем вся эта история с письмом? — возмутился я. — И если вы мне сейчас скажете, что я мог и не жениться, то искать местного оборотня придется вашему конкуренту с другого берега! Холмс невольно рассмеялся: — Не надо, я вам еще пригожусь. Ну, вот смотрите, дорогой: с чего все началось? С Мейси. Он пришел к кому-то с определенной информацией, желая шантажировать — скорее Майкрофта, полагаю, потому что брат сделал бы все, чтобы избежать скандала. Этот некто — боюсь, что его фамилия, возможно, Милвертон (а ведь он однажды подчинился прямому приказу Майкрофта и оставил одну жертву в покое), понимал, что со старшим Холмсом лучше не связываться, и все же отправил Мейси по другому адресу. Пока все понятно? — Пока да. — Номер второй тоже не нашел в моем письме ничего криминального. Ну, или нашел, но понял, что навара тут не будет. Допустим, он учился в Оксфорде или Кембридже и прекрасно знал, что юноши часто влюбляются в своих сокурсников. Это еще не такой уж криминал. Но по тексту он понял, что есть и другие письма. И намекнул Мейси, что недурно бы их достать. Возникает вопрос: стал бы Мориарти, хорошо знающий моего брата, поступать так опрометчиво? — Пожалуй, нет, вы правы. — Но Мориарти мог поделиться с кем-то очень близким определенными воспоминаниями, касающимися нас с братом. Так что этот номер второй — думаю, можем спокойно называть его полковником — знал, что писем много, что они бережно хранятся, но, конечно, не знал ничего о сейфовой комнате. И он решил — да пусть себе Мейси идет за добычей. Каким образом Мориарти узнал обо всем, я не в курсе. Да это и не важно. Но, полагаю, он рассердился. Мейси устранили. Также полагаю, что полковник — не тот человек, который станет… спать в кресле, и он имеет определенное право голоса. Ну, хотя бы имеет право возмущаться. И мы получили половину моего письма и сделали выводы. Но когда вы женились, дорогой друг, мне пришла телеграмма — я вам не говорил об этом. Там было одно слово: «Соболезную». — Не говорили... — произнес я, вспоминая еще один подарок Паука — труп Лещинского. — Холмс, чем это все грозит Майкрофту? — Ничем. Мориарти его не тронет. — Я бы не был так уверен. Если, как мы думали и раньше, на нас с вами собирали какое-то досье, чтобы в нужный момент его использовать... то ведь, дорогой мой, это не только угроза нам с вами, это способ давления именно на Майкрофта. А ваш брат, давить на которого обычно бесполезно и который даже меня слушается далеко не всегда, пойдет на что угодно, если опасность будет угрожать конкретно вам... ну, хорошо, нам с вами. Пусть Мориарти и не занимается политикой, но... иногда он ею все же занимается. Я боюсь за Майкрофта. — Мориарти поставил нас в безвыходное положение. Это если не пат, то это цугцванг. — Что вы надеетесь найти в Дублине, дорогой мой? И что вообще... — я запнулся, — что нас ждет дальше? — В Дублине я надеюсь узнать кое-что о прошлом Мориарти, — пояснил Холмс. — Но формально я еду туда, чтобы оказать содействие местной полиции в одном интересном деле. Мориарти не имеет к нему никакого отношения, это не его профиль, но дело запутанное — кажется таковым. А нас не ждет ничего хорошего, дорогой. Мне нужен ваш совет: говорить Майкрофту о моей недавней встрече с профессором или нет. — Вы виделись с ним? — я похолодел, хотя лежал под тремя перинами. — Мне сначала расскажите! Холмс принялся рассказывать, глядя в потолок почти не моргающим взглядом, будто картина встречи с профессором стояла у него перед глазами. — Мориарти пришел в мой фехтовальный клуб. Пришел один, кстати, но самим появлением дал понять, что за мной следят. Я не так часто хожу туда, одно время вообще забросил фехтование, но надо восстанавливаться. Мориарти был абсолютно спокоен, добродушен, предложил сразиться на шпагах. Мы с ним провели пять поединков — надо сказать, он хорош, в блестящей физической форме. Мы практически сражались на равных: дважды он выигрывал, дважды я, пятый поединок вышел за мной, и Мориарти решил остановиться — возможно, слегка подустал. Хотя кто его знает? Но полагаю, шестой поединок я бы проиграл. Потом мы привели себя в порядок и выпили чаю, наблюдая за чужими схватками и мирно беседуя. Хотя мирно наша беседа выглядела только со стороны. Мориарти совершенно не скрывал свои козыри. Вы правы, Майкрофт не может оставить без внимания скрытую угрозу со стороны профессора. А я не могу позволить себе переложить всю работу на брата и его людей. Однако Мориарти непрозрачно намекнул, что в нашей с ним схватке победителей не будет. И что даже если я уничтожу его, то всегда найдется кто-то, кто уничтожит меня, так что сердце моего брата окажется разбитым — это я дословно цитирую. — О, господи... — вырвалось у меня. — А если не трогать его... нет, так вы не можете, я понимаю... Нет, дорогой мой, мое мнение — об этом Майкрофту лучше не знать. Иначе он не ограничится намеками на то, что там едят лошади, он попытается решить проблему своими силами и возможностями. А я больше верю в ваши. — Вы правы, я не стану рассказывать ему о нашем с профессором разговоре. Но без помощи брата я не обойдусь. Придется ведь действовать быстро, и ударить сразу по нескольким фронтам. Следует выяснить состав шайки, собрать доказательства вины каждого, далее — поразить Мориарти финансово, действовать на опережение и таким образом уронить его авторитет среди потенциальных клиентов. Один, как вы понимаете, я не справлюсь. Конечно, сама организация вряд ли многочисленна, но щупальца там протянулись далеко. — Да и не только люди Майкрофта вам в помощь, нелепо не использовать такой резерв, как самый мощный мозг Британии, имея его под рукой. Жаль, что я сам ничем не могу помочь вам, Шерлок, — не удержался я и назвал его по имени. — Можете, Джон. — Холмс наклонился ко мне и поцеловал. — Сохраняйте спокойствие и верьте в меня. — Я верю в вас абсолютно, — шепнул я, обнимая его за шею. — И уверен, что последний поединок будет за вами.

***

Утром я проснулся рано, сходил в ванную комнату и решил поспать еще немного, раз уж мы с Холмсом оказались вдвоем в одной постели на законных основаниях, но сперва подошел к окну, выходящему на задний двор, и приоткрыл штору, чтобы посмотреть, какая нас ожидает погода, очистилось ли небо. Кажется, мы могли не опасаться дождя. Потом я посмотрел вниз, во двор, и едва не присвистнул от изумления. Там, чуть в стороне от черного хода, стоял Грей, облаченный в халат. Рядом с ним на каменных плитах стояло ведро с водой. Вот Грей скинул халат, который, видимо, ему с вечера выделила хозяйка, повесил на кованые перильца крылечка и оказался в том же наряде, что и я, то есть в одних подштанниках. Я невольно залюбовался мускулистым торсом Грея, все же беззвучно посмеиваясь, — до сего момента мне «посчастливилось» видеть только филейную часть секретаря. Грей отошел немного в сторону, взял ведро и окатил себя с головы до ног, не издав ни единого звука, только вздрогнув всем телом, будто большая собака. Затем наш Аполлон выпрямился, немного попрыгал на месте, делая гимнастические махи руками, вернулся к крыльцу, сунул ноги в стоящие там туфли, закутался в халат и скрылся в доме. — И что там такого интересного, Уотсон? — послышалось со стороны кровати. — Да вот, смотрел, как Грей обливается холодной водой, — отозвался я. — Он ненормальный, я всегда это подозревал, — буркнул Холмс в подушку. — Почему же? Очень многие наши соотечественники увлекаются закаливающими обливаниями по утрам. — Я вернулся в постель. — В одной комнате с вами он спать стеснялся, — продолжал ворчать Холмс, не открывая глаз, — а шастать, пока Майкрофт спит, таскаться в ванную комнату, раздеваться там и далее по списку, да еще в чужом доме — это в порядке вещей. — Ну… Я бы, конечно, не стал такого делать, — признал я. — Да и я тоже. Ладно бы дом принадлежал мужчине-холостяку. Который час? — Шесть утра. — Ну, хоть выбрал время, пока, кроме слуг, все спят. Во сколько нас должны разбудить? — В восемь. — Тогда спим дальше, Уотсон. __________________________________________________________________________ * Джозеф Баркер — персонаж канона, упоминается в рассказе «Москательщик на покое»