Bodyguard

Ненавидеть сентябрь — нормально. Нет ничего хорошего в дождях по несколько дней напролет, густых туманах и мерзких, серых и душных вечерах. Люди с наивной надеждой ждут бабьего лета, а получают в конечном итоге ещё более холодный и мерзкий октябрь, с ещё более густыми туманами и затяжными дождями, только теперь ночью лёгкие заморозки вынимают всю душу из несчастных жителей и сёл, и мегаполисов. Кроули, как и полагается любому человеку в Британии, ненавидел сентябрь. По крайней мере он ненавидел его конкретно здесь и сейчас, ведь был не против оказаться где-то в Испании в это время. Там не было промозглых утренних туманов, там был разгар туристического сезона. Летняя жара немного спала, нежная прохлада вечеров ласково охлаждала тело после солнечных ванн. Море, хорошенько прогретое за всё лето, сравнялось по температуре с воздухом, от чего купаться в нём было бы сущим удовольствием, к тому же туристов здесь в такое время значительно меньше. Мало кто знал о всех прелестях бархатного сезона. Кроули оставалось только мечтать, ведь новое поручение грозовой тучей висело над головой. Он выполз из-под одеяла ещё ранним утром под дикие вопли будильника. Такому, как он, любителю поспать было сущей пыткой подниматься в такое время. Радовало, что вчера Кроули достал-таки новенький пистолет, немного потрепав нервы работникам отдела снабжения. Теперь он любовался отменным оружием, любовно поглаживая блестящую рукоятку. Рядом на столике лежала фотография нового клиента, поблёскивая светлыми кудряшками. Энтони усмехнулся, в голове появился образ весёлого баранчика из идиотского детского мультика, даже музыка из заставки заиграла где-то в мыслях, заставляя нервно хохотнуть. Роскошная раритетная Бентли мчалась по улицам Лондона, бесстыдно превышая скорость, допустимую в черте города. Из окна машины на весь район разрывался старик Меркьюри, пугая водителей и прохожих. Кроули искусно припарковался напротив книжного, который он явно представлял не так. Двухэтажное здание было красивым, не в стиле Энтони, но он бы правда назвал его именно красивым. Кроули выскользнул из машины и нырнул в миленькую кофейню, из окна которой было отлично видно весь магазинчик. Он заказал черный кофе без сахара и сидел, наблюдая за своим объектом. Люди сновали по улице, сменялись за столиками в кафешке. За всё время, пока Кроули сидел и попивал свой эспрессо, книжную лавку посетило от силы человек пять. Конечно, кофе успел десять раз остыть, а ноги уже гудели от неудобного стульчика, но работу нужно было выполнять. Внезапное подозрительное шевеление внутри магазина привлекло внимание Энтони. Он захлопнул ноутбук, который притащил с собой, чтобы не казаться странным, и быстро покинул заведение. Нащупав во внутреннем кармане пиджака пистолет, Кроули зашел внутрь книжного. Первое впечатление — здесь чертовски пыльно. Второе — здесь огромное количество книг на любой вкус и цвет. Отвлекаться дольше он не мог, его клиент был в опасности, а выполнять свою работу Кроули привык добросовестно. Он вооружился тяжёленькой книжкой и проследовал за странным мужчиной, который явно что-то требовал от букиниста. Энтони прошел вглубь магазинчика, прислушиваясь к разговорам. — Ты же помнишь, что мы не прощаем наших должников? — наигранно-доброжелательно проговорил мужчина в сером пальто, что стоило дороже всего гардероба Кроули вместе взятого. — Это не звучит слишком праведно, но я отдам вам всё, не стоит так беспокоиться, — Азирафаэль робко улыбался, испуганно бегал глазами по помещению в поисках помощи, нервно топтался, пытаясь оградиться от нежелательных гостей. — Знаешь, сроки поджимают, ты просрочил уже три месяца, а это не мало. Я не буду ждать, Азирафаэль, — мужчина в пальто не вызывал доверия от слова «совсем». Его манера говорить уже за две реплики взбесила Энтони, что тот, не раздумывая особо долго, треснул его книгой по голове. Противный мужик, как стоял, так и упал на месте, каким-то чудом не опрокинув сервант. Букинист тихо ойкнул и уставился на Кроули, который предстал перед ним во всей красе: с перекошенными очками, что немного сползли по переносице и с увесистым томиком «50 оттенков серого» в руках, таращащего взгляд золотистых глаз на своего клиента. — Давайте договоримся, что вы меня не видели? — с вопрошающей интонацией проговорил Энтони, всё ещё сжимая в руках бестолковое чтиво. — Если вы тот, о ком я думаю, то я просил действовать деликатно, — прошипел Азирафаэль, бросаясь к развалившемуся на полу мужчине. — Я бы не советовал вам думать обо мне, но я его просто ударил по голове, — непонимающе фыркнул Кроули, поправляя свои очки. — Вот именно! Вы ударили его по голове, не нужно было этого делать, — продавец-зефирка немного стушевался, но оказался более сильным, чем Энтони мог подумать. Этот чудный пухлый человечек одним движением встащил того пижона на диван, лишь немного запыхавшись. Азирафаэль запустил пальцы в свои пушистые волосы, ероша забавные кудряшки, а лицо его слегка зарумянилось от всех этих силовых упражнений. От этой картины у Кроули во рту пересохло, он поблагодарил всех святых, что сейчас в тёмных очках, ведь его взгляд выражал сейчас весьма неоднозначные эмоции. — Мне пора, — Энтони выдохнул, сглатывая. — Ну и куда вы пойдёте? Я деньги заплатил за ваше присутствие, — Азирафаэль упер руки в боки и уставился на своего телохранителя. — Мы не вступаем в личные отношения с клиентом, ведь это подвергает опасности нас. Никто не знает, что удумают злоумышленники, — протараторил Кроули стандартную реплику. — Я конечно не хочу, чтобы вы подвергались опасности, но давайте без цитат из вашего статута, я читал у вас на сайте информацию, — этот чудо-пирожок уже не казался таким мягким и милым, откуда в нём столько уверенности появилось, одному Богу известно. — Почему я не удивлён? — фыркнул Энтони, собираясь уйти. — Стойте! — внезапно услышал он позади. — Подождите, пожалуйста. Голубые глаза, казалось, высасывали душу из Кроули, хотя, по мнению большинства её не было вовсе. Этот щенячий взгляд мог растопить и айсберг, что потопил Титаник. Энтони мысленно проклял свою работу, но остановился в дверном проёме подсобки. — Чего нужно? — Хотите я доплачу вам, чтобы вы остались? — Азирафаэль принялся мять в руках невесть откуда взявшуюся тряпку. — Предлагаете продать мою жизнь за деньги? — Кроули конечно не собирался уходить сейчас, но потянуть время и нервишки клиента было делом чести. — Это вы мне говорите о взаимосвязи денег и жизни, нанятый мной телохранитель. Смешно, — букинист слегка улыбнулся, поднимая взгляд полный надежды на Энтони. — Ну, хотите какао? Может, вина? Скотч? — В книжном подают алкоголь? — Кроули вопросительно и немного игриво вскинул правую бровь и оперся на стеллаж с какими-то древними библиями. — Нет, это личная коллекция. Так выпьете? — Азирафаэль глянул на мирно валяющегося на диване мужчину. — И помогите мне его вынести отсюда. — Так уж и быть, останусь, — Энтони поднял руки вверх и хитро улыбнулся. — С вас чашечка крепкого кофе, я бы выпил и чего покрепче, но я за рулём. Азирафаэль поджал розовые губы и весь засиял. Ради этого зрелища можно было любые горы свернуть, но эта мимолётная мысль тут же замялась в голове Кроули и была погребена куда подальше под всякими рабочими мелочами. Мужик, которого он вырубил, был тяжёлым засранцем. С Энтони десять потов сошло, пока он уже почти пришедшего в себя нежеланного гостя тащил к автобусной остановке на своем горбу. Он оставил его на лавке, немного растерянного и с жуткой головной болью. Пока он справлялся с тем чудиком, другой чудик в книжном судорожно искал лучший кофе. Азирафаэль не был фанатом бодрящего горячего напитка, он любил какао, зелёный чай с ромашкой и ещё, может, красное сухое вино. «Все мы не без греха», — приговаривал уважаемый Мистер Фелл, наливая в бокал дорогого французского напитка вечером в подсобке книжного и допоздна зачитываясь каким-то глупейшим романом. Такие вечера он называл маленькими слабостями и считал, что может позволить себе подобное только в особо трудные дни. Последнее время все дни были особо трудными. Кроули вернулся вовремя. Азирафаэль как раз откопал небольшую коробочку австрийского кофе и принялся заваривать его в медной турке с витиеватыми узорами в виде виноградной лозы. Букинист, поглощенный своим занятием в виде аккуратного отсыпания молотого кофе у всё ту же турку, слегка вздрогнул, когда ощутил на себе пристальный взгляд телохранителя. Энтони исправно прожигал идеально ровную спину Азирафаэля уже битые минут пять, наблюдая, как он роется в шкафчиках и перебирает разный хлам на полочках. — Неплохой запах, — Кроули подошел ближе, жадно вдыхая аромат кофейных зёрен. — Купил этой весной в Вене. Ещё не открывал даже, если честно, — букинист поставил турку на огонь и обернулся к своему новому знакомому. — Я благодарен вам, что согласились остаться. — Я не буду здесь круглосуточно, если что. — Но, что мешает им убить меня ночью? — внезапно подскочил Азирафаэль, размахивая ложкой в правой руке. — Хотите, что бы я переехал сюда? — Кроули уставился на своего клиента, слегка ухмыляясь. — Я бы хотел остаться в живых. Это всё, что мне нужно, — Азирафаэль сложил ухоженные ручки в замок и слегка прищурился. — А вам сложно отказать. Аромат свежего кофе заполнил, казалось, весь магазин, просочился даже между книгами, проследовал на второй этаж и там осел в жилых комнатах, смешиваясь с запахом пыли. Его можно было руками щупать, таким насыщенным и густым он был. Кроули жадно вдыхал всю потрясающую смесь запахов в этом месте и совершенно не жалел, что остался. Азирафаэль давно закрыл магазин, зашторил окна, включил мягкий тусклый свет и уселся в кресло, не изменяя любимому какао. Энтони откровенно наслаждался изысканным вкусом настоящего кофе, идеально сваренного и такого в меру горького. Правда ещё какая-то его часть наслаждалась прекрасным видом на немного сонного букиниста, что всё пытался разрывать слипающиеся от усталости веки. День выдался насыщенным. Кроули знал этого человека меньше суток, а казалось, будто знает всю жизнь. Его вид уже не бесил, а скорее забавлял, а эти светлые кудряшки. Давайте умолчим, насколько легко было влюбиться в них. Но пока эти все размышления поселились совсем на окраине сознания, боясь, что их испугаются, что прогонят куда подальше. Собственно боялись не зря. Энтони действительно не собирался даже пытаться признать, что этот кусочек сладкой ваты ему хоть немного симпатичен, а именно так можно было пока охарактеризовать зародыши этого однозначно тёплого чувства.