Ein heller Schein am Firmament

      С тех пор, как ночной гость разрушил тишину ночи и удалился восвояси, прошла пара дней. Пауль с какой-то стороны радовался, ведь он выходил сюда побыть одному и отвлечься от людской суеты, однако с другой — сосед никак с ним не контактировал, кроме взглядов, поэтому и навязчивым его назвать было сложно. К тому же за долгое время посиделок на крыше Пауль успел настолько детально рассмотреть округу, что посади его искать хоть пятьдесят отличий, ему хватит четверти часа, чтобы найти любые мелочи. А обдумывать не всегда было что, как и отвлекаться от зрения реального на воображаемые визуализированные ситуации. Хоть Хирше был довольно социальным и общительным, в его жизни в тот момент мало что происходило. Думать о будущем он не любил, ведь знал, что всё в любой момент может поменяться и всё придёт само своим чередом. Так что пока ему оставалось лишь сверлить взглядом непреступную для него крепость — здание телебашни, высящееся над городом. «Интересно, много там персонала на ночь остаётся? Круто им, наверное». Как-то он пытался заговорить их, но порядок есть порядок.       Блондин вздохнул и опустил взгляд. Он провёл здесь совсем немного времени, но пейзаж уже был настолько засмотрен до дыр, что если бы его взгляд был испепеляющим, то город вокруг был бы в руинах. Единственным изменением, которое хоть как-то вносило разнообразие и вызывало интерес, был парень с соседней крыши, который опять куда-то запропастился. Тот, кто, казалось бы, нарушает ценный покой, сам стал не менее важной составляющей. Он был как непонятный паззл, который Пауль интереса ради пытался решить, по ходу убивая время.       Он посмотрел на зелёную дверь, в надежде если не увидеть, то хотя бы услышать какие-то телодвижения. Но ничего. Тогда он посмотрел на другие крыши поблизости, но они пустовали, как и всегда. Это то, чего он и хотел не так давно — уединение, но тогда он не ожидал, что это перерастёт в образ жизни, сменяющий прежнюю, активную и полную бесконечных друзей-знакомых, заполоняющих собой всё свободное время. Друзья уехали или завели семьи, кто-то подался в бега подальше отсюда, как это было модно среди молодёжи, а кто-то просто и не был так уж близок. Были несколько давних и проверенных, но с ними Пауль виделся не часто, да и они уже стали кем-то настолько родным, что и не замечаешь. А сейчас он остался один. «Видимо, как и тот парень. Хотя, он же куда-то девается постоянно, значит не такой уж и волк одиночка. Но всё равно не назвал бы его герром популярность и мистером у-меня-куча-дел-и-друзей». Пауль представил такого важного и делового носителя потёртых шорт и с вечной сигаретой в зубах, размахивающего руками в восклицательной манере и вещающего что-то гнусаво-заумное и кряхтяще-заносчивое, стоя на бочке среди небольшого столпотворения. О да, звезда хоть куда! Блондин усмехнулся своим мыслям и тут же задумался, что он и голоса своего соседа никогда не слышал. Единственным звуком, который тот издаёт, был…       Удар металла о кирпич. Пауль встрепенулся, подскакивая на стуле. Ожидаемое появление брюнета было, как всегда, внезапным. Тот врывался на крышу с таким же шумом, как и в сознание Хирше. Силуэт парня медленной и небрежной походкой двинулся к краю крыши, останавливаясь совсем недалеко от него. На этот раз он был уже в белой футболке и всё тех же шортах, что и пару дней назад.       Сегодня незнакомец малость задержался по сравнению с его обычным ритуалом. Он долго и пронзительно смотрел куда-то впереди себя, пока вечный спутник ночи — луна — нежно и ненавязчиво обрамлял его волевой профиль, выделял выбившиеся из зачёса волосы, сопровождал каждое переполненное усталостью движение. Затем он медленно перевёл взгляд вниз. Показался крошечный огонёк зажигалки, перетекающий на кончик сигареты и остающийся тлеть там. Его рука двигалась ко рту за сигаретой, вниз и обратно к губам, словно отработанный механизм. Кажется, это было в его условных рефлексах, а, возможно, уже и в безусловных. Наверное, подсунь ему что-то похожее на сигарету в руку, и он на автомате поднесёт это ко рту. Его это явно мало заботило. Особенно сейчас. Парень не поднимал головы, а всё так же смотрел вниз.       Паулю показалось, или того немного качало? Нет. Не показалось. Брюнет действительно иногда вставал на носки и вновь опускался, стоя при этом у самого края крыши. Испытывает судьбу, ох, испытывает. Он перевёл взгляд в сторону, но всё так же смотрел в пол, теперь медленно вышагивая вдоль резкого бетонного обрыва, периодически поднося сигарету ко рту для очередной затяжки. Хирше не припомнит, чтобы этот резкий на открывание дверей тип так же дерзко вёл бы себя с высотой. Ведь обычно он стоял в нескольких метрах от края, и даже выбрасывая сигареты, оставался на безопасном расстоянии. А как-то подойдя ближе и посмотрев вниз, почти сразу же отшатнулся. Сейчас же он вальяжно расхаживал, словно цирковой артист по канату. Но даже трюкачи стараются не смотреть вниз.       Человек в белой, как туман, футболке зашёл за будку выхода на крышу и, кажется, остановился. Пауль теперь видел только размеренно двигающуюся руку, по которой можно было заводить метроном. Тень от постройки падала на него, поэтому единственным, что видел всё ещё следящий за незнакомцем Пауль, был крохотный огонёк тлеющего табака. Созерцание плавно перешло в пустые раздумья. Просто бесконечная цепочка часто не очень связных мыслей, цепляющихся друг за друга лишь короткими логическими кончиками. «Что-то у него снова не задалось. Хотя вот у меня сегодня в котельной задалось так, что еле вернул всё как было. Жизнь полосатая. Зебра вошла в тёмную фазу. Как луна. А луна вот вышла. От неё будто ещё сильнее холодом веет. Надо будет купить тапочки потеплее, а то ноги мёрзнут. Холодные, как у трупа. Благо ночью уже хоть телу в футболке не холодно».       Но что-то вырвало Хирше из раздумий. Огонёк задержался в поле зрения дольше обычного, а затем полетел вниз. По телу прошёл неприятный импульс, вызывающий секундную дрожь, учащающий сердцебиение так, что пульсирующая кровь начинает отдавать в уши. Он не знал этого человека достаточно, чтобы назвать его хоть отдалённо близким, но он был ему знаком на уровне переглядываний. Наблюдать суицид, чей бы он ни был, в планы никак не входило. А именно об этом он и подумал, мгновенно проанализировав увиденное, тут же поднося руку ко рту. Не как для курения, а просто частично прикрывая рот, будто в качестве щита. Хотя в этот момент ему действительно захотелось потянуться к запрятанным в бетонном блоке сигаретам. Он попытался прислушаться, чтобы распознать глухой удар тела об асфальт или стоящий под домом мусорный бак, машину, что угодно. Все ощущения были направлены на обработку и подтверждение поступившей от зрительных нервов информации. Ещё немного, и другой импульс запустил бы тянущее ощущение внутри, которое лишь через какое-то время можно было бы идентифицировать — тоска. Послышался удар о металлическую трубу, которая, видимо, имелась за надстройкой. Пауль резко вдохнул и невольно задержал воздух в лёгких, позволив себе выпустить его лишь когда увидел выходящего из-за угла парня. Он, наконец-то, смотрел не вниз. Его взгляд зацепился за следящего за ним всё это время любителя посидеть на крыше. Брюнет даже затормозил и замер ненадолго, смотря то ли на Хирше, то ли куда-то сквозь него. Даже с расстояния, в темноте было отчётливо видно, что на его лице застыло выражение тягостей жизни всего еврейского народа. В то же время мимика Пауля была полна эмоций наподобие удивления, облегчения и немого вопроса. Резкий разворот и такой же рывок двери, впечатываемой в оббитую стену. Теперь и в воздухе, и в голове Пауля окончательно воцарилась тишина.