Bodyguard

Спать в кресле было большой ошибкой. Вообще-то он не должен был спать вовсе, но охраняемый им объект уплёлся на второй этаж преспокойно дрыхнуть, а сидеть в полумраке подсобки и ничего не делать всю ночь — полный идиотизм по мнению трёхкратного работника месяца охранной компании. Это было одной из многочисленных причин, почему утром следующего дня сонный Азирафаэль, спускаясь за завтраком, обнаружил Кроули, свернувшегося в комок и тихо посапывающего в подлокотник. Будить горе-телохранителя он не стал, тот был похож на мелкую змейку, что старалась плотнее сжаться и слегка подрагивала от холода. Энтони лишь заслужил умилительную улыбку, которую всё равно не увидел. Проснулся он ближе к полудню, разлепляя тяжёлые веки и с ужасом понимая, что он не дома в тёплой постели, а скрутился в кресле в подсобке книжного магазина. Пиджак помялся, что был похож на тряпку, дуло пистолета всю ночь больно впивалось между рёбрами. Стоит ли говорить, что у него затекли ноги? Он абсолютно не мог передвигаться. Попытка встать закончилась воплями и криками, а ещё падением обратно в злополучное кресло. Азирафаэль тут же оказался в подсобке, когда шипение раздалось на весь зал. — Вы могли бы прилечь на диван, было бы удобнее, — закопошился букинист, помогая Кроули усесться. — Ничего, — отмахнулся он, кидая испепеляющий взгляд поверх солнцезащитных очков, что чудом остались на месте и не сломались. Кроули в очередной раз проклял свою работу. Таких весёлых клиентов ему ещё не попадалось. Обычно он выезжал на какие-то мероприятия с высокопоставленными особами, обезвреживал там тех, кто желал причинить вред его клиенту, а по успешному завершению операции получал зарплату. Теперь же ему приходилось действительно круглосуточно наблюдать за продавцом книжек, дабы с тем ничего не случилось. — Нет, ну это абсурд. Я не могу жить с ним, — рычал Кроули в трубку, свободной рукой сжимая руль своей Бентли. — Он платит — ты делаешь. Всё просто, — уравновешенно и спокойно проговорила Вельз. — Какого хрена я должен… — Энтони запнулся, хлопая себя ладонью по лбу. — Это твоя работа. То, что ты раньше не делал такого, никакой роли не играет. Разные бывают ситуации, а ты в ответе за его жизнь и здоровье, — продолжала втирать начальница, от скуки ковыряя ключом собственный стол. В ответ в трубке раздалось только змеиное шипение, а затем гудки. Кроули ехал домой забрать свои вещи. Ему всё-таки придётся на время поселиться в этом сраном книжном магазине. Энтони собирался взять ещё некоторые приборы и прочее, что могло бы понадобиться. Он мысленно утешал себя, что сможет съездить в Египет, как только закончит с этим делом. Обожаемой Испании Кроули уже со слезами на глазах помахал белым платочком. Пока он добрался до собственного дома, начался дождь. Это не был ливень, что затопит весь город, а потом затихнет и уступит место солнцу и ветру. Нет, это был один из тех затяжных осенних дождей, что длились по несколько дней, промывали все кости, создавали невысыхаемые лужи. В такую погоду хотелось спать или смотреть идиотские шоу для домохозяек по телевизору, укутаться тёплым одеялом и пить горячий чай. Кроули не мог себе позволить ничего из того, что хотел. Он весь промок, пока добежал к дому от стоянки. Поднимаясь в лифте и попутно отряхивая одежду от противных капель, Энтони в очередной раз разочаровался в своей жизни. Как только он оказался в более-менее тёплой квартире, тут же скинул пиджак, с которого уже стекала вода. В ботинках хлюпало так громко, что могло показаться, будто это целый хор жаб квакал в соседней комнате. Быстро переодевшись в сухое, Кроули принялся собирать весьма увесистую сумку. Помимо банальной зубной щетки и пары сменных носков, Энтони вложил туда несколько камер наблюдения, зарядное устройство от всё того же ноутбука, пару газовых баллончиков, глушитель, транквилизаторы, две пары беспроводных наушников и ещё жучков с микрофонами в количестве четырёх штук. Всё это богатство уместилось в небольшой черный чемоданчик с кодовым замком. Довольный проделанной работой, Кроули, конечно же благополучно забыв, что на улице дождь, выскочил без зонтика. Возвращаться было некогда, потому, вцепившись в ручку чемодана, он мелкими перебежками, прячась под деревьями, пробрался к парковке. Луж Энтони избежать не удалось, не доходя пары метров к злополучному въезду со шлагбаумом, он умудрился утонуть по самые щиколотки. Кроули вернулся в Сохо ещё более злым, чем уезжал оттуда. В ботинках всё так же булькала вода, только теперь у него не было возможности нормально переодеться, разве что поменять носки, что мало поможет, если из туфель можно воду выливать. На пороге магазина Энтони встретил злой Азирафаэль. На самом деле Кроули не мог себе представить, как такая булка может злиться, но булка была непредсказуема. Букинист окинул его презрительным взглядом, а затем буркнул: — Раздевайтесь. Глаза Энтони округлились, а правая бровь изогнулась от невиданного удивления. — В смысле? — единственное, что смог выговорить в этот момент старый Змей. — Вы мокрый, а у меня там старинные фолианты, что разлезутся и испортятся от влаги, так что оставьте мокрые вещи здесь, пока они не просохнут, — искренне непонимающий, почему Кроули так удивился, Азирафаэль ещё раз осмотрел его с ног до головы и удалился куда-то к дальним полкам. Энтони ещё пару минут втыкал, что ему делать, а затем, осознав в какую идиотскую ситуацию попал, громко зашипел. У него разве что трусы были сухими. Тихо чертыхнувшись и перевернув табличку на двери, что бы никто не наткнулся на неожиданный стриптиз на пороге букинистической лавки, Кроули принялся стягивать с себя влажную одежду, оставляя на вешалке сначала пиджак и рубашку, а затем и брюки. Оставшись в одной черной майке и трусах, он с чемоданом в руках прошел вглубь магазина. Энтони вчера не заметил, но полки вокруг были битком забиты дорогущими книгами с позолотой на форзацах, древними изданиями, рукописными томами с автографами авторов. Всё это богатство стоило целое состояние, приличное такое состояние, а самое главное — оно постоянно становилось больше. Кроули бы назвал это идеальным вложением средств или лучшим депозитом всех времён. Если цены на недвижимость менялись, банки разваливались, то творчество с течением времени становилось всё дороже. За разглядыванием книжных полок Энтони не заметил, как наткнулся на мужчину. И, черт бы его побрал, это был покупатель. В двух шагах от него о невероятной ценности одного томика произведений Оскара Уайльда распинался Азирафаэль. Букинист на секунду запнулся, завидев в поле зрения своего телохранителя, что в одном нижнем белье щеголял по его магазину, а затем весь закраснелся до самых кончиков ушей. Покупатель с непередаваемым выражением лица сначала перевёл взгляд на сконфуженного Кроули, затем на смущённого и прикусившего нижнюю губу Азирафаэля, а потом что-то пробормотал себе под нос и направился к выходу, громко хлопнув хрупкой дверью, что жалобно зазвенела стеклом. Немая сцена, тем не менее, продолжалась. В букинистической лавке повисла некая разновидность сексуального напряжения. Энтони буравил взглядом желтых глазищ своего несчастного клиента, который в свою очередь тихонько просил Господа отправить этого наглеца в ад после смерти, а лучше прямо сейчас. В какой-то момент очки Кроули соскользнули по мокрым волосам и как-то слишком громко приземлились на его переносицу, разрушая дико давящую тишину. Сразу за этим последовал длинный вздох Азирафаэля, который всё же выпустил губы с плена собственных зубов. От этого действия Энтони заметно раздул ноздри при вдохе, продолжая пожирать взглядом уже поверх тёмных очков. Казалось, у данной ситуации всего два исхода: они или просто разорвут зрительный контакт и громко прокашляются, или потрахаются. Самое страшное, что Кроули понятия не имел, чего бы ему сейчас больше хотелось, потому сощурил глаза, хитро подмигнул и юркой змейкой удалился в закрома главного зала, дабы перевести дыхание. Азирафаэль на несколько секунд прервал своё взывание к Всевышнему и смачно выругался в кулачок, ощущая, как неприлично тесно стало в брюках. Оказавшись в уже знакомой ему подсобке, Энтони приземлился в кресло, оставляя рядом чемодан. Дыхание у него сбилось, а сердце колотилось, будто он пробежал марафон. Перед глазами мелькал образ зардевшегося букиниста, кусающего красные губы. Кроули хищно облизнулся, открывая чемоданчик в поисках нужной ему аппаратуры, ему необходимо было отвлечься. За распутыванием проводков зарядных устройств и ещё какой-то техники его застал Азирафаэль, молча заглянувший в комнату в поисках чеков. Он, стараясь не смотреть на телохранителя, который всё ещё не оделся, ибо не было во что, прошел к столику с полочками. В следующую секунду Кроули услышал позади страшный грохот и вскрик. Что-то шлёпнулось на пол, а за ним громко попадало несколько книжек. — Что, блядь, происходит здесь? — телохранитель вскочил, оборачиваясь и глядя на распластавшегося по полу Азирафаэля, тихо скулящего и потирающего ушибленный затылок. — Тише. Там люди, — шепнул букинист, безуспешно пытаясь подняться самостоятельно. — Давай руку, — Кроули закатил глаза, протягивая ладонь несчастному пострадавшему. — Кто вам разрешил обращаться ко мне на «ты»? Какая невиданная фамильярность, — выдал Азирафаэль, но руку помощи охотно принял, переходя в вертикальное положение. — Слушайте, мой господин, вы видели меня в одних трусах, а я наблюдал ваш стояк пять минут назад. Перейдём на «ты», или вы предпочитаете… — Ладно, всё. Только не продолжай, — перебил тираду Кроули букинист, пытаясь заткнуть его неугомонный рот. — Значит договорились. У тебя есть вай-фай? — Энтони достал из чемодана несколько маленьких камер наблюдения. — Мне нужно их подключить. — Вай-фай? — лицо Азирафаэля выражало полное недоумение. — Я возьму с тебя повышенный тариф. Ты будто из четырнадцатого века вышел, — Кроули поймал на себе осуждающий и грустный взгляд голубых глаз, — ну ладно, из девятнадцатого. Внезапно букинист тихо хихикнул, но так заразительно, что Кроули тоже не сдержал тихий смешок. Спустя пару минут они уже оба валялись на полу подсобки книжного, громко заливаясь смехом, держась за разболевшиеся животы. В одно мгновение Энтони даже чуть не поблагодарил судьбу за то, что она подкинула ему тот паб в какой-то глуши, но вовремя осёкся, хотя радость всё равно приятным теплом разливалась по телу.